Авиапромышленность



Скачать 41.58 Mb.
страница190/253
Дата07.03.2016
Размер41.58 Mb.
1   ...   186   187   188   189   190   191   192   193   ...   253

Мы просто ставим наши танки под расстрел вместе с прекраснейшими людьми, которых мы выделяем для танковых частей. Это касается и танков ДД, и танков ДПП и НПП, и всяких других. Так действовать, товарищи, танками, как мы действуем сейчас, нельзя. Говорят, что действия танков будут облегчены хорошей артиллерийской подготовкой. Но тогда на кой черт нам танки? После хорошей артиллерийской подготовки и пехота уверенно пойдет вперед. Вряд ли оправдывается тогда существование столь дорогого рода войск, как танки.

Было бы, однако, грубейшей ошибкой сделать отсюда вывод и сказать, что танки — средство малоспособное для решения важных тактических и оперативных задач, что они, следовательно, не нужны. Нет, они нужны. Но следует твердо помнить, что танки не всемогущи, что у них свои пределы, а главное, что их нужно уметь применять в каждом отдельном случае.

Что нам нужно сделать в текущем году? Как я уже говорил, нужно прежде всего заняться по-настоящему отработкой тактических приемов действия танков всех типов и назначений. Возможно, придется иметь такие танки, которые будут пускаться, как разведчики. Может быть, придется пускать в разведку первые танки без людей. Очевидно, какая-то группа танков должна иметь специальную задачу выявить противника и обмануть его. Появляться эта группа танков должна совсем не в том месте, откуда должен наноситься удар большим количеством танков одновременно.

Нужно специально рассмотреть и резко перестроить всю систему организации связи с танками в различных условиях боевой обстановки (у командира батальона с ротами и у командира бригады с батальонами). Надо отработать способы систематического наблюдения за полем боя.

Вместе с тем следует уже теперь уточнить, сколько, где и в каких наших кавалерийских и стрелковых войсках надлежит иметь противотанковых орудий. Иначе танки врага наделают нам большой беды. Танки нужны нам, чтобы пробивать оборону противника. Это ударное дальнобойное могущественное средство борьбы. Поэтому и тактика танковых частей должна строиться исходя из этого основного требования к танкам.

Два слова относительно артиллерии. Артиллерия, как в прошлые годы, так и в этом году имеет значительные успехи. При некотором отставании в отдельных округах в целом наша артиллерия (нужно отдать ей справедливость) по своей подготовке идет впереди в сравнении с другими родами войск. В этом году у нее достижений больше, чем у других родов войск. Но и в отношении артиллерии надо о многом подумать. В частности, тяжелой артиллерии нужно дать обязательно легкие пушки для борьбы с танками. Мы наблюдали в БВО случаи, когда артполки, за отсутствием противотанковых орудий, отбивались от танков огнем тяжелых гаубиц. Это слишком дорогостоящее и к тому же малоэффективное использование гаубиц.

Затем необходимо улучшить взаимодействие артиллерии с пехотными частями. Командный состав пехотных частей нужно научить правильно пользоваться артиллерией, своевременно ставить перед ней разумные задачи. Пока что этого, к сожалении, нет.

Особо следует продумать противовоздушную защиту батарей, а также снабжение тяжелой артиллерии противотанковыми средствами.

Перехожу к вопросу о взаимодействии родов войск. Взаимодействие в бою, при осуществлении той или иной операции разными родами войск, до самого последнего времени было у нас больным вопросом. Сейчас это взаимодействие более или менее уже начинает отрабатываться. Тем не менее, я считаю, что нам предстоит еще очень много поработать над решающим вопросом правильного взаимодействия — над организацией работы штабов и самого командира как руководителя боем.

Почему до сих пор работа наших штабов хромает? Потому что у них не налажена хорошая, бесперебойная и правильно действующая связь. Разведсведения поступают неаккуратно, подчас в таком виде, что читающий их часто ничего понять не может. Штабы по-настоящему не занимаются организацией постоянной, если не переносной, то какой-нибудь другой, но обязательно непрерывной и прочной связи с соседом, с тылом, с резервом. Как правило (мы все, здесь присутствующие, наблюдали это на учениях нынешнего года), люди не знают, что делается слева и справа от них. Лучше знают, что делается перед флангом, а вот что делается в стороне, за каких-ни-будь 2-4 километра, этого зачастую не знают. Это касается буквально всех штабов, начиная от батальона и кончая корпусом.

«Когда вы имели связь с вашим соседом справа?» — спрашиваешь начальника штаба. — «Три или четыре часа тому назад», — слышишь в ответ. «А бывает, что и шесть часов не имеешь сведений о соседях».

Шесть часов! Разве это терпимо сейчас, когда быстроходные танки, если их по-настоящему использовать, за это время сумеют нащупать ваши стыки с соседом, прорвутся в эти стыки, разгромят вашего соседа, возьмут в плен его штаб, а вы все будете считать, что у вас «справа сосед».

Такое положение, товарищи, вовсе не исключено только потому, что наши командиры и штабы совершенно беспечны в отношении флангов. Как можно говорить о взаимодействии всех родов войск, когда наши люди не овладели еще элементарным, не знают, что делается у соседа, не имеют прочной связи по фронту.

О боевой разведке, без чего взаимодействие также немыслимо, здесь уже много говорилось и говорилось совершенно правильно. Она у нас, как правило, тоже отсутствует. А не зная, что представляет собой противник, где у него главные артиллерийские средства, где у него скрыто или открыто накапливаются танки, откуда он может или намеревается нанести удар (а противник сейчас будет делать очень часто всякие перегруппировки своих войск), не зная всего этого, конечно, трудно правильно организовать взаимодействие своих боевых средств, чтобы предупредить противника, не дать ему возможности развернуться и вовремя ударить по его живой силе.

Повторяю, наши штабы и командиры, отвечающие за свои штабы, к сожалению, все еще не умеют по-настоящему руководить своими войсками в бою. Нужно в текущем году по-настоящему, как следует поработать над этими вопросами. Надо добиться такого положения, когда бы не было ни одной военный игры, ни одного войскового учения, ни одного выхода в поле без постановки задач на связь, без проверки правильности расчетов по связи, без тренировки штабов и командиров по управлению боем в различных условиях деятельности войск.

Авиация. Об авиации здесь был сделан т. Алкснисом подробный, исчерпывающий и неплохой доклад.

Авиацией мы в этом году, товарищи, занимались (и добровольно, и по нужде) сколько угодно. И т. Сталин непосредственно занимался этим делом; причем, пожалуй, больше, чем любой из здесь присутствующих.

Авиационные войска, как и другие рода войск, нуждаются еще в очень большой помощи. Командиры, политработники, начальники всех степеней, весь личный состав авиации должны еще много и упорно работать, чтобы преодолеть те трудности, которые стоят на пути дальнейшего совершенствования этого замечательного, важнейшего рода войск. А трудностей здесь много.

В этом году наша авиация перевооружилась новой материальной частью. Наши авиаторы встретились с такой материальной частью, о которой они не имели представления, и накоротке, находу должны были ее осваивать. Они должны были научиться не только летать на новой материальной части, но и пользоваться ею, как боевым средством. Новая материальная часть нашими авиаторами в основном освоена, но только в основном. Впереди предстоит еще громадная, большая работа.

Командующие войсками, их помощники по авиации (которые, кстати, скоро будут командующими авиационными силами округов), весь начальствующий состав авиации работали много, упорно. В этом нет никакого сомнения и об этом всем известно. Но, товарищи, очевидно, мы работали не так, как нужно, и делали не все то, что следует, ибо, несмотря на уроки прошлого года, и в этом, 1936 г., аварийность в авиационных частях была чрезмерная. Катастрофы и в этом году отмечали тяжелый путь развития нашей авиации.

Были ли они, эти катастрофы и аварии, неизбежны? Вдумайтесь в следующие разительные факты. На маневрах у тг. Уборевича, Яки-ра и Белова участвовало в общей сложности больше 2 тысяч самолетов. Все эти 2 тысячи с лишним самолетов летали много, напряженно и в различных метеорологических условиях, решая сложнейшие боевые задачи, и без единой аварии и катастрофы. Летали превосходно.

Вы знаете также, что ежегодно на наших майских и октябрьских парадах участвует колоссальнейшее количество авиации. На последний майский парад в Москву слетелись авиачасти почти со всей центральной части СССР, по сигналу поднялись, собрались в воздухе и т. Алкснис провел их точно, минута в минуту над Красной площадью без всяких шероховатостей.

Алкснис. Так точно.

Ворошилов. О чем говорят эти факты? О том, что в чрезвычайных условиях, в особо ответственной обстановке мы способны блестяще организовать и разрешать грандиозные задачи. А в обыденной, будничной жизни у нас — авария за аварией, катастрофа за катастрофой. В чем тут дело? Люди наши — прекрасные большевики, ленинцы, сталинцы. Летный состав в своей подавляющей части хорошо обучен, работает много, добросовестно. И все же из года в год это зло — аварии и катастрофы довлеют над нами. И настолько, что этими несчастными авариями и катастрофами занимается и ЦК, и правительство, и т. Сталин, Молотов, Каганович.

Вот возьмем самые последние факты, о которых немногие знают, но о которых считаю полезным сообщить вам для того, чтобы показать, какие вопиющие безобразия еще имеют место в Рабоче-кресть-янской Красной армии.

Отсюда (из Москвы) на Дальний Восток вылетела эскадрилья тяжелых самолетов. Выпустил ее сам начальник Воздушных сил с моего ведома. На мой вопрос о подготовке к перелету он доложил мне, что люди подготовлены, все налажено и проверено. Я «благословил» эскадрилью в путь. Шестнадцать самолетов пролетели благополучно всю страну, опустились на аэродроме в Домне, у т. Грязнова; здесь сделали все необходимые приготовления для перелета в Хабаровск и отправились в дальнейший путь. И тут началось что-то совершенно невообразимое, позорное. Сам командир эскадрильи т. Виноградов застрял в грязи на аэродроме. Заместитель т. Виноградова, не получив указаний, сам самостоятельно решил вести эскадрилью по намеченной трассе. И полетели! Попадают в облачность, начинают ее пробивать — никак не пробьют. Идут вверх. Достигнув потолка, люди, без кислородных приборов, начинают себя чувствовать плохо. Решают идти вниз, теряют окончательно ориентировку, чтобы не попасть на чужую территорию — на территорию Маньчжурии — начинают отклоняться к северу — влево, что им все же удалось сделать правильно. А дальше начался полный разброд. Благополучно прилетели только 7 самолетов; 2 не долетели до назначенного пункта; 5 — разлетелись — кто куда, из них один разбился, а 4 потерпели аварии, 6 человек разбились насмерть, у остальных поломаны ребра, имеются серьезные ранения.

Тов. Гамарник лично расследовал этот факт. Что же выяснилось? Оказывается, личный состав объявил себя стахановцами и взял обязательство в наиболее короткий срок проделать весь путь. Заместитель командира эскадрильи т. Виноградов решил не терять времени и, считая себя опытном летчиком, повел эскадрилью. И довел, что называется, до ручки! Любопытно, что командир эскадрильи, в конце концов, поднялся в воздух, но эскадрильи не догнал и, сам залетел бог знает куда, поломав машину и людей. Куда это годится? Ведь это преступление. Никто на это преступление людей не толкал. Значит, Яков Иванович[4], люди у вас воспитываются плохо, безответственно, по-мальчишески пытаются решить сложные, государственной важности задачи. Хорошо, что они сели где-то у нас, у Охотского моря. А что было бы, если бы они попали в количестве пяти самолетов в Маньчжурию, расселись бы на чужой территории? Ведь ни-кто бы не поверил, что они заблудились, а сказали бы, что 5 тяжелых четырехмоторных бомбардировщиков СССР прилетели атаковать маньчжурские части. Это позор из позоров.

А вот другой факт. Прилетели к нам, по нашему приглашению, чехословацкие летчики-акробаты, которых мы видели с вами. Чехи показывали в Одессе свое летное искусство. Наш летчик т. Евгеньев решил показать, что и мы «сами с усами». И делает петлю у самой земли. Конечно, задевает крылом за землю и гробится на глазах гостей. Кто его к этому понуждал? Никто. В этом факте проявилась неорганизованность, недисциплинированность и ухарство человека. А чехословацкие «фокусники» приедут к себе на родину, расскажут об этом безобразном факте и будут издеваться над нашими летчиками.

Я вместе с тт. Орловым, Галлером и Гришиным присутствовал на учениях Балтийского флота, в частности, наблюдал действия авиации. Авиация у них летает позорно плохо. Одному из самолетов Балт-флота надо было сбросить вымпел. Так он для этого захотел обязательно пролететь на такой высоте, что зацепился за радиомачту и упал на дом. В результате весь экипаж самолета погиб. Кроме них, убито еще три человека, в том числе мальчик 7 лет, А кто заставил его так низко спускаться? Никто. Сам захотел. Этакое безобразие стало возможно только благодаря ухарству, в силу отсутствия всякой дисциплины и чувства ответственности у летчика.

Если посмотреть на любую из аварий и катастроф, то все они однотипны и всегда в основе их головотяпство, лихачество, невнимательное отношение к людям, к самому себе, к материальной части.

Нужно, товарищи, положить этому конец. Я глубочайше убежден, что ликвидировать эти неприятные, скверные и недопустимые для РККА явления вполне возможно. Они целиком и полностью зависят от людей, их организованности, их сознательности. В противном случае вы на маневрах, на наших парадах должны были бы, по крайней мере, угробить 5—10 человек, поломать 5—10 самолетов и иметь десятки всяких других аварий. А ведь их не было. И это, товарищи, не случайно. Ведь маневры у т. Уборевича протекали при самой различной погоде. Полеты происходили в ненастные, туманные, дождливые дни. То же самое было и у товарищей Якира и Белова. И несмотря на это, авиация за маневрах летала чудесно, прекрасно, без аварий и поломок.

Значит, можно добиться безаварийности, если только люди захотят к этому по-настоящему приложить руки и голову. Значит, если люди по-серьезному относятся к своим задачам, болеют за свое дело — катастрофы отсутствуют.

Сейчас правительством принято ряд новых мероприятий по улучшению условий быта летчиков. Летчикам-истребителям повышается жалованье от 20 до 25%. Для них вводятся бесплатные завтраки. Для тех, кто летает больше 6 часов, вводятся бортовые пайки и еще ряд больших и дорогостоящих для государства льгот. В частности, принято решение снабдить летчиков велосипедами, мотоциклами. Я, мои заместители, мои ближайшие помощники всей душой за авиаторов, готовы помогать авиации всемерно, непрерывно и постоянно. Но пора и от вас, товарищи, потребовать настоящей работы и ответственности. Среди авиаторов подавляющая часть — чудесные, прямо «святые» люди. Это мы все знаем. Но нам не легче от того, что наряду с этими чудесными людьми продолжают уживаться плохие, а то и вовсе недисциплинированные люди, ухари и головотяпы, накладывающие пятно на всю авиационную среду, на всю авиацию РККА. Наша авиация не должна терпеть этих позорнейших фактов, наша авиация должна полностью стоять на уровне тех задач, какие ей предстоит решать, может быть, в самом ближайшем будущем.

Имейте в виду, что наши враги, гитлеровская Германия в особенности, готовятся к войне по всем линиям, а по авиации в особенности. Мы с Михаилом Николаевичем[5] читали недавно в одном документе, что будто бы у них, у немцев, в авиации регистрируется ежедневно в среднем пять смертельных случаев от катастроф. Это для них, конечно, плохо — каждый день пять человек убиваются. Но это показывает в то же время, какое огромное количество людей и с какой интенсивностью они обучают.

В этом же документе (надо сказать, что писал его незаинтересованный, беспристрастный человек) мы вычитали, что немцы уже имеют 7200 самолетов. Я лично этому не верю. Но все же автор письма не так уж далек от истины. Геринг грозился, что он подготовит 65 ООО летчиков. Такое число летчиков он скоро не подготовит, но около этого подготовит. Нам с вами надо учесть, что немцы будут летать неплохо. Они и в мировую войну летали неплохо. У них техника авиационная поставлена недурно, заводы работают хорошо и люди тренируется основательно.

Перед нами стоит большая и серьезная задача: подготовиться так, чтобы можно было противостоять этим весьма серьезным авиационным силам наших врагов и, когда потребуется, в открытом бою разгромить их полностью.

Можем мы ставить перед собой такую смелую задачу? Не только можем, но обязаны решить ее во что бы то ни стало и накоротке. И в решении этой задачи я абсолютно не сомневаюсь, потому что мы имеем для этого все предпосылки. Мы имеем в большом количестве прекрасные кадры знающих и любящих свое дело летчиков. Мы имеем прекрасных инженеров, техников, имеем хороших организаторов. Нужно только не покладая рук работать и работать, всячески предупреждая возможность проявления ухарства, головотяпства и недисциплинированности.

Я уже упомянул о решении правительства сделать помощника командующего войсками по авиации командующим авиационными силами округов и дать ему в помощь полнокровный штаб. Это, по-моему, мера очень разумная и рациональная. Мы на нее пошли, чтобы, с одной стороны, разгрузить командующих войсками, а с другой, чтобы улучшить руководство авиационными частями.

Мы имеем, как вам известно, самостоятельную авиационную армию, которой командует один из лучших командиров авиации т. Хрипин. Как показала себя эта армия на маневрах и вообще за все короткое время своего существования? На воздушных маневрах мы так и не смогли эту армию посмотреть. Мы сидели в Ленинграде, а бригады авиационной армии — в Москве. Между нами была Валдайская возвышенность, над которой все время, оказывается, были облака, в результате чего армия через эту Валдайскую возвышенность не могла пройти. Несмотря на все наше желание, нам так и не удалось посмотреть, как армия будет атаковывать Ленинград, который, весьма вероятно, в случае войны явится объектом нападения со стороны Финляндии и Эстонии. И как противовоздушная оборона Ленинграда будет отражать удар целой авиационной армии. Повторяю, мы, к сожалению, не смогли этого видеть, потому что армия до своей цели долететь не смогла. Это факт ненормальный.

В хорошо известных вам указаниях, которые для нас являются законом, абсолютно правильно сказало, что существуют нелетные дни, когда никакой авиации вылетать нельзя. Но могут быть и часто бывают такие случаи, когда вы вылетаете во вполне летную погоду, а вас в пути захватывает буран, сплошная облачность и т.д. и никакая метеорология предусмотреть этого не смогла. Если вылетать в нелетное время нельзя, то уметь летать в тяжелых метеорологических условиях вы обязаны все, в том числе и части отдельной авиационной армии. Иначе те случаи, о которых здесь говорилось, будут и в дальнейшем повторяться.

Два слова о противовоздушной обороне. Этому вопросу почти ник-то должного внимания не уделил. Не помню, что и как сказано о противовоздушной обороне в проекте приказа...

Тухачевский. Сказано, что скверно обстоит дело.

Ворошилов. Это мне известно. Но что сделать, чтобы это изжить, это мы должны сообща решить и записать обязательно. У нас такие важнейшие центры, как Ленинград, Баку — в особенности, как Минск, Киев, почти не за щищены от нападения с воздуха. Покойников не полагается критиковать, но я должен указать, что покойный Сергей Сергеевич Каменев докладывал, что дело противовоздушной обороны у нас сейчас более или менее налажено, артиллерия по воздушным целям стрелять умеет, одним словом — все более или менее в порядке. На деле же оказалось обратное, противовоздушная артиллерия стреляет плохо, постоянных позиций не имеет, связь между отдельными дивизионами, не говоря уже о батареях, отсутствует. Управление всем комплексом ПВО, в том числе пулеметной и артиллерийской обороной, прямо никудышное. Аэростатные заграждения, могущие уже сейчас сыграть громадную роль в деле защиты наших основных промышленных центров, пока что не организованы, их очень мало, да и вопрос об их применении не продуман до конца, не доработан. В подготавливаемом приказе нужно обязательно записать покрепче, специальным пунктом, что нужно сделать по ПВО основных объектов, главным образом по Ленинграду и Баку. Я не говорю о противовоздушной обороне в войсках. Здесь кое-что делается, но тоже недостаточно.

И неслучайно здесь неоднократно отмечали, что наши тылы в отношении ПВО беззащитны. Да и войска — в особенности конница и пехота, когда они после боя выходят в тыл, тоже по существу беззащитны. В целом вопросы ПВО нуждаются в очень большой и очень вдумчивой проработке.

Несколько слов об авиадесанте. В связи с этим я хочу зачитать вам только что полученное мною письмо от человека, непосредственно занимающегося авиадесантным делом и очень хорошо его знающего. Автор письма — т. Ворожейкин, командир Ленинградской бригады. Вот что он пишет: «Несомненно, что парашютно-де-сантная работа на сегодня приобрела весьма важное значение. В будущем бою она призвана сыграть огромнейшую роль. Все это неоспоримо. Но я должен со всей ответственностью сказать, что это дело на сегодня бесхозное и никем не управляемое, это важнейшее дело еще носит больше показной характер, нежели приближенно опера-тивно-тактический и боевой. Кто занимается этой работой, кто направляет эту работу в русло тактики, снайперизма, огневой подготовки? Никто.

Вся суть сводится еще пока к прыжкам. Прыжкомания становится и уже стала вредной».

Абсолютно правильно! У нас пока что дело сводится к одному: прыгай ребята, а там видно будет.

«Управление Воздушных сил по существу палец о палец не ударило в пользу десантной службы, — пишет далее т. Ворожейкин, — кроме снабжения парашютами и получения донесений о происшествиях.

Ведь до сих пор нет даже программы — как готовить парашютистов.

Управление же боевой подготовкой также не хочет заниматься этим делом».

Слушайте, товарищи начальники управлений!

«Я думаю, что отражу вашу точку зрения, если скажу, что:

1) Эти прекрасные люди должны образцово стрелять, из них надо иметь и обязательно подготовить не менее 20% снайперов (это минимум). Борьба за бережливость патрона, за меткий выстрел, должна быть начата немедленно не только среди бойцов, но и, в первую очередь, среди всех слоев командного и начальствующего состава. Иначе будет поздно.

2) Это люди, которые тактически должны быть подготовлены никак не ниже, как на «отлично». Не меньше половины учебы должно проходить ночью. Бой в окружении должен для них стать не особым видом боя, а основным и нормальным. Хождение по азимуту, ориентировка днем и ночью должна быть образцовой.

3) Все парашютисты должны быть саперами-подрывниками. Вредно готовить среди них какие-то отделения, каждый из них в любую минуту может стать диверсионником, каждый должен уметь взорвать шоссейные и ж.д. мост, ж.д. полотно, стрелки, автомобили, склады, ангары и т.д.

4) Ни один род войск не может иметь такую подготовку во взаимодействии, как парашютисты. Поэтому здесь надо иметь уклон в универсализм.

5) Надо, по меньшей мере, обучить 50% всех парашютистов управлять авто, танком, трактором, паровозом, захватывая в тылу эти средства, бить ими своего противника.

6) Надо иметь пока хотя бы на взвод по 4-5 человек, владеющих языком своего врага.

7) Надо довести физическую подготовку до такого состояния, чтобы 45—50 км перехода после прыжка совершались без больших привалов.

Вы скажете, что «писать-то ты написал, а что ты сделал?» Докладываю, что кое-что сделал.

Пример: обучено артиллеристов прыгающих — 92 человека, танкистов прыгающих — 32 человека

Рядовых и младших команд[иров] парашютистов — 71 человек с весны изучает немецкий язык. Беру упор и на средний комсостав. Управлять паровозом обучено 21 человек, во главе с командиром взвода. Прекратил прыгать ради прыжка, а исключительно с тактическим заданием. Провел два больших учения с переходом после прыжка без привала — 45 км. Обучен весь комсостав саперно-под-рывному делу. (Теперь провожу через него это дело с рядовым составом.) Двинул вперед огневую подготовку. Но хороших результатов еще не добился,

Я считаю, Климент Ефремович[6], что то, что я перечислил, это минимум для 1937 г.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   186   187   188   189   190   191   192   193   ...   253


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница