Александр Ильич Яковлев Религиозное сознание



страница5/16
Дата10.07.2016
Размер3.98 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16
131. Отцы и учителя церкви первых веков христианства свидетельствовали, что многие епископы были обуреваемы алчностью и имели состояния, превосходившие богатства многих самых знатных людей. «Сделай меня епископом римским, - цинично смеялся римский префект Претекстат папе Дамасу, - и я немедленно же обращусь в христианство»132. Симеон Новый Богослов тоже предупреждал, что найти «истинного учителя, мужа святого и духовного», крайне трудно. А уж если сподобишься найти такого, то почитай своего наставника как самого Иисуса Христа, «… ибо то, что бывает оказываемо им, возносится к самому Владыке Христу и Богу нашему»133. Но вся трудность состоит в том, что «все духовное у нас… ныне в беспорядке находится, расстроено; чин и предание апостольское забыты и заповеди Христовы оставлены»134. Ответственность за это удручающее положение в церкви лежит на нерадивых, сварливых духовниках: «… все мы друг друга презираем, и друг друга охуждаем, - монахи осуждают монахов, иереи архиереев, миряне всех их, и между собою один другого»135.

Существенное значение для укрепления церкви и религии имеют взаимоотношения между верующими и священнослужителями. Русские богословы и религиозные философы, сравнивая эти отношения с западной церковью, делали выводы в пользу превосходства православной церкви. А.С. Хомяков высказывался за равноправие всех верующих, образующих «весь церковный народ», в котором «в вопросах веры нет различия между грамотеем и невеждою, церковником и мирянином, мужчиною и женщиною, государем и подданным, господином и рабом»136. Он остро критикует «романизм» (т.е. католицизм) и протестантизм за то, что в их церквах клир противопоставлен миру. Романизм «придумал папскую непогрешимость», которая «скорее сближает его с бесноватыми, чем с апостолами»137. На Западе «церковное правительство молится на своем правительственном языке»138. Последнее замечание очень важно для понимания западного христианства: дело в том, что вплоть до 1965 г. богослужение в католических храмах велось на латинском языке, совершенно непонятном верующим. Между верующими и Богом католической церковью был поставлен неодолимый языковой барьер, отделяющий и клир от паствы, и верующих друг от друга. Неслучайно Хомяков указывает на одиночество верующих в западных христианских общинах, что способствовало распространению и укоренению индивидуалистического сознания в западноевропейском обществе. Тема индивидуализма, не знакомая в русской философии, является одной из главных в западной. В русской философии, пропитанной духом общинности, коллективизма, появление таких философов, как Ницше или Сартр, невозможно. На Западе оно логическое следствие всей духовной жизни, чему в немалой степени способствовал отрыв церковного клира от верующей массы, религии от повседневных потребностей народа.

Еще один существенный фактор, влияющий на укрепление (или, наоборот, ослабление) религиозности, - это отношения между религией и атеизмом. Понятно, что это два полярных взгляда на мир, бога и человека. Но вплоть до сегодняшнего дня эта полярность носила неизменно воинственный, истребительный характер: церковь считала атеистов своими злейшими врагами, предавала их анафеме, а при «благоприятных» (для церкви) обстоятельствах отправляла их на костер, виселицу и плаху. Атеисты отвечали «взаимностью». Особенно показателен в этом отношении воинственный атеизм большевиков.



Но, представляется, обе позиции неверные. Оба взгляда на мир существуют, можно сказать, извечно, каждый накопил огромный культурный и духовный потенциал, который надо использовать во благо человека, а не уничтожать противоположную сторону, обкрадывая тем самым и церковь, и верующих. Наиболее привлекательной позиции придерживается И.А. Ильин. «На пути «свободы совести» и «терпимости» необходимо «признать не только право человека на веру, но и право его на неверие… Нельзя заставить человека не верить, но нельзя его и принудить к вере. Свобода «признания» предполагает и свободу «отвержения». Кто имеет право сказать «да», «вижу, верую», тот имеет право сказать «нет, не вижу, не приемлю». При этом - «отвергнуть» совсем не значит восстать, ополчиться, начать религиозное гонение и преследование; это лишь право не примкнуть к данному верованию, не признать его за истинное и не ввести его в свою личную жизнь, как основу бытия и делания. Это право нельзя не признать за человеком» 139.

Между религиями существует не только соперничество и борьба, но и взаимный обмен. Все монотеистические религии в большей или меньшей мере заимствовали многие идеи от языческих верований. Вновь возникающие религии черпают свой идейный потенциал из предшествовавших. Иудаизм воспринял Божьи заветы от древнеегипетских жрецов. Сохранилась древнеегипетская «Книга мертвых». Если сопоставить текст 125 главы с заповедями Бога Моисею, то обнаружатся большие сходства. Исследователи древнеегипетской литературы обнаруживают ее прямое влияние на Библию140. Вот несколько строк из 125 главы «Книги мертвых». Умерший предстал перед Богом «на Великом Дворе Двух Истин» и дает ему отчет о своей земной жизни:

Я не чинил зла людям.

Имя мое не коснулось слуха кормчего великой ладьи.

Я не кощунствовал.

Я не поднимал руку на слабого.

Я не угнетал раба перед лицом его господина.

Я не убивал.

Я не приказывал убивать.

Я не давил на гирю.

Я не плутовал с отвесом.

Я не крал.

Я не завидовал.

Я не святотатствовал.

Я не лгал.

Я не совершал прелюбодеяния.

Я не мужеложествовал.

Я не надменничал…


Многие покаяния мертвого из «Книги Мертвых» дословно совпадают с библейскими заветами. Легенда о всемирном потопе пришла в иудаизм от шумеров, конкретно из поэмы о Шумерском легендарном царе Гильгамеше, жившем в конце ХХУП – начале ХХУ1 в. до н.э.141.

Христианство и ислам в свою очередь заимствовали многие религиозные сюжеты у иудаизма. Общим сюжетом иудаизма, христианства, ислама является беспощадное наказание грешных людей, составляющих, как показывают подсчеты данных, приведенных в самих священных книгах, абсолютное большинство населения земли: соотношение чистых и грешников, по сведениям Апокалипсиса, 1:1 000 000 000. Вряд ли такие религии можно признать гуманными.



Религиозная история оставила немало свидетельств весьма сложных и противоречивых взаимоотношений между мировыми, региональными, национальными религиями. В.С. Соловьев уделил заметное внимание анализу взаимоотношений между буддизмом, эллинизмом и христианством. Буддизм, по его представлениям, сводится к афоризму: «Все пусто». А мир эллинов (Софокла, Сократа, Платона) страдает идеализмом, оторван от реальной жизни. Христианство поднимается над ними, преодолевая их ограниченности: «Платонический идеализм, так же как и буддистский нигилизм, поднимая человеческую личность на безусловную высоту, не создает для нее соответствующей общественной среды; как община монахов, так и государство философов представляет только временную сделку мудреца с ложною жизнью, настоящее же его удовлетворение – только чистое безразличие нирваны в первом случае и чисто мысленный мир идей – во втором»142.

Очень сложные отношения складывались и остаются сложными между иудаизмом и исламом. Иудеи встретили проповеди Мухаммада насмешками. Пророк это запомнил и выразил свое весьма негативное отношение к вере евреев в большом количестве сур и аятов Корана (См. суры: 3:64,72,75,110,112,119; 5:64,82 и др.).



Об отношениях между католицизмом, протестантизмом, с одной стороны, и православием, с другой, уже упоминалось. Но борьба между ними продолжается. Сегодня борьба приняла характер религиозной интервенции католицизма и протестантизма против Русской Православной Церкви. Ю.П. Зуев приводит сведения о высоком уровне нетерпимости к «не своим религиям» у католиков (87% из них отрицательно оценивают ислам, 84% - протестантизм, 75% - православие). Наиболее терпимыми к другим вероисповеданиям оказались православные: самый высокий уровень их негативных оценок, 9% – обращены к исламу. Однако сколько бы высоким ни был уровень отрицательного отношения верующих к иным религиям, все-таки подавляющее большинство (от 61% протестантов, до 98% буддистов) высказало свое осуждение тем, кто, считая свою религию единственно верной, открыто выступают против других религий143.

И внешние условия, и внутренние факторы создают ту реальную почву, на которой взрастают и развиваются многочисленные религии и их ответвления. Без этого не было бы религий и, естественно, церквей. Условия эти создаются не только природой, но в первую очередь деятельностью человека. Нельзя не согласиться с И.А. Ильиным: без человека ни Бог, ни религия, ни церковь невозможны. Н.А. Бердяев категорично заявил, что для нас важнее Бог и религия с человеком, чем Бог и религия без человека. Эти положения полностью опрокидывают утверждения И. Дамаскина, Симеона Нового Богослова и других западных теологов, что будто бы центром религии является Бог, и что религия создается во славу Божию. Не будь человека - некому было бы и славить господа.


4. Религия - форма общественного сознания
Религия относится к одной из форм общественного сознания. Следовательно, ей присущи все основные структурные компоненты, что и общественному сознанию. Не повторяется только ее специфика.
4.1. Структурные компоненты процесса формирования религиозного сознания
Основные структурные компоненты религиозного сознания, по процессу его формирования, – объект, субъект, содержание, средства, управление; по уровню познания – подсознание, обыденное сознание, теоретическое сознание (богословие), сверхсознание, идеология. И.А. Ильин предлагает укрупненную структуру религиозного сознания: «религиозный акт, религиозное содержание и религиозный Предмет»144. Под религиозным актом он понимает состояние человеческой души, куда включает: чувства, воображение, мышление, волю, чувственные ощущения, инстинктивные влечения145. Содержание есть то, что «взято» или «принято» религиозной душой». Это любовь к Богу, молитва, благодарность Богу, осужденные грехи, славословие, догмат146. Религиозный Предмет – это Бог, акт, содержание взаимосвязаны и взаимообусловлены, хотя Ильин относит акт и содержание к различным планам и категориям, руководствующимся различными законами, что, думается, необоснованно. Так механически отделять акт от содержания нельзя: содержание проявляется в акте, акт не мыслим без содержания, всегда наполнен содержанием. Согласно святому учению, чувства, мышление, воля и прочие составные элементы акта наполнены любовью к богу, выражаются в молитве, осуждении грехов, в славословии, нераздельны с догматами. Если строго следовать установлениям святого учения, то операция отделения акта от содержания неправомерна.

Религиозное сознание – это не только совокупность сформировавшихся воззрений на бога, мир, человека. Это и сам процесс его формирования: религиозное сознание непрерывно развивается, совершенствуется, меняется. Поэтому важно исследовать не только имеющиеся на конкретный период характеристики религиозного сознания, но и прослеживать процесс их возникновения, развития, укрепления, обогащения, т.е. исследовать религиозное сознание в движении. Этому и способствует рассмотрение его структуры как процесса.



Объект религиозного сознания – весьма сложное образование, состоящее, как минимум, из двух органически соединенных компонентов. Прежде всего, это многомиллиардная масса людей разного вероисповедания. Религия предназначена для них, для усвоения ими ее догматов. Хотя Симеон Новый Богослов и утверждает, что религия создана Богом для своего собственного прославления, но, думается, теолог явно увлекается своей концепцией рабского положения человека и божественной предопределенности. Ильин и Бердяев правы, утверждая, что бог, религия без человека невозможны. Человек создал бога и религию для удовлетворения своих духовных потребностей. Вторая составляющая объекта религиозного сознания вытекает из первой: поскольку основа всякой веры (за исключением буддизма) – бог, его деяния по сотворению мира и человека, то вторая сторона объекта религиозного сознания – бог, сотворенный им мир, вселенная, природа, человек. Неслучайно они рассматриваются как главное доказательство бытия бога: раз существуют природа, мир, вселенная, пребывающие в абсолютной гармонии и согласованности, то существует и бог. Вся логика религии исходит именно из этой посылки. Существование природы, мира, вселенной вовсе не являются следствием деятельности бога. Такое утверждение можно рассматривать в качестве предположения, гипотезы, но не более. Теологи, верующие совершают логическую ошибку, на которую указал В.И. Вернадский, который заметил, что в философии и религии неверные посылки могут создавать логически стройные знания: «Логически стройными могут быть и бывают иногда лишь рационалистические или мистические построения философских систем, или теологического (и мистического) выявления религии, исходными для которых являются признанные за истину положения, строго логически дальше развиваемые и углубляемые, вне зависимости от фактов окружающей природы (в том числе и социальной среды человечества)»147. Это замечание тем более верное, что богословы вынуждены постоянно вносить оговорки, пояснения, обосновывать свои представления и утверждения образами, аллегориями, уподоблениями и т.п. отраженными, не первичными «аргументами».

Особенностью сознания верующих является необыкновенная психика, отличающаяся повышенной эмоциональностью, экзальтацией, мистикой, романтизмом, верой в сверхъестественное, особенно сильное энергетическое биополе, способное «творить чудеса». История религии и философии оставила нам ряд биографий и хроник жизни выдающихся религиозных деятелей, в том числе основателей всех мировых религий: Моисея (основателя иудаизма), Христа (христианства), Мухаммада (ислама), Шакьямуни (Будды) - буддизма; таких религиозных мыслителей, как Авр. Августин («Исповедь»), Абеляр («История моих бедствий»), Н.А. Бердяева («Самопознание»), П.А. Флоренского «Детям моим» и др. Все они отличались чрезвычайно высокой (в сравнении с обычной) восторженностью в отношении к жизни, тонким чутьем природы, пристальным вниманием к «чудесным» явлениям, удивлением и восхищением деяниями «чудотворцев».



Свою книгу «У водоразделов мысли» Флоренский начинает с письма В.В. Розанову, в котором описывает в великолепной форме свои ощущения от природы. Свет, музыка, шелестящие звуки ночи и вечера, движение горячего воздуха полдня рождают в душе Флоренского ощущения Бога, потому что все это богатство жизни не может, по его убеждениям, возникнуть естественным образом, оно слито в единый всемирный поток, исходящий из одного начала. Так в душе мыслителя рождалась и укреплялась религия, его религиозное сознание. В их истоке живые, одухотворенные, поэтические восприятия живой природы, чувственное осязание, ее дыхания и движения. Утренняя звезда дрожит «не на своде небесном, а во внутренних пространствах самого сердца, расширенного до небосвода»148. Н.А. Бердяев писал о себе: «Я гораздо в большей степени homo misticus, чем homo religius»149.

Среди рядовых людей также немало тех, кто наделен высоким уровнем мистичности. Но ощутимый недостаток религиозного сознания основной массы рядовых верующих – низкий уровень их образования вообще, особенно религиозного. На протяжении тысячелетий в трудах богословов слышится одна и та же жалоба на «слепую», необразованную веру людей из простого народа (См. И. Антиохский, Авр. Августин, И. Дамаскин, Тертуллиан, Симеон Новый Богослов, М. Лютер, Ж. Кальвин, З. Отенский, М. Грек, А.С. Хомяков и др.). Иерархов религий на протяжении тысячелетий удручал факт низкого уровня религиозности своей паствы. Иисус Христос с удивлением обнаруживал, что даже среди избранных им учеников некоторые не понимают его проповедей. Непосредственные последователи Христа, отцы и учителя церкви постоянно сталкиваются с фактами религиозного невежества больших масс христиан. Имеет смысл привести оценки религиозности населения разными иерархами в разные периоды истории христианства. В 380 г. Григорий Нисский посетил Вавилон и Иерусалим. О христианах Вавилона он говорил с великим неудовольствием и отчаянием, указывая на их грубое варварство и на дурную привычку лгать. Христиан Иерусалима разъедали ереси, безнравственность, нечестие150. Василий Великий в эти же годы характеризует религиозное сознание кесарийской общины: «Праведный суд погиб. Всякий ходит по воле своего сердца; нечестие неизмеримо; народ беззаконен; религиозные вожди его не имеют смелости речи… Это междоусобная война… Неверующие смеются над этим; маловерные колеблются; вера становится двусмысленной; невежество распространяется на души людей…»151. Блаженный Августин жалуется в письмах к друзьям, что не может надеяться, сделать свой монастырь чище, чем Ноев ковчег, или, чем маленькая община апостолов, в которой, однако, оказался Иуда, или, чем небо, с которого падают ангелы152.

А.С. Хомяков ставит в вину католическому Западу невежество верующих. Его удивляет и потрясает преклонение многих западных клириков перед так называемой «верой угольщика»: «… с давних времен Франция восхищается так называемою «верою угольщика». Но почему же, спрашивается, именно угольщика, а не ученого, или мудреца, не апостола? Потому что, по понятиям латинян, вера полная, не сомневающаяся, есть исключительная принадлежность невежды, и такая вера дается ему только потому, что невежда не догадывается, что живет в веровании условном. В этом одном слове «вера угольщика» заключается полная исповедь неверия»153. А Гегель обосновывает это с чисто философских позиций: «Самым грубым заблуждением нашего времени является мнение, согласно которому мышление вредит религии и что религия тем прочнее, чем меньше она связана с мышлением»154. Критика вполне справедливая: религиозность западноевропейцев (независимо от вероисповедания), по своему уровню, мало в чем превосходила религиозность других народов. Хомяков мог бы с такой же страстью говорить и о религиозном невежестве русских, а Гегель о пренебрежительном отношении русских богословов к мышлению.

Но это сделал за него еще в ХVI веке М. Грек. Высокообразованный человек, он с недоуменным удивлением видел, что абсолютная масса так называемых православных ни о каком православии и слыхом не слыхивала и верила не по знанию, а по внушению. Нельзя было упрекнуть русских в равнодушии к вере: они были горячо преданы ей. Но преданы слепо, большинство не знало самых основных истин христианского учения. М. Грек критиковал русскую церковь за суеверие, заменявшее веру; за набожность, не освещенную внутренним духовным светом.



Эта непросвещенность в вопросах веры докатилась и до наших дней. По меткому выражению одного из современных богословов, нашу паству можно разделить на «прохожан», то есть тех, кто подолгу служебного положения приходят в церковь на официальные мероприятия или из любопытства; «захожан», то есть тех, кто на пасху, крещение или рождество приходят, чтобы освятить куличи или набрать крещенской воды; и, наконец, настоящих прихожан, тех, кого можно назвать, по слову апостола, народом Божиим»155. Но таких явное меньшинство.

Современные исследования тоже приносят малоутешительные сведения. По результатам социологического обследования, проведенного в 1995 году Центром социологических исследований МГУ совместно с учеными РАГС (общий объем выборки 3710 человек), выявлено, что хотя религиозная литература за последние годы стала широко доступной, 41% респондентов за последние пять лет не приобрели дополнительных знаний в этой области156. «Неофиты (новообращенные), - пишет современный исследователь христианства Р.А. Лопаткин, - имеют весьма смутные представления об основах вероучения, обрядовой практике, нормах поведения, предписываемых той религией, к которой они недавно обратились. В их сознании отрывочно схваченные вероучения переплетаются с верой в приметы, гадания, предсказания астрологов, с нерелигиозными взглядами на многие явления действительности»157.

Однако слабая религиозная образованность значительной массы верующих – вовсе не свидетельство их слабой убежденности. В первые годы распространения христианства уровень знаний христианами догматов нового учения был близок к нулю. Но убеждения в истинности христианства были несокрушимыми. История об этом приводит убедительные сведения. Один из римских чиновников, некто Цецилий, презрительно характеризовал христиан: «Большая часть из вас, говорил он, измождены недостатками, холодом, трудом и голодом; люди, собранные из нижайших подонков населения, невежественные доверчивые бабы, неотесанные олухи, безграмотные, невежественные и в жалких образах жизни, они не понимают даже гражданских дел, как же они могут понимать божественное?»158 Тертуллиан с гордостью отвечает: «Мы явились только вчера, и, однако, уже все наполняем собою». Вовремя раскопок римских катакомб, в течение четырех веков непрерывных и жестоких гонений заселявшихся исключительно христианами, в подземных галереях, в которых христиане погребали своих умерших, было обнаружено до восьми миллионов гробов159. Невысокий уровень религиозных знаний современных верующих, не на много превышающий уровень знаний первых христиан, дает им основания для достаточно крепких убеждений в существовании бога, истинности его деяний, в греховности человеческой природы, в неизбежности судного дня и других основополагающих постулатах вновь обретенной религии.

Субъектом религиозного сознания выступает огромная армия священнослужителей церквей разных вероисповеданий. Самой крупной конфессией на территории России является Русская Православная Церковь, Из 20441 зарегистрированных Министерством юстиции России на 1 января 2002 г. православные религиозные организации насчитывали 10965, объединенных в 130 епархий. Действует 569 православных монастырей, 148 монастырских подворий. Мусульманские религиозные организации насчитывали – 3186 и протестантские - более 3000160.

Но дело не только в количестве религиозных организаций. Не менее важно, сколько человек обслуживает духовные потребности верующих. Исследователь Корана Р. Максуд приводит мифологические сведения о том, что к каждому мусульманину прикреплены два ангела в качестве хранителей и «летописцев»; они старательно отмечают каждое хорошее и дурное в личной «книге» человека, который будет держать ответ за свои деяния в судный день. Если человек кается, запись о дурном поступке будет стерта161. Если, по современным данным, количество сторонников ислама достигает 1 миллиарда человек, то количество служителей своеобразной «полиции нравов» в исламе насчитывает не меньше 2 миллиардов ангелов! Помимо них в каждом населенном пункте исламских государств и республик России действуют муллы, авторитет которых обычно очень высокий. В России в настоящее время по неофициальным данным насчитывается порядка 7 тысяч мечетей, в том числе на Северном Кавказе – 5000 мечетей, в Татарстане – около 900, в Башкортостане – более 400. Признанными центрами ислама в современной России являются г. Махачкала (36 мечетей), Казань (30 мечетей), Астрахань (5 мечетей), Оренбург (4 мечети), Москва.

По данным государственного реестра, по состоянию на 1 января 2002 г. в России было зарегистрировано 202 буддийских религиозных организации. Из них – 11 централизованные, 188 общин (сангхи), 3 духовно-образовательных учреждения. Центрами буддизма на территории России являются Бурятия, Калмыкия, Тыва, Алтай, Иркутская, Омская, Читинская области. В них, а также в европейской части России действуют около 40 тысяч активных последователей буддизма, 500 тысяч этнических буддистов и 500 тысяч практикующих неэтнических буддистов162.

Еврейские религиозные организации относительно немногочисленны – 71 синагога, возглавляемая еврейскими священниками ребе, и 4 иудейских учебных заведения163. Однако вес еврейских религиозных общин в жизни современного российского общества весьма велик.



Субъект религиозного сознания, без преувеличения, играет главенствующую роль в его поддержании и развитии. Ни одна религия не устояла бы, если бы в ней не находились самоотверженные и убежденные иерархи. Манихейство, арианство были достаточно привлекательными религиозными учениями. Им следовали многие тысячи людей. Но они не устояли в борьбе с христианством. Потому что эта религия выдвинула из своих рядов таких подвижников, которые в прямом смысле положили на алтарь религии свои жизни. Православие выдержало мощный натиск воинствующего атеизма в советское время, потому что его возглавляли мудрые, гибкие и непреклонные в вере патриархи и митрополиты. И сегодня, когда наука теснит сферу религии, она держится и в известных пределах расширяет свое влияние, благодаря наличию активных, деятельных, образованных, волевых вождей. Не будь их, религия уже пала бы, или превратилась в нечто аморфное, бессодержательное, раздираемое внутренними противоречиями.

Однако и в их среде немало проблем. Общей проблемой, характерной для большинства священнослужителей, является сравнительно невысокий религиозный образовательный уровень. Проблема эта выяснилась еще при жизни Христа. О невысоком уровне культуры и религиозности говорили многие отцы и учителя церкви: св. Игнатий, Гр. Нисский, Авр. Августин, Василий Великий и др.

Серьезной проблемой в подготовке нынешних священнослужителей является недостаточность теоретической работы. Лиц, которые выделялись бы своим теоретическим уровнем, прямо скажем, даже среди высших иерархов, мало заметно.

Это опасное явление. Отставание теологии от запросов жизни, достижений науки, опора в основном лишь на священные писания, не подкрепленные собственными рассуждениями, аргументами и фактами, почерпнутыми из сегодняшней действительности, ведет в конечном итоге к вращению в замкнутом пространстве.

Центральным компонентом религиозного сознания, несомненно, является его содержание. Это чрезвычайно сложный, противоречивый и динамичный компонент. Постоянно приходится слышать и читать, что священные писания неизменны, не подлежат пересмотру. Как исторические, литературные памятники они действительны неприкосновенны. Но религиозное мировоззрение – это живой организм, чутко реагирующий на изменения в жизни, в мире. А.С. Хомяков говорил о религии, что она «должна была подвергнуться всем влияниям быта политического и жизни нравственной… Душа человеческая вечно колебалась между суеверием, выходящим из необходимого верования, и неверием, рожденным строгими и разумными требованиями разума. Все религии носили этот двоякий характер, и чем более в них входило внешних и случайных изменений, чем больше они отрывались от простоты и исторической твердости предания, тем более они становились шаткими и ненадежными. Большая часть религий есть не что иное, как мнение, прикидывающееся верой»164. Н.А. Бердяев утверждал, что «христианство исторично, в этом его сила и динамизм. И христианство искажено историчностью, искажено историческим временем, релятивизировано»165.

Следует не забывать, что и сами священные писания складывались не в одночасье, а в течение веков. В их сочинении участвовали десятки и сотни выдающихся умов, каждый из которых толковал многие вопросы божьего творения по-своему. Знакомство с трудами известных богословов показывает, что они обращались со священными книгами весьма и весьма вольно. Исследователь раннего христианства Ф.В. Фаррар в отношении Тертуллиана сделал замечание, что тот «нигде не находит для себя затруднительным придать Святому Писанию смысл, какой только ему угодно…»166. Он, например, исказил канон о повторном бракосочетании в случае смерти одного из супругов, истолковав это как прелюбодеяние. На самом деле святое писание дает этому вопросу совсем другую трактовку. Апостол Павел прямо говорил: «Жена связана законом, доколе жив муж ее; если же муж ее умрет, свободна выйти, за кого хочет, только в Господе» (1 Кор. 7:39). В первом послании к Тимофею он же повторяет: «Итак. Я желаю, чтобы молодые вдовы вступали в брак, рождали детей, управляли домом и не подавали противнику никакого повода к злоречию» (1 Тим. 5:14). Как видно, ничего общего с утверждениями Тертуллиана. Столь же категоричным и нетерпимым ко вторым бракам был и Симеон Новый Богослов.

Сразу после возникновения идеи монотеистической религии появилось множество параллельных учений (манихейство, монтанизм, арианство, фелициссимляне и др.). Идеи некоторых из них составляют предмет существенного расхождения между религиями, имеющими один корень, например, между христианством и исламом по вопросу о единобожии. Христианство на протяжении уже двух тысячелетий ведет дискуссию о Святой Троице – Боге-Отце, Боге-Сыне и Духе Святом. Ислам утверждает, что Бог един, у него нет никаких сыновей и собратьев. Сам вопрос о Боге-Сыне вызывает постоянные расхождения во взглядах наиболее крупных учителей христианской Церкви. Проблема в том, что Христос имеет дату рождения и дату смерти (что в христианских церквах ежегодно отмечается как великие события в жизни христианского мира), уже, поэтому только он не может быть совечным Богу-Отцу. Эту идею, заклейменную на Никейском соборе 325 г. как ересь, отстаивал Арий – глава арианства, решением собора Арий был изгнан.

Не утихают дискуссии и вокруг субстанциональной сущности самого бога: кто он – человекоподобная личность (создал человека по образу и подобию своему) или некая расплывчатая текучая среда, пневма, как писал в зрелом возрасте Авр. Августин? Священное писание утверждает, что Христос после вознесения расположился одесную от Отца. Факт говорит о том, что Бог-Отец имеет тело. Применительно к богу постоянно употребляются эпитеты, свойственные человеку: «всемилостивейший», «добрый», «щедрый», «благостный», «чадолюбивый» и т.п. Наряду с этим его называют Абсолютом, Всевышним, Бесконечным, Извечным, Единым и т.п. И. Дамаскин доказывает, что Христос после воскресения и вознесения на небо сохранил и тело и душу: «… из частей же естества Он не устранил от Себя никакой: ни тела, ни души, но имеет и тело, и душу…»167. Но если сохранил тело, то, значит, его можно видеть, трогать, обонять. А как быть тогда с вопросом о единстве Святой Троицы? Ведь Бог-Отец невидим, неслышим, неосязаем. Какое может быть единство у столь качественно различных существ? И Иоанн Дамаскин пытается соединить несоединимое –телесного Христа с бестелесным Богом: «Сыну Божиему мы поклоняемся вместе с Отцом и Святым Духом: бестелесному прежде вочеловечевания, а теперь Ему же Самому – воплотившемуся и сделавшемуся человеком, вместе с тем остающимся и Богом»168. Но это речь о Боге-Сыне, а что представляет собой Бог-Отец? Палама предусмотрительно молчит. Причем эти вопросы задают и обсуждают не только неверующие или враждебные христианству люди, но сами христианские богословы, решая некоторые фундаментальные вопросы своего вероисповедания путем голосования. Так, вопрос о Святой Троице был решен на вселенском Никейском соборе в 325 году путем голосования. П.А. Флоренский утверждает, что в религиозное сознание входит и «до-мысленное» знание, пришедшее из тьмы веков. Образ имеет большой смысл: многие знания из дописьменной истории человечества действительно путем изустной передачи от одного поколения к другому дошли до момента открытия письма и потом уже были зафиксированы. Характерна в этом отношении история индийских поэм «Рамаяны» и «Махабхараты». Сложены они были примерно в 4 веке до н.э., а записаны были Ш-1У вв н.э. Та же история у русских былин. Сложили их в века незапамятные, а записаны они были только во второй половине Х1Х века. Флоренскому можно поверить, что в религиозное сознание вошли «до-мысленные» знания. Может быть, и Святая Троица из этой же категории знания?

«До – мысленный» характер религиозного знания вполне применим и к буддизму, и к индуизму. Обе религии допускают круговорот человеческой жизни. После физической смерти человек не умирает, а превращается в какое-то другое существо: буйвола, обезьяну, слона и т.д., а потом через некоторое время вновь обретает человеческое обличье. Если поверить этому домыслу, то какие «до – мысленные» знания приносит человек, побывав в другой ипостаси?

Между текстами Библии и Корана есть одно малозаметное, но существенное расхождение: в Библии указывается, что грех Адама и Евы состоит в том, что они вкусили от древа познания. Коран подтверждает, что существо греха прародителей наших состоит именно в том, что они вкусили от дерева, но уже не указывает, от какого именно. А умолчание имеет фундаментальное значение: в христианстве бог наказал первых людей за знание. А в дальнейшем и Библия, и Коран постоянно увещевают своих приверженцев, что нужно знать священное писание, причем, по требованию Симеона Нового Богослова, с пониманием и запоминанием текста в полном объеме. Задача невыполнима, и Симеон Новый Богослов на этом основании прямо говорит, что в рай попадут немногие. Не помогут этому ни моления, ни прощения, ни телесные истязания, ни сон на голой земле, - никакие другие труды.

Неясен вопрос о сотворение богом человека. Библия всюду указывает, что человек был слеплен богом из глины, потом он вдохнул в него душу живу. Коран много раз подтверждает эту версию, но в двух местах говорит, что человек сотворен естественным образом (См. сура 16:4 – «Сотворил Он человека из капли (семени), и после этого человек еще спорит с Ним»; сура 16:76 – «Вывел вас Аллах из чрева матерей ваших в тот миг, когда еще ни о чем не ведали вы»). Чему верить? Сверхъестественному или естественному происхождению человека? Таких противоречий в святых книгах больше чем достаточно. Если сверять эти факты с данными современной науки, то придется признать, что святые писания во многих случаях пользуются явно «до-мысленными» сведениями.

Космогонические теории религиозных книг также не подтверждаются данными науки. И. Дамаскин в своих сочинениях приводит многочисленные точки зрения об устройстве земли: она – плоская, полусфера, сфера; небо состоит из семи слоев, тонких как дым, но тем не менее твердых. Плавания Магеллана вокруг света доказали, что земля круглая. Джордано Бруно был сожжен на костре за то, что выдвинул идею о бесконечности и бесчисленности миров. Но теперь это точно установленный научный факт. Однако Дж. Бруно до сих пор церковью не реабилитирован. На протяжении веков в науке и богословии господствовала точка зрения, что центром солнечной системы является земля (геоцентрическая система). Н. Коперник доказал, что таким центром является солнце (гелиоцентрическая система). Открытие генофонда человека, его клонирование уже внесли смятение в сознание некоторых нынешних богословов. Но теперь церковь уже не отвергает с порога научные достижения и не подвергает науку гонениям, как было еще совсем недавно. Митрополит Кирилл от имени правящей иерархии Русской Православной Церкви заявил, что «мы не можем и не желаем становиться на пути научного прогресса»169.

Святые писания, многие богословы придерживаются мнения, что бог всеблаг, всемилостив, а все зло исходит от Дьявола. Добро и зло проистекают из разных источников. Однако уже в самой Библии (книга Иова) этот вопрос поставлен под сомнение. Никто иной как именно бог поручает дьяволу испытать верность Иова, но запрещает трогать его самого. Сатана в точности выполнил указание бога: Иов в короткое время лишился своих детей, богатства, многочисленных стад овец, ослиц, волов, верблюдов. Но и в этом случае сохранил веру в бога. Тогда бог поручил сатане усилить испытание: «вот он в руке твоей, только душу его сбереги». Сатана поразил Иова проказою лютой. И в этом случае Иов не возроптал. Гнев против бога вызвали его друзья, пришедшие к нему под видом сочувствия и сострадания, а на самом деле распаляли неприязнь Иова к богу за то, что тот несправедливо его наказал. Вот тогда Иов восстал: вызвал бога на суд, заставил его явиться в буре и грозе, был потрясен его силой и мощью, сдался и пал во прах перед вседержителем. Но бог почувствовал, что он наложил на Иова непосильные испытания, смилостивился, вернул ему детей, тучные стада, все богатство, освободил его от болезней. Выражаясь современным языком, Иов «выиграл процесс» (Иов. 1:8-22; 2:3-10; 3:1-26; 38:2-41; 39:35; 40:1-27; 42:10-17).

Но дело не в финале борьбы Иова против бога. Суть в том, что именно бог поручил сатане садистские испытания Иова, т.е. сатана действует не сам по себе, как часто можно слышать от многих богословов и священников в проповедях, а по прямому указанию бога. Сатана – слуга бога.

Авр. Августин, И. Дамаскин, Ж. Кальвин выявили в библии постулаты, которые подтверждают, что зло зародилось, набрало силу в окружении бога. Жан Кальвин без стеснения пишет, что «дьявол сотворен Богом»170. «В начале творения бесы, - рассказывает известный реформатор, - были Ангелами Божьими, но затем, уклонившись от своего начала, предались погибели и стали орудием погибели других»171. А в другом месте Кальвин рассуждает еще с большей откровенностью и циничностью: сам бог является источником и руководителем зла: «Сатана и все нечестивые полностью находятся в руке Божьей, так что он направляет их злобу к угодной Ему цели и пользуется их преступлениями и злодеяниями для совершения своего суда»172. Бог сам неоднократно возвещает в Законе и Пророках, что, увлажняя землю росой и дождем, являет тем свою милость. И наоборот, по его повелению небо ожесточается, плоды иссушаются и уничтожаются зноем и другими бедствиями. И всегда, когда поля, виноградники и все вокруг опустошается градом и бурей, это свидетельствует об особой божьей каре… должно быть несомненным то, что ни единой капли дождя не падет без особого Божьего повеления173. Наивные миряне думают, что это не бог творит зло. Но Кальвин никакой наивности не допускает, он бесцеремонно срывает ее: «Но Бог, ясно и во всеуслышание заявляя, что это его рук дело, опровергает подобную уловку. Бесчисленными свидетельствами Бог подтверждает тот факт, что люди ничего не делают, кроме как по тайному его велению»174. В главе 1У книги 2 «О воздействии Бога на сердца людей» Кальвин приводит множество фактов из Библии, подтверждающих, что бог – источник и творец зла: Сатана творил злодеяния против Иова по велению Бога (Иов 1:6; 2:1); Сатана оболгал Ахава по поручению Бога (3 Цар 22:20); мучивший Саула дух назван духом злым от Бога, потому что Бог использовал его как бич для исправления Саула (1 Цар 16:14;18:10); заблуждения злых – действия сатаны, а затем называет их действием Бога (2 Фес 2:9,11) и т.д. Главы ХУ1-ХУШ «Наставления в христианской вере» целиком посвящены рассказам о том, что Бог творит зло, что зло совершается по его указаниям175.

Не обошли эти критические настроения по отношению к богу и русских священнослужителей. Петербургский историк А.Ф. Замалеев на основе изучения церковных архивов пришел к заключению, что известный русский богослов и религиозный деятель ХУ1 в. Иосиф Волоцкий, глава «стяжателей», высказывал мысли о «прехыщрении» (обмане) и «коварстве» бога. По мнению настоятеля Волоколамского монастыря, Богу свойственно действовать не только премудростью, но и коварством. Само его вочеловечевание – акт «прехыщрения» дьявола. На возражения еретиков, что мудрость не нуждается в коварстве, Иосиф приводил множество библейских примеров, доказывающих, на его взгляд, безусловное коварство бога. «Сего ради, - отмечал он, - не подобает о сих коварьствах же и прехыщрениях съметися (сомневаться), или сблаженитеся, или претвкаться, но веровати точию (только) безмерной пучине Божиа премудрости». Коварство, хитрость, комментирует А.Ф. Замалеев, - оказывались выражением божественной премудрости176.

Русские религиозные философы (в частности, Н.А. Бердяев), опираясь на эти свидетельства святого писания, возлагают ответственность за грехи человеческие и на бога. В книге «О назначении человека» Бердяев приходит к мнению, что нужна критика Откровения, нужна новая религия, религия Духа. «Человек создает бога по своему образу и подобию - …злым и добрым, жестоким и милостивым, насильником или освободителем и т.д. Люди и целые группы людей, целые народы приспособляли христианство, как и все религии, к своему уровню и напечатлели на образ Бога свои пожелания, и наложили на этот образ свою ограниченность… Нам говорили, что Бог присутствует во всем. Но присутствие Бога невозможно найти в чуме, холере, в убийствах, в ненависти и жестокости, в насилиях, в зле и тьме…» Это в конце концов ведет «к оправданию зла» 177. А в «Самопознании» он выражается еще категоричнее: «Если Бог-Пантократор присутствует во всяком зле и страдании, в войне и пытках, в чуме и холере, то в Бога верить нельзя и восстание против бога оправданно… Наиболее неприемлемо для меня чувство бога как силы, как всемогущества и власти. Бог никакой власти не имеет. Он имеет власти меньше, чем полицейский…»178.

Не менее противоречиво (а в ряде случаев антирелигиозно) народное сознание. Особенно ярко это проявляется в поэтических творениях и устном народном творчестве. В знаменитом собрании В.И. Даля «Пословицы русского народа» приведено более 400 пословиц на тему бога, веры, греха, церкви, божьей клятвы и др. Из них 27,5% скептического содержания. В Армении христианство было принято еще в 1У веке. В 951-1003 гг. жил великий поэт Григор Нарекаци. Он написал большую поэму «Книга скорбных песнопений», пронизанную покаянием перед богом за грехи человечьи. Вот только один отрывок из ее текста:


Щадящий, пощади, спаси, спасающий,

Освободи меня, освобождающий.

Не дай сойти с пути; прости, прощающий;

От бед оборони, обороняющий.

Недуг мой исцели, всеисцеляющий,

И путь мой озари, всеозаряющий.

За прегрешенья не карай, карающий.

Прости мой долг, от долга избавляющий,

С врагами примири, всепримиряющий.»179
Стихотворение пропитано духом преклонения перед богом, верой в его всемогущую силу, его всемилостивость. Но это не значит, что так писали и думали все армянские поэты всех времен. Пройдет 800 лет. В Армении господствующее положение по-прежнему занимает христианская церковь. Но в творчестве некоторых поэтов появились другие «боги» и другие мотивы. Петрос Капанци (Конец ХУП века – 1784) написал стихотворение «Народу моему любимому». В нем есть такие строки, которые по стилю близки строфам Нарекаци, но по содержанию – полная противоположность:
Коль ты меня, народ мой не наставишь,

Мне по миру скитаться круглый год,

А если ты мне светлый лик свой явишь,

На путь благой ступлю я, мой народ!


Нет без тебя мне счастья, я безроден.

Без твоего участья я бесплоден.

На что я годен и кому угоден?

Я словно дерево, где не зреет плод.


Благословенный светом и весною,

Ты, о народ мой, властен надо мною.

Ты повелишь – поникну головою.

Благословишь – и сад мой зацветет»180.


Кажется, и образы библейские («дерево, где не зреет плод», «светлый лик свой явишь», «путь благой» и др.). И почитание народа столь же высокое, как и у Нарекаци почитание Бога, и воля народа для поэта так же священна, как воля бога для Нарекаци. Но Бога нет. Вместо него народ: он вершитель судеб, счастье и горе – в его руках, он властен над поэтом, благой путь зависит от народа. Это стихотворение вовсе не означает, что весь народ отошел от христианства. Нет, Армянская церковь живет и процветает и оказывает на людей благотворное влияние. Но в народе народилось другое (противоположное) мироощущение, появился другой повелитель – народ, ему поклоны и почести, в его воли счастье и благополучие.

В исламе наглядно проявились две тенденции уже в первые годы существования нового религиозного учения. Омар Хайям занял откровенно антиисламскую позицию. Другие поэты (Фирдоуси, Рудаки, Носир Хисроу, Саади, Хафиз, Джами и др.) уклонились от ислама, вместо прославления Бога принялись славить вино, любовь, историю своих народов, его героев, древние обычаи. Большое место в их творчестве заняли философские темы судьбы, неизбежности конца, радости жизни на этом свете.

Омар Хайям (1048 – 1131) не скрывал своей неприязни и недоверия к исламу. В своих рубаи он писал:
Дух рабства кроется в кумирне и в Каабе,

Трезвон колоколов – язык смиренья рабий.

И рабства черная печать равно лежит

На четках и кресте, на церкви и михрабе.


О небо, ты души не чаешь в подлецах!

Дворцы, и мельницы, и бани – в их руках;

А честный просит в долг кусок лепешки черствой…

О небо, на тебя я плюнул бы в сердцах.


Наполнил зернами бессмертный Ловчий сети,

И дичь попала в них, польстясь на зерна эти.

Он эту дичь назвал людьми и на нее

Взвалил вину за зло, что сам творит на свете.


Вхожу в мечеть. Час поздний и глухой.

Не в жажде чуда я и не с мольбой:

Когда-то коврик я стянул отсюда,

А он истерся; надо бы другой.


Восстань! Пригоршню праха в лицо брось небесам,

Конец надеждам, страхам, молитвам и постам!

Люби красу земную, земное пей вино:

Никто не встал из гроба, а все истлели там»181.


Фирдоуси не бросает в лицо религии столь дерзкого вызова, в некоторых случаях он демонстрирует вполне лояльное отношение к ней. Но его герои – ни бог, ни пророк. Он славит богатырей, слоноподобных защитников своей Родины, которые не знали ислама и поклонялись иным богам. Его отношение к исламу выражается в такой форме. В знаменитой поэме «Шах-наме», списки которой переходили от одного поэта к другому в течение многих веков, двустишия которой наизусть знал и бедняк-дервишь, и повелитель народов шах, и витязь, выходивший на единоборство с врагом. Иногда он преклоняется перед Всевышним, говорит, что эта его сила разит хищников и драконов, а не мощь богатыря. Но главное не это. Кто герои поэмы? Богатыри Заххак, Заль, Рустам, Сиявуш, Фаруд, Исфандиар, Бахрам Гур, - все те, кто на протяжении веков защищали свою Родину от внешних врагов. Имя Аллаха упоминается скорее из приличия, чем из глубокой веры.

Ученые также сдержанно восприняли учение ислама. Всемирно известный энциклопедист арабского средневековья Ибн Сина (Авиценна) в своих сочинениях почти каждый параграф начинает с упоминания имени Аллаха. Но каково это упоминание? Всего лишь два примера. Авиценна рассуждает о едином и возможном: «Единое, по сути, является частным понятием. Оно бывает двух видов: либо оно в одном смысле является единым, а в другом множественным, либо ни в каком смысле в его сущности нет множества; таковы, например, точка, всемогущий Бог»182. Бог поставлен в один ряд с геометрической точкой. Другой пример. Следуя за Аристотелем, арабский философ дает классификацию наук. Он их делит на теоретические и практические. И те и другие он делит еще не три вида. «Теоретическая наука тоже разделяется на три вида. Первой называется высшей, или первичной, наукой, ее называют также наукой о том, что лежит вне природы»183. Речь идет о боге. Следом дается определения бытия: «Бытие познается разумом без определения и без описания, ибо оно не имеет определения, поскольку у него нет ни рода, ни вида, так как нет вещи более общей, чем оно, и оно недоступно описанию, так как нет вещи более известной, чем оно»184. Бог – вне природы, поэтому недоступен ни чувствам, ни разуму – о нем больше нечего сказать. Если же его сравнивать с всеобщим бытием, как делают многие философы и богословы, то о нем тоже нечего сказать, так как оно «познается разумом без определения и описания».

Были, конечно, философы, которые ортодоксально восприняли ислам. Но это были философы, ранг которых был не сопоставим с именем Авиценны.

Для народного религиозного сознания характерна еще одна особенность. Народ в прежние времена был практически безграмотным во всех областях знания, в том числе и в религии. Эта черта отмечалась многими выдающимися богословами и религиозными философами. Получила она и отражение в художественной литературе. Знаменитый русский сатирик М.Е. Салтыков-Щедрин описывает «богословские споры» дворян Пошехонья: «…иногда, (преимущественно по праздникам) возникали и богословские споры. Так, например, я помню в Преображеньев день по поводу слов тропаря: Показывай ученикам своим славу твою, яко же можаху, - спорили о том, что такое можаха? Сияние, что ли особенное? А однажды помещица, из самых почетных в уезде, интересовалась узнать, что это за «жезаны» такие? И когда отец заметил ей, что тут не одно, а три слова: же, за, ны… «за нас то есть», то она очень развязно отвечала: «Толкуй, троеслов! Еще неизвестно, чья молитва Богу угоднее. Я вот и одним словом молюсь, а моя молитва доходит, а ты и тремя словами молишься, ан Бог-то тебя не слышит…»185. А «… самый неразвитый, задавленный ярмом простолюдин имеет полное право называть себя религиозным, несмотря на то, что приносит в храм… только измученное сердце, слезы и переполненную вздохами грудь. Эти слезы и воздыхания представляют собой бессловесную молитву, которая облегчает его душу и просветляет его существо. Под наитием его он искренно и горячо верит. Он верит, что в мире есть нечто высшее, нежели дикий произвол, которому он от рождения отдан в жертву по воле рокового, ничем не объяснимого колдовства; что есть в мире Правда и что в недрах ее кроется Чудо, которое придет к нему на помощь и изведет его из тьмы… Ежели не жизнь, то смерть совершит это Чудо. Недаром у подножия храма, в котором он молится, находится сельское кладбище, где сложили кости его отцы. И они молились тою же бессловесной молитвой, и они верили в то же Чудо. И Чудо свершилось: пришла смерть и возвестила им свободу. В свою очередь, она придет к нему, верующему сыну верующих отцов, и, свободному, даст крылья, чтобы лететь в царство свободы, навстречу свободным отцам…»186.

Салтыков-Щедрин воспроизводит эмоционально-психологический строй русской души, верящей в божественную Правду, в то, что бог услышит ее бессловесную молитву. Действительно, и ранее и ныне эмоциональные ожидания справедливости в русском народе столь сильны, что он готов скорее умереть в ожидании чуда освобождения, чем поднять руку на пожирающих его хищников.

Писатель еще раз подтверждает, что не только грамотные дворяне не знали святого писания, но и вся масса безграмотных русских крестьян не знала даже элементарных молитв и молилась бессловесно, только слезами, вздохами и надеждами.

Религиозное сознание не может находиться «само в себе». Оно требует распространения. А для этого нужны средства. Они многообразны и включают в себя все пять чувств человека: зрение (великолепие церковных храмов, сияние лампад, свечей); слух (акафисты, псалмы, молитвы, псалтыри, тропари и др.); обоняние (благовония, курение ладана); осязание (прикосновение к кресту, иконам, омовение во время крещения); вкус (особенно в момент причастия). О роли чувств в познании Бога, в формировании религиозного сознания говорили практически все богословы и философы. Чувства включаются в моменты богослужений одновременно и воздействуют на психику человека комплексно. Об этом пишет и современный исследователь русской иконописи В.В. Лепахин, приводя мнение известного русского священника Иоанна Кронштадского: «Церковь храмом и Богослужением действует на всего человека, воспитывает его всецело: действует на его зрение, слух, обоняние, осязание, вкус, на воображение, на чувства, на ум и волю благолепием икон и всего храма, звоном, пением певчих, кадильным фимиамом, лобзанием Евангелия, креста и святых икон, просфорами, пением и сладкозвучным чтением писаний»187. Интеллект мало участвует во время церковных ритуалов. Молитвы, отдельные возгласы, слова произносятся верующими почти автоматически. На комплексный характер воздействия православного богослужения на сознание присутствующих указывал И.А. Ильин: «Религиозно-символическая глубина православного богослужения имеет несколько измерений. За ее истовой, спокойной и благоговейной внешностью скрывается вся история христианства, все его Богосозерцание, вся его понерология и сотерология, весь земной путь Христа, все догматические основы веры, все искусство молитвы – и все это в виде приготовления и осуществления таинств. Здесь все насыщено религиозной символикой, все ждет предстоящего сердечного раздумья и созерцания, все требует духовного смысла и, следовательно, пребывания в духе». Ильин квалифицирует акт богослужения как «конкретный спиритуализм православия», который состоит в единении вещественного и духовного. Во время богослужения, оценивает Ильин, «вещественное может и должно принять в себя начало Духа, проникнуться Им, получить Его достоинство и значение, стать Его воплощением, воплотить в себе Его благодатную силу»188.

Сознание очень часто толкуется как отражение мира. Положение истинное. Но, думается, что истина в нем представлена не вся. Отражение –пассивный акт. А сознание активно. Не только обстоятельства творят человека, но и человек творит обстоятельства. В своей повседневной жизни люди руководствуются потребностями. Данная категория является одной из важнейших в понимании сознания. Именно она вызывает интерес человека к явлениям и процессам природы, именно она толкает его к деятельности по переустройству мира. Потребности - двигатели исторического прогресса, всеобщий закон человеческого общества. На это не раз обращали внимание светлейшие умы. К. Гельвеций писал: «Если физический мир подчинен закону движения, то мир духовный не менее подчинен закону интереса»189. Столь же значительную роль отводил интересу и Г. Гегель: «…Действия людей вытекают из их потребностей, их страстей, их интересов, … и лишь они играют главную роль»190. Первый президент США Джорж Вашингтон также подчеркивал: «Для большей части человечества интерес это руководящий принцип… почти все люди находятся под его влиянием»191.Этот взгляд органически вошел в общественную теорию К. Маркса и его последователей. По их представлениям, интересы, потребности людей лежат в основе их отношений к фундаментальным вопросам общественного бытия: к организации материальной жизни, развитию производства, собственности, к взаимоотношениям между трудом и капиталом и т.д.192. Г.В. Плеханов утверждал, что интересы – двигатель всякого социального творчества193. В.И. Ленин вслед за Гегелем говорил о том, что интересы «двигают жизнью народов»194. Он в качестве одного из принципов строительства нового общества выдвинул: строить «…не на энтузиазме непосредственно, а при помощи энтузиазма,… на личном интересе, на личной заинтересованности…»195. Введение НЭПа всецело подтверждало, что вождь большевиков доверял интересу больше, чем любым другим «революционным лозунгам».

Интересы направляют и устремления разума: он останавливает свое внимание не на любой стороне жизни, а главным образом на тех, которые его в данный момент привлекают. Разум руководствуется интересами и в светской, и в религиозной жизни. В религии он - главное орудие теологии. Здесь он проявляет очень большую активность. Русское богословие отличается от западного во многом именно тем, что делает упор на активности разума, на его творческом характере. Он не просто констатирует те или иные явления, предметы, положения, он их осмысляет, вникает в суть, дает толкование, предлагает свое решение религиозной или церковной проблемы. Н.А. Бердяев одобрительно относился к концепции судного дня, представляемого Н.Ф. Федоровым, именно за то, что человек на нем не пассивный подсудимый, а деятельное лицо, заранее готовящееся к этому дню и даже расписывающее его сценарии.

Религиозные мыслители рассматривают потребность как первейшую ступень в познании мира. Потребности без конца обновляются. Поэтому и процесс познания практически бесконечен. Интересно, что богословы, вместе с философами постоянно ставили вопрос о бесконечности процесса познания (Авр. Августин, И. Дамаскин, Симеон Новый Богослов, Ф. Аквинский, Ж. Кальвин, Э. Роттердамский, Нил Сорский, М. Грек, А.С. Хомяков, Вл. Соловьев и др.). Оригинальны в этом отношения рассуждения русского скитника Н. Сорского. Он развивает свои мысли на примере обольщения дьявола. С чего оно начинается? «Сперва возникает представление помысла или предмета – прилог; потом принятие его – сочетание; далее согласие с ним – сложение; за ним – порабощение; от него - пленение и, наконец, – страсть»196. Если переложить эти религиозные мысли на язык научной гносеологии, то возникнет полное совпадение религиозного и научного познания. В науке также все начинается с неясного представления о предмете исследования (с прилога - по Сорскому); затем ученый осознает, что его исследования могут принести положительный результат (сложение – по Сорскому); ученый работает над темой все с большим увлечением (пленение – по Сорскому); а уж когда результаты обнадеживают, открывают ученому неизвестную тайну, - он забывает все на свете, готов трудиться сутками (по Сорскому – страсть).

Борьба с «помыслами» идет не только в словесной молитве, но и богослужебном пении. Музыковед В.И. Мартынов, на основе концепции Григория Нисского, делит все музыкальные звуки, «из которых могут образоваться богослужебные мелодические структуры», и «звуки-помыслы». «Звук-помысел» овладевает сознанием точно по схеме Нила Сорского: прилог, сочетание, сложение, пленение, страсть. Мелодии, составленные из таких «звуков-помыслов», «несут на себе печать мира…Эта обусловленность миром составляет сущность музыки как вида искусства… Сознание, одержимое музыкой, в конечном итоге есть сознание, одержимое миром, а одержимость миром означает одержимость земным. Сознание, обремененное земными звуками, не способно услышать небесное звучание, и для обретения этой способности необходимо освобождение от земных звуков или умолкание всего земного»197. А цель богослужебного пения – соединение с богом. Земное пение для этой цели не годится.

Но в познании Бога и действительности участвуют не только чувства и разум, но и «до-мысленные», по Флоренскому, средства: интуиция, предчувствия, эмоции, образы, подобия, ассоциации (Мартынов добавляет богослужебное пение, которому противостоят «звуки-помыслы), - все, что тот же Флоренский называет «пластом идеалистического познания», предшествующего материалистическому.

И, наконец, важнейшим структурным элементом религиозного сознания является управление этим процессом. Немногие люди самостоятельно приходят к потребности религиозного знания. Большинство в раннем детстве не думает о боге. Первыми учителями в этом плане являются ближайшие родственники: матери, бабушки. Отцы включаются в этот процесс значительно позже. С возникновением государства и определением отношений между ним и церковью появилась потребность в специальных учебных заведениях, где бы дети наряду с изучением светских дисциплин знакомились и с началами религиозных знаний. В разных религиях, естественно, и разные учебные заведения. Но характерно, что нет церквей, которые не заботились бы о религиозном обучении и воспитании подрастающих поколений.

Ясно одно, что религиозное сознание формируется целенаправленно. Это дело церкви. Но проблем здесь во все времена было предостаточно. Когда в Московском государстве открывали первое учебное заведение – Славяно-греко-латинскую академию, то первое, с чем столкнулись - нет ни учителей, ни учебников, ни самого помещения, где учащиеся могли бы расположиться. В академии училось несколько десятков учеников, а христианские заповеди должен знать каждый. Никаких учебных пособий по христианству не было. Чтобы ликвидировать эту брешь, в середине ХУ1 в. протопоп Сильвестр написал книгу «Домострой», в которой содержались начала христианской обрядности и которая предназначалась широкому читателю. Она в те времена была в домах почти всех грамотных людей Московии. Однако более широкий размах религиозное обучение получило лишь в Х1Х в., когда появились церковно-приходские школы, семинарии, духовные академии. В них изучались только православные дисциплины. В настоящее время у Русской Православной Церкви имеются 5 духовных академий, 30 семинарий, 45 духовных училищ.

И до революции и в послереволюционное время мусульманское население организованной системы обучения основам ислама фактически не имело. До начала 90-х годов в СССР было два исламских учебных заведения: медресе «Мир-Араб» находилось в Бухаре, а институт имени имама Аль-Бухари – в Ташкенте. Сегодня, согласно официальным данным Министерства юстиции РФ, в стране уже действуют более 100 зарегистрированных религиозных мусульманских учебных заведений. Только в Москве действует Институт исламской цивилизации, Университет мусульманской культуры, Центр арабистики и исследования Института стран Азии и Африки при МГУ им. М.В. Ломоносова198.

Сегодня вновь возникает проблема широкой системы организованного религиозного обучения подрастающих поколений. И снова предлагается учить детей основам православия. Но Россия многоконфессиональная страна. Основы, какой религии будут изучать дети родителей, исповедующих иудаизм, ислам, буддизм? Да и почему только основы православия? А почему не основы религиозных знаний? Представляется, что современный молодой человек, активно и широко общающийся с людьми разных стран, исповедующих разные религии, должен иметь максимально широкое представление обо всех мировых религиях. Расширяющееся экономическое, политическое, культурное сотрудничество народов подсказывает, что нужно широкое и обстоятельное образование, в том числе и по религиозным вопросам.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница