Александр Ильич Яковлев Религиозное сознание


Теоретические методы религиозного познания



страница4/16
Дата10.07.2016
Размер3.98 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

2.3. Теоретические методы религиозного познания
Теоретические – это доказательство объективного существования Бога главным образом умозрительными способами, без выхода на повседневную практику; практические, наоборот, почти не обращаются к теоретическим рассуждениям, сосредоточиваясь на молитвах, таинствах, литургиях, крестных ходах, освящениях храмов, мирских сооружений и т.п.

В числе теоретических методов познания богословы активно используют исторические, логические, философские, лингвистические, психологические, эстетические, нравственные и др. методы познания, к которым активно обращается и наука.

Религиозный метод в значительной мере субъективен, во множестве случаев не способен воспринимать познавательные возможности и результаты противоположных методов Религиозный метод все доброе, нравственное, духовное приписывает действию религии, а все дурное, безнравственное и бездуховное – атеизму. Точек соприкосновения полярных методов практически нет. Но ведь издревле известно: чтобы познать свою собственную сущность, надо сравнить себя с противоположностью. Нужны не просто точки соприкосновения, а постоянное взаимодействие, изучение сильных и слабых сторон различных методов.

Метод занимает центральное место в каждой религии. И священные писания, и труды богословов, религиозных философов не столько учат содержанию религий, сколько пути к Богу, обучают методам нахождения этого пути. Религиозный метод складывается из многих путей, соединяющихся в одной точке, - в познании Бога, в доказательстве его объективного бытия, в реальности и достоверности его деяний. Цель метода – убедить человека в этой истине, сделать его верующим. Метод тем эффективнее, чем короче путь достижения цели. За тысячелетия существования различных религий сложилось два основных способа ее реализации – толкование, комментирование священных писаний; объяснение их догматов с опорой на данные науки. В религиозном методе тесно переплетаются собственно религиозные и научные методы. Теологи поставили перед собой крайне трудную цель: ведь в священных писаниях однозначно утверждается, что Бог непостижим, что он находится за пределами чувственно воспринимаемого мира, а потому недоступен знанию. Но если согласиться с этим, значит, отвергнуть от себя людей. Поэтому, признавая, что воочию Бога увидеть нельзя, нужно найти косвенные, но достаточно убедительные доказательства, что Бог реально существует, и жизнь людей всецело зависит от его благорасположения к ним.

Крайне мало богословов (буквально, - единицы), которые бы утверждали, что Бога и его деяния можно познать, не уверовав в его существование. Поэтому один из главных постулатов религиозного метода познания – вера. Один из отцов христианской церкви Аврелий Августин (354-430) буквально с первых строк книги «Исповедь» ставит вопрос, как познать Бога: «Дай же мне, Господи, узнать и постичь, начать ли с того, чтобы воззвать к Тебе, или с того, чтобы славословить Тебя; надо ли сначала познать Тебя, или воззвать к Тебе. Но кто воззовет к Тебе, не зная Тебя? Воззвать не к Тебе, а к кому-то другому может незнающий. Или, чтобы познать Тебя, и надо воззвать к Тебе?» Но как начать познание? Августин дает один ответ: истинное познание дает вера. «Я буду искать Тебя, Господи, взывая к Тебе, и воззову к Тебе, веруя в Тебя, ибо о Тебе проповедано нам»81. Только тому, кто верит в бытие божие, его святые деяния, открывается истина. Для остальных она покрыта мраком невежества.

Но что такое вера? Исследование текстов священных писаний, трудов теологов, философов показывают, что вера бывает разной: «слепой», построенной на одном доверии к авторитетному мнению; и «разумной», соединенной с разумом, возведенной на доводах разума.

Гегель, специально исследовавший религиозный метод познания в книге «Философия религии», говорит в основном о методе, основанном на вере. Познание идет от ощущений к образам, от них к представлениям. Это всеобщий путь познания. Какой из них в наибольшей степени приближает верующего к истине? Ощущения и образы дают фрагментарные представления о предмете религии. Представления выводят за пределы фрагментов и дают возможность представить мир как нечто целое и единое. Но и представление не до конца свободно от чувственности. Для этого нужно, чтобы чувственность была окончательно вытеснена мышлением, поскольку Бог – это мышление: «…знание Бога должно означать только одно – я мыслю Бога»82. В основе веры Гегеля – мысль, знание.

А.С. Хомяков считает веру высшим проявлением разума человека: «Вера есть совершеннейший плод народного образования, крайний и высший предел его развития…»83. Те религиозные философы, которые высказывались за естественноисторический характер идеи Бога (Вл. Соловьев, Н.А. Бердяев, И.А. Ильин, П.А. Флоренский и др.), также считали, что без веры познание невозможно. Но их вера не та слепая «вера угольщика», которой умилялись западные теологи, их вера есть «доверие к показаниям духовного опыта» … И вот, доверие к этой духовной достоверности и к этой духовной очевидности и есть то, с чего начинается религиозная вера»84. Вера, в понимании Хомякова, - это «акт всех сил ума, охваченного и плененного до последней глубины живою истиною откровенного факта. Вера не только мыслится или чувствуется, но и мыслится и чувствуется вместе, одним словом, - она не одно познание, но сразу познание и жизнь»85. Н.А. Бердяев также соединяет веру и знание: «Вера заключает в себе полноту знания. Она не противонаучна, а сверхнаучна»86.

В Х1Х и ХХ вв. термин «сверхсознание» еще не был принят наукой, если и употреблялся, то не более как аллегория. Но чуткие мыслители, А.С. Хомяков, Н.А. Бердяев, И.А. Ильин используют его аналоги для доказательства сущности веры и не ошибаются. Современная наука доказала как эмпирический факт, что сверхсознание существует, и то, что раньше объяснялось как проявление божественного духа, теперь воспринимается как обычное естественное явление. Настоящая вера, по убеждению Ильина, «сама по себе уже разумна, а не безразумна и непротиворазумна… Религиозный опыт нуждается в разуме, для проверки и обеспечения своей предметности, для своего очищения, для своего трезвения, для ограждения себя от аутизма и соблазнов; … разум дает вере энергию чистоты, очевидности и предметности. Разум, разрушающий веру, - не разум, а плохой рассудок; вера, восстающая против разума, - не вера, а пугливое блудливое суеверие»87. Однако философ не однажды предупреждал, что «исторически и психологически следует отметить», что «люди начинают свой религиозный путь со слепого доверия к человеческому авторитету. Если они остаются при этой форме верования, то религия духа остается недоступной им по акту. Они как бы осуждены на то, чтобы пожизненно пребывать в состоянии религиозного малолетства»88. Ильин с сожалением отмечал, что такие верующие люди «могут составлять большинство среди членов церкви»89. Он еще раз подчеркивает, что «верующий должен стоять на своих ногах. Он должен носить в самом себе тот духовно-религиозный заряд, который необходим ему, чтобы справиться со всяким страхом, искушением и соблазном. Нет этого – и всякий страх сломит его, всякое искушение будет ему не по силам, всякий соблазн уведет его на кривые пути»90.

Те богословы, которые вместо веры, основанной на знании, предлагали слепую веру, и не осознавали, что они воспитывают в людях бездумное повиновение, рабскую покорность, бессмысленную исполнительность, стремление добиться благополучия чужими, «божьими» руками, а проще говоря, воспитывают бездеятельных иждивенцев, с чем они вскоре столкнулись на практике.

Стараясь улучшить материальное положение своих общин, христиане заманивали в них состоятельных людей и отбирали их добро в общее пользование. Авр. Августин рассказывает случай, что в его общину в г. Иппон прибыл на постоянное местожительство некто Пиниан, человек много жертвовавший на содержании церкви в соседнем городе Тагасте, но еще сохранивший немалую часть состояния. Иппонские христиане, прознав, тут же предложили избрать его пресвитером Иппонской церкви. Августин пытался заступиться, но и его авторитет не помог. В конце концов Пиниану пришлось покинуть Иппон91.

И еще один неутешительный вывод. Лишая человека какой-либо самостоятельности, беря всю ответственность за поступки людей на себя, Бог освобождает их от всякой ответственности. Народ закрепил это отношение к божественному всевластию в пословицах: «Все в воле Божией», «Все в руце Божией», «Богу виднее», «Бог на небе, ему с высоты видней»; а с другой стороны: «Бог-то, Бог, да сам не будь плох», «На Бога надейся, а сам не плошай», «Богу помолись да за работу берись», «Лоб перекрести да в затылке поскреби». Земные люди и мыслят, ориентируясь на земные силы: никто тебе не поможет, кроме самого тебя. И в этом житейском рассуждении больше истины, чем в жестких установках средневекового богослова, ставящего судьбу человека в полную зависимость от воли божией.

Другой путь религиозного познания выражается в обожествлении неестественно большой энергетической мощи ее носителя. То, что человек обладает значительной энергией, нынешней наукой доказано эмпирически. Но и богословы тоже уже достаточно ясно осознавали наличие энергии у людей. Особенно ясно представление об энергетическом потенциале Бога, ангелов, людей выражено в «Точном изложении православной веры» И. Дамаскина (УШ в.), «Беседах» Гр. Паламы (ХШ в.). Животворящую силу Бога они прямо называет энергией92. Христос воскресил себя своей собственной энергией: «… после Своей, подъятой ради нас, смерти на кресте, Он воскресил Себя…»93 Бог вошел в чрево девы силой своей энергии. Об этом чудодейственном факте святитель Палама говорит буквально следующее. Мария была осенена самим Богом: «не сквозь бурю и облака, не сквозь мрак и огонь, не через глас дыхания и ветерка, как было некогда и в иных случаях для в свое время удостоенных сего (Иов, Моисей, Илия – прим. переводчика); но непосредственно, без какого-либо прикрытия, сила Всевышнего осенила девственное чрево, и ничего не было между Осеняющим и Осеняемым, ни воздух, ни эфир, ни что-либо из чувственных тварей, или находящимся под ними. Это же является не осенением, но - прямым соединением (выделено Паламой – А.Я.). Поскольку же всегда в природе бывает так, что то, что осеняет, тем самым налагает на осеняемое свою форму и образ, то не только соединение, но и формирование произошло во чреве, и сформированное на основании того и другого: т.е. силы Всевышнего и оного пречистого и девственного чрева, было воплотившееся Слово Божие. Ах, в какую глубину тайны привело нас Слово!»94, - восклицает восхищенный святитель.

Священник П.А. Флоренский, уже опираясь на данные научных исследований энергии, пришел к выводу, что без нее невозможно и само общение людей, т.к. свет, звук, осязание – это все разнообразные проявления одного и того же физического явления – энергии.

У одних людей энергетический потенциал большой, даже сверхъестественный, у других поменьше, у третьих и вовсе незначительный, на практике никак себя не проявляющий. Подавляющее большинство людей относится к третьему типу носителей биологической энергии. Христос, судя по данным священного писания, обладал сверхъестественной энергией, способной воздействовать не только на человека, но и на силы природы (успокоение бури на море – яркий тому пример). Ныне обладание некоторыми людьми сверхъестественной энергией – научно доказанный факт.

Особое место в религиозном методе познания занимает вопрос о соотношении науки и религии. Уже говорилось, что богословы не стесняются заимствовать научные достижения и приписывать их воле Бога. Но некоторые пытаются доказать ограниченность познавательной потенции науки в сравнении с подобными возможностями религии. Один из них, к сожалению, выдающийся русский религиозный философ И.А. Ильин. Он полагает, что религию методами «интеллектуализма» изучать невозможно.

Ильин пускается в сарказм в отношении научных методов познания: «Священное меряется несвященным; глубокое – мелкими и плоскими критериями; живое и таинственное воспринимается как отвлеченное и мертвое. Вследствие этого религия начинает как бы разлагаться и отмирать перед судом такого «интеллекта»95

Ильин имел бы право на такой сарказм, если бы он не знал, что Н. Коперник, Дж. Бруно, И. Ньютон, Н.И. Лобачевский, А. Эйнштейн, И.П. Павлов, Д.И. Менделеев и др. представители «беспомощного ума» несколько раз на протяжении истории христианства кардинальным образом меняли «картину мира», нарисованную в Священном Писании. Все они были людьми глубоко верующими, вскормленными догматами религии. И эти люди совершили открытия не узких материальных предметов, а всей вселенной, в том числе и духа.



2.4. Практические методы религиозного познания
Практические религиозные методы познания почти не связаны с теоретической деятельностью: человек молится, принимает таинства, совершает «хождения» в святые места, освящает воду, пасхальные куличи, принимает благословение священника и т.п., в большинстве случаев не зная и не задумываясь даже над их сокровенным смыслом, обоснованным теоретически богословами.

Особое значение богословы придают богослужениям, обоснованно истолковывая их как комплексный метод воздействия на верующих, его познания. Ильин назвал богослужение «школой верной молитвы»96. Ильин точно передает религиозный смысл и силу психологического воздействия богослужений на присутствующих в храме. «Религиозно-символическая глубина православного богослужения имеет сразу несколько измерений. За ее истовой, спокойной и благоговейной внешностью скрывается вся история христианства, все его Богосозерцание, вся его понерология и сотериология, весь земной путь Христа, все догматические основы веры, все искусство молитвы – и все это в виде приготовления и осуществления таинств. Здесь все насыщено религиозной символикой, все ждет предстоящих сердечного разумения и созерцания, все требует духовного смысла и, следовательно, пребывания в духе97. Ильин вполне обоснованно квалифицирует акт богослужения как «конкретный спиритуализм Православия», который осуществляет единение вещественного и духовного. Во время богослужения, оценивает философ, «вещественное может и должно принять в себя начало Духа, проникнуться Им, получить Его достоинство и значение, стать Его воплощением и воплотить в себе Его благодатную силу»98.

Действенными способами религиозного познания являются религиозные таинства: крещение, миропомазание, покаяние, причащение, соборование, брак, священство. Ритуалы совершения этих таинств разрабатывались отцами церкви на протяжении нескольких веков. Особо деятельное участие в их разработке принимали епископы Игнатий, Ириней, Киприан (первые три века н.э.). Завершил эту многотрудную работу Василий Великий (1У в.).

Много раз наблюдая за свершением таинств, я всякий раз отмечал некую духовную сосредоточенность, духовный подъем участвующих и присутствующих при свершении таинств. Люди выходят из церкви или задумчивыми или просветленными. Положительное духовное воздействие таинств на человека несомненно. Человек, особенно верующий, наделенный более высокой чувствительностью и восприимчивостью, чем обычный человек, приняв то или иное таинство, укрепляет свою веру в существование Бога, в его милосердность и справедливость.

Некоторые таинства (например помазание, причастие) были ассимилированы церковью из языческих обрядов. Великие мыслители христианства этого и не скрывали. Флоренский не раз подчеркивал, что религия вбирает в себя весь опыт предшествующих поколений, ассимилирует его и ставит на службу христианскому вероисповеданию.

Несомненно одно, что таинства оказывают на людей благотворное психологическое воздействие. Здесь проявляются закономерности социальной психологии. Психологи тщательно исследовали механизмы массового сознания. Находясь в окружении многих людей, объединенных одной верой и надеждой, человек «заражается» общим настроением, его чувство веры усиливается, и человек молится особенно усердно и неистово, убежденно веря, что, возможно, Бог явит ему свою милость и ниспошлет просимую благодать. А если молитва совпала с благодатными природными явлениями: после крестного хода с молитвой о даровании влаги небесной проливается обильный дождь и спасает посевы от гибели, то человек и вовсе уверяется, что именно благодаря массовому обращению к Богу и совершилось его благодеяние. В его сознание западает мысль, что, да, Бог есть, к нему надо только вовремя и смиренно обратиться, и он дарует свою милость99.

Говоря о глубоком воздействии таинств на человека, на его познание Бога, не следует, наверное скрывать, что таинства для многих людей отнюдь не служат какой-то неодолимой преградой для греха и аморальных действий. Из истории религии известны факты, что в начальный период христианства обряд богослужения не был единым. Каждый священник вел литургию в меру своих разумений. Следовательно, можно сделать вывод, что литургия (ее порядок, последовательность, - дело рук человеческих.

Таинство соборования даже в кругу священников иногда превращалось в акт торговли, сговора, подыскания «своего человека»: Василий Великий «Благословил» на священство Григория Нисского силой, в Кесарии тот же Василий Великий поставил на должность священника мэра города, который, что называется, «ни аза» не знал ни в богословии, ни в богослужении. Весьма скептически отзывается о нынешних «батюшках» митрополит Кирилл.

Таинство бракосочетания используется многими людьми для свершения темных, жульнических делишек.

Объект соборования ведется часто неумело, путано, формально. Сколько раз наблюдал: отчитает церковнослужитель положенное и, не поклонившись уходящему в мир иной и его убитым горем родственникам, засовывает подмышку все ритуальные предметы и уходит. Такой «батюшка» в прямом смысле «отслужил» свою «службу».

Конечно, в религиозном методе познания не удалось избежать и других серьезных просчетов и недоразумений. Один из распространенных методов познания в христианстве – притчи. Вся Библия состоит из притчей. Случайность? Отнюдь! В сокровенном смысле притчи признается сам Иисус Христос. Вот его ответ на вопрос: почему он постоянно разговаривает с народом притчами. Свидетельствует апостол Матфей: «Когда же остался без народа, окружающие Его вместе с двенадцатью спросили Его о притче. И сказал им: вам надо знать тайны Царствия Божия, а тем внешним все бывает в притчах, так что они своими глазами смотрят, и не видят; своими ушами слышат, и не разумеют; да не обратятся, и прощены будут им грехи» (Мф. 4: 10, 11, 12). Для избранных – разъяснение тайн Царствия Божия, а для остальных притчи: поймут – хорошо, не поймут – «да не обратятся, и прощены будут им грехи».

Надо подчеркнуть и тот факт, что многие догматы, которыми церковь оперировала как неоспоримыми доказательствами бытия Бога и его деяний, наукой опровергаются эмпирически. Так, отпали и больше не воспроизводятся утверждения о сотворении богом мира в течение шести дней; о земле как центре вселенной; о тверди небесной; о телесности бога и др. Открытие вселенской энергетики, пневматосферы ставит под вопрос о потустороннем (трансендентном) мире. Характерно, что некоторые современные богословы (А.Мень в семитомной «Истории религии») обращаются к данным археологических, этнографических исследований и обосновывают божественное учение уже данными науки.

И тем не менее есть все основания признать, что религия, религиозное сознание выработали свой особый метод познания действительности и Бога, который в некоторых случаях совпадал с научным, а в других значительно обогатил науку, вывел ее на новые горизонты, дал ей новые, более совершенные методы познания. К числу таких методов, как представляется, есть основания отнести – веру, опирающуюся на многолетний опыт исследования мира и выработавший у ученых уверенность в познаваемости мира, обогативший знание аксиомами, законами, которые служат источником последующего познания; интуицию, предчувствия, «видения», которые «являются» ученому как результат его длительных и упорных трудов в познании сложнейшей проблемы реальности; аллегоричность видения и толкования некоторых явлений природы и космоса; сверхъестественность многих явлений, обладающих сверхэнергией, которая в религии часто высказывалась и отстаивалась как вера во всемогущество Бога, или на научном языке – как сверхгипотеза, а затем подтверждалась научными расчетами и экспериментами; коллективные методы обсуждения научных проблем и др.

3. Условия и факторы возникновения и распространения религии и религиозного сознания
Владимир Соловьев в своих трудах проводил мысль, что одних идей для утверждения нравственности недостаточно, нужна еще «нравственная организация». А поскольку основу нравственности он связывает с религией, то возникает мысль о необходимости и религиозной организации. Она возникает естественно, стихийно, в силу объективной необходимости. В религии осуществляется связь времен, поколений. Если с понятием религии, рассуждает Соловьев, связывается только ушедшее в вечность, как что-то «поконченное», мы делаем из религии только «реликвию». «Где предание поставляется на место преданного (где, например, традиционная правильность понятия о Христе сохраняется безусловно, но присутствие Самого Христа и Духа Его не чувствуется), там религиозная жизнь невозможна, а всякие усилия искусственно ее вызвать только яснее обличают роковую потерю»100.

Религиозная организация включает в себя не только церковь, где верующие собираются для коллективных религиозных действий, но и семью, и школу, и искусство, и межконфессиональные отношения, и др. Религиозная жизнь протекает под воздействием многих внешних условий и внутренних факторов. К первым относятся природно-климатические, политико-экономические, исторические, иные условия жизни людей, возникновения, развития и функционирования религии. Ко вторым – внутренняя жизнь и организация церкви, внешние и внутренние религиозные отношения.


3.1. Внешние условия возникновения религии
Со времени появления первых государств возникла и проблема взаимоотношений государства и религии, государства и церкви. Каждому государству понадобился единый духовный символ – единый Бог, который бы объединял соплеменников и отличал их от остальных народов и государств. У египтян им стал Атон, у индийцев Брахма, у евреев –Яхве, у ассирийцев – Энлиль, у арабов – Аллах, и т.д. Единобожие возникает, как правило, в период образования государств, объединения многих относительно самостоятельных родовых и племенных образований в единое сообщество.

До татаро-монгольского нашествия христианство на Руси распространялось медленно, уживаясь с древними языческими богами и обычаями. Но когда Московское государство в результате собирательной деятельности московских князей «калитина дома» окрепло до такой степени, что могло дать решительный бой завоевателям, тогда возникла идея единой государственной религии, ставшей знаменем национально-освободительной борьбы. Исследователь русского православия С.В. Перевезенцев обоснованно пишет: «Начиная с ХШ-Х1У вв., православие становится главной составляющей всей общенациональной идеологии, играет определяющую роль при формировании всех значимых общественных идеалов. Ведь сохранение собственной веры… означало и сохранение независимости духовной жизни народа. А независимость духовной жизни неизбежно должна привести и к восстановлению независимости политической. Поэтому идея защиты православия крепко и непосредственно стала связываться в сознании людей с идеей национально-государственной независимости. Недаром именно в этот период понятия «русский» и «православный» становятся синонимами»101. В это время в Русской Православной Церкви восторжествовала идея «осветления души», что особенно ярко проявилось в жизни и подвиге преподобного Сергия Радонежского102.

С возникновением национальных религий всякий раз заявляла о себе проблема соотношения государства и религии, государства и церкви. В первые четыре века христианство подвергалось страшным гонениям: их заключали в тюрьмы, бросали на съедение зверям, отвергали их каноны.

Это столкновение римской власти и христианской церкви закончилось победой церкви. Это означало «окончательное торжество христианской религии над римским миром. Доселе церковь обращалась к императорам в качестве просительницы; теперь она повелевала подобно просветительнице. Прежде она просила о милосердии, теперь она требовала возмездия»103.

В последующие годы взаимоотношения между римской церковью и западноевропейским христианским миром изменились на противоположные: короли европейских государств униженно испрашивали у римского папы благословения на занятие престола. Папа провозгласил себя главой церкви, его эдиткты были выше постановлений церковных соборов.

Это всевластие римского иерарха вызвало возмущение ряда епископов европейских государств, объединивших верующих в движение Реформации, которое возглавили два выдающихся церковных деятеля М. Лютер в Германии и Ж. Кальвин в Швейцарии. Движение ознаменовалось разделением функций государства и церкви.

Мартин Лютер сформулировал основные положения взаимоотношений церкви и государства: христианское и светское правления «должны усердно разделяться, и оба должны оставаться: одно, которое делает благочестивым; другое, которое создает внешний мир и защищает от злых дел. Ни одного из них недостаточно в мире без другого»104. «Светское правление имеет законы, которые простираются не далее тела и имущества того, что является внешним на земле. Над душой же Бог не может и не хочет позволить властвовать никому, кроме Себя Самого… душа изымается изо всяких человеческих рук и ставится единственно под Власть Божию»105. Эти мысли воспроизвел и русский философ А.С. Хомяков: «Область государства – земля и вещество; его оружие – меч вещественный. Единственная область Церкви – душа; единственный меч, которым она может пользоваться… есть слово»106.

А.С. Хомяков затронул и такой существенный вопрос политики, как церковь и народ. Мыслитель воспринял прогрессивные взгляды своего времени на взаимоотношения власти и народа. Народ – средоточие всей полноты власти. В русской истории это проявилось, в частности, в период избрания на престол царя Михаила Романова в 1613 г. Хомяков комментирует: «Когда… русский народ общим советом избрал Михаила Романова своим наследованным государем, … народ вручил своему избраннику всю власть, какою облечен был сам, во всех ее видах»107. Но в делах Церкви такой полнотой власти он не обладает. Главой Церкви является только Христос и никто иной… Народ не имел никакой власти в вопросах совести, общецерковного благочиния, вероучения, церковного управления108. Формально, - да. Но если вспомнить, какую борьбу пришлось вести православной церкви с язычеством и с каким упорством народ отстоял-таки свое языческое мировосприятие, сохраняющиеся и в наши дни наряду с православием109, то утверждение Хомякова о бесправии народа в вопросах совести, веры вряд ли покажется убедительным.

Кальвинизм пошел несколько по другому пути реформации. Государство и церковь имеют одного правителя – Бога. Всякая власть – от Бога. И в церкви Бог изначально был и остается верховным главой. Однако государство и церковь обладают суверенитетом и сохраняют его под направляющей рукой Бога. «Сфера государства подчиняется величию Божьему, - пишет ортодоксальный кальвинист А. Кайпер, бывший в течение ряда лет премьер-министром Голландии в конце Х1Х века. – Сфера государства не безбожна, и Церковь, и государство должны слушаться Бога и служить Его славе в своих собственных сферах»110. У государства и Церкви свои собственные сферы, в которых они обладают суверенитетом. Государство должно сохранять нейтральность в отношении церковных дел, не вмешиваться в дела Церкви. «У Церкви есть собственный царь – Христос. Ее положение в государстве определяет не дозволение власти, а божественное право. Она обладает своей организацией, у нее есть свои служители. Поэтому она, а не государство, должна определять свойства истинной Церкви и провозглашать свое исповедание как исповедание истины»111.

Но на деле получилось несколько иное. Кальвин учредил церковную консисторию, включив в нее не только пастырей, но и высших гражданских чиновников, во главе поставил самого себя, таким образом строго централизовав управление церковью и придав ей фактически государственный характер. Власть консистории ничем и никем не ограничивалась. Она выносила постановления и по церковным и по гражданским вопросам, не останавливаясь перед казнью своих противников. Неслучайно его прозвали «женевским папой»112.

Разделение церкви и государства во многом произошло условно. Церкви пришлось отказаться от непосредственного вмешательства в государственные дела, сосредоточив в своих руках полноту власти в делах духовных и церковных. Но это вовсе не означало, что церковь совсем отказалась от участия в жизни государства, избрав для этого светские средства. И в лютеранских, и в кальвинистских странах в Х1Х веке были созданы христианско-демократические партии, которые на равных боролись с другими партиями за места в представительных и исполнительных органах власти, добивались успеха, возглавляли правительства. Полного отделения церкви от государства не произошло. Были уточнены сферы влияния обеих сторон и принципы их взаимодействия. Эта концепция сохраняет свою силу и в наши дни.

Опыт Реформации сыграл в целом положительную роль в решении вопроса о взаимоотношениях церкви и государства. Во многих странах мира приняты законы, регулирующие эти отношения, четко определяющие сферы и границы деятельности церкви и государства. Собственно церковные вопросы отошли полностью к церкви, и государство в них не вмешивается. Вместе с тем, церковь сохранила за собой право влиять на государственные дела и даже направлять их, когда ее партия приходит к власти. Церковь остается влиятельной силой не только в сфере духовной, но и в политической.

В Российской Федерации принят закон «О свободе совести и религиозных объединениях». Он признал «особую роль православия в истории России, в становлении и развитии ее духовности и культуры». Одновременно выражено уважение к остальным ветвям христианства, к исламу, буддизму, иудаизму и другим религиям, составляющим «неотъемлемую часть исторического наследия народов России»113. Но в государственные органы представители религий не входят.

Однако роль политики в жизни церкви не сводится только к разделению их функций. Политика является одним из определяющих факторов, влияющих на положение религии и церкви в обществе. Это прекрасно понимают церковные иерархи многих стран, в том числе и современной России. В Рождественском послании Патриарха Московского и всея Руси Алексия П в 2002 г. говорится, что Церковь отделена от государства, но сотрудничает с ним, выступая в качестве партнера114.

Влияние государственной политики церковь ощущает самым непосредственным образом. Гонения государства на религию и церкви различных вероисповеданий ослабляли их влияние, ставили в зависимое положение от государства. Когда Петр 1 отобрал у Русской Православной Церкви патриаршество и превратил ее в заурядное государственное ведомство, это немедленно отразилось на общественном положении и авторитете церкви. И высшие, и низшие церковные служители церкви в одно мгновение превратились в бесправных чиновников.

Все вероисповедания на территории бывшего Советского Союза испытали на себе мертвящее репрессивное воздействие большевистской власти. П.М. Шаститко приводит в своей работе следующие данные. Весной 1922 г. состоялся суд над 54 священниками; 32 митрополита и архиепископа были приговорены к расстрелу. Был заключен в тюрьму патриарх Тихон, где он скончался в 1925 г.115. В массовом порядке разрушались культовые учреждения с конфискацией имущества и ценностей. На территории Российской империи действовали 78 тысяч соборов, церквей, часовен Русской Православной Церкви, 25 тысяч мечетей, свыше 6 тысяч синагог, 4,4 тысячи католических костелов, более 200 старообрядческих церквей, свыше 2 тысяч церквей Грузии и Армении, десятки культовых учреждений буддистов. Только в православных церквах отправляли службу 120 тысяч священников. Их готовили четыре духовных академии и 57 семинарий116. После революции большинство церквей, мечетей, костелов, синагог были закрыты, в лучшем случае в них размещались музеи, картинные галереи, а в худшем мастерские и склады. Тридцатые годы ознаменовались новыми массовыми репрессиями против священнослужителей всех конфессий. В 1937 г. только православных пастырей было репрессировано около 137 тыс. человек, из них расстреляно 85,3 тыс.; в 1938 – 28,3 тыс. и 21,5 тыс.; в 1939 г. – 1,5 тыс. и 900; в 1940 г. – 5,1 тыс. и 1,1 тыс. соответственно117.

Р.Г. Абдулатипов приводит сведения о репрессиях против ислама: после октябрьской 1917 г. революции из 12 тысяч мечетей в стране были закрыты более 10 тысяч118. После такого антирелигиозного смерча все российские конфессии до сих пор не могут оправиться.

Религия, церковь сильны, когда они служат общественным интересам, и слабеют, когда уходят от них. Только в союзе с государством, при его поддержке крепнет и усиливает свое влияние религия. Совпадение интересов народа, государства, религии придает им необоримую силу. Без единения интересов эти три силы превращаются в Лебедя, Рака и Щуку.

В России эти отношения регулируются законом «О свободе совести и религиозных объединений». В законе, в частности, говорится: «В Российской Федерации гарантируется свобода совести и свобода вероисповедания, в том числе право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать и менять, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними (ст.3, п.1). Право человека и гражданина на свободу совести и свободу вероисповедания может быть ограничено федеральным законом только в той мере, в какой необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов человека и гражданина, обеспечения обороны страны и безопасности государства (Ст.3, п.2).

Российская Федерация – светское государство. Никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной. Религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом (Ст.4, п.1). Государство: не вмешивается в определение гражданином своего отношения к религии и религиозной принадлежности, в воспитание детей родителями или лицами, их заменяющими, в соответствии со своими убеждениями и с учетом права ребенка на свободу совести и вероисповедания; не возлагает на религиозные объединения выполнение функций органов государственной власти, других государственных органов, государственных учреждений и органов местного самоуправления; не вмешивается в деятельность религиозных объединений, если она не противоречит настоящему федеральному закону; обеспечивает светский характер образования в государственных и муниципальных образовательных учреждениях (Ст.4, п.2).

Религиозное объединение: создается и осуществляет свою деятельность в соответствии со своей собственной иерархической и институционной структурой, выбирает, назначает и заменяет свой персонал согласно своим собственным установлениям; не выполняет функций органов государственной власти, других государственных органов, государственных учреждений и органов местного самоуправления; не участвует в выборах в органы государственной власти и в органы местного самоуправления; не участвует в деятельности политических партий и политических движений, не оказывает им материальную и иную помощь (Ст.4, п.5)»119.

Церкви приходится заботиться не только об установлении нормальных отношений с государством, но и с многочисленными институтами гражданского общества. Причем эти отношения имеют для нее значение отнюдь не меньшее, чем с государством. Здесь церковь напрямую выходит на массу верующих или тех, кто может стать верующими. Касаясь вопросов семьи, детства, образования, здоровья людей, церковь выходит далеко за рамки только учения о Боге, она становится активным членом социальной жизни. От того, как она решает эти вопросы, во многом зависит ее авторитет в глазах общества. Русская Православная Церковь это понимает. Видимо, поэтому она приняла социальную концепцию, касающуюся большого количества вопросов личной жизни граждан России. Значение этого акта трудно переоценить: церковь взяла под свою опеку увечных, больных, одиноких стариков, людей без определенного места жительства, бродяжничающих детей и др. Открывает приютные дома, предоставляет работу в монастырях, места ночлега и т.д.

Важно только, чтобы в таких и им подобных документах не содержались обвинения в адрес значительной части населения. Деликатнейший вопрос, затрагивающий интересы миллионов граждан, в первую очередь женщин, рассматривался не с позиций мудрого пастыря, а государственного обвинителя, выступающего на судебном процессе и требующего высшей меры наказания за преступление, которое в глазах общественного мнения пока в таковом качестве не воспринимается.

Также прямолинейно решается вопрос о введении в школы и вузы курса основ православия. Надо же считаться с реальностью: сегодня общество не располагает необходимым количеством преподавателей, способных на высоком уровне вести этот предмет. Неоправданная спешка с внедрением этой дисциплины приводит к тому, что в большинстве вузов, где ее ввели, преподаванием занимаются бывшие ортодоксальные атеисты, которые не знают, не понимают и не чувствуют всех тонкостей православия. В результате дискредитируется, в общем-то, хорошая идея. Некоторые ученые и политики пытаются подменить государственное право божественными определениями. Так, Р.Г. Абдулатипов предлагает «вмонтировать» нормы исламского шариата «в существующую в государстве правовую систему». Во-первых, религиозные предписания имеют очень мало общего с правовыми нормами. В них отсутствуют процессуальные нормы, а без этого любое правовое требование недействительно. Во-вторых, придется или перерабатывать Коран (что недопустимо ни по историческим, ни по культурным соображениям, - Коран ценнейший литературный, духовный памятник и поэтому неприкосновенен), или подгонять государственную правовую систему под шариатские нормы, что также нецелесообразно, т.к. она рассчитана на все население России, а не только на мусульманское. В-третьих, нормы шариата сами нуждаются в очень серьезном регулировании и доработке: какого-то единого свода шариатских законов не существует, и Абдулатипов это прекрасно знает. В повседневной практике они очень часто подменяются национальными традициями и обычаями, а иногда применяются по усмотрению имамов и мулл. Ученый, вероятно, знает притчу о разговоре Пророка со своим подвижником Муазом? Муаза назначили наместником Йемена. Пророк спрашивает: «По чему ты будешь судить?» – «По писанию Аллаха», - ответил Муаз. - «А если не найдешь?» – спросил Пророк. - «По сунне посланника Аллаха»,- сказал Муаз. - «А если не найдешь?» – продолжал допытываться Пророк. - «То вынесу решение по своему усмотрению», - заявил Муаз. «Хвала Аллаху, который наставил посланца посланника Аллаха на путь, угодный его посланнику!» - воскликнул Пророк120. Зачем же в решении важных правовых вопросов руководствоваться притчами?

Одним словом, социальная сфера – очень тонкая и ранимая область бытия человека. Здесь нельзя действовать ломовыми приемами, нужна максимальная гибкость и осторожность. Иначе вместо добра можно принести немало зла.

Религия, будучи образованием, преимущественно духовным, тем не менее, не может обойтись без материального базиса: нужны помещения для совершения религиозных ритуалов и обрядов, хранения религиозных святынь, церковного имущества. Необходимы значительные финансовые средства для обеспечения деятельности церковных организаций и учреждений. Церковь нуждается в квалифицированных кадрах священнослужителей и церковных служащих. Поскольку церковь отделена от государства, ей приходится зарабатывать средства, создавать свои предприятия, организовывать торговую сеть и т.д. Церковные организации любых религий всегда занимались экономической деятельностью. Это объективная потребность их жизни.

Главное и основное назначение церковной экономической деятельности в – обеспечение нужд церкви. Этому учили все священные писания, богословы всех религий. Одна из основных божьих заповедей – не прельщайся богатством. Однако на практике эта заповедь сплошь и рядом нарушалась в прежние времена, не строго соблюдается и в нынешние. Русские историки, исследователи русского православия приводят в своих сочинениях множество примеров непомерного обогащения церквей и монастырей, обращения к финансовым формам деятельности, осуждавшихся Священным Писанием и Христом (в первую очередь – ростовщичества), эксплуатации труда людей. В ХУ1 веке вспыхнула острая дискуссия между «стяжателями» (иосифлянами) и «нестяжателями», в которую был втянут и Московский Великий князь Василий Ш. Иосифляне, главой которых был настоятель Волоколамского монастыря Иосиф Волоцкий (1439/40- 1515), отстаивали мысль, что церковь и монастыри должны обладать значительными богатствами, чтобы тем самым укреплять положение церкви. При этом «стяжатели» признавали правомерными любые источники доходов: сбор налогов и пошлин с крестьянства, закрепленного за церковными и монастырскими землями, принятие от состоятельных людей (князей, воевод, купцов, московских служилых людей вкладов «на помин души»), сдача в рост свободных средств, судебные тяжбы с целью отобрать в свое владение земли, постройки, имущество людей разных сословий, но главным образом крестьян. Церковь и монастыри к ХVI веку уже накопили значительные богатства. По свидетельству иностранцев Адама Климента и Горсея, посетивших Москву в середине ХУ1 в., церкви и монастырям принадлежало не менее трети всех русских земель, причем Горсей в доказательство правильности своего показания ссылается на слова самого Ивана 1У121.

«Нестяжатели», которых возглавлял скитник Нил Сорский (1433-1508), считали подобные способы приобретения богатства недостойными, противными христианскому учению, настаивали, чтобы каждый жил «от трудов своих». Об остроте борьбы говорят сочинения авторов, представляющих интересы обеих сторон. Иосиф Волоцкий написал книгу «Просветитель», в которой убеждал христиан своевременно делать вклады в монастыри, чтобы молитвенники, т.е. иноки и послушники монастырей, могли достойно отслужить поминальные молитвы в честь «устроения души» вкладчиков. Кто вкладов не делает, те будут «во аде мучимы суть. А дети их – в убожестве и по работам»122. Когда Московский Великий князь Василий Ш вознамерился отобрать монастырские земли в свою вотчину, то Волоцкий не постеснялся пригрозить ему небесными и земными карами. Повиноваться надо царю, писал Волоцкий, который является настоящим божиим слугой, если же царь имеет «скверные страсти и грехи», в особенности «злейши всех неверие и хулу», то такой царь «не божий слуга, но диавол, и не царь, но мучитель» – «и ты убо такого царя или князя да не послушаеши»123.

Нил Сорский, Максим Грек, Вассиан Патрикеев, Василий Косой и другие «нестяжатели» в своих трудах клеймили недостойное поведение «стяжателей». М. Грек стыдит иноческую братию за то, что она не только не защищает и не помогает бедствующим, но, наоборот, беспощадно их угнетает. «Мы… обильно питаемся всякими вкусными яствами и наслаждаемся всяким покоем на счет потового труда подручных себе поселян. А эти бедные, находясь в непрестанных трудах,… сами всегда пребывают в скудости и нищете, не имея даже чистого ржаного хлеба, и тот часто едят без соли, по причине крайней нищеты». Мы их безжалостно обираем «требованиями обременительных ростов,… и никогда не прощаем им этой ежегодной уплаты, хотя бы в десять раз уже получили с них данное в долг», а если не могут выплатить долгов «…отнимаем у них все, что имеют, и выгоняем их из своих сел с пустыми руками, тогда как следовало преимущественно миловать таковых и во исполнение божественной заповеди снабдить их всеми житейскими потребностями, как свою братию»124. Нил Сорский убеждает скитников, что не стоит гоняться за различными мирскими суетами и удовольствиями, потому как «во гроб вселимся, ничто же от мира сего вземше, ни красоты, ни славы, ни власти, ни чести, ни иного коего насладения житейского»125.

«Стяжатели» одержали верх. Известный русский историк В.О. Ключевский в своих лекциях по русской истории приводит данные переписи 1678 г. «Распределение всей тяглой массы по разрядам владельцев представляется в таком виде (в круглых цифрах):


Посадских и черных крестьянских дворов 92 тысячи 10,4%

Церковных, архиерейских и монастырских 118 “ 13,3%

Дворцовых 83 “ 9,3%

Боярских 88 “ 10%

Дворянских 507 “ 57%
Этот раздел народного труда дает несколько любопытных указаний. Значительно больше половины всего тяглого населения отдано было служилым людям за их обязанность оборонять страну от внешних врагов, десятая часть – правящему классу за труд управления страной, менее одной десятой принадлежало государеву дворцу и значительно более одной десятой – Церкви… От государственного организма, так сложившегося, несправедливо было бы ждать желательного роста политического, экономического, гражданского и нравственного»126. Н.М. Никольский указывает, какое количество крепостных крестьян работало в церковных владениях в 1720 г. – 752091 ревизская душа127. Об экономическом положении церкви накануне революций 1917 г. говорят данные о выплате жалованья церковным служителям различных рангов из государственной казны. По смете 1916 г. предполагалось к выдаче архиерейского жалованья 957474 руб. Но кроме этого все архиереи имели значительные доходы от монастырей, в которых числились настоятелями. Приходское духовенство получало казенного обеспечения несравненно меньше. По смете 1916 г. на 31000 причтов было отпущено 18788559 руб.. т.е. в среднем по 600 руб. на причт. Однако приходское духовенство выкачивало из народных средств не менее 80-85 миллионов рублей, во-первых, за требы – крещение, венчание, похороны, панихиды, молебны и др; во-вторых, путем церковного кружечного сбора в пользу причта128.

Учитывая, что подавляющая часть населения жила нисколько не лучше того, как описывал в ХУ1 веке М. Грек, то в сознании народа складывались представления о несправедливом распределении результатов его труда и критическое отношение к церкви и священническому сословию, участвующему в этой несправедливости.

В числе важных условий, оказывающих существенное влияние на религиозное сознание относятся и природно-климатические условия. В одних случаях человеческие сообщества жили в благоприятных климатических условиях, когда теплое время года длилось непрерывно и способствовало произрастанию многочисленных растений, размножению животных, служивших пищей для людей. Им не надо было строить теплые жилища. Это в основном регионы нынешних Индостана, южного Китая, Средиземноморья, Экваториальной Африки. В других случаях человек оказывался в весьма суровых условиях обитания: в жарких пустынях, где постоянно ощущалась острая нехватка пищи и воды. В третьих обстоятельствах преобладал холодный климат, заставлявший человека утепляться: шить из звериных шкур одежду, строить защищенное от морозов и холодных ветров жилища.

Содержание религиозного сознания во многом определялось и определяется социальной психологией народов, исповедующих ту или иную религию. Социальная психология – это результат тысячелетней истории народа. Она вбирает в себя поверья, мифы, легенды, предания, поэтическое, песенное, художественное творчество народов, их вековые традиции, обряды, взаимоотношения между социальными группами, между соседними и дальними народами и т.д. Причем все это выражается не в каких-то систематизированных теориях, а в образах, притчах, пословицах, поговорках, сказках, речевых оборотах, приемах хозяйственной деятельности, ремесленничестве, одежде, нарядах, праздниках, - в том, что складывается стихийно, но закрепляется навечно и составляет коренную основу народного духа. Для понимания социальной психологии народов, ее роли в религии больше всего дают материалов археология, этнография, история и фольклор.

В Китае веками вырабатывался стиль общения между людьми, основу которого составили нравственные принципы, выражавшиеся в строгих церемониях обращения друг к другу, к старшим по возрасту и должностному положению. Эти правила получили в мировом общественном мнении несколько ироничное название «китайских церемоний». Их философское и религиозное обоснование дал Конфуций. Ваны (цари) и гунны (местные правители) представляли собою высшие небесные силы, а потому к ним следовало проявлять особое почтение. Но и начальники поменьше в глазах простого китайца тоже обладали немалой властью. Поэтому и в отношениях с ними тоже нужно было соблюдать почтительные церемонии. Так и сложилась целостная система «китайских церемоний», охватывавшая все слои населения сверху донизу. Они сохраняют свое значение и по сей день. Китайские ламаистские монастыри живут по строго разработанному ритуалу взаимоотношений, как между монахами, так и между монахами и ламами. Нарушение ритуала считается серьезным проступком или признаком невоспитанности. «Церемонии» сохраняются и между жителями в повседневном общении.

В древних странах Востока развилась и закрепилась деспотическая форма правления. По сю пору в ходу выражение «восточная деспотия». Царь имел неограниченную власть над своими подданными, в прямом смысле, от его воли зависело казнить или миловать человека. Перед царем и его приближенными все трепетали. Чтобы умилостивить его, к нему обращались с обязательным набором хвалебных слов и предложений, употребляемых обычно в превосходной степени, или с речевыми повторами, также воздающими славу царю. Это нашло отражение как в мифах, легендах, так и в художественной литературе. В древней египетской сказке «Два брата» рассказывается о том, как жена старшего брата Анупу утонула в море. А портомои фараона выловили ее волосы и положили их на белье фараона, пропитав его их запахами. Приемщики белья, естественно, этим возмутились. Автор легенды после каждого упоминания имени фараона считает нужным произнести в честь него здравицу. «И кедр раздобыл для моря прядь ее волос, а море отнесло их в Египет и вынесло на море, где работали портомои фараона, - да будет он жив, невредим и здрав! И запах ее волос пропитал одеяния фараона, - да будет он жив, невредим и здрав! И его величество бранили портомоев фараона, - да будет он жив, невредим и здрав! – говоря: «Запах умащений в одеяниях фараона, - да будет он жив, невредим и здрав!»129.

Надо заметить, что почитание высших государственных лиц и нравственно, и психологически, как правило, оправдано: цари, короли, премьер-министры, президенты в большинстве случаев – люди мудрые, опытные и достойные, хотя немало среди них встречается и людей иного сорта. Как метко заметил М. Лютер, «князь в раю – птица редкая». Низкопоклонство перед такими правителями малопривлекательный признак. Но оно возникает по двум причинам: с одной стороны, этому способствуют сами религии, внушающие трепетный страх перед богом; а с другой, этот страх переходит в низкопоклонство и угодничество перед сильными мира сего. А где деспотизм стал исторической, психологической традицией народов, эти качества приобретают унизительный характер.

Наоборот, у народов, чья историческая психология выработала в отношениях между правителями и рядовыми гражданами равноправие, факты низкопоклонства, как правило, случайны. Вспомним взаимоотношения киевских князей и простолюдинов. Князь пользовался заслуженным уважением. Но и воины, и купцы, и ремесленники, и смерды были для него опорой, без которых он бессилен. Ни одно решение князь не принимал без совета с дружиной. А перед решающими сражениями князь обращался ко всем воинам. Святослав перед трагической схваткой с печенегами обратился с горячим призывом постоять за землю русскую ко всей рати. Его заключительная фраза: «Мертвые сраму не имут» – стала легендарной, вошла в историю.

Эта характерная черта социальной психологии русского народа нашла отражение и в трудах русских богословов. Темы Родины, народного благополучия, крепкого, независимого государства, самобытности русской культуры, свободы и равноправия личности, обеспечения достатка потным трудом, справедливости в распределении доходов постоянно звучали в их сочинениях. Один из первых русских митрополитов Климент Смолятич (? - ок.1164) отстаивал право человека на свободную волю. Человек имеет право свободно распоряжаться всеми данными ему Богом вещами, ибо эта свобода предопределена самим Богом. Он же был родоначальником идеи «нестяжательства»130, опередив Нила Сорского, Максима Грека, Вассиана Патрикеева, как минимум, на четыре века.

Центральная идея богословских трудов Н.А. Бердяева – свобода Духа, а И.А. Ильин отстаивал идею религиозной автономии. Владимир Соловьев всем своим творчеством доказывал, что осуществление идеала богочеловека, царства божия на земле возможно. Сравнивая русское православие с иными верами, в частности, с католицизмом, протестантизмом, исламом, иудейством, отечественные богословы убедительно показывали, что оно более гуманно, больше обращено к человеку, чем все остальные религии мира.

Характерная черта русского народа – коллективность, противостоящая западному индивидуализму. Укорененности морали коллективизма способствовала общинная организация образа жизни русских людей. В силу своей общинности сознание русских более оптимистично и деятельно, чем сознание европейских народов. Коллективизм способствовал тому, что в русском языке нет слова «фатум» – рок, неизбежность. На это указывал еще в У1 веке византийский историк Прокопий Кесарийский: славяне «судьбы не знают». Если в западном богословии идея предопределенности, рабской зависимости человека от Бога превалировала, то в русском православии, наоборот, господствовали идеи религиозной свободы, религиозной автономии, свободы духа. Царству божию на небе русские противопоставили идею царства божия на земле.

Полиэтничность русского народа (он ассимилировал и ассимилировался сам с угро-финскими племенами, группами иранцев, рассеянных в южных степях) способствовала выработке такого ценного духовного качества, как толерантность к иным верам, миролюбие и сотрудничество в отношениях с ними. На территории России не было ни одного сколько-нибудь памятного столкновения народов на религиозной основе. Те войны, что велись против народов, исповедующих ислам, носили политический, но не религиозный характер.

Важным внешним условием возникновения и развития религии является социальная структура общества. Исследования ее связи с религией показывает, что в религии больше всего заинтересованы наиболее состоятельные и правящие слои общества. Римские имперские власти сопротивлялись принятию христианства, подвергали его в течение четырех веков беспощадным гонениям, потому что видели угрозу существования империи (для чего, надо признать, имели основания). Христианство Риму было невыгодно. Но когда увидели, что христианские епископы не против власти, наоборот, воспитывают паству на идее, что власть от бога, тут же признали и стали использовать церковь в своих правительственных интересах.

На Руси христианство было принято сначала правящей и зажиточной верхушкой общества. Официальное крещение Руси состоялось в 988 году. Но до этого половина дружины русских князей уже исповедовала христианство восточного толка. Что оставалось делать Киевскому Великому князю Владимиру? Облагородив за семь лет до этого пантеон языческих богов, он его снес, и погнал киевлян (кого уговорами, а кого и мечом) в Днепр креститься. Легенда о том, что будто бы Владимир выбирал, какая вера лучше для Руси, и выбрал за благолепие именно византийскую, поэтична и, возможно, соответствует действительности, но, представляется, была и другая, не менее веская причина выбора именно православия в качестве государственной религии: самые тесные торговые связи у Киевской Руси были именно с Константинополем (Царьградом), и торговый путь уже был апробирован веками. Выбор диктовался не столько великолепием византийской службы, сколько экономическими и политическими интересами. Эти же интересы правящей и зажиточной части Великого Новгорода понудили воевод Путяту и Добрыню крестить новгородцев огнем и мечом: нельзя было северную часть пути «из варяг в греки» отдавать западным купцам, рушилась экономическая ось Киевской Руси.

Становление и развитие религий тоже во многом зависит от верхней части общества. Нижние, трудовые слои общества к религиозным вопросам остаются более индифферентными, чем верхние. Они держатся за устоявшиеся верования, подозрительно относятся ко всяческим нововведениям, борются за сохранение тех религиозных взглядов, которые в наибольшей мере отвечают их естественным интересам. Язычество сохранило до сегодняшнего дня свои корни, потому что оно гораздо в большей мере отвечает живым, естественным потребностям простолюдинов, чем мертвые и абстрактные догмы официальной религии. Ведь от факта не уйти: религии существуют тысячелетия, а истинно верующих не прибавляется. Христианские богословы на протяжении двух тысячелетий жалуются на поверхностную религиозность населения. В агитации участвуют лучшие умы человечества, а миряне предпочитают мирские утехи сухим нравоучениям епископов. Не помогли ни костры инквизиции, ни теоретические трактаты о свободе веры. Народ стойко защищает свои жизненные интересы. И сломить его вряд ли удастся.

Все религии переживают период своего исторического становления, в течение которого формируется их идейно-теоретическое (богословское) содержание, основополагающие каноны, выстраивается церковная организация, вырабатываются обряды, ритуалы, обосновывается и закрепляется единый порядок богослужения.

Становление христианства растянулось на несколько веков. Христианский символ веры – Святая Троица окончательно утвердился в большинстве католических и православных епархий лишь в конце 1У в. н.э. Деву Марию провозгласили Богородицей только в 431 году на Ш Вселенском соборе в Эфесе. А догмат о вознесении ее на небо был принят католической церковью только в 1950 г., спустя почти 2000 лет после вознесения Христа. Перевод полного текста Библии на славянский язык был осуществлен новгородским епископом Геннадием только в конце ХУ века, что, несомненно, отражалось на укреплении позиций православия в Московском государстве. А уже ХVII веке произошел крупный раскол, выделивший внутри православия старообрядчество.

Ислам также пережил несколько весьма сложных и кровавых веков в своем становлении и окончательном закреплении в сознании миллионов людей планеты. Непроста и история буддизма. Процесс развития не прекращается после того, как религия идейно и организационно оформилась. Все религии пережили внутренние расколы, для них характерно соперничество между собой, доходящее до религиозных войн. Сегодняшние тенденции расширения ислама, появления в его недрах экстремистских течений (опирающихся, кстати, на воинственные суры Корана), стремления западных конфессий потеснить православие на его собственной территории подтверждают, что достаточно острый процесс развития религий продолжается.


3.2. Внутренние факторы развития религии и религиозного сознания
На характере жизни и деятельности религий сказываются внутрицерковные факторы. Важнейший из них – уровень религиозности и нравственности верующих. Во всех религиях отмечается, что он далек от идеала. В иудейских священных книгах отмечается, что миряне и многие верующие больше увлечены повседневными житейскими интересами, нежели церковными, в их сознании живучи корни старых верований. Моисею пришлось несколько раз обращаться к карательным мерам, чтобы подавить буйные проявления язычества.

Мухаммаду тоже приходилось бороться с непокорностью верующих, не желавших поддерживать пророка своим участием и имуществом в его завоевательных походах. Суры о мунафиках (42-93) говорят о том, что распространение ислама встречало в арабском и особенно неарабском мире большое сопротивление. Мухаммад постоянно стыдит, взывает к совести, обзывает оскорбительными именами (трусы, домоседы, неверные, лицемеры), произносит угрожающие суры, упрекает их в том, что они свою личную выгоду ставят выше воли Аллаха. Но все тщетно: за ним не идут ни бедные, ни богатые, ни торговцы, ни бедуины: «Встречаются среди бедуинов такие, кто считает убытком (для себя) то, что расходует во имя бога» (Сура 9:98). Этот прагматический подход сохраняется и в сознании многих нынешних мусульман: лозунг священной войны против неверных не находит активного отклика ни среди правителей, ни среди населения исламских стран.



Уровень религиозности верующих простолюдинов в значительной мере определяется уровнем религиозной грамотности и проповеднической культуры церковных служителей – от патриарха до инока монастыря. Еще Василий Великий был озабочен этой проблемой: «Недостойные пастыри промышляли словом Божиим, и были ненавидимы народом за свою алчность и хищничество… Некоторые добивались рукоположения для того, чтобы избегнуть тягостей военной службы. Некоторые были столь бедны, что, будучи вынуждены зарабатывать себе свой хлеб, они не имели времени для поучения народа, и по целым дням занимались всякими ремеслами»


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница