Балибаловские чтения



страница1/16
Дата06.06.2016
Размер3.14 Mb.
ТипСборник
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

Администрация города Кемерово

МАУ «Музей-заповедник «Красная горка»

ГУК «Кемеровский областной краеведческий музей»

БАЛИБАЛОВСКИЕ ЧТЕНИЯ

Материалы

Шестой научно-практической конференции,

посвященной

290-летию открытия Кузнецкого угольного бассейна,

90-летию создания АИК «Кузбасс»,

100-летию со дня рождения И. А. Балибалова

Выпуск шестой


Кемерово


2011

ББК Т3(2Рос-4Ке)6-22 я431

Б20
Редакционная коллегия:

Кузнецова Л. Ф., засл. работник культуры РФ, ст. науч. сотр. Кемеровского областного краеведческого музея

Усков И. Ю., канд. ист. наук, науч. сотр. Института экологии человека СО РАН (отв. редактор)

Федорова И. Ф., канд. экон. наук, зам. главы города Кемерова

Б20 Балибаловские чтения []. Вып. шестой: Материалы Шестой науч.-практ. конф., посвящ. 290-летию открытия Кузнецкого угольного бассейна, 90-летию создания АИК «Кузбасс», 100-летию со дня рождения И. А. Балибалова, июнь 2011 г.– Кемерово: изд-во «Кузбассвузиздат», 2011. – с.
ISBN
Сборник подготовлен по материалам Шестой научно-практической конференции, посвященной 290-летию открытия Кузнецкого угольного бассейна, 90-летию создания АИК «Кузбасс», 100-летию со дня рождения И. А. Балибалова. В сборнике представлены работы преподавателей вузов, сотрудников музеев, краеведов, ветеранов труда, школьников.

Рекомендуется для историков, а также широких читательских кругов, интересующихся историей родного края.


ББК Т3(2Рос-4Ке)6-22 я431

ISBN  Коллектив авторов, 2011

Д. И. Балибалова

ШАХТЕРСКАЯ ТЕМА В ТВОРЧЕСТВЕ И. А. БАЛИБАЛОВА
Отец обратился к шахтёрской теме ещё до войны. Ещё до войны он стал собирать материал о Кемеровском руднике, который положил начало городу и дал ему имя. В книге «Кемерово» он пишет:

«Кемеровский рудник называют порогом бассейна. Здесь в береговом обрыве Томи талантливый русский рудознатец Михайла Волков открыл кузнецкий уголь. В подошве Волковой горелой горы приметны ещё присыпанные оползнями пестрой щебенки провалы, где первые углекопы начинали прокладывать подземную дорогу к здешним кладовым солнечного камня…

Становление Кемеровского рудника шло трудным и длинным путем и наложило свой отпечаток на внешний облик города… Первым относительно механизированным предприятием рудника принято считать шахту «Центральную», пущенную в эксплуатацию в 1917 году… С пуском Коксохима выяснилась непригодность кемеровских углей для производства доменного кокса, слишком много в нем было золы. Добротный кокс получался лишь в смеси с прокопьевскими и кольчугинскими углями. Поэтому «АИК-Кузбасс», а затем и трест Кемеровоуголь сосредоточили всё внимание на развитии добычи на Прокопьевском и Кольчугинском рудниках. Правда, правление АИК планировало развитие Кемеровского рудника на левом берегу Томи, возле разъезда Ишаново…

Первую пятилетку кемеровские шахтёры начинали, что называется, с угольного пятачка – в эксплуатации находилась одна шахта «Центральная» с суточной добычей 900 тонн угля. Только в мае 1931 года на левобережье вступила в строй шахта «Пионер»… Вторая пятилетка в Кузбассе была пятилеткой угля. Семнадцатый съезд партии поставил задачу: превратить Кузбасс во второй Донбасс!

В начале 1933 года рудник был преобразован в административный район города, что положительно сказалось на развитии угледобычи. Во втором году пятилетки была закончена реконструкция шахты «Центральная», впервые здесь появились отбойные молотки и средства механизации на откатке угля. Севернее шахты «Центральная», возле деревни Боровушка, были заложены две новые шахты – «Октябрёнок» и крупная по тому времени шахта «Северная» с годовой производительностью один миллион тонн угля…

Годы второй пятилетки для кемеровских шахтёров были годами небывалого трудового подъёма. Была завершена реконструкция шахт, выполнен большой объём работ по механизации основных процессов угледобычи, усовершенствованию организации производства и подготовки кадров. Зачинателями стахановского движения явились горняки шахты «Центральная»»1.

Вот о них и писал отец в те далёкие времена: «Работа стахановцев рудника» (29 июля 1937 г.), о забойщике шахты «Центральная» И. Боброве, в числе первых награждённом орденом Трудового Красного Знамени2, о кандидате в депутаты Верховного Совета РСФСР Я. Сырчине – забойщике шахты «Северная» и других.

После возвращения с войны отец вновь работает в газете «Кузбасс», а осенью 1945 г. он возглавил в нём угольный отдел. И снова командировки на шахты, очерки о передовиках-шахтерах, вскрытие недостатков, распространение передовых методов работы. Особый импульс этому дал Указ Верховного Совета СССР от 10 сентября 1947 г., который установил ежегодный праздник “День шахтера”, который должен был отмечаться в последнее воскресенье августа.

В день, когда был принят Указ о праздновании Дня шахтера, в областной газете “Кузбасс” началась публикация материалов выездной сессии горно-геологического института Западно-Сибирского филиала Академии наук СССР. Она была посвящена обсуждению проблем освоения и развития Томь-Усинского угольного месторождения – “второй жемчужины Кузбасса”.

В июле 1947 г. Совет Министров СССР принял решение о разработке комплексного проекта освоения и развития Томь-Усинского угольного района. Западно-Сибирский филиал АН СССР совместно с Министерством угольной промышленности Восточных районов СССР обобщили материалы исследователей, дали экономическую оценку и разработали основные пути развития района.

Выездная сессия, которая проходила в Кемерове 4-6 сентября 1947 г., сыграла огромную роль в деле дальнейшего развития и Кузбасса и Кемерово. В ее работе принимали участие видные ученые, “цвет горно-геологической науки”: Н. А. Чинакал – директор горно-геологического института, профессор, доктор наук, лауреат Сталинской премии; крупнейший геолог Сибири, профессор, доктор наук М. М. Коровин; зам. председателя Западно-Сибирского филиала АН СССР П. Т. Логвиненко; Заслуженный деятель науки, профессор, доктор наук, директор химико-металлургического института П. Г. Рубин; профессора П. Т. Приходько и Д. А. Стрельников, а также заместитель министра черной металлургии Г. Г. Воднев.

В ней участвовал профессор В. Н. Яворский, сподвижник легендарного геолога Л. А. Лутугина, их группа еще в 1914 г. проводила исследование углей Кемеровского рудника.

Кузбасс представляли: первый секретарь областного комитета ВКП (б) Е. Ф. Колышев, а также научные работники, руководители НИИ, инженеры и техники: Мучник, Григорьев, Пермитина, Принцев, Томленович, Савкин, Заранкин, Сухенко, Молчанов, Леонтьев, Меркулов, Трофимов, Каминский, Филиппов, Логунов, Кривобок, Зобнин, Попов и др.1

В ходе работы сессии выяснилось, что срочного решения требуют три вопроса: исследование качества углей, строительство нового города Междуреченска и, главное, – подготовка квалифицированных кадров.

Отец был на этой научной сессии, встречался с учеными, участвовал в подготовке материалов сессии, которые были опубликованы в пяти номерах областной газеты. Дома он много рассказывал об этом событии. Вскоре он пишет об академике Н. А. Чинакале, который руководил только что прошедшей научной сессией, был автором ряда технических изобретений для угольной промышленности2. В этой же статье отец дал краткий очерк истории возникновения Кузнецкого угольного бассейна, который потом вошел в его книгу «Кемерово».

С января 1948 г. «Кузбасс» ввел постоянную рубрику “Доска почета передовиков угледобычи”. Первым в этой рубрике был дан портрет знатного мастера угля шахты «Центральная» треста «Кемеровоуголь» Е. Бурлова. Отец хорошо знал его, неоднократно писал о нем, в домашнем архиве долгие годы хранился его фотопортрет – красивое русское лицо, волнистые волосы, прямой взгляд.

Вот что пишет о нем отец в своей книге «Кемерово»: «Достойным преемником мастеров отбойного молотка первых пятилеток стал Егор Бурлов. Трудовой путь свой он начал на шахте “Центральная” лесодоставщиком. Прежде чем освоить профессию проходчика, ему пришлось вначале поучиться грамоте. В школе мастеров социалистического труда он прилежно изучал основы горного дела, методы и приемы работы новаторов. Накопив опыт, Бурлов предложил свой способ скоростной проходки на газоносных пластах. Сущность этого метода заключалась в том, что в сложных горно-геологических условиях он вел проходку одновременно в двух забоях.

Выступив инициатором социалистического соревнования за досрочное выполнение первой послевоенной пятилетки, Егор Бурлов выполнил свое задание по проходке горных выработок за 2,5 года.

Родина высоко оценила самоотверженный труд кемеровского новатора угледобычи. В числе первых шахтеров Кузбасса Егор Афанасьевич Бурлов был удостоен звания Героя Социалистического труда»3.

С июня 1948 г. новой формой распространения передового опыта и научно-технической пропаганды стали «Стахановские Четверги» газеты «Кузбасс». В первом объявлении об этом было сказано, что на встрече с шахтерами Кемеровского рудника выступит забойщик шахты “Центральная” Е. Бурлов с беседой “Мой метод проходки мелкой нарезки”. В организации встречи также принимали участие Рудничный райком ВКП (б), трест “Кемеровоуголь” и Рудничный профсоюз угольщиков. На “Стахановский Четверг” приглашались проходчики и забойщики, инженерно-технические работники треста “Кемеровоуголь”. Проводился он в клубе шахты “Центральная” 10 июня в 7 час. вечера. Газета “Кузбасс” уже 12 июня опубликовала текст выступления и фотографии.

Следующий “четверг” состоялся 17 июня в клубе шахты “Северная”, где с лекцией “Мой метод работы в щитовом забое” выступил И. Потапкин – забойщик шахты “Северная”.

В газету “Кузбасс” обратились горняки шахты “Ягуновской” с просьбой о встрече с бригадиром буровой бригады шахты им. Ворошилова А. Тарасенко. Они просили его поделиться опытом работы. Отчет об этой встрече написал отец под названием “Школа шахтерского мастерства”, он был опубликован 8 августа 1948 г.

В праздничный день 29 августа 1948 г. на первой странице газеты “Кузбасс” под заголовком “Принимай, Родина, дары Сталинского Кузбасса” было напечатано: “Первый Всесоюзный День шахтера Сталинский Кузбасс встречает замечательными производственными подарками. Шахты, тресты рапортуют Родине о досрочном выполнении государственной программы и социалистических обязательств, о внедрении новых мощных машин, о росте гвардии почетных шахтеров, о заселении горняками новых индивидуальных домов. 38 шахт бассейна досрочно выполнили августовский план угледобычи”. На развороте праздничного номера газеты были помещены фотографии Почетных шахтеров Кузбасса в новой парадной форме.

Наряду с публицистикой отца тянуло к художественному осмыслению шахтёрской темы. В 1956 г. он публикует в альманахе «Огни Кузбасса» пьесу о шахтёрах «Солнечные мастера». В ней он показал тех шахтёров, которые осваивают новые методы добычи «солнечного камня» – угля, преодолевают трудности, ошибаются, переживают, помогают друг другу, борются с бюрократами и побеждают. Помню, что Кемеровский драмтеатр принял её к постановке, отец ходил окрылённый, обсуждал с главным режиссёром А. Я. Волгиным, что нужно переделать, дошли до распределения ролей. И здесь начались какие-то сложности, а вскоре главреж покинул театр. Пьеса не была поставлена. Через некоторое время подобная же история повторилась в Новокузнецком театре. Это были весьма болезненные удары для отца.

С января 1958 г. по февраль 1959 г. он работает редактором многотиражной газеты шахты «Северная» – «Уголь стране». На её страницах он открывает «Лекторий шахтёра», где публикует научно-популярные материалы: «Значение каменного угля в современной жизни» (31.05.1958, № 36-37); «Происхождение каменного угля» (18.06.1958, № 41-42); «Тайна каменного угля» (14.07.1958, № 45, 46).

На страницах этой же многотиражной газеты И. А. Балибалов начинает печатать отрывки из повести «Солнце встаёт над Томью». Во вступлении он пишет: «Повесть посвящена первым строителям Кузнецкого бассейна. В ней описываются подлинные события и показываются, в основном, подлинные строители Кемеровского коксохимического завода в 1930-1934 годах. Инженер Иван Иванович Лоханский, каменщики-коммунисты Максим Смирнов, тоже работающие на коксохиме, Василий Журавлёв, Филипп Степачёв, Андрей Ефимович Ломаченко – первый русский мастер коксового производства и др. В центре повести стоят комсомольцы Андрей Курганов, Сергей Стромов, Нина Погребная, сначала студенты, а затем техники коксохима. Повесть заканчивается пуском первой коксовой батареи».

Были опубликованы две главы повести: 1. Томь – река кузнецкая (1958, № 24-25, 27-28); 2. На рассвете (1958, № 32-33). Молодые герои этой повести имеют много общего с героями пьесы о шахтёрах «Солнечные мастера». Отец пытался показать тот молодой задор, тот энтузиазм, который был присущ молодежи его поколения, которые, говоря словами поэта, «городу создали имя».

Своеобразным продолжением шахтёрского лектория стала работа над повестью для школьников – «Путешествие в страну чёрных великанов».

В аннотации к ней отец пишет: «Страна чёрных великанов – это Кузбасс. «Чёрные великаны» – это угольные пласты, как их образно называл великий русский химик – сибиряк Дмитрий Иванович Менделеев.

Идея книги – показать школьнику среднего возраста его родной край на рубеже 21 века, увлечь его грандиозными преобразованиями жизни, пробудить в нём живой интерес к практическим знаниям и зажечь стремлением к творческому труду.

Показывая пути развития материального производства, надо дать конкретное представление о трудностях решения проблем, прослеживать развитие творческой мысли и тем самым подводить читателя к сознанию, что люди прошлых поколений крепко поработали на него и ему предстоит завершить это дело».

В 1959 г. отец перешел на работу в Кемеровское книжно-журнальное издательство редактором технической литературы. Редактировал работы, нанаписанные инженерами-горняками, учёными. Сам написал несколько научно-популярных брошюр о передовых методах добычи угля.

В 1960 г. коллектив шахты «Полысаевская-2» победил в соревновании за звание коллектива коммунистического труда. Это было событие всесоюзного масштаба, слава о кузбасской шахте гремела на всю страну. Надо было распространять этот опыт на другие шахты. Для этого создали бригаду творческих работников, и они выехали в город Ленинск-Кузнецкий для написания книги. Вскоре в кемеровском издательстве вышла книга «Всходы» (репортаж с шахты коммунистического труда «Полысаевская-2»). В предисловии авторы – И. Балибалов, П. Бекшанский, Р. Лобанова – пишут: «Наш репортаж – о том, как шахтёры «Полысаевской-2» боролись за звание коллектива коммунистического труда. Репортаж отражает лишь период от начала соревнования накануне 21 съезда партии до вручения полысаевцам Красного знамени – символа первой победы разведчиков будущего.

Борьба за нового человека, за становление и утверждение коммунистических принципов в труде и жизни шахтеров продолжается…»1.

Книга объёмом 9,5 печатных листов вышла тиражом 30 тыс. экземпляров и быстро была раскуплена. И сегодня она читается с интересом, ибо в ней показаны обыкновенные живые люди, которые без лишних слов творят добрые дела.

После неудач с постановкой пьес в театрах отец прекратил их писать и перерабатывать, но, видимо, в глубине души на что-то надеялся. Он не выбросил тексты, а сложил их в дальний ящик стола и иногда просматривал, продолжал интересоваться театральной жизнью, ходил на спектакли и наших театров и гастролеров. Мы дома считала, что он «отболел» и успокоился, слишком уж были болезненны те воспоминания о несбывшихся мечтах. И вдруг областное управление культуры объявляет конкурс на пьесу о горняках Кузбасса. Возможно, отец не стал бы в нём участвовать, но в него буквально «вцепилась» сотрудница управления культуры С. Карпушина. Узнав, что у отца в столе есть пьесы, она стала требовать, чтобы он доработал и представил одну из них на конкурс. Себя она видела режиссером-постановщиком и, конечно, соавтором. В конце концов отец согласился на соавторство. Она взяла на себя организационно-техническую сторону, избавив отца от поездок и встреч с чиновниками и театральными деятелями.

Перед новым 1984 годом в газете «Кузбасс» была помещена небольшая заметка В. Владимировой «С премьерой, авторы и театр!». В ней говорилось: «Прокопьевский театр им. Ленинского комсомола показал премьеру спектакля «Горный удар». Авторы пьесы – ветеран журналистики нашей области И. А. Балибалов и старший инспектор по искусству управления культуры облисполкома С. П. Карпушина…

События происходят на одной из шахт Кузбасса. Главное действующее лицо – коллектив проходческой бригады. Она пробивается к мощному пласту Кузнецкий, содержащему высококалорийные угли.

Но вдруг в лаве появляется метан. Продолжать дальше работы – поставить под угрозу жизнь горняков. Однако бригадир проходчиков Степан Курганов предлагает, как можно обезопасить обстановку и продолжить работы. Но его предложение на шахте кое-кто встречает в штыки, против них активно выступает сотрудник НИИ Бархатов, на материале этой шахты готовящий диссертацию. Так завязывается узел конфликта, обнаживший различные позиции героев, их отношение не только к шахтовым делам, но по большому счёту и к каким-то жизненным явлениям.

Постановщик спектакля, заслуженный деятель искусств РСФСР Г. И. Коткин говорит: «Впервые за много лет появилась пьеса о шахтёрах, написанная на местном материале, и мы с большой заинтересованностью приступили к работе над ней. Своим спектаклем говорим о коллективной ответственности за общее дело, хотим, чтобы зрители, пережив с героями перипетии происходящих событий, приходили к мысли, как это важно, когда производственная бригада является коллективом единомышленников, как необходимо каждому из нас быть сопричастным к передовому, главному в жизни…

Спектаклем этим труппа нашего театра принимает участие в проходящем сейчас фестивале «Героическое освоение Сибири и Дальнего Востока».

Весной 1984 г. Прокопьевский театр приезжал на гастроли в Кемерово, привозил «Горный удар». Отец ходил на все спектакли. Пьеса вызвала интерес. Отцу звонили знакомые и незнакомые люди, поздравляли, высказывали свои пожелания, замечания. Отец видел все плюсы и минусы, считал, что над спектаклем надо продолжать работать, но через год оказалось, что главный режиссер уезжает в другой город. В планы нового главрежа пьеса о шахтёрах не вписывалась. Отец по этому поводу не очень-то огорчался. Он считал, что ему удалось реализовать свою мечту – увидеть свою пьесу на сцене.

Спустя много лет, в 1996 г. на вечере памяти отца начальник управления культуры вручил маме Почётную грамоту Министерства культуры Российской Федерации, которой был награждён автор пьесы «Горный удар» – лауреат смотра-конкурса театров Сибири и Дальнего Востока.
СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ ГОРОДА
И. Ю. Усков

ОБ ОТКРЫТИИ КАМЕННОГО УГЛЯ

В КУЗНЕЦКОМ БАССЕЙНЕ
В современной региональной историографии наблюдаются качественные перемены в оценке деятельности знаковой для истории областного центра фигуры рудознатца Михайлы Волкова. Благодаря вводу в научный оборот (впервые с конца 1940-х годов) новых документов и их интерпретации с учетом источниковедческих характеристик, Михайло Волков из полулегендарного персонажа превращается в «реальную» историческую личность. Исследователями предложено вероятностное происхождение рудознатца, прослежена хронология его промысловой деятельности в Сибири в 1717-1721 гг., выявлены место и время побега с Уральских заводов, дана оценка открытия им месторождения полезных ископаемых на «Красной горе» вблизи Верхотомского острога1.

Одно из последних достижений в раскрытии страниц биографии Михайлы Волкова сделано И. В. Ковтуном, опубликовавшим полный текст доношения рудознатца в Берг-коллегию (январь 1721 г.) об открытии им в Западной Сибири различных рудных месторождений. Публикация сделана по копии документа в Тобольскую губернскую канцелярию2. Документ, в частности, окончательно снимает изначально слабо научно аргументированную, но широко внедренную в общественное сознание, версию о крепостном происхождении М. Волкова (он поименован как «тобольский казачий сын»).

Необходимо отметить, что сюжет о М. Волкове в работе И. В. Ковтуна не является основным, он был привлечен исследователем в рамках оценки научного вклада в открытии Кузнецкой земли, сделанного выдающимся исследователем Сибири Д. Г. Мессершмидтом: «открывшего в 1721 г. на р. Томи исторический и экономический символы современного Кузбасса: «Письмагору» – первый из ставших известными отечественных памятников наскального искусства и «Огнедышащую гору» – первое свидетельство угленосных пластов в недрах Кузнецкой котловины»1.

Второе из выдвинутых положений ученого, благодаря сообщениям в СМИ, получило широкий общественный резонанс2. В силу этого, представляется необходимым прокомментировать аргументацию И. В. Ковтуна о Д. Г. Мессершмидте как первооткрывателе кузнецкого угля, которая, на наш взгляд, не выглядит безупречной.

Исходя из материала статьи, первенство Д. Г. Мессершмидта перед М. Волковым в первооткрытии кузнецкого угля строится на следующих положениях:

1) Д. Г. Мессершмидт 10 августа 1721 г. достиг «Огнедышащей горы», находящейся на правом берегу р. Томи, выше устья ее притока р. Абашеевой, где «принял горящий пласт юрского угля за вулкан. Но это еще не означает, что он не распознал в собранных им здесь образцах каменный уголь».

2) В 1739 г. А. Демидов пытался получить разрешение на разработку угля под городом Кузнецким. «Это подтверждает осознанный характер находки Д. Г. Мессершмидта, о которой, каким-то образом, видимо, предприимчиво проведал первый заводчик Урала».

3) М. Волков, «не умевший распознавать геологические признаки различных рудных местонахождений», 11 сентября 1721 г. указал присланному из Уктуса берггауэру П. Бривцыну Красную горелую гору на р. Томи. Экспертиза отобранных с нее образцов, проведенная на Урале в феврале-апреле 1722 г., показала наличие каменного угля.

4) «Дату открытия М. Волковым кузнецкого угля следует исчислять не с момента указания [1720 г.] им на некое место с неопределенными, а точнее с ошибочными геологическими характеристиками, а со времени получения образцов давших положительный, хотя и не ожидаемый автором находки результат»3.

Таким образом, если подытожить аргументы ученого, то они сводятся к следующему: Д. Г. Мессершмидт на месяц раньше М. Волкова открыл кузнецкий уголь, причем в отличие от него сделал это осознанно.

Однако состояние источниковой базы таково, что однозначно мы можем говорить лишь об открытии «горелых гор»: М. Волковым в районе Верхотомского острога в 1718-1719 гг. и Д. Г. Мессершмидтом под г. Кузнецком в августе 1721 г. Источники прямо свидетельствуют: 1) Мессершмидт нашел не угольный пласт, а гору, которую принял за вулкан; 2) рудознатец Волков заявлял Красную гору как месторождение серебряных руд, а не каменного угля.

Далее выводы И. В. Ковтуна строятся на допущении, которое вряд ли когда-либо получит научное подтверждение. Исследователь a priory отказывает М. Волкову в знании о каменном угле и наделяет этим качеством Д. Г. Мессершмидта. Отсутствие в известных документах 1720-1721 гг., связанных с М. Волковым, упоминаний о каменном угле может исходить отнюдь не от незнания им минерала, а от специфики рудоискательства того периода. Государству требовались драгоценные металлы и медь, законодательство о разведке подземных недр подчеркивало «сыскивать золотых, и серебряных, и медных, и иных руд», «искать, плавить, варить и чистить всякие металлы», каменный уголь не упоминался1. Поэтому рудознатцы и были нацелены, прежде всего, на поиски руд. Кемеровское месторождение каменного угля богато сферосидеритами2, что, вероятно, «содействовало» объявлению его рудным месторождением.

Д. Г. Мессершмидт безусловно был знаком с минералом, но отсутствие записей в дневнике по пути его следования из Томска через Кузнецк в Абакан оставляет открытым вопрос об определении «каменного уголья» от реки Абашевой самим исследователем или составителями каталога минералов Кунскамеры И. Г. Гмелиным и М. В. Ломоносовым (1731-1745 гг.)3.

И. В. Ковтун отметил, что открытие угля необходимо исчислять со времени получения образцов давших положительный результат. Но в данном случае, приоритет открытия кузнецкого угля М. Волковым как раз бесспорен.

Берг-коллегия, разбирая донесение 1722 г., выдвинула вопрос о практическом использовании найденного Михайлом Волковым минерального топлива: «о оном угле осведомить – невозможно ль оттуда водяным путем к заводам или к рудным каким промыслам возить, и о том репортовать»4.

Первая попытка разведать и разработать каменный уголь под Кузнецком связана с именем Акинфия Демидова, который добился в 1739 г. от Генерал-Берг-директориума выдачи ему соответствующего разрешения5. Однако узнал он о месторождении угля уже от участников 2-ой Камчатской экспедиции, исследовавших Кузнецкий уезд в 1734 г. В доношении отправленном Г.-Ф. Миллером в Сенат 2 января 1735 г. выдвигался проект строительства в Кузнецком уезде базы черной металлургии. Для этого предполагалось использовать как железнорудные месторождения, так и обнаруженные месторождения каменного угля1.

Как известно ни первый, ни второй проекты по разработке кузнецкого каменного угля в XVIII в. оказались не реализованными.

Таким образом, состояние источниковой базы не позволяет говорить о Д. Г. Мессершмидте как первооткрывателе кузнецкого угля. Вообще, остается справедливым суждение управляющего Кемеровского месторождения горного инженера В. Н. Мамонтова, отметившего: «Термин «открытие» вряд ли применим к полезному ископаемому, которое выходит на дневную поверхность и резко, бьющим в глаза образом, отличается от окружающих его пород»2. Это же суждение применимо и к «горелой горе», находящейся на юге Кузнецкого бассейна.

Заслуга М. Волкова, – по замечанию В. Б. Бородаева, – заключалась в том, что он первым посмотрел на Красную гору глазами промысловика-искателя, начал процедуру ее геологического открытия3.

Акцентирование внимания на неосознанный характер (что, как показано, практически недоказуемо) обнаружения М. Волковым каменного угля может привести к положению о неразрешимости данного вопроса в принципе. Так, еще находясь в г. Томске, 28 апреля 1721 г. Д. Г. Мессершмидт получил от пленного шведа, некоего лейтенанта Ээнберга (Ehnberg) информацию: «Также между Комарово и деревней Красной, по левую руку от реки [Томи] должен быть каменный уголь»4.

Данная информация впервые используется в региональной историографии и доносит до нас бесценные сведения по начальной истории областного центра. Тот факт, что каменный уголь располагался в сообщении по левую «руку» реки Томи, объясняется его южным по сравнению с городом Томском местоположением. Этот вывод основывается еще на одной записи, сделанной в дневнике: «7 июля… В 6 часов мы достигли деревни Томилово, где мы и причалили, деревня лежала на правом берегу, напротив острога Сосновский, насчитали 4 новых версты от Зеледеево»5. В действительности, Сосновский острог находился на правом берегу Томи, а деревня Томилова – на левом.

То, что в сообщении речь идет именно о Кемеровском месторождении, доказывают дневниковые записи С. П. Крашенинникова и Г. Ф. Миллера 1734 г.: «Щеглакова (Красноярская) деревня, на правой стороне; Красной камень, на той же стороне, длиной сей камень на 1 версту, на конце его стоит Кемерова деревня, от Щеглаковой в 1 версте»1.

Таким образом, запись в дневнике Д. Г. Мессершмидта, сделанная 28 апреля 1721 г. его спутником Ф. И. Страленбергом, свидетельствует:

1) Об общественной известности месторождения каменного угля, находящегося недалеко от Верхотомского острога, что подтверждает суждение В. Н. Мамонтова о неприменительности термина «открытие» к полезному ископаемому, выходящему на дневную поверхность; в противном случае необходимо ставить памятник первооткрывателю кузнецкого угля не Д. Г. Мессершмидту (по И. В. Ковтуну), а пленному шведскому офицеру Ehnberg, который ранее ученого владел информацией о месторождении.

2) Топоним «Кемерово» в 1721 г. зафиксирован как «Комарово».

В данном случае мы можем предположить, что в дневнике немецкого путешественника приведена: а) народная этимология топонима; б) искаженная форма названия деревни. Название деревни Кемеровой как Комарово встречается, насколько нам известно, только у профессора П. Н. Венюкова, исследовавшего в 1894 г. северную часть Кузнецкого каменноугольного бассейна2. Однако мы не можем сказать: заимствовал ли Венюков данное название из бумаг Мессершмидта, находившиеся в архиве Академии наук, или отразил аутентичную народную традицию.

Возможно ли интерпретировать данную информацию?

Нам уже приходилось обращаться к истории топонима «Кемерово» с формулированием следующих выводов: топоним происходит от антропонима Кемиров; первый известный носитель фамилии пашенный крестьянин Степан Кемиров по происхождению являлся великороссом, а не представителем местного татарского населения; форма антропонима Темиров вторична, возникла в русскоязычной среде в результате «народной» этимологии; форма антропонима Кемиров не находит удовлетворительной этимологии ни в русской, ни в тюркской антропонимической системе. В качестве рабочих гипотез, на основании косвенных данных источников, выдвинуто возможное происхождение фамилии от первоначальной формы Немиров или Комаров (в последнем случае, как раз на основании указания П. Н. Венюкова)1.

На тот момент времени нам были неизвестны в подлиннике список пашенных крестьян Верхотомского острога 1700 г. и запись в дневнике Д. Г. Мессершмидта 1721 г.

Знакомство de vise с материалами переписи 1700 г. позволяет однозначно заключить, что пашенные крестьяне Верхотомского острога Степан Комаров (1700 г.) и Степан Кемиров (1703 г.) – одно и тоже лицо2. Форма топонима в дневниковой записи 1721 г. как «Комарово» служит еще одним доказательством данного факта. Сыном Степана – Афанасием недалеко от острога, по всей видимости, незадолго до 1721 г., была основана новая заимка (в отличие от Красной населенный пункт не назван деревней).

Почему Степан Комаров стал Кемировым? Что это ошибка переписчика, но он записывал информацию со слов самих крестьян. Как долго в народном сознании удерживалась первоначальная форма топонима (в 1734 г. ни Миллер, ни Крашенинников ее не упоминают)? Первоначальная история населенного пункта опосредованно передавшего название областному центру еще ждет своего раскрытия.


Каталог: archive
archive -> Отчет по рынку катодных блоков 05 мая 2011 года г. Москва
archive -> -
archive -> Техническое задание На право заключения договора на поставку питьевой воды для гуп вцкп «Жилищное хозяйство» основные требования
archive -> 2(49) 2015 Апрель Июнь
archive -> 1(48) 2015 Январь Март
archive -> Гумеров Р. А., Рудов А. А., Потемкин И. И. Аспирант
archive -> Суффиксы существительных как средство выражения модификационного значения субъективной оценки в русском и белорусском языках
archive -> Ономасиологический подход к описанию частных значений несовершенного вида русского глагола


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница