Авиапромышленность



Скачать 41.58 Mb.
страница158/253
Дата07.03.2016
Размер41.58 Mb.
1   ...   154   155   156   157   158   159   160   161   ...   253

Общие условия для боевой и политической подготовки в 1936 г. были трудные, т.к. было большое развертывание, но несмотря на это, я считаю, что командный состав с боевой подготовкой в общем и целом справился. Имеется большая вера у нас в свои силы. Отвечая на пессимизм некоторых докладчиков, я должен заявить, что есть крепкие командиры батальонов стрелковых и танковых и командиры артдивизионов, и комполки, и комдивы, и командиры корпусов со своими штабами. Я не могу согласиться с оценкой Александра Ильича[3], что сухопутные вооруженные силы хорошо идут, авиация ниже, а морской флот еще хуже. По морскому флоту я затрудняюсь сказать, но авиацию нельзя ставить ниже сухопутной нашей армии. Это, видимо, было сделано только на основе одной воздушной армии Хрипина и неудавшихся воздушных маневров, но благодаря этому нельзя распространить это мнение на всю авиацию РККА — это было бы неправильно.

Предложение Михаила Николаевича Тухачевского. Михаил Николаевич Тухачевский внес много предложений по коренной перестройке качества и методики обучения. Разобрал с исключительной подробностью и очень резко вопрос общевойскового боя, особенно в звене батальона, потом коснулся целого ряда вопросов подготовки танковых частей и затрагивал вопросы управления.

Из предложений Михаила Николаевича я считаю особенно важным по моторесурсам танковых частей предложение на каждый танк дать 88 часов и все танки пускать в учебу, это принесет большую пользу для подготовки танковых частей и взаимодействия с пехотой и артиллерией. Это предложение нужно принять на ближайшие 2 года и провести их в жизнь.

Необходимо увеличение огнеприпасов на обучение стрелковых и особенно для танковых пушек и артиллерийских частей. Это увеличение нужно провести вдвое. Это даст возможность проверить боевые стрельбы батальонов, артдивизионов и танковых рот совместно.

Принцип разгрузки командира от многих заданий (полетов, комиссии, совещания, чрезмерная общественная нагрузка) и поворот всей подготовки на специальную подготовку и тактическую подготовку является решающим вопросом на 1937 уч. год. Это нужно сделать, но я никак не могу согласиться с почти ликвидацией занятий с командирским составом. Сначала было предложено 60-80 часов, теперь 180 часов. Михаил Николаевич[4], я сильно сомневаюсь, что мы занимаемся 180 часов. Если мы сильны в подготовке личной начсостава, то тем, что занимаемся не 180 часов, а втрое больше. Мы три раза в месяц проводим штабные занятия. Кроме того, наши штабы, дивизии, корпуса каждый месяц уходят в поле на два дня и на сутки, в авиации 1 день в шестидневку — день командирской учебы, что составляет в году 480—500 уч. часов. Надо и в мехчастях распространить этот авиационный опыт.

Поэтому уложиться в 180 часов командирских занятий мы не сможем. Нужно это дело расширить, как мне кажется, 40—50 дней командирской учебы, что в году составит около 300—400 часов, из них нельзя забывать, что 50—60 часов мы должны оставить на политическую учебу командного состава вместо 90 часов по прошлому году. В тердивизиях количество занятий командного состава должно быть значительно больше.

Я ходатайствую перед наркомом и Военным советом о том, чтобы сохранить налаженную систему нашей командирской учебы, в чем мы особенно выросли, над чем растет наш командный состав, и обеспечить ее хорошими библиотеками, а уровень расширить не только в сторону одного практицизма, а обязательно в сторону изучения иностранных армий, новых технических вопросов и военной истории.

В полковых школах. Если перейти к этой системе в кадровых дивизиях, то это должно быть не за счет линейных батальонов. Если мы ликвидируем один линейный батальон и создадим полковую школу, то будет очень трудно мобилизовать и выходить на фронт. Я прошу полковые школы дать сверх всех линейных батальонов. Это будет больше, чем рота, и обеспечит освобождение от нарядов. Если бы в тердивизиях мы освободили полковые школы от несения караульной службы в третий день, то сразу подготовка мл. начсостава в терчастях была бы лучше. Предложение на 20% сократить караульную службу, по-видимому, правильно, но я не знаю, как мы его осуществим.

Из президиума. Мне Роговский рассказывал, что когда он приезжал, то в нескольких частях мог сократить на много часов. Я думаю, что если попробовать, то можно сократить.

Уборевич. Михаил Николаевич[5] мало затронул вопрос о второочередных дивизиях. Я должен сделать Военному совету прямое, исключительно тревожное заявление. В прошлом году мы собирали в каждой второочередной дивизии по одному стрелковому полку и по одному артдивизиону. В этом году мы продолжали сборы и подняли одну второочередную дивизию полностью.

Если взять дивизии по элементам: командный состав, младший командный состав, специалисты, рядовые бойцы, оснащение, танки, связисты и если взять особенно по стрельбе, то часть совершенно не боеспособна, потому что нельзя считать боеспособной дивизию, если только 50% стрелков выполняют упражнения, если 40% пулеметчиков выполняют упражнения и если только 35% ручных пулеметов выполняют упражнения.

Поэтому я считаю, что и по тердивизиям, так как нам Генштаб дал указание, что кадрирование войск больше не будет проводиться в жизнь (мы в округе остаемся на 40% территориальными), учитывая, что делается в Германии, нужно большое государственное решение, правительственное решение на 1936—37 год удлинить сборы по тердивизиям — на 2 месяца, а по второочередным дивизиям — у меня такое предложение: зимой отработать специалиста на каждый пулемет — 2 человека, 300 человек на сд, на ручной пулемет — 2 человека, 600 человек на сд, на орудие для наводчика, а также связисты и младший командный состав. Зимние сборы этих специалистов сделать 2—3 месяца, пока не выпустим отличными. Потом осенью сбор второочередных дивизий на 35 дней.

Проведя такую работу в 1937—38 г. мы изживем старую неподготовленность наших резервов и всей пехоты. Но это без общего решения правительства мы сделать не можем.

Отдельные замечания о пехоте. Я прошу решить такой вопрос: деление в нашей пехоте винтовок на активные и пассивные. Генеральный штаб делит количество винтовок на активные и пассивные таким образом, что получается одна четвертая часть в дивизии активные винтовки, и на них дается достаточно патрон во время войны, а все остальные как будто пассивные, так как они стрелять не будут, и дают им (15 патронов) на длительное время. Здесь поневоле будут стрелять связисты и целый ряд других категорий. В таком случае большее количество винтовок будет участвовать в войне.

По организации пехоты. Я прихожу к выводу, что путем утряски всей структуры частей мы должны сделать соответствующее усиление ударной силы пехоты, довести отделение до 13 человек. Это потребует 482 человека добавочно. И нужно обязательно ввести разведывательную роту в полку и разведывательный взвод в батальоне. Все это составит усиление пехоты активными бойцами больше 1000.

Я учитываю развитие немецкой тактики. Учтите, что в немецкой армии ввели в каждый стрелковый батальон мотоцикловый взвод. В каждом стрелковом полку ввели мотоцикловую группу. Мы будем страдать от недостаточной разведки пр[отивни]ка. Для разведки бойцов обычно брать не всегда целесообразно. Нужны разведчики. Это было бы очень хорошо, если бы мы могли дать много мотоциклов, но мы — не Германия. Там полтора миллиона мотоциклов, а у нас этого нет. Сделайте в батальоне 30 молодцов, сначала пеших разведчиков, а потом посадите на мотоциклы.

Теперь по отдельным тактическим вопросам.

Михаил Николаевич[6] и все мы, кто переживал маневры этого года, кто наблюдал за вводом в бой танков, смотрим с тревогой на тактические действия танкового батальона и танковой бригады. Учитывая, что в течение последних двух лет, очевидно, под влиянием развития танкового дела в нашей армии, немецкая армия поставила совершенно по-иному противотанковую оборону. Введение до 60-70, при этом более подвижных, чем танк, противотанковых орудий, введение их в дивизии ставит вопрос о вступлении в бой нашей мехбригады в очень затруднительное положение — можно нарваться на щит противотанковых орудий прямо с хода. Наш танковый батальон не имеет права нарываться на этот щит. Но этот щит ПТО трудно разбить. Ведь противотанковое орудие имеет слабые места. Если я по этому орудию ударю с двух километров с закрытой позиции гаубичной артиллерией, то противотанковое орудие будет сметено. По живой цели это противотанковое орудие также является слабым снарядом. Если я на машинах пехотной части с пулеметом, быстро выбросившись, буду вскрывать эту противотанковую систему пр[отивни]ка, тогда под прикрытием артиллерийского огня, под прикрытием смешанных пулеметов, выброшенных для боя с этими противотанковыми орудиями, — танковый батальон может атаковать.

Но наш танковый батальон гол. Танк Т-37 как разведывательная машина не годится. У нас нет разведывательных машин, нет самоходной артиллерии. Тов. Халепский здесь говорил, что будет танковое шасси с 3-дюймовым орудием, что оно решит задачу сопровождения танков в атаку. Это неверно. Нужна артиллерия, которая стреляет с закрытых позиций. Мы должны заставить наших командиров батальонов иметь разведывательные взводы и двигаться скачками, и ни в коем случае на щит противотанковой обороны противника не попадаться — или его обходить, или атаковать после тщательной подготовки.

Нашим танкистам сегодня нужно перестроить свое вступление в бой.

Ясно, что мехбригада слаба в артиллерийском отношении и в разведывательных средствах и слаба в количестве танков.

Есть интересная книга — итоги мотоучений германской армии 1935 г., из которой видно, как они построили по-новому все вопросы противотанковой обороны.

Вопрос о танках ДД. Я придерживаюсь того взгляда, что мы в целом ряде случаев должны танки ДД пускать под прикрытием артиллерийского огня сильными группами и сразу за ними — пехоту с тем, чтобы использовать массовые действия танков и артиллерийского вала для успеха пехотной атаки.

Семен Михайлович[7] ругает, что испортили пехоту, не всегда частые перебежки. В некоторых случаях есть одно «но». Почему мы первый скачек, когда 30 орудий на 1 км фронта дают огневой вал и атакует 40-50 танков, мы требуем пройти очень быстро, требуем, чтобы первые 300 метров пройти первым скачком. Нужно от пехоты требовать, чтобы она прижималась к снарядам и танкам. Из этого надо исходить.

По ПВО. Мы не можем далее находиться в таком состоянии. Мы имеем корпусные зенитные дивизионы, но они у нас неподвижны — они не имеют ВНОС, не имеют средств наблюдения, не имеют тракторов. Три батареи могут дать хорошее прикрытие для ск — две батареи впереди, одна — сзади. Они прикрывают солидный марш и боевой порядок стрелкового корпуса. Тем более наша боевая зен. артиллерия] 1931 г. неплохо стреляет. Прибор Крузо и новая пушка дают на один сбитый рукав только 22 снаряда. Нужно оснастить зенитные дивизионы средствами связи и тракторами и этим самым сделать их более подвижными. Нужно дать нам зенитные средства, пушки-автоматы. Без этого вы будете нас ругать за плохое ПВО. При данных условиях нужно учить марши совершать в военное время главным образом ночью.

По ПТО. Наше противотанковое орудие нужно сделать подвижным, самоходным и моторизованным. Я видел, Михаил Николаевич[8], это противотанковое орудие в Пролетарской дивизии. Если взять хотя бы эти танкетки как тягу, то и это уже большой сдвиг. Надо противотанковое орудие сделать более подвижным и дать в руки командира дивизии соответствующий дивизион противотанковых орудий, в котором он, используя свой танковый батальон, сможет решить очень солидно задачу борьбы против танков противника.

Об управлении было очень много разговоров, даже о специальном институте штабных командиров, отвечающих за соседа...[9]

Я думаю, что не так вопрос обстоит. Нужно считаться с тем, что у нас недокомплект в штабах и нет средств передвижения, а потому штабные командиры неподвижные не по своей вине. Как я могу добиться хорошей штабной службы в полку, дивизии, если штаб не имеет в достаточном количестве лошадей, нет командирской машины, есть колымага — автобус. Нет мотоциклов. Дайте вы командирам то, что мы просим, не машину М-1, дайте мотоцикл, дайте лошадей и укомплектуйте нас. Мы обещаем вам управление поставить должным образом.

Теперь об оперативной подготовке. Я считаю, что в этом году, во всяком случае наш округ, имел возможность много поработать. Мы имели большую нагрузку на военных играх и на полевых поездках. Если бы этих занятий было больше, если бы Михаил Николаевич[10], немного освобожденный от другой работы, мог бы с нами проводить целый ряд занятий, если бы Александр Ильич[11] увеличил количество этих занятий, если бы действительно всех командиров со штабами привлечь, было бы очень неплохо.

Оперативная полевая поездка, которую проводил Александр Ильич[12], была полевая поездка рекогносцировочного типа. Надо применять два вида: и рекогносцировочные, и со средствами связи. На сборах мы не имели командного состава из других округов и из центрального аппарата.

Тухачевский. А вы дезертирами не объявляете?

Уборевич. Ведь мы не имеем права объявлять, хотя он обязан заниматься оперативной подготовкой.

Поэтому оперативную подготовку нужно значительно улучшить. Мы в дальнейшем возьмемся за подготовку армейских аппаратов. Если дадите нам право разыскивать этих «дезертиров» и силком притаскивать их, будет очень хорошо.

Теперь несколько слов по принципиальному вопросу. На меня воздушные маневры РККА произвели очень тяжелое впечатление по одному вопросу. Роль легкой авиации Белорусского округа сводилась к обеспечению действий воздушной армии. Это принципиальная ошибка. Легкая авиация выполняет свои задачи, воздушная армия — свои задачи в разной глубине стратегического театра военных действий. Мы можем дать ей сопровождение истребителями на радиус действий истребительных машин и встречу истребителей. Остальное она должна так организовать, чтобы, имея хорошие машины, сама организовать свое прикрытие и выполнять свои самостоятельные задачи. А то вся легкая авиация была на этом загублена. Это в военное время нельзя будет делать ни в коем случае.

И, кроме того, то вредное предварительное расписание, расписанное по часам, которое имело место, не дало возможности своевременно использовать погоду. Если бы был дан свободный маневр, летчики свои задачи выполнили бы.

Армии вторжения. Мы очень много играли над этими армиями, а поэтому надо сделать для себя некоторые выводы. В этом году эта армия не обеспечена ни количеством тылов, ни количеством средств для питания и подвоза, ни быстрым прибытием вторых эшелонов. Поэтому мы ждем, что Генштаб сделает необходимые выводы для того, чтобы армии вторжения организационно были доведены до гарантии успеха.

Последнее замечание по огневой подготовке и я кончаю. По огневой подготовке, Михаил Николаевич[13], не так дело устойчиво. Зенитные стрельбы наши из рук вон просты.

Тухачевский. Это первый год достижений по зенитным стрельбам.

Уборевич. Я считаю, что нам нужно по 1-й задаче внести изменения в оценку на 100 метров. Пристрелочный габарит, который дал нам Ефимов, укладывается в восьмерку, то есть из трех пуль — 24 очка, а в требованиях для оценки на отлично мы требуем 25 очков. Это же невозможно, а люди сидят и бьются над этим. Я убежден, что если это упражнение взять на 100 метров, то отличную оценку, балл 4, ни одна часть не в состоянии дать. Мы говорили с Василенко, автором этого дела. Он колеблется как автор, но я думаю, что он должен на основе опыта этого года уступить.

И второе нехорошее упражнение для пулеметчика ручного пулемета. Мы ему даем 5 патрон и требуем стрельбы 1-й очереди, лучше дать 6 патрон, но 2 очереди.

И третья. Для стрельбы на 300—400—500—600 метров требуется: лучший стрелок должен вложить 3 пули, хороший 2, а плохой 1. Я полагаю, что эти мишени нужно сделать падающими и сразу, если поразил 1-й пулей, это будет отлично, со второй пули — хорошо и т.д. Это больше сохранит патрон для боевых стрельб.

Очень большим достижением по «ведомству» Косича[14] я считаю палатку, которой мы в Белорусском военном округе пользовались на маневрах в дождливое время. Палатка оказалась буквально величайшим благом для пехотного бойца. Палатка замечательна, можно из нее строить ночной ночлег и укрытие от дождя.

Ранец — пригодная вещь. Только необходимо дать в достаточном количестве.

Тухачевский. А ранец не натирает?

Уборевич. Люди любят этот ранец, он вполне пригоден. Шлем — вызывает сомнения, слишком большие поля. И, наконец, кирзовые сапоги лучше, чем ботинки. Вот об этом я хотел сказать.

И последнее, о пехотной атаке, на чем «якобы» провалился Белорусский военный округ и за что нас ругают. Есть два вида атаки: первый тип атаки — по инициативе мелких подразделений, когда развивается очаговый бой, и второй вид атаки — массовой атаки, когда целый корпус двинул на километр фронта 30-40 танков под прикрытием не менее 300[15] над ним, когда первая волна пехоты идет во весь рост, быстро примыкая к осколкам снарядов и своим танкам. В крайнем случае, ложатся отдельные точки этих людей.

Если бы сказать нашим пехотинцам: атакуйте с перебежками и ползите только на животе, то надо признать, что они это умеют делать и всегда будут делать.

Таким образом, зависит от понимания этого вопроса — тут два разных случая и два разных способа действий.

РГВА. Ф. 4. Оп. 18. Д. 53. Л. 240-250.

Седякин. Товарищи, в этом году все округа без исключения провели маневры или крупные учения, которые показали, что наша армия по всем родам войск имеет определенные достижения. Заметно было у всех одинаковое понимание тактических и оперативных вопросов. Плохо ли, хорошо ли тактически работали войска в разных округах, но задачи свои все-таки решали, исходя из единства понимания и единства в методах достижения цели. Значит, есть единство и, как бы сказать, тактическая взаимозаменяемость начальников. Это важно и ценно.

Громадное большинство старшего начальствующего состава, командиров частей и их штабов располагают солидным боевым опытом и, в общем, лично показывают неплохую подготовленность к тем задачам, которые перед ними станут на войне в соответствии с современным военным искусством.

Но у нас, товарищи, есть огромная масса среднего командного состава, имеющего решающее значение для боя, для войны, это — наши лейтенанты, капитаны и значительная часть майоров, которые не имеют боевого опыта и не могли его иметь. Они также имеют ограниченный служебный опыт и, благодаря недостаткам в работе командиров частей и высших начальников, не приучены или не научены еще хорошо учить своих подчиненных бойцов и командиров, свои подразделения. Подготовка батальонов, дивизионов, рот, батарей, эскадронов, взводов улучшается медленно по всем родам войск.

Отсюда трудно было ожидать, чтобы маневры наших войск, как мы их видели, могли бы нас удовлетворять вполне; хотя я здесь слышал выступления товарищей командиров корпусов с весьма оптимистическими и неумеренно восторженными нотами. Этот оптимизм ошибочен. Дело приходится вести в выросшей армии, поднимать с самого основания.

Не следует забывать, что на маневрах и ученьях мы наблюдаем наши войска, когда нет главного условия боевой обстановки — элемента опасности. И в наши впечатления нужно внести поправку. Когда враги будут стрелять, когда в полной силе выступит элемент опасности, тогда в величайшей степени осложнятся и задачи управления, и материального обеспечения боя, и организация и ведение огня, и сам маневр. Все «трения войны» дадут себя знать. К сожалению, часто на тактических учениях и маневрах с «трениями» средние и старшие командиры редко сталкиваются, безнаказанно нарушая требования маскировки, охранения, разведки, налаженности службы связи и т.п. Задачи для них в ходе «боя», обычно, облегчаются или схематизируются. И они лишь в слабой степени осваивают на опыте маневров и учений: какой же в действительности должна быть работа командира инициативного, упорного в борьбе с препятствиями по пути к цели, находчивого и воспитанного в духе самостоятельности, какие же для этого нужны знания и какие боевые приемы.

Красная армия имеет богатые технические средства, хорошее вооружение, хороших, замечательных людей. Но сейчас особенно остро чувствуется (и с этой точки зрения, как видно, каждый понимает основной тон доклада, который сделал Михаил Николаевич[16]), что нам нужно в большом и неплохом хозяйстве навести строгий порядок и систему, т.е. наши силы лучше организовать, чем до сих пор их организовывали. Нам нужно в системе боевой подготовки лучше учить, чем учили до сих пор.

Необходимо признать, что тяжелая промышленность обогнала Красную армию в одном существенном пункте организации труда: у них есть производственный план, который является строгим критерием работы каждого. У нас тоже есть учебный план, но в этом учебном плане каждый из нас допускает столь много вольностей, сколько вздумает. Мы широко в отношении наших низовых командных инстанций допускали проявление не совсем разумной плановой инициативы, что на практике приводило вообще к срыву плановости. И вот, если мы сейчас поставим перед собой задачу, чтобы выполнение учебного плана стало действительным мерилом качества всей работы по боевой подготовке войск, штабов и начальников, если учебный план будет твердым, нерушимым, если борьба за качественное выполнение учебного годового плана станет вопросом чести для каждого бойца, командира, политработника, для каждого штаба и политотдела, для партийной и комсомольской организации, — тогда в дело боевой подготовки будет внесен решительный перелом к лучшему. Тогда возможно будет говорить о действительных, а не мнимых успехах. Тогда яснее будут задачи помощи и контроля. И каждый будет видеть реальные результаты своей деятельности, своего труда.

Мы призываем бойцов, основную массу личного состава армии на два года в кадровые войска и четыре года учим наших терармейцев. Времени на обучение мы имеем много, но тратим его тоже, не задумываясь, мною. Теперь надо мобилизовать максимум времени для обучения.

Предлагаемый здесь план мобилизации учебного времени, который приводил Михаил Николаевич' в своем докладе, рассчитан на мобилизацию максимума возможного. Здесь нет ничего невыполнимого; он вполне выполним. Здесь можно спорить об отдельных цифрах, потому что эти цифры не сходятся с тем, что дано в наставлении, в программе, в учебном плане.

Буденный. 1590 часов это не то же самое, что 1420. А у меня 1590.

Седякин. Я полагаю, никто не будет спорить, если вы правы. Затем, у вас 7-часовой учебный день. Мы дадим 6-часовой учебный день. Что выгоднее — я уж не знаю. Разница в том, что у Вас мобилизовано в году меньше учебных дней.

Буденный. Разница в том, что занимаются зимой и летом, а вы берете чохом. Можно летом заниматься 6 часов, а зимой — 7.

Седякин. Я обращаю, товарищи, ваше внимание на соотношение цифр в плане. К чему приводит это соотношение? К тому, что делается упор на действительное изучение военного дела, военной специальности и — как следует. Время для учебы мобилизуется так, чтобы как можно полнее использовать предоставленное Правительством время на подготовку бойца, подразделения, части и соединения.

Мало мобилизовать время для учебы, нужно мобилизовать и людей, чтобы люди как можно больше учились военному делу, чтобы они ни в коем случае не отрывались от плановой учебы, без крайней к тому необходимости.

Что нам мешает в этом отношении?

Целый ряд причин, в частности, чрезмерно раздутая караульная и внутренняя служба. Здесь, в частности, говорил Иероним Петрович[17], что нам очень трудно будет провести сокращение наряда на караульную службу. Я не знаю, как в БВО, может быть, там организация хорошо подогнана; но в целом ряде частей разных округов мы видели самое безобразное растранжиривание личного состава на самые пустяковые караульные и внутренние наряды. Когда мы обращали на это внимание товарищей, говорили им — «что же вы делаете?» — они находили возможность сокращения путем лучшей организации своего хозяйства, путем лучшей организации самой службы. Я думаю, что ежели предъявить жесткие требования по учебному плану и требовать, чтобы этот план выполнялся, — люди сумеют и сокращать свой караул и внутренние наряды, и обеспечивать достаточную бдительность.

Этот год прошел чрезвычайно тяжело для учебы войск. Чуть ли не 3—4 раза происходил призыв. Чрезвычайно трудно предъявлять требование выполнения производственного плана при таком положении. Нужно Административно-мобилизационному управлению РККА добиться, чтобы подобные явления не повторялись. Нужно пополнение давать в ноябре месяце, никак не позже. Если какое-нибудь экстраординарное обстоятельство — еще дополнительно призывать; но опять-таки призывать не 4 раза в год, а максимум два раза и в более подходящее время, чем это делалось раньше: скажем — в ноябре и в апреле.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   154   155   156   157   158   159   160   161   ...   253


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница