Авиапромышленность



Скачать 55.42 Mb.
страница41/322
Дата26.02.2016
Размер55.42 Mb.
1   ...   37   38   39   40   41   42   43   44   ...   322

К началу 1944 г. ВВС Советской Армии были уже хорошо оснащены всей необходимой боевой техникой основных классов. Поэтому командование ВВС и руководство авиационной промышленности СССР смогли обратить внимание и на освоение принципиально новых видов авиационной техники. Руководство Наркомата авиационной промышленности решило принять ОКБ-3 в свою систему и разместить его на «Территории №2» бывшей мебельной фабрики между 2-й и 3-й Рыбинскими улицами (11242).


В начале 1944 г. прямоточные двигатели Д-4МС стали значительно надежнее, они не требовали размещения на самолете агрессивной азотной кислоты, поэтому первоначально ставка была сделана на них. Для установки двух двигателей под крылом выделили серийный самолет Як-7Б. Первый полет на этой машине с включением "прямоточников" выполнил 15 мая 1944 г. ведущий летчик С.Н. Анохин.

Испытания показали, что максимальная скорость полета Як-7Б с неработающими двигателями Д-4МС у земли составила 460 км/ч, в то время как без подвешенных под крылом ПВРД она достигала 494 км/ч. С работающими Д-4МС скорость машины у земли возрастала до 513 км/ч, то есть всего на 19 км/ч больше по сравнению с "нормальным" Як-7Б. С увеличением высоты выигрыш в скорости должен был заметно возрасти. Кроме того, конструктор двигателей Меркулов предлагал повысить расход топлива до 30 кг/мин, тогда на расчетной высоте 6000…7000 м самолет имел бы максимальную скорость порядка 635…640 км/ч. Напомним однако, что в указанный период времени у серийного Як-3 с поршневым двигателем ВК-105ПФ2 максимальная скорость на высоте 4100 м составляла 646 км/ч… Таким образом, меркуловские ПВРД не давали особых преимуществ истребителю с подобной комбинированной силовой установкой (11407).


В начале 1944 г. начали монтаж «УС» в крыло Пе-2 для продува и испытаний в большой аэродинамической трубе ЦАРИ. Однако все, кто занимался «УС», были заключенными и организация их работы в ЦАРИ включала создание для них «лагерной зоны». Для НКВД это была достаточно нестандартная задача, и чекисты не спешили с переездом в подмосковный ЦАРИ. Микулин со Стечкиным обсудили создавшееся положение и на всякий случай обратились к руководству 4-го спецотдела НКВД с просьбой выслать на завод № 300 техдокументацию группы Стечкина, включая чертежи ВРД «УС» (10781).
В начале 1944 г. на фронте произошло в общем малоприметное событие, которое оказалось в какой-то степени судьбоносным для советского двигателестроения. На шоссе Витебск-Орша в районе Старобобылье был захвачен в плен немецкий ефрейтор Франц Варм-брунн. Оказалось, что после окончания инженерной школы в декабре 1941 г. он работал на фирме Хейнкеля в группе доктора Охайна, занимавшейся разработкой компрессорного ВРД с центробежным компрессором и одноступенчатой турбиной. Вармбрунн работал в этой группе до мобилизации в вермахт в апреле 1942 г. Попавший в плен ефрейтор в группе Охайна занимался конструированием и испытаниями сначала камеры сгорания, а затем узла подшипника. Вармбрунн сообщил, что двигатель тягой 600 кгс был испытан на двухмоторном истребителе Хе-280. В ходе допроса он нарисовал схемы самолета и двигателя и добавил, что создание аналогичного самолета с газотурбинными двигателями ведется на фирме «Мессершмитт». 24 января 1944 г. на допросе пленного присутствовали генералы Левин и Болховитинов, а позднее — Стечкин, свободно владевший немецким, и Люлька. Выходило, что обещание Гитлера бросить в бой новое чудо-оружие имело под собой основание (10781).
В начале 1944 г. заключенного В П. Глушко вызвал к себе в Москву Сталин. Более часа Глушко рассказывал ему о своих ускорителях. Сталин приказал Берии освободить главного конструктора и его наиболее отличившихся работников (12129).
В начале 1944 г. появилось решение о разработке самолета-снаряда по типу немецкого Fi-103 (V-1). Отсюда следует, что какие-то описания конструкции и чертежи уже были добыты нашей разведкой. В.Н.Челомей должен был создать пульсирующий двигатель на базе немецкого фирмы «Аргус», а Н.Н.Поликарпов - спроектировать планер; соответствующие организации подключались для производства бортового оборудования. Николай Николаевич выделил группу инженеров, которые работали над полученным заданием изолированно, в отдельном помещении на территории ОТБ ЦИАМ. Впрочем, сам Николай Николаевич по состоянию здоровья уделял этому направлению относительно мало внимания. Однако труд оказался не напрасным и в итоге привел к созданию первой в СССР крылатой ракеты 10Х (10667).
В начале 1944 В.Н.Челомей начал работы над нашим аналогом V-1 в ЦИАМе (1086,29).
В начале 1944 была создана специальная комиссия по проверке ГИРТ во главе с А.С.Я. и Костикова признали виновным в срыве задания ГОКО по 302 машине и вскоре он был репрессирован, а ГИРТ перевели в НКАП и собрали там Л.С.Душкина, В.П.Глушко, А.И.Исаева, группу М.М.Бондарюка. А.М.Люлька был переведен из ЦИАМ в НИИ-1 и получил задание на разработку ТРД с тякой 1250 кг. В ЦИАМ А.А.Фадеев, К.В.Холщевников и А.И.Толстов занялись разработкой ВРДК, а В.В.Уваров - ТВРД (2168,5).
В начале 1944 г. новый запальный стакан и его снаряжание детонаторами специально под взрыватель АМ-А с постоянными переходными втулками из стали или цинкового сплава. В итоге ФАБ-50сч чертежа 3-01254 восстановили на вооружении, а чертежа 3-01294 сняли с производства. Эта “рокировка” прошла ускоренно и сопровождалась большим количеством рационализаторских предложений заводчан по упрощению конструкции “новой старой” авиабомбы. По заданию ГУАС ВВС в ГСКБ-47 обобщили предложенные новшества и вскоре утвердили их в модели чертежа 3-01254а (7453).
В начале 1944 г. полностью отказались ФАБ-100 с взрывателями АМ-А и на вооружении авиабомбы данной модели состояли менее года (7453).
В начале 1944 г. состоялись контрольные испытания ФАБ-250сч. По мерзлому грунту ими бомбил самолет Ил-4 с высоты 2000-5000 м при скорости 300 км/ч для определения их | устойчивости на траектории и прочности корпусов в связи с изменением крепления стабилизаторов. Дело в том, что надежного крепления стабилизаторов к чугунным корпусам при помоги сварки отработать так и не удалось - металл растрескивался. В итоге способ их крепления унифицировали с ФАБ-50М43. Всего было сброшено 15 авиабомб (7453).
Другие оборонные отрасли:
В начале 1944 года в ОКБ-172 была спроектирована 152-мм пушка БЛ-7. Первоначальный индекс системы БМ-43. БЛ-7 представляла собой наложение измененного ствола Бр-2 на модернизированный лафет МЛ-20. Ствол пушки с дульным тормозом активного действия (60%). Затвор поршневой (3861).
К началу 1944 г. коллектив трудящихся завода № 188 увеличился до 9741 человека, объем валовой продукции ориентировались увеличить в 1944 г. до 200 млн руб. Крупный завод производил миллионы так необходимых для фронта патронов (11511).
В начале 1944 г. ЧКЗ выпустил еще 40 ИС-85, и с 1 марта 1944 г. производство этого тяжелого танка было прекращено. Несмотря на то что к этому моменту прошел испытания танк КВ-122 и завод настаивал на его выпуске взамен КВ-85, на вооружение он принят не был (11135).
В начале 1944 года бронестойкость корпуса ИС-2 пытались повысить, закаливая его на очень высокую твердость, но на практике это привело к резкому увеличению корпусных деталей и удорожанию производственного процесса в целом..

При обстреле на полигоне танка ИС выпуска марта 1944 года из 76-мм пушки ЗИС-3 с дистанции 500 - 600 м его броня проламывалась со всех сторон, причем основная часть бронебойных снарядов за броню не проникала, но вызывала образование больших масс вторичных осколков. Этим фактом также во многом объясняются значительные потери танков ИС-85 и ИС-122 в боях зимы - весны 1944 года. (3862).


В начале 1944 г. зам. начальника бронетанкового управления Красной Армии с горечью констатировал: «...к сожалению, бронирование нового тяжелого танка ИС не делает его непоражаемым от огня известных в настоящее время калибров немецкой танковой и противотанковой артиллерии... Тогда как требование непоражаемости тяжелого танка с фронтального направления должно быть сохранено хотя бы до дальности 300-400 м при движении под углом ±30°...»

А вот с разрешением этого требования было все не так просто... Дело в том, что особенность бронекорпуса ИС была в том, что он состоял из двух массивных литых броневых узлов (носа и подбашенной коробки) и сварной броне-коробки из катаных листов на бортах, корме, днище и крыше. Литой нос теоретически был очень мощным, но на практике пробивался, причем не только из 88-мм танковой и противотанковой пушек обр. 1943 г.

Опасными были для него и 88-мм пушка танка «Тигр» и 75-мм танка «Пантера». Эта 2,5-тонная деталь седло-винной формы имела ряд уязвимых мест, где могла пробиваться указанными артсистемами с дистанции 500-700 м, а 75-мм пушкой танка Рг IV,и штурмового орудия 8шО 40 - с дистанции 200-300 м.

Кроме того, литая подбашенная коробка, равно как и башня, протыкались с дистанции около 500 м и с курсовых углов около 40°. Как говорил в ответ на результаты обстрела Я. Федоренко: «Это обстоятельство никуда не годится!» и потому с марта 1944 г. вопросу усиления броневой защиты танка ИС было уделено самое пристальное внимание (11135).


В начале 1944 года директор УЗТМ Б. Г. Музруков создал на заводе «группу завтрашнего дня», задачей которой была подготовка к послевоенному переходу к мирной продукции. В эту группу были включены все основные руководители завода: заместитель директора В. Н. Соловьёв, главный технолог С. И. Самойлов, начальник производства И. С. Исаев, начальник планового отдела В. М. Пескаревич, главный металлург Н. Н. Покалов и другие. Не дожидаясь, пока для завода будет спущен сверху новый план, они готовили свои встречные предложения. Будущая реконверсия промышленности открывала для них уникальные возможности самостоятельно определить будущее своего завода.

Для реализации этих планов были созданы конструкторские бюро по разработке гражданской продукции.

Некоторые пункты будущих планов не вызывали никаких сомнений. До войны основной специализацией завода было производство уникального металлургического оборудования. В послевоенный период оно должно было возобновиться. Но вместе с тем руководству завода хотелось использовать свой полученный во время войны опыт серийного производства техники и сохранить полученное во время войны оборудование, которое не могло полностью вписаться в довоенную производственную структуру завода. Возвращаться к довоенной ситуации, когда на заводе производилось 457 типоразмеров различных машин, никому не хотелось. Необходимо было сосредоточиться на более узкой номенклатуре продукции, отдавая предпочтение тем её видам, которые были бы одновременно достаточно сложными, достойными уникальной производственной базы завода, и в то же время - достаточно массовыми. Это должна была быть сложная крупная техника, необходимая в больших количествах.

Но что это могло бы быть помимо металлургического оборудования? Нарком В. А. Малышев дал Б. Г. Музрукову совет: заняться проектированием и производством установок глубокого бурения. Он предвидел, что после войны будет начата масштабная программа расширения нефтедобычи. Между тем, установки глубокого бурения в СССР не производились. Их закупки за границей потребуют большого расхода валюты. УЗТМ вполне мог бы производить такую продукцию. В начале 1945 года работники УЗТМ посетили столицу советской нефтедобычи - Баку, где ознакомились с работой буровых установок, и начали готовить собственный проект, максимальная глубина сверления которого достигнет 3 километров.

Нашлась и другая, подходящая с точки зрения новой стратегии руководства завода продукция: сверхмощные экскаваторы для добычи угля и руды. Эти машины тоже закупались до войны за рубежом. Теперь на заводе началось проектирование экскаватора СЭ-3 (скального экскаватора с объёмом ковша 3 кубических метра).

В результате, когда в конце 1945 года началось формирование единого плана реконструкции промышленности, Музруков смог выступить с собственными обоснованными и продуманными предложениями. Он хотел, чтобы производственная программа завода включала в себя 6 комплектов оборудования для доменных печей, два прокатных стана, 100 скальных экскаваторов, 25 комплектов нефтебуровых установок. Хотя не у всех его предложение встретило тёплый приём, но Музрукову удалось преодолеть негативное отношение к своим проектам и отстоять свою точку зрения на развитие завода (12290).


В начале 1944 г. КБ завода № 9 проработало установку 85-мм танковой пушки большой мощности Д-5Т-85БМ в опытный тяжелый танк "Объект 244". В связи с появлением 100-мм и 122-мм орудий, предназначавшихся для установки в тяжелый танк, работы по пушке калибра 85 мм для тяжелых танков были прекращены (10703).
В начале 1944 года при полигонных испытаниях выявились существенные дефекты противооткатных устройств 85-мм танковой пушки С-53. Объединенными усилиями завода № 92 и ЦАКБ пушка была доработана и поставлена на валовое производство под индексом ЗИС-С-53.("С" - индекс ЦАКБ, "ЗИС" - индекс завода № 92 им. Сталина). Пушка ЗИС-С-53 была установлена на большинстве танков Т-34-85, а также на танках Т-44 (3861).
В начале 1944 года выпуск ИСУ-152 стал сдерживаться нехваткой орудий МЛ-20. Предвидя такую ситуацию, на артиллерийском заводе № 9 в Свердловске наложили ствол 122-мм корпусной пушки А-19 на люльку орудия МЛ-20С и в результате получили тяжелый артсамоход ИСУ-122 (объект 242). Опытный образец установки в декабре 1943 года проходил испытания на Горо-ховецком полигоне. Постановлением ГКО от 12 марта 1944 года ИСУ-122 была принята на вооружение Красной Армии. Серийное производство машины началось на ЧКЗ с апреля 1944 года и продолжалось до сентября 1945-го.

ИСУ-122 представляла собой вариант САУ ИСУ-152, в котором 152-мм гаубица-пушка МЛ-20С была заменена на 122-мм пушку А-19 обр. 1931/37 г. При этом пришлось несколько изменить и подвижную бронировку орудия. Высота линии огня составляла 1790 мм. В мае 1944 года в конструкцию ствола пушки А-19 были внесены изменения, которые нарушили взаимозаменяемость новых стволов с ранее выпущенными. Модернизированное орудие получило наименование «122-мм самоходная пушка обр. 1931/44 г». Оба орудия имели поршневой затвор. Длина ствола составляла 46,3 калибра. Устройство пушки А-19 во многом было одинаково с МЛ-20С. Она отличалась от последней стволом меньшего калибра с увеличенной на 730 мм длиной, отсутствием дульного тормоза и меньшим числом нарезов. Для наведения орудия использовались подъемный механизм секторного типа и поворотный механизм винтового типа. Углы вертикальной наводки составляли от -3° до +22°, по горизонтали — в секторе 10°. Для предохранения подъемного механизма от инерционных нагрузок в его конструкцию было введено сдающее звено в виде конусной фрикционной муфты, размещенной между червячным колесом и шестерней подъемного механизма. При стрельбе использовались телескопический прицел СТ-18, который отличался от прицела СТ-10 только нарезкой шкал, и панорамный прицел с полунезависимой или с независимой линией прицеливания (панорама Герца). Дальность стрельбы прямой наводкой составляла 5000 м, наибольшая — 14 300 м. Скорострельность — 2 — 3 выстр./мин.

В боекомплект установки входили 30 выстрелов раздельно-гильзового заря¬жания с бронебойно-трассирующим остроголовым снарядом БР-471 и бронебойно-трассирующим снарядом с баллистическим наконечником БР-471 Б, а также осколочно-фугасными пушечными гранатами: цельнокорпусной короткой ОФ-471Н, с привинтной головкой и длинной — ОФ-471. Начальная скорость бронебойного снаряда при массе 25 кг составляла 800 м/с. Дополнительно в боевом отделении укладывались два пистолета-пулемета ППШ (ППС) с боекомплектом 1491 патрон (21 диск) и 25 ручных гранат Ф-1. С октября 1944 года на части машин устанавливался зенитный пулемет ДШК с боекомплектом 250 патронов. В апреле 1944 года в КБ завода № 100 была создана самоходно-артиллерий-ская установка ИСУ-122С (ИСУ-122-2, объект 249), представлявшая собой модернизированный вариант ИСУ-122. В июне установка прошла испытания на АНИОПе в Гороховце, а 22 августа 1944 года была принята на вооружение. В том же месяце начали ее серийное производство на ЧКЗ параллельно с ИСУ-122 и ИСУ-152, которое продолжалось до сентября 1945 года.

ИСУ-122С была создана на базе ИСУ-122 и отличалась от нее установкой пушки Д-25С обр. 1944 г. с горизонтальным клиновым полуавтоматическим затвором и дульным тормозом. Высота линии огня составляла 1795 мм. Длина ствола — 48 калибров. За счет более компактных противооткатных устройств и казенной части пушки удалось повысить скорострельность — 6 выстр./мин. Углы вертикальной наводки составляли от -3° до +20°, по горизонтали — в секторе 10° (7°— вправо и 3° — влево). Прицелы пушки — телескопический ТШ-17 и панорама Герца. Дальность стрельбы прямой наводкой — 5000 м, максимальная — до 15 000 м. Боекомплект — такой же, как у пушки А-19. Внешне СУ-122С отличалась от СУ-122 стволом орудия и новой литой маской толщиной 120 — 150 мм.



С 1944 по 1947 год было изготовлено 2790 самоходных установок ИСУ-152, 1735 — ИСУ-122 и 675 — ИСУ-122С. Таким образом, суммарный выпуск тяжелых артсамоходов — 5200 штук — превысил число изготовленных тяжелых танков ИС — 4499 единиц. Следует отметить, что, как и в случае с ИС-2, к выпуску самоходных орудий на его базе должен был подключиться Ленинградский Кировский завод. До 9 мая 1945 года там собрали первые пять ИСУ-152, а до конца года — еще сто. В 1946 и 1947 годах производство ИСУ-152 осуществлялось только на ЛКЗ (11638).
В начале 1944-го лишь 15—20% литых башен Т-34 имели нормальные вязкость, хрупкость и внешний вид (утяжины глубиной более 6 мм, раковины, выкрашивание острых граней отливок), то к концу года от 90 до 95% башен уже полностью отвечали требованиям ОТК (11135).
С начала 1944 г. против ожидания, и до конца войны танк Т-34-85 претерпел довольно большие изменения, которые, может быть, не так заметны, но существенны. Во-первых, в июле 1944 г. произошла попытка унифицировать отливки башен танков Т-34-85, разработанных на заводах № 183 (для танка Т-43) и № 112. Попытка увенчалась успехом, и в серию на заводе № 183, а позднее и для остальных производителей, была принята башня с литой маской толщиной 90 мм, плавно сбегающей вверху, внизу, справа и слева к толщине 52-мм. Остальные изменения в башню были внесены по типу ранее введенных на заводе № 112. Во-вторых, в августе 1944 г. для унификации с танком Т-44А в танке Т-34-85 была введена командирская башенка с толщиной стенок 75-мм вместо 52-мм (11135).
В начале 1944 г. на опытном среднем танке Т-44 была установлена 122-мм пушка Д-25Т-44, которая отличалась от 122-мм пушки Д-25Т тяжелого танка ИС-2 меньшей массой откатных частей и возможностью стрельбы унитарным выстрелом с уменьшенным зарядом. Неудачные результаты испытаний орудия, малый боекомплект (24 выстрела) и стесненные условия работы заряжающего в боевом отделении привели к отказу от установки 122-мм пушки в средний танк (10703).
В начале 1944 г. вышло распоряжение начальника ГАБТУ Федоренко о передаче всех СУ-76И из боевых подразделений в учебные и о замене их на СУ-76М.В учебных подразделениях эти боевые машины встречались до конца 1945 г., после чего были сданы на металлолом. В Кубинке действующий образец СУ-76И просуществовал довольно долго и был списан в 1968 г. До наших дней уцелел единственный образец СУ-76И. Почти 30 лет он пролежал на дне реки Случь, затем был поднят и установлен как памятник в городе Сарны Ровенской области на Украине, где и находится до сих пор (9695).
В начале 1944 г. вышло распоряжение начальника ГАБТУ Федоре нко о передаче всех СУ-76И из боевых подразделений в учебные и о замене их на СУ-76М. В учебных подразделениях эти боевые машины встречались до конца 1945 г., после чего были сданы на металлолом. На полигоне в Кубинке действующий образец СУ-76И просуществовал довольно долго и был списан в 1968 г. До наших дней уцелели лишь два экземпляра СУ-76И. Первый почти 30 лет пролежал на дне реки Случь, затем был поднят и установлен как памятник в городе Сарны Ровенской области на Украине, а второй находится в музее Великой Отечественной войны на Поклонной горе в Москве. 16 марта 1943 г. в боях под Балатоном в составе 366-го гвардейского тяжелою самоходно-артиллерийского полка имелось 12 трофейных САУ и две «Пантеры». Замечу, что писать об использовании германского трофейного имущества в Красной армии в 1941—1945 гг. непросто. И дело не только в том, что значительная часть документов войны в Подольском и иных архивах до сих нор хранится под грифом «секретно». Еще хуже, что советские, равно как и германские, командиры тщательно скрывали наличие трофеев в своих частях. Причем ни у них, ни у нас это не было связано с какой-либо идеологией (12687).
К началу 1944 г. практически все производители легких танков типа Т-70 (ГАЗ, завод № 38 в Кирове и завод № 40 в Мытищах) были переведены на выпуск легких СУ-76 (СУ-15М), а поскольку генеральный конструктор указанной САУ М.Н. Щукин назначался главным конструктором восстанавливаемого в Харькове танкового завода № 75 (бывший ХПЗ им. Коминтерна), головным предприятием по СУ-76 с 1 января 1944 г. становился Горьковский автозавод, и главным конструктором по данной САУ был назначен Н.А. Астров.

Здесь еще в конце 1943 г. велись множественные доработки конструкции машины, направленные на улучшение ее работоспособности, упрощение трудоемкости изготовления, снижения цены. В частности, были доработаны системы питания и охлаждения двигателя, немного изменена компоновка боевого отделения, увеличен объем топливного бака, увеличен возимый боекомплект. Такая доработанная машина получила войсковой индекс СУ-76М и была принята на вооружение еще до завершения приемочных испытаний.

Новая модификация оказалась проще предшествующей, что позволило примерно на четверть поднять удельный выпуск легких САУ. Машины шли на оснащение не только легких САП, но также истребительно-противотанковых подразделений и частей. В эксплуатации они были очень неприхотливы, просты в освоении личным составом, подвижны и ма-невренны во время маршей. Несмотря на то, что максимальная скорость СУ-76М была ниже, чем у Т-34, благодаря более удачному распределению передач подвижность полков СУ-76 была выше, чем большинства иных танков и САУ.

Несмотря на то, что разрабатывались СУ-76 и СУ-76М как самоходные дивизионные орудия поддержки, использовались они, особенно первое время, преимущественно, как танки без башни. Большинство командиров танковых соединений, получив для поддержки САПы, не имели представления о тактике использования самоходных орудий и часто посылали эти части на убой. СУ-76 проводили фронтальные атаки немецких укреплений, броней прикрывая атакующую пехоту, использовались и для противотанковой обороны на совершенно неприспособленных участках, контратаковали немецкие танки (!) и т.д.

Малограмотная тактика применения САП вызывала негативное отношение к машине и у воевавших на ней. На языке солдат за СУ-76М закрепились весьма нелестные прозвища: «сучка», «пукалка», «старая девка», «братская могила», «голозадый Фердинанд» и т.п. Многие танкисты не любили свои боевые машины, мечтая пересесть куда-нибудь, где броня покрепче, но и пересаживаясь на СУ-85, не чувствовали облегчения.

Автор беседовал с многими ветеранами и в очередной раз убедился, что все, ругавшие СУ-76, были танкистами, мало воевавшими в ней или подбитыми в первых боях и пересевшими на другие боевые машины. Их критика отличалась некоей огульностью. «Машина — дерьмо!»— говорили они и переводили разговор на другие темы. А из конкретики приводили тривиальные доводы: броня тонкая, крыши нет, питается бензином, пушка слабая. И все!

Но те, кто имел честь длительное время воевать на СУ-76 (особенно механики-водители), неизменно отзывались о своей машине положительно. И клички машине давали ласковые: «Ласточка», «Сухарик», «Снежинка», «Коломбина», и даже «Суворочка». Это не считая массы женских имен, которыми нарекали свои боевые машины их командиры и механики-водители во все времена.

А вот их аргументация в защиту СУ-76М выглядит куда. более убедительной. Во-первых, условия обитаемости экипажа. Отсутствие крыши они не считали недостатком. Ведь в закрытой рубке и в башне танка вентилятор не справлялся с очисткой воздуха и потому вести интенсивную стрельбу было невозможно (особенно ярко это проявилось на Курской дуге в САПах, оснащенных СУ-76(и) и СУ-76М (СУ-12М), имевшими крышу. Тогда как в СУ-76М стрельба ничем не отличалась от ведения огня из полевого орудия, да к тому же расчет прикрыт с бортов и частично со спины от пуль и осколков. В случае загорания машины экипаж чаще всего успевал выпрыгнуть из боевого отделения (и это несмотря на то, что САУ питалась бензином). Если при загорании СУ-85 из нее спасались в лучшем случае двое, то в СУ-76М иногда погибал только водитель, а чаще спасались все. Далее — у СУ-85, да и у Т-34, имелась довольно обширная «мертвая зона», непросматриваемая даже из башенки, а здесь было видно все. Во-вторых, управлять машиной было не в пример легче, чем Т-34, где до середины 1943 г. (а фактически — до осени 1944 г.) переключить передачу в движении мог только водитель недюжинной силы. Да и ход СУ-76М был очень плавным и тихим. Т-34 издавал в движении такой лязг и гул, что предупреждал о своем появлении за несколько сотен метров, а СУ-76М могла внезапно выскочить из-за поворота, произвести выстрел и скрыться незамеченной. Ведь в движении она была не громче грузового автомобиля. Была эта машина хорошей и по проходимости, так как имела маленькое удельное давление на грунт, а уж о надежности и говорить не приходится. Моторный агрегат ГАЗ-203 порой свободно «нарабатывал» 350 моточасов и более и при этом часто не требовал ремонта, а В-2 чаще всего с трудом преодолевал 150 моточасов. Трансмиссия СУ-76М работала в менее нагруженном режиме, чем трансмиссия Т-34 и КВ, и потому тоже отличалась хорошей надежностью.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   37   38   39   40   41   42   43   44   ...   322


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница