Александр Ильич Яковлев Религиозное сознание


Методология исследования религиозного сознания



страница3/16
Дата10.07.2016
Размер3.98 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

2. Методология исследования религиозного сознания
Для познания религиозного сознания важное значение имеет методология их исследования, которая понимается как совокупность принципов изучения каких-либо предметов действительности или всего мира в целом. Она - ключ к наиболее верному их познанию. С методологии начинается всякая наука. Ее суть определяется характером предмета. Религия - чрезвычайно сложный, многогранный, многоуровневый и противоречивый предмет. Отсюда - сложность, многоаспектность методологии ее исследования.

2.1. Основные исследовательские парадигмы
Ученые всегда подходили к исследованию религиозного сознания с позиций различных наук: философии, истории, политики, юриспруденции, психологии, гносеологии и др. Это с неизбежностью требовало использования нескольких научных парадигм.

Философская парадигма в центр внимания ученых ставила вопросы сущности, предмета, категорий религиозного сознания, степени его религиозности, выявления общего и особенного в различных религиях, их общих истоков, объекта, субъекта, носителя религиозного сознания; отражение в нем вопросов мироздания, природы, общества, человека; внешних и внутренних причинно-следственных связей и др.

Но очевидна и недостаточность философского подхода. Важно выяснить, историю зарождения, становления, развития религиозного сознания, его взаимоотношения с другими конфессиями, внутреннюю динамику религии, выработку ее идейных, организационных, правовых основ и др. Необходима историческая парадигма исследования религиозности. С ее помощью выявляются извечные представления народов о мире, вселенной, природе, человеке, их взаимоотношениях между собой, о богах, волхвах, пифиях, чудотворцах, о верованиях, ритуалах, праздниках, посвященных чествованию богов, о знаменательных событиях в религиозной жизни, обычаях, составляющих существенную часть религиозного сознания.

В ходе исторического анализа выявляются повторяемые моменты в функционировании религии, появляется возможность установить закономерности в развитии религиозного сознания. Но и она тоже не в состоянии дать ответы на многие вопросы, касающиеся существа и функционирования религиозного сознания. На его формирование оказывают большое влияние экономика, политика, право, нравственность, культура и т.д.. А это самостоятельный объект научного знания, самостоятельная исследовательская концепция, своя научная парадигма.

Первостепенное значение имеет политологическая парадигма, которая рассматривает вопросы взаимоотношения государства и церкви, свободы совести и вероисповедания, политики государства в отношении различных религий в условиях многоконфессиональной страны, взаимодействия и сотрудничества различных религий во внутренних и внешних отношениях, естественного равенства, свободы и прав человека, демократии во внутрицерковных отношениях; и др. Обнажение классовых противоречий, резкое обострение политической борьбы за власть заставляют церкви занять политическую позицию, нередко противоположную интересам большинства верующих, что сказывается на ее авторитете.

Политологическая парадигма позволяет познать глубокие течения внутри религиозного сознания. Но (даже в союзе с философской, исторической парадигмами) она оказывается недостаточной для полного понимания процессов, происходящих в религиозном мировоззрении. Нужна более широкая, охватывающая весь комплекс религиозных отношений в их переплетении со всеми общественными сферами.

На эти вопросы может дать ответ социологическая парадигма исследования религиозного сознания. В центре ее внимания вопросы: роль народа в религиозной жизни; социальная, национальная, конфессиональная структура общества; социальное расслоение в среде верующих; объективные условия и субъективные факторы, механизмы формирования вероисповедания различных социальных групп и народа в целом; состояние религиозности народных масс; общая и религиозная культура церковных иерархов, священников пастырей; тенденции в развитии религии и церкви; прогнозы на будущее и др.

Но и эта парадигма содержит существенные недостатки. Главный заключается в том, что социологи, как правило, сосредоточиваются на одном или нескольких аспектах изучаемого предмета, упуская другие. Социологические опросы нуждаются в дополнении методами статистического, демографического, математического, литературного, лингвистического, психологического анализа и др.

Для исследования веры может много дать - психологическая парадигма. Она позволяет исследовать те пласты религиозного сознания людей, которые получили имя подсознательного. Основоположники психологического анализа З. Фрейд, Э. Фромм, К. Юнг и др. установили, что подсознание оказывает большое воздействие на поведение верующих во время массовых религиозных мероприятий героизма, трусости и т.п. В нестандартных, особенно острых ситуациях, человек часто действует, не отдавая отчета в своем поведении. Они послушно следуют всем указаниям организаторов подобных мероприятий. О них в таких случаях, действительно, можно сказать, что они «стадо», а церковный пастырь – в прямом смысле «пастырь, пасущий свое стадо».

Необходимо иметь максимально возможное представление о состоянии религиозного сознания. Это способна сделать системная парадигма, которая исследует предмет во всей его сложности и противоречивости, в его живом движении, открывая в нем корневые, основополагающие компоненты и показывая, как они, сохраняя свое существо, изменяются под воздействием жизненных обстоятельств, приобретая новые, мало знакомые формы, что может застать врасплох руководителей религиозных общин, их рядовых членов. Системная парадигма не означает отказ от какой-либо другой. Она вбирает в себя все преимущества других методов, преодолевая их ограниченность. Вера - это народное сознание, складывающееся веками и закрепляющееся в народном фольклоре, творчестве выдающихся поэтов, писателей, мудрых сказителей. Их тоже необходимо изучать при исследовании религиозного сознания. Как говорил известный русский социолог П.А. Сорокин, «любая теория, пытающаяся объяснить явление лишь с помощью отдельного фактора, не уделяя должного внимания данному обществу и культуре в целом, - ошибочна»58.

Сущностным элементом методологии является концепция научного исследования религиозности. Сегодня в сознании значительных слоев населения господствуют представления о нее как сознании темном, невежественном, фантастическом, ничего общего не имеющего с действительностью. Думается, что это далеко не так. В пособии развивается принципиально иная концепция: религиозное сознание – это реальное, живое, порожденное жизнью и развивающееся за счет жизненных истоков сознание, обогатившее человечество многими фундаментальными знаниями в различных областях его деятельности. Религия – первоисток всей духовной жизни человечества. Доказательство правомерности этой концепции и составляет суть предлагаемого учебного пособия.
2.2. Религиозный метод познания
Слово «метод» означает путь к чему-то. В религии – это путь к Богу, к познанию Его и созданного им мира и человека. Так толковали смысл этого слова с древних времен. Древнекитайская категория «дао», означает праведный путь, путь Неба. Конфуций (6-5 вв. до н.э.) определял дао как благой путь общественных событий и человеческой жизни, зависящий как от «предопределения», так и от отдельной личности59. В древнеиндийских «Упанишадах» отстаивается мысль, что путь к богу Брахме связан с долгим и трудным напряжением всех духовных сил личности (Атмана). Индийская «Йога» главный путь жизни человека видит в направлении души к Богу. Буддизм учит «пути», ведущему от сует мира к познанию причинности и через это – к абсолютному спокойствию - «нирване». В православии получила развитие идея «умного делания», т.е. совершения молитв, бдений, пощений, земных поклонов с осознанным обращением всех чувств и мыслей к Богу. В католицизме средневековые мистики выработали методику мистического познания. Как видно, предлагается много методов. В какой-то мере это объяснимо: религиозность и путь к Богу, к познанию мира и человека у каждого человека индивидуальны. Каждый идет к этим целям своим неповторимым путем: одни устремляются к ним сразу (Симеон Новый Богослов). Другие, наоборот, идут с трудом, долго ищут прямую дорогу (скажем, путь к Богу Авр. Августина, Григория Паламы). А четвертые вообще чуть ли не с первых шагов в жизни уходят в противоположную сторону и никогда к познанию Бога, мира и человека не приходят. Как видно, пути многообразны. Но тем не менее есть в них нечто единое.

Единство религиозного метода в многообразных способах и приемах, ведущих к одной цели – к познанию Бога, мира и человека. Его единство можно было бы выразить словами: объяснение сверхъестественного естественными способами. А другим, кроме естественного, способом человек и не может объяснить сверхъестественное. Поэтому правомерно говорить о едином религиозном методе познания, основанного на естественных методах.

А.С. Хомяков подметил одну существенную особенность исследования религии: «…процесс исследования в применении его к вопросам веры от нее же заимствует ее свойство и всецело отличается от исследования в обыкновенном значении слова. Во-первых, в области вер мир, подлежащий исследованию, не есть мир, для человека внешний; ибо сам человек и весь человек всею целостью разума и воли составляет существенную часть его. Во-вторых, исследование в области веры предполагает некоторые основные данные, нравственные или рациональные, стоящие для души выше всякого сомнения, так что исследование есть не что иное, как процесс осмысленного раскрытия этих данных.

Хомяков видит взаимодействие научных и религиозных методов познания. Он говорит в связи с этим: «Для православной Церкви совокупность этих данных объемлет весь мир со всеми явлениями человеческой жизни, и все слово Божие, как писаное, так и выраженное догматическим вселенским Преданием… само исследование в области веры как многоразличию подлежащих ему данных, так и потому, что цель его заключается в истине живой, а не только логической, требует употребления в дело всех умственных сил, в воле и в разуме, и, сверх того, требует еще внутреннего исследования самих этих сил. Ему следует, если так можно выразиться, принимать в соображение не только зримый мир. но и силу и чистоту органа зрения»60.

И богословские и практические методы познания еще в ранние годы христианства получили меткую характеристику: Климент Александрийский и Ориген дали общее название религиозному методу - аллегорический61. Действительно, и в священных писаниях, и в церковных службах много условного, поэтического, можно сказать, театрального. В науке главенствующее положение занимают логика, рассуждение, доказательство, математическое обоснование, эксперимент; в религии – образ, сравнение, иносказание, аллегория. Сухие, скучные нравственные назидания оставляют людей равнодушными к проповедям. Привлекательные стороны аллегорического метода очевидны: афоризм, притча, образ психологически вмещают содержания гораздо больше, чем выражают. Аллегория часто имеет характер гиперболы, когда обычный факт жизни приобретает значение вселенскости, божественности. Эту особенность религиозного метода отмечали А.С. Хомяков, П.А. Флоренский. Приемы религиозного мышления, писал Флоренский, «напоминают несколько поэзию, народную поэзию»62. В своей книге «У водоразделов мысли» он подчеркивает : «Символическая природа религиозного мышления – суть его. Это не система философского порядка. Всякое обвинение в рациональной непоследовательности – полное непонимание. Объединение дается изнутри»63. Этим русское православное богословие существенным образом отличается от западного. На Западе человек только раб божий и только. В русском православном богословии – он творец.

Русские богословы дают свое истолкование Священного Писания. Н.А. Бердяев пишет: «В Священном Писании мы не находим откровения о творчестве человека. Это не открыто, а сокрыто Богом». «Дерзновение творчества было для меня выполнением воли Бога, но воли не открытой, а сокрытой… Необычайно дерзновенная мысль, что Бог нуждается в человеке, в ответе человека, в творчестве человека. Но без этого дерзновения откровение богочеловечества лишается смысла»64. Эти взгляды русского философа полны оптимизма, вселяют в людей веру в смысл жизни человека, открывают ему перспективу творчества, в том числе и после совершения божественного суда. Аллегорический метод познания получил оригинальную трактовку в книге И.А. Ильина «Аксиомы религиозного опыта». Здесь он вводит понятие «сердечного нечувственного созерцания», подтверждая его реальность аллегорическими же аргументами: икона почитается как «сущая святыня», как «зримое напоминание о Боге», как «призыв к Нему»; икона подобна «двери к Богу»; она символизирует Божественный Предмет, «даруя человеку восприятие «отсутствующего» и незримого, но как бы присутствующего и видимого»; икона – воплощение «чувственно-молитвенной медитации» и т.д.65.

Религиозный метод познания в значительной степени зависит от характера предмета. Об этом хорошо сказал священник П.А. Флоренский: «Метод познания определяется п о з н а в а е м ы м»66. По Флоренскому, мышление объективно. Оно не материально (современные ученые уже располагают данными и о «материальности» мышления), но объективно, заложено в генофонд человека. Поэтому Флоренский развивает свою мысль об определяющей роли предмета в познании: «Все дело – в объективности … мышления: не путями и доказательствами конструируется предмет познания, и потому не из них он постигается, как это бывает в мышлении субъективном, но, напротив, сам он, хотя и не анализированный, с самого начала служит упором мысли»67.

Метод познания в любой сфере, в том числе и в религии, предполагает практически идентичный процесс, который включает в себя анализ состояния предмета, его оценку, на основе этого целеполагание, подбор конкретных средств и методов, выводы и заключения. Религиозный метод познания в этом отношении ничем не отличается от научного. Здесь наблюдается взаимное влияние двух духовных сфер. Владимир Соловьев в своем фундаментальном труде «Оправдание добра» очень четко описывает процесс познания в христианской религии: «…христианство (и оно одно) утверждается на идее действительно совершенного человека и совершенного общества и, следовательно, обещает исполнить заложенное в нашем сознании требование истинной бесконечности… Для достижения этой цели необходимо прежде всего перестать удовлетворяться ограниченною и недостойною действительностью, - необходимо отречься от нее… Это только первый шаг, … останавливаясь на нем, человек получает только пустоту… Откинув действительность негодную, я должен заменить ее тем, что достойно существования, но для этого я должен сначала понять или усвоить себе саму идею достойного бытия, - это есть второй шаг, представляемый идеализмом… Ясно, что нельзя остановиться здесь, потому что истина только мыслимая, а не осуществляемая, не наполняющая всю жизнь, не есть то, что требуется, не есть безусловное совершенство. Третий и окончательный шаг, который мы можем сделать благодаря христианству, состоит в положительном осуществлении положительного бытия во всем»68. Схема религиозного познания, предлагаемая В.С. Соловьевым, очень похожа на гегелевскую общенаучную схему, которую В.И. Ленин изложил в следующих словах: «Сознание человека не только отражает объективный мир, но и творит его. Мир не удовлетворяет человека, и человек своим действием решает изменить его. Результат действия есть проверка субъективного познания и критерий истинно-сущей объективности»69. Соловьев ограничивает процесс познания только религией, ее конкретной конфессией, Гегель и Ленин распространяют ее на весь мир. Религиозное познание, таким образом, в данном случае смыкается с научным.

Главная, можно сказать, интегральная цель православного богословия – абсолютное совершенство в лице бога и в форме царства божьего. «Абсолютное совершенство» – idee fix В.С. Соловьева. Он убежден, что царство божие возможно на земле. Эта идея буквально пронизывает насквозь его «Оправдание добра». Он пишет в одном месте: «Логически развиваемое из религиозного ощущения, безусловно, нравственное начало не только представляет свою полноту добра… как идею или требование, но и обнаруживает содержащиеся в нем действительные силы, осуществляющие это требование, создающие совершенный нравственный порядок, или Царство Божие…»70. Но если существует конечная цель – абсолютно совершенное Царство Божие на земле, - то существует и конец развития, что означает смерть. Соловьев это понимает, но остановиться не может. Он предлагает обычному смертному человеку высший идеал, на который тот должен равняться, судить себя меркой идеала высшего существа71.

Идеал существует в душе любого человека, и верующего и неверующего. Это образ идеального человека или общественный идеал, вбирающий в себя представления о чем-то совершенном. Идеал обладает большой объединяющей и двигательной силой. Он возникает объективно, как потребность людей устроить свою жизнь наилучшим образом. В таком идеале нет ничего религиозного. Но по своей психологической сущности он совпадает с религиозным идеалом. Однако надо понимать, что идеал не вечен, способен к непрерывному саморазвитию.

Земные цели всегда относительны и привязаны к конкретным историческим потребностям земных людей. Это хорошо понимал Гегель, который говорил, что земные цели всегда ограничены. Высшей целью духа является мышление. Бог и есть мышление. Но достижение этой высшей цели недоступно человеку, поэтому он всегда примешивает к своим желаниям, представлениям некоторые сравнения, подобия. «В религии есть много таких форм, - пишет знаменитый философ, - которые, как нам известно, не следует понимать в их прямом рассудочном значении. Так, например, «сын», «рождение» – лишь образы, заимствованные из природных отношений, и нам совершенно ясно, что их не следует понимать в их непосредственности; их значение, скорее, заключено в том, что здесь выражено лишь приблизительное отношение…Далее, для нас совершенно очевидно, что упоминание о Божьем гневе, его сожалении, мщении следует понимать не в прямом смысле, это – лишь подобие, сравнение…»72. «…в представлении о сотворении мира Бог находится для себя по одну сторону, а мир – по другую, связь обеих сторон не положена в форме необходимости. Эта связь находит свое выражение или в аналогии из жизни природы и естественных событий, или, если ее определяют, как творение, этот акт принимает характер чего-то совершено необычайного и непонятного»73. Ясно, что Гегель говорит не о научном методе познания религии, а, по определению Оригена, об аллегорическом методе. Целей абсолютных в природе не бывает: в ходе достижения одной цели, возникает другая, более высокая и богатая; после ее реализации появляется еще более высокая и богатая. И так до бесконечности. Мир настолько многообразен и изменчив, что человеческий ум не в состоянии предвидеть не только конечные, абсолютно совершенные цели, но и даже цели ближайших десятилетий. Поэтому абсолютное познание мира, Бога – это недосягаемая цель. В этом смысле, пожалуй, правы преп. Симеон, А.С. Хомяков и И.А. Ильин, когда утверждают: желание познать Бога бессмысленно и к этому не надо стремиться.

Религиозные философы и богословы много работали над принципами религиозного познания, способствуя тем самым выявлению и обоснованию научной теории познания. Один из эффективных принципов познания является системность, честь открытия которого приписывается современному итальянскому философу Л. Берталанфи. Он действительно много сделал для его разработки. Но в работах русских философов А.С. Хомякова (за сто лет до Берталанфи), В.С. Соловьева (примерно на полвека раньше обобщающего труда Л. Берталанфи «Общая теория систем»), русские религиозные философы дали четкое представление о сущности системного метода применительно к религии. В двухтомнике В.С. Соловьева имеется очерк жизни философа, написанный А.Ф. Лосевым, где он дает изложение системного метода великого русского мыслителя. Эмпиризм или материальное начало нравственности, традиционный реализм и сенсуализм, рационалистическая метафизика, экономическая жизнь и политическая жизнь, религия односторонни, или противоположны друг другу, страдают отвлеченностью, рассудочностью…

«Истина… возможна только в том случае, если мы будем признавать всю действительность, беря ее в целом, т.е. максимально обобщенно и максимально конкретно. Это значит, что истина есть сущее, взятое в своем абсолютном единстве и в своей абсолютной множественности. Другими словами, истина есть сущее всеединое»74. Терминология «не системная», но суть системного метода изложена максимально полно и выразительно.

Именно религиозные философы заметили и убедительно показали недостаточность научного метода познания. А.С. Хомяков еще в тридцатых годах Х1Х в. писал: «Нет сомнения, что доказательство, основанное на строгой формуле, менее других встречает противоречий и скорее дает истине право гражданства в области знаний»75. Но в познании действительности значительную роль играют художественные, поэтические методы, в частности преданья и поверья народа: «…важнее всяких материальных признаков, всякого политического устройства, всяких отношений граждан между собой преданья и поверья самого народа»76. Ту же мысль высказал, спустя почти столетие П.А. Флоренский.

Весьма важным методом (а в некоторых случаях – единственным) методом религиозного познания был метод коллективной выработки основополагающих догматов веры. Первыми к этому методу обратились индийцы. Его основателем стал Бадараяна (ок.У в. до н.э.). Его заслуга перед индийским народом в том, что он дал первый свод древних вед, создал веданту. Он же и предложил и первые методы исследования вед. В ведах выделялись две главные темы – ритуал и Брахман. Исследование о ритуале назвали «Первым исследованием». А изучение текстов о Брахмане, предполагавшее за собою ритуал, получило название «Позднее/Высшее исследование», или веданта. Сначала веды классифицировали по темам: например, тема жертвоприношений, сопровождавшаяся суждениями о проблемах, поднимавшихся в этой теме77. В процессе такой работы были выработаны принципы интерпретации, на основе которых сложился «тематический метод дискуссий», метод «адхикараны», когда излагались различные взгляды по каждой теме с аргументами за и против, а также заключительное суждение.

В Европе коллективные методы религиозного познания сложились в виде вселенских соборов. Соборы обычно созывались, когда дискуссии по каким-либо сущностным вопросам веры в повседневном порядке сложиться не могли. В третьем столетии в христианстве появилась сильная ересь, получившая название по имени ее основателя Ария, - арианство, отрицавшее божественность Христа. Все дискуссии с Арием никаких результатов не принесли. Он настаивал, что Бог-Отец и Бог-Сын это разные сущности, Бог-Сын находится в подчинении у Бога-Отца, является порождением Бога-Отца. Тогда в 325 году был созван вселенский Никейский собор, главной темой которого стала борьба с арианством и выработка основополагающего христианского догмата (или иначе – символа веры) о Святой Троице. Собор отверг арианство, нашел термин «омоусиос», который означал «единодушие», «единосущность» Бога-Отца и Бога-Сына. Хотя термин и давал возможность для многовариантного толкования «омоусиос», но все-таки вручал в руки сторонников единства ипостасей Бог-Отец, Бог-Сын более-менее убедительный аргумент. На других вселенских соборах – Константинопольском (381 г.), Ефесском (431 г.), Халкидонском (451 г.) был утвержден догмат о Духе Святом. Таким образом, на вселенских соборах 325-451 гг. был сформирован христианский смысл веры в Святую Троицу, представляющей единосущность Бога-Отца, Бога-Сына, Бога-Духа Святого. На вселенских соборах решались и другие важные вопросы христианства.

Конечно, можно эти соборы истолковать как проявление воли божией, как многое в христианстве получает именно такое разъяснение. Но в то же время сознание не оставляет мысль, что многие божественные вопросы решались на земле, простым голосованием. Это, в частности, подтверждает православный искусствовед И.К. Языкова: «В Византии со времен Вселенских Соборов было принято доказывать свою точку зрения принародно, богословские споры велись там постоянно, выносились на соборы, диспуты, площади, формировали богатую полемическую литературу. На Руси не было традиции богословского диалога, которая пришла в Византию из античного наследия. На Руси богословствовали иначе – литургическая жизнь, монашеское послушание, иконописание были основными формами богословия»78.

Религиозный метод вбирает в себя все ранее добытое знание и облекает его в религиозную форму. П.А. Флоренский процесс познания называл «круглым мышлением», позаимствовав этот образ у древнегреческого философа Парменида. «Круглое мышление» открывает истину не сразу, а по мере вращения мысли вокруг предмета: исследователю «нежданно открываются н о в ы е подходы от средоточия к средоточию…». Он допускал существование «водоворотов мысли» « в их откровенной до-научности, до-системности». Без них, «без источных ключей мысли, струящихся из до-мысленных глубин… не понять больших систем»79. Флоренский сравнивал религиозный метод также с морским прибоем: «Темы уходят и возвращаются, и снова уходят, и снова возвращаются, и, обогащаясь, каждый раз наполняясь по-новому содержанием и соком жизни…». Но все темы между собой связаны: «в новых – звучат старые, уже бывшие… В сложении целого каждая тема оказывается так или иначе связанной с каждой другой… Связующие отношения тут многократны, жизненно-органичны…»80. Думается, что эти образы точно передают суть не только религиозного, но и научного методов познания.

Религиозный метод условно подразделяется на два больших вида: теоретические методы и практические.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница