Ахметзянов Ш. И роль региональных сми в формировании «Кемеровского текста»


§2. АИК «Кузбасс» и взгляд со стороны



Скачать 368.96 Kb.
страница2/2
Дата06.06.2016
Размер368.96 Kb.
1   2
§2. АИК «Кузбасс» и взгляд со стороны

С нашей точки зрения, было бы неправильно сказать, что история освещения АИК «Кузбасс» началась только с манифестов и проспектов. Портретный очерк Чарльза Вуда «Гигантская задача Г.С.Кальверта в промышленности»9 был напечатан в газете «Editorial» в феврале 1922 года.

Издание левой платформы заранее выбрало героем журналистского произведения примерного инженера и коммуниста, когда-то работавшего на Генри Форда и уехавшего в Россию. Мифологизация и, скорее, типизация здесь реализуется через создание образа, достойного подражания: «Так должен поступать каждый». Статья дополнена гравюрой-портретом Кальверта.
Статья-воззвание Майкла Голда «Сибири требуются пионеры»10 из мартовского номера Нью-Йоркского журнала «Liberator» 1922 года. Представляет собой пропагандистский текст, направленный на привлечение новых членов АИК.

Статья в «Daily News» о судебном разбирательстве по делу Ноа Лернера, аиковца, обвинявшегося во взрыве бомбы на Уолл-стрит, напрямую дел АИК не касается, но в виде подробного судебного очерка рассказывает о важном эпизоде, связанным с одним из АИКовцев в американской инстории.


Статья «Полвека назад» вышла 24 октября 1971г. к 50-летию «АИК-Кузбасс» в газете «Кузбасс». Данный материал представляет собой дайджест рассмотренных нами материалов, впервые открывшихся читателю областной многотиражки. Несмотря на свою вторичность по отношения к материалам полувековой давности, на наш взгляд, влияние данного обзора на формирование Кемеровского текста тяжело недооценить. Городская легенда, как и текст города, живёт только тогда, когда он бытует как обсуждаемая тема, когда ощущения, догадки, собственные наблюдения и слухи соотносятся с неким комплексов прочитанных с разной степенью внимательности текстов. На наш взгляд, особенно характерна одна из немногих оригинальных фраз статьи:

«Так о нашем кузбасском крае узнала Америка».

Это предложение заканчивает краткий пересказ рассмотренного нами в предыдущем пункте главы данной работы манифеста Себальда Рутгерса «Попытка усилить советскую Россию» и предваряет перечисление промышленных достижений колонистов.

Отделяя миф от реальности, конечно, это Кузбасс так узнал о собственном прошлом из обзора Американских газет.


§3 «Кемеровский текст» в современных материалах СМИ.
Кемеровский текст продолжает обнаруживать себя и в современных публикациях. Особенно заметно включение локально-исторических тем в повестку дня новостных теле и радио программ. Активнее всего с темой Щегловска и автономно-индустриальной колонии работает телеканал «Мой Город» в авторской программе Владимира Сухацкого «От Щегловска до Кемерово», телеканал «Вести 24» обращается к этой теме в программе «Вести Кузбасс». Стоит упомянуть, что впервые в региональном эфире тема возникла на областном радио в материалах Владимира Сухацкого. К сожалению, плёнки с его первыми программами не сохранились. С другой стороны, «Радио России Кузбасс» продолжает упоминание АИК и Себальда Рутгерса, попутно кратко воспроизводя историю колонии, по мере возникновения новых информационных поводов, связанных с музеем «Красная горка» или же в связи с приближением календарных дат, например, 90-летие АИК.

Анализ сюжетов следует начать с оперативно сделанных информационных материалов. Заметки, отчеты и репортажи о связанных с колонией событиях регулярно выходят в эфире телеканала «Вести 24».



Первым по хронологии из доступных в архиве на сайте телеканала материалов является заметка Натальи Лахреевой о постановке пьесы «Товарищ Костыль» Владимира Сухацкого по книге Рут Кеннел в кемеровском театре для детей и молодёжи (сюжет вышел в эфир 9. 06.2011). этот сюжет косвенно связан с непосредственной участницей событий времен существования колонии – Рут Кеннел. Само ее упоминания как автора художественного текста, легшего в основу текста драматического, вызывает, вероятно, у погруженного в контекст зрителя четкую ассоциацию со всеми предыдущими упоминаниями АИК в эфире телеканала, включая этот сюжет в общий текст об АИК. Приметы мифологизации здесь и других источниках кемеровского текста в современном телерадиовещании проявляют себя даже при простом пересказывании основных исторических сюжетов. Многократное их повторение и унификация этих журналистских произведения связанная с тем что в основе конкретных текстов лежит один и тот же пресс-релиз приводит к заметному упрощению сюжета об АИК. Сегодня для того, чтобы вызвать четкую ассоциацию и напомнить зрителю о предмете речи достаточно упомянуть лишь аббревиатуру названия предприятия или же фамилию ее директора Себальда Рутгерса, тогда как еще в перестроечной Кузбасской журналистике каждый текст о колонии содержал в значительной части своего объема краткую историческую справку о предприятии 20-х гг. В материале Натальи Лахреевой АИК вообще не упоминается в лиде. В подводке ведущий заявляет другой информационный повод: «Актёры театра для детей и молодёжи в последний момент подали заявку на конкурс одного из фондов и выиграли его»11. В следующем предложении ведущий упоминает автора пьесы Владимира Сухацкого, что, по-видимому, является достаточной смысловой связкой с темой следующего сюжета. Однако же, в самом сюжете Натальи Лахреевой тема АИК заявляется сразу через упоминание автора литературного источника. К фамилии Рут Кеннел дается совсем небольшое пояснение: «вместе с другими иностранными специалистами приехала в тогдашний Кемерово строить шахты и заводы». С одной стороны, текст посвящен, в первую очередь, театру. Колонистка в нем лишь деталь, необходимая для того, чтобы рассказать о чем пьеса. Корреспондент на этой детали внимание не останавливает, за него это делают герои сюжета – директор театра упоминает календарный повод (90-летие АИК), а режиссер постановки, отвечая на вопрос «О чем история?», в назывном порядке, через запятую перечисляет ключевые моменты пьесы: «20-е годы, гражданская война. Американец и Щегловский беспризорник». Для воспроизведения кемеровского текста уже одного подобного упоминания достаточно.

В силу своей информационной сжатости, уплотнённости фактов и анонсирующего характера, этот текст наименее мифогенен. Городская легенда предстаёт здесь не в развёрнутом виде, но её детали звучат. Нет архивных кадров в видеоряде. Стоит отметить, что когда сюжет вышел в эфир, театр ещё даже не определился с названием спектакля.

Между тем, корреспондент канала продолжила следить за рождением постановки и вернулась в театр в феврале 2012-го года. Следующая информационная заметка Натальи Лахреевой также не обращается к теме АИК напрямую, повод для возобновления вопроса- подготовка к премьерному показу «Товарища Курьера» в Театре для Детей и Молодёжи. В новом материале Рут Кеннел охарактеризована корреспондентом ближе к правде: «В двадцатых годах прошлого века работала библиотекарем в автономной индустриальной колонии «Кузбасс»12. В новом контексте автор повести назван для подтверждения документальной основы повести: если американка действительно жила, значит, спектакль про реальную жизнь.

Что характерно, на привлечение внимания к вопросу работает заявление актрисы, занятой в спектакле Вероники Киселёвой. Её слова использованы в сюжете для того, чтобы показать некую новизну знаний о жизни в Щегловске 20-х годов «Я не знала, что у нас такая американская история существовала, что она настолько тесна».

В этой связи для нас интересен комментарий актрисы, попавший не в итоговый выпуск, а многократно повторённый в течении дня. Приводим его полностью: «Наверное, необходимо, чтобы из этого 90-летия получился своего рода миф в хорошем смысле. <…> Кузбасс уже начинает осваивать историю… да, самого Кузбасса. Откуда пошел Щегловск, Кемерово – это очень дорого». Эта фраза важна как заявленный прямо пример осознания мифологизации истории региона. Но мысль эта звучит в тексте максимально лишенном авторского начала, подводку к комментарию читает диктор-ведущий. Заметим, что для авторского произведения Наталья Лахреева выбрала абсолютно другой фрагмент записи того же человека.

В сюжете13 Елены Ровды от 23 Сентября 2011 об открытых патриотических уроках в средних школах Кузбасса, снова звучит тема АИК. Именно осенью 2011-го года отмечался юбилей предприятия. Небольшая заметка может служить примером обращения местных журналистов к интересующей нас теме.

Так, характерная черта небольших материалов по поводу – это усиление роли иностранных специалистов на языковом уровне. Экспрессия выражается здесь в слове «подвижничество». Именно так охарактеризовал корреспондент их работу. Возникшая образная оценка предполагает сравнение Рутгерса, Кеннела, Тринчера со святыми подвижниками. Эта оценка не может быть подтверждена фактами, но не может и быть категорично отвергнута. Статья-манифест Себальда Рутгерса, первый известный нам медийный текст об АИК, ставила своей целью объяснить, что «Кузбасс - не место для мечтателей», манифест настаивал на том, что работа в предприятии сопряжена с бытовыми лишениями и трудностями, связанными с путешествием, жизнью в Сибири, но предприятие имеет чисто прагматические цели, а потому «подвижничества» не предусматривает. В то же время, подвиг зарубежных рабочих – неотъемлемая часть кемеровского текста, который, включая в себя не только вопросы АИК, сохраняет именно преувеличенную роль труда иностранцев и выдвигает структуру: «Они, из Голландии приехавшие старались, а мы, здесь живущие, чем хуже?».

Противоречие современных медийных текстов, статьям «Kuzbas Bulletin» обнаруживается и при обращении к комплексу разножанровых материалов, в которых освещается визит родственников колонистов в Кемерово. Предваряющая приезд внука Себальда Рутгерса заметка14 в новостной программе «Вести Кузбасс» от 26 Сентября 2011 содержит следующую характеристику работы директора колонии: «родной внук основателя АИК, который сегодня живёт в Гааге, тоже проявил интерес к сохранению наследия своих родных в Сибири. Он готов проехать по местам романтической юности своего деда». Взгляды Себальда Рутгерса, постулируемые им открыто, говорят о том, что он не считал это предприятие романтической задумкой и вообще чем-либо возвышенным. Как публицист, Рутгерс писал об этой работе как об обоснованной и прагматически понятой необходимости. Более того, мы можем указать и на ошибку корреспондента «Вести Кузбасс», ведь в 1921 году, который считается годом основания АИК Кузбасс, Себальду Рутгерсу исполнилось 42 года, что никак не может быть названо юностью.

Использование мотивов романтики, молодости, юности, порыва и зова- наиболее распространенные стратегии проявления устойчивого кемеровского текста сквозь современный информационный повод. Именно под это конкретное влияние городского мифа корреспонденты попадают легче всего. Впрочем, несмотря на очевидное однообразие словаря, общность идей и использование «штампов» авторами, кемеровский текст, подобно петербургскому, определяется не только внешними признакам единства.

По мысли В.Н.Топорова, «широкое введение неких значимых для традиции имен, имеющих отношение к прецеденту (первособытию), положившему начало традиции, и мультиплицирование их на разных уровнях традиции (в том числе и профанических) обеспечивает ее преемственность. Конкретные, массовые бытовые и профанические ситуации соотносятся исходным и единственным сакральным прецедентом. Тем самым первоначальная информация сохраняется в виде отдельных, традицией обработанных моделей»15

Мы можем применить эту традиции не только к имени собственному человека, но и к имени города. В смысловую структуру имени Кемерово входит и подчеркнутая исследователем категория «первособытие» – становление промышленности и жилого района вокруг её, промышленности, объектов. Мультиплицирование имён Рутгерса, Кеннел и других колонистов в художественной литературе, как повесть «Товарищь Костыль», так и в новостной журналистике, снова и снова актуализирует наделённое сакральным значением первособытие – генезис города.

В телевизионных заметках Наталья Лахреева придаёт Рут Кеннел для встраивания её в контекст и придания значимости ряд небиорафических свойств, а именно: «приехала в тогдашний Кемерово строить шахты и заводы». В действительности она работала библиотекарем. Но, для построения и продолжения мифа важна не конкретная профессия, а участие. Имя тянет за собой в сюжете знаки зарождения города. Героиня приехала «строить», а это значит, что до неё в мифе ничего не было. С точки зрения истории на территории концессии существовало предприятие «Копикуз», но эта деталь опускается. Шахты и заводы – градообразующие предприятия появляются вместе с колонистами и посредством их труда и воли. И такое смещение смыслов происходит при каждом упоминании известных исторических личностей с экрана телевизора.

Что же касается категорий «молодость» и «романтизм», то мы можем, проводя известные аналогии с текстом Москвы и Петербурга, увидеть в них отдельные приметы неких объективизированных в сознании сил, помогавших героям мифа действовать в выбранном ими направлении, либо даже определившем это направление за них. Герой мифа не волен распоряжаться своей судьбой, над ним властны силы, помогающие ему или мешающие, но находящиеся над реальностью. Такой упрощенный взгляд на подлинно сложные поступки и решения героев мифа даёт им при отсутствии документальной ясности пусть сервильную, но мотивировку.

Созидательная роль приезжих при отсутствии бытового мотива для переезда – это осевой мотив наиболее полного мифологемами репортажа16 Андрея Уфимцева об АИК, вышедшего в эфир «Вести Кузбасс» 7 Ноября 2011г.



Корреспондент выносит в первые строки сюжет соображение о том, что отклик двух молодых людей на опубликованное Себальдом Рутгерсм объявление о найме рабочих на работу в Зауралье – это необъяснимое поведение. Такая жизненная стратегия, совершение необдуманных поступков, рискованных действий – это черта личности не столько биографической, сколько мифологизированной и понятой сквозь призму заранее принятых установок. Живой человек всегда объяснит себе свой поступок и убедит себя как минимум в его правильности, но герой мифа действует под влиянием внушенных чувств и овнешненных сил. Для подкрепления характеристики семьи молодых рабочих автор приводит мнение их дочери Марселлы Фис-Мол: «Сибирь — это очень далеко, на другом конце света. И молодые люди, у которых план поехать в Сибирь, это вообще сумасшедшие люди.  И многие члены нашей семьи даже перестали разговаривать с папой и мамой. Они сказали: «У вас в голове не все в порядке». Не комментируя оценку, автор переходит к другой теме. А именно, к зарождению города. Видеоряд, показывающий архивную черно-белую кинохронику, сопровождается закадровым текстом: «На территории первого градообразующего предприятия в Кемеровском руднике работали около 750 человек из США, Голландии, Канады и многих других стран».

Часто звучащий «чиновничий» термин «градообразующее предприятие» особенно продуктивен в потенциальных текстах провинциальных промышленных городов. Их коренное отличие состоит в том, что эти города, как и Петербург, были заложены с конкретной целью, но образовались вокруг конкретного места работы, а не с общо выраженной военной целью: «Отсель грозить мы будем…». Если же город, как Кемерово, был основан не под единственную шахту, то миф перестраивается и, действуя по аналогии с легендами других промышленных центров, преобразует историю в сторону притягивания первособытия к дате образования важного предприятия, как АИК. Понятие «градообразующее» само по себе включает в себя смыслы, отсылающие нас к первособытию, сотворению. Последнее наблюдение строим на внутренней форме слова: образует город.

В следующем смысловом блоке текста Андрей Уфимцев выстраивает продуктивную параллель состояния времён зарождения Кемерова и его нынешнего устройства. Сопоставление вкладывается в уста Эгберта Хаверкампа, потомка Пола Бегеманна: «У меня создалось впечатление, что Кемерово — это процветающий город. Сразу виден рост и значение города».

Помимо привычного пропагандистского компонента, оптимизированный под авторскую задачу комментарий обращён напрямую к оппозиции прошлое-настоящее, полный лишений - процветающий, растущий - выросший. Столь же важен для наших наблюдений и итог материала: «История автономной индустриальной колонии — это пример  успешной работы промышленной работы с иностранцами в Советском Союзе. В результате были построены завод, шахты, рабочие поселки». Здесь обнаруживаем ещё одну важную черту локального текста и местной культуры, а именно: умолчание о подлинном конце колонии. Умолчание о репрессиях, угрозах, выдворениях. В качестве примера «успешности» Андрей Уфимцев приводит построение и запуск важных для города объектов, но не говорит о личных судьбах колонистов.


§ 4 АИК «Кузбасс» в телепрограмме «От Щегловска до Кемерова».
Проанализируем характер разработки темы АИК в художественно-публицистической программе Владимира Сухацкого «От Щегловска до Кемерова», выходящей на телеканале «Мой город».

Прежде всего, для нас важно композиционное начало каждого выпуска цикла передач. Пятый выпуск 17 начинается с краткого объяснения: что есть АИК? Характеристика явления встраивает предприятие в контекст всемирной истории. «89 лет назад в мировой истории произошло событие, на которое мало кто обратил внимание». Пятый выпуск посвящен старту программы празднования юбилея АИК.

Программа начинается с упоминания о том, что тема истории колонии в СССР была табуирована. «Ещё в начале 50-х годов советские люди, если что-то и знали о существовании иностранной колонии в Кемерове, публично о ней не говорили. За одно лишь упоминание можно было угодить в тюрьму».

Это упоминание контекста важно не только, как честное заявление о теме, связанной с бытовыми слухами и домыслами, но и продуктивно с чисто журналисткой точки зрения. Мы уже рассмотрели влияние табуированности темы колонии в исторической науке и публицистике. Напоминание ведущего о замалчиваемости проблемы вызывает интерес аудитории, поскольку ряд вопросов связанных с АИК входит в круг тем с высоким уровнем недостатка квалифицированной информации в общественном поле. Люди склонны питать интерес к информации, доступ к которой был долгие годы ограничен даже для профессионалов. Стоит отметить, что репрессии и расстрелы колонистов не станут центральной темой цикла. Не близки они и к ядру мифа об АИК. Тяжелые судьбы колонистов и их родственников находятся на периферии мифа, поскольку эта его часть не уникальна. Владимир Сухацкий подробно останавливается на том, чему не найти аналогов в исторических документах других городов России. А именно, на работе и интересе иностранцев к советской промышленности. АИК и связанные с ней вопросы действительно сознательно были исключены из официальной истории, а потому вызывают интерес сегодня. Мы можем отметить избирательность в разговоре о биографиях колонистов даже в построении фрагмента закадрового текста в зачине одного из выпусков программы. «После закрытия колонии в 27-м году, и возвращении американцев на родину, Сталин распорядился выкинуть АИК из официальной советской истории. Но некоторые колонисты остались жить в СССР. Большинство из них были репрессированы и расстреляны, но некоторые за трудовые достижения даже получили государственные награды. Например, шахтёр Живко Байсич или коксохимик Фрэнк Грунд, чьи дети пришли на торжественный вечер, посвященный открытию года АИК в Кемерове». Два удачных примера вынесены в конец. Смысловой акцент делается на двух работников, получивших преференции от государства, а не на тех, кому оно жизнь искалечило. Впрочем, примирительный пафос и отсутствие прямо высказанных претензий к сталинскому руководству преследует цель, связанную с днями сегодняшними. Рассматриваемый выпуск программы – это репортаж с торжественного празднования на Красной Горке. Это событие, по мысли организаторов, должно подчеркнуть дружбу между Голландией и Россией. Этот мотив визуализирован финальным эпизодом с посадкой молодого кедра.

Автор приводит хронику открытия истории АИК жителям СССР, вспоминая 60-е годы. Тогда начался процесс узнавания о событиях 20-х годов. Разумеется, это связано с известными «оттепельными» процессами. Вышла Книга о Рутгерсе в серии Жизнь Замечательных Людей, опубликована повесть Теодора Драйзера «Эрнита», появилась улица Рутгерса. По оценке автора программы, возвращение темы АИК в свободный информационный обмен и снятие запрета сопряжены с внешнеполитическими причинами. Всякий приезд иностранцев в Сибирь обнаруживал колоссальный интерес гостей к этой теме. А потому, что можно предположить из авторской логики, Красная Горка пригодилась как символ и знак.

Для понимания того, как осмысливает феномен АИК сегодняшняя исполнительная власть, показательно использованное в программе мнение заместителя главы города Кемерово Ирины Фёдоровны Фёдоровой: «В рамках года АИКа у нас планируется заканчивать проект реставрации школы. Мы хотим, чтобы было маленькое голландское кафе, чтобы была сувенирная лавка. При поддержке губернатора области Амана Гумировича Тулеева, мы сможем построить на территории Красной Горки ещё и музей угля. Это вот все, такие как бы планы».

Информационный повод и событие общественной жизни использовано Ириной Фёдоровой как повод для обещания политика и публичной демонстрации лояльности вышестоящей власти.

Само по себе, изолированно, это заявление не играет большой роли, не вызывает резонанса и не влечет за собой изменение района города в ту или иную сторону. Тот же самый текст, но встроенный в программу об истории города, он играет роль «моста», между условно успешным и существовавшим в реальности проектом и современными планами относительно обустройства одной и той же территории.

Имея в распоряжении такой мощный по своему влиянию ресурс, как история АИК, современная власть использует её как источник повышения паблицитного капитала. Точнее, планы администрации вообще и имидж конкретных чиновников как бы пристраивается к мифу об АИК. Цель, выполненная, по всей видимости, - создать впечатление преемственности. Задача – добавить к образу городской власти качества, закреплённые в кемеровском тексте за колонистами: предприимчивость, честность, ориентация на диалог с миром, связь с людьми труда.
Рассмотрим продолжение темы АИК в программе «От Щегловска до Кемерова» на примере шестого эпизода18 телепрограммы от 8 ноября 2010 г.

Здесь Владимир Сухацкий рассказывает о жизни советского разведчика Якова Наумовича Голоса.

Примат фактов над оценками обнаруживает себя и в подаче непростой темы. Первые 2 минуты 40 секунд экранного времени занимает рамочная конструкция о документах в архиве АИК ГАКО. Ольга Панчук, археограф отдела информации ГАКО, показывает полки с документами, сетует на слабый интерес исследователей к фонду, называет примерное количество хранящихся документов. В ходе сюжета программы, Владимир Сухацкий в кадре зачитывает изъятые из архива документы, в частности анкету Якова Голоса-реэмигранта. Конструкция может быть вызвана желанием показать верифицируемость сообщаемых данных. Опора на факты в этом эпизоде уместна и работает также и потому, что история советского шпиона в США Якова Голоса не входит в кемеровский текст ни одним из своих компонентов. Голос работал в Щегловске, но только в последний год существования АИК, проявил административное упорство, был уволен новым руководством АИК, а после - получил рекомендацию Себальда Рутгерса и был завербован советскими спецслужбами. История же шпионажа в пользу СССР открылась относительно недавно: главные исторические исследования по шпиону, разоблаченному спустя годы после смерти, опубликованы уже в 2000-х годах. (Юлий Николаевич Кобяков. «Яков Голос» — Очерки истории Российской внешней разведки, том 3, 1933—1941, стр. 180—190. Москва: «Международные отношения», 2003.

Гладков Т. К. Наш человек в Нью-Йорке: Судьба резидента. М., «Яуза»/«Эксмо», 2007.

Олег Капчинский, «Командарм нелегальной армии» — Независимое военное обозрение, 15 февраля 2002.)

В Американской печати, по данным Владимира Сухацкого, фамилия этого разведчика появилась только в 1998 году.

Стоить заметить, что в рассматриваемом нами цикле программ автор прибегает, сознательно или же без рефлексии по этому поводу, к частотному воспроизведению кемеровского текста, но не регулярно, а избирательно. В случаях, когда предметом анализа выступает конкретная биография известных людей, которая легко восстановима неспециалистом, факты, очевидно, превалируют над мнениями и скрытыми оценками.
В седьмом выпуске программы «От Щегловска до Кемерова»19 от 09 ноября 2010 г., тема АИК звучит только в зачине – эта серия раскрывает зрителю историю кемеровского Театра Драмы им. А.В.Луначарского. Однако автор открывает повествование обзором театральной истории 20-х годов XX века в Щегловске.

Автор возводит современный театральный успех города к необычному феномену. При относительно небольшом населении, во времена работы АИК «Кузбасс», в Щегловские уже было два театра. Одним из них, тем, что на правом берегу, руководила Рут Кеннел. Ставился даже Бернард Шоу. Таким образом, театральные опыты колонистов рифмуются в программе с кемеровским театром драмы и даже с триумфом Евгения Гришковца.

Связь и объединение прошлого и современного присутствует и в видеоряде. Отрывок из мемуаров Рут Кеннел ведущий зачитывает в фойе Театра Драмы. В том фрагменте, когда Владимир Сухацкий зачитывает пересказ Рут Кеннел сюжета одной из постановок того времени, зритель видит панораму на потолке Театра Драмы.
Десятый выпуск цикла связывает современную столицу Кузбасса и АИК в другом аспекте культуры. Предметом рассмотрения становится музыка, а именно – джаз. Программа начинается с лайва, современная джазовая певица поёт в неназванном помещении, однако, оно считывается как минимум частью жителей города. Это ресторан «На старом месте», заведение известно тем, что именно там выступают приезжие, в том числе и из Америки, джаз-бэнды. После этого кадра, встык, монтируется продолжительный стэндап Владимира Сухацкого в каминном зале дома Себальда Рутгерса на Красной Горке. Ведущий разжигает камин и ставит пластинку на граммофоне. За кадром звучит известная песня 1910-х «I Wish I Was in Dixie».

Именно здесь, в небольшой детали очеркового характера присутствует один из элементов мифологизации. Снова звучит мотив, уже описанный нами, его можно охарактеризовать как «построение американцами утопической колонии». Вот текст стендапа: «Джаз пришел в Кемерово почти сто лет назад, в 1923 году. И как раз впервые джаз прозвучал в этом доме. Когда страна с воодушевлением пела: «Весь мир насилья мы разрушим, а затем…», на берегах Томи звучала совершенно другая музыка, музыка американских негров, так тогда говорили о джазе. <…> «I Wish I Was in Dixie» – это такая народная американская песня о земле обетованной, которая, по легенде, находится где-то в южных штатах Америки. <…> На мелодию этой американской песни колонисты положили новые слова, которые сами и придумали».

Как нам представляется важным отметить, песня «I Wish I Was in Dixie» написана белым американцем северянином Дэном Эмметтом, уроженцем Огайо. Впервые она была исполнена в Нью-Йорке в 1859 г. Более того, в шестидесятые годы девятнадцатого века «Dixie’s land» считалась неофициальным гимном конфедератов, то есть рабовладельцев. Слово «Dixie» - это собирательное обозначение конкретных одиннадцати юго-западных, в прошлом рабовладельческих, штатов. Исполнение даже мотива этой композиции сегодня расценивается как симпатия рабовладельческому Югу и может оскорбить афро-американцев.

В словах ведущего, которые он произносит в кадре, мы можем наблюдать проекцию «Dixie’s land» как песни «негров о земле обетованной» на реалии американских колонистов в Сибири, поющих о том, как они «землю обетованную» нашли и обустраивают. В реальности же, «Dixie’s land» не имеет указанного смысла, не содержит про-негритянского подтекста, а провозглашает идеи о Старом Юге, что само по себе стало частью белого американского фольклора, как о земле хлопка и чернокожих рабов.


В одиннадцатом выпуске программы20 от 13 декабря 2010 г. Владимир Сухацкий рассматривает путь семьи Дирка и Франциски Схермерхорнов. В авторской интерпретации, и здесь не обходится без влияния мифа об АИК, этот эпизод истории Щегловска выходит далеко за рамки проблем обустройства города и промышленности. Однако, этот эпизод цикла имеет ряд характерных особенностей, на которых мы остановимся подробней. Согласно авторитетному руководству Константина Гаврилова для телевизионных журналистов-практиков, «Как делать сюжет новостей и стать медиатворцом», «история в сюжете развивается по закону единого драматического действия»21. В своей работе Гаврилов отмечает, что телевизионный сюжет, в своей драматургической схеме противостояния героя и антигероя, должен соответствовать одному из жанров популярного, иначе говоря, зрительского, кинематографа. История Дирка и Франц Схермерхорнов подаётся Владимиром Сухацким в рамках мелодрамы с трагическим финалом сначала для одного из двух влюблённых героев, а затем и для другого. Более того, отечественный зритель знает несколько теле и кино адаптаций романа Бориса Пастернака «Юрий Живаго». Способы визуализации этого сюжета, его экранное воплощение, как и реальная биография героев, имеют много общего с фабулой истории Юрия и Лары. Автор, следуя духу и правде истории, рассказал её достоверно, опуская лишь малозначимые для 20-минутной программы детали.

В видеоряде фигурирует: архивная съемка железной дороги в районе Юрги, музыка, нагнетающая саспенс, врачебный подвиг дантиста Франциски, чтение писем, тайная встреча, разлука, аресты, расстрелы.

Прежде чем разобрать визуальную подачу этой программы, следует отметить, что в этом эпизоде миф об Американцах, приехавших строить «город солнца», принимает новый, не звучавший в цикле ранее и не продуктивный в новостной журналистике, оборот.

Апелляция к стержневой мифологеме здесь происходит встык с сообщением о смерти. Пример первый: «Дирк и Франциска Схермерхорн <…> приехали в Советский Союз из Голландии, чтобы принять участие в строительстве нового справедливого государства рабочих и крестьян. Мой сегодняшний рассказ – о жизни двух голландских коммунистов, пожелавших остаться жить в СССР. (конец стендапа/ закадровый текст под тревожную музыку и архивный видеоряд с голодающими детьми надписью «Suffering»(выживание)) Когда закончилась гражданская война, экономика России лежала в руинах. В Поволжье голод, промышленность парализована».

Ещё несколько секунды мы видим железную дорогу в районе Юрги, снятую с едущего поезда. Отметим, что Дирк Схермерхорн, по всей вероятности, участвовал в её строительстве. То есть, это промежуточный итог приезда «голландских коммунистов». В эфире эти кадры сочетаются с упомянутой нами музыкой, следовательно, таково следствие судьбоносного выбора героев. Им предстояло помогать восстанавливать страну после голода.

Принципу драматизации соответствует последовательный рассказ о легкомысленной молодости «салонного социалиста» Схермерхорна-студента Делфтского университета, решение приехать в Сибирь по приглашению Себальда Рутгерса и, по закону мелодрамы, первая неудача – проект строительства туннеля под Томью отклонён. Герой продолжает борьбу и побеждает. Франциска открывает стоматологическую практику, по проекту Дирка строятся первые наполовину капитальные и полностью капитальные дома. По слову автора, «Кемерово - его второй дом». Продвигается карьера, пара рожает двух детей, Дирк Схермерхорн получает Орден Ленина и становится одним из первых лиц в Метрострое. В 1937-м Дирка арестовывают. Свидетельства партийных чиновников: Кагановича и Микояна автор читает в кадре из тома собрания сочинений Сталина.

Такова фабула этого сюжета, преимущественно показанная с помощью архивных съемок Лазаря Моисеевича Кагановича, кинохроники метростроя. Необычен здесь подход автора к согласию Франц с текстом обвинения. Она официально приняла его объявление Врагом народа. Эта информация сообщается ведущим в кадре. Он стоит в левой половине изображения. На правой виден обрисованный резким светом силуэт актрисы. На словах о предательстве, «Франц» уходит из кадра и оставляет ведущего одного.

Столь же примечателен поворотный момент сюжета: тайный разговор Франц с братом Дирка, Вильямом, членом парламента Нидерландов, а в будущем - премьер-министром страны. По тексту авторского драматизированного стендапа, в 1938-м году Вильям следует в Пекин через Москву. Не имея возможности рассказать об аресте по телефону, Франц просит о встрече в трамвае. Этот фрагмент поставлен с участием актрисы. Она играет Франц. Владимир Сухацкий садится в трамвай в роли Дирка. Разыгранное в сценке умолчание героини сообщает зрителю: Франц не решилась рассказать правду.

Второй пример совмещения мотива смерти мифа о колонистах как «строителях утопии»: ведущий в финальном стендапе сообщает, что Сталин соврал Вильяму Схермерхорну о судьбе его брата. Расстрел он завуалировал формулировкой «длительная командировка». Владимир Сухацкий: «Вот так сложилась судьба голландских коммунистов, которые приехали строить «Город Солнца» и остались жить в СССР».

Вывод ведущего объединяет широко разработанную мифологему и тему смерти, жестокости советского руководства, помещает их в один контекст, чего информационная журналистика в Кузбассе себе не позволяет.


Заключение

АИК «Кузбасс» - история, которая охватывает период зарождения города Кемерово. Именно поэтому история АИК интересна не только с точки зрения ее создания и функционирования. В данной работе мы достигли поставленной цели и решили задачи, которые перед нами стояли. Таким образом, выявили влияние текстов СМИ на городскую мифологию и, говоря шире, на Кемеровский текст. В соответствии с целью мы рассмотрели создание и деятельность АИК «Кузбасс» в историческом контексте, проанализировав и рассмотрев имеющеюся в нашем распоряжении литературу, также мы проанализировали материалы прессы не только того времени, но и современные публикации журналистов, занимающихся изучением АИК в контексте истории. В результате нашего исследования нам удалось выявить мифологемы, к которым отсылают нас статьи, определить мифогенные источники, а также обозначить направления разработки данной темы в дипломном исследовании.



1 Полянская Е. М. Из истории создания второй угольно-металлургической базы на Востоке. Автореф. дис. канд. ист. наук. М., 1953

2 Кривошеева Е.А. Промышленность Кузнецкого бассейна в восстановительный период (1920-1927 гг.): Автореф. дис. канд. ист. наук. Томск, 1965.


3 Цитируем по Тринчер Г., Тринчер К. Рутгерс.//ЖЗЛ. М.; изд. «Молодая гвардия»; 1967

4 Сохраняем написание тех лет – «Кузбас»

5 «Kuzbas. The opportunity for the engineers & workers»// NY. The academy press

6 Архив ГАКО Кемеровской области содержит данный документ с авторским автографом.

7 Сохраняем написание тех лет – «Кузбас»

8 Тринчер Г., Тринчер К. Рутгерс.//ЖЗЛ. М.; изд. «Молодая гвардия»; 1967, 46

9 Giant task of H.S. Calvert in industry

10 Gold M. Siberia needs a pioneers/«Liberator». NY. vol.5. No. 3. 1922.

11 http://www.vesti42.ru/news/culture/000798/?sphrase_id=28124

12 http://www.vesti42.ru/news/culture/0004360/?sphrase_id=28135

13 http://www.vesti42.ru/news/society/0002343/?sphrase_id=28124

14 http://www.vesti42.ru/news/society/0002366/?sphrase_id=28126

15 Топоров В.Н. Об одном способе сохранения традиции во времени: имя собственное в мифопоэтическом аспекте / Топоров В.Н. Исследования по этимологии и семантике. М., 2004. Т.1.


16 http://www.vesti42.ru/news/society/0003016/?sphrase_id=28126

17 http://rutube.ru/tracks/3708131.html

18 http://moygorod.tv/history/54-08112010.html

19 http://moygorod.tv/history/53-09112010.html

20 http://moygorod.tv/history/50-13122010.html

21 Гаврилов, К. Как делать сюжет новостей и стать медиатворцом // К. Гаврилов. — СПб.: Амфора, 2007


Каталог: documents
documents -> Профессор, доктор философских наук
documents -> С. Кармин Конфликтология
documents -> Занятие Игровая стихия у Р. Кено и Б. Виана «Коллеж де Патафизик» илитература авангардизма: история термина
documents -> Деникин Анатолий Васильевич Кафедра «Философия» Доктор философских наук, профессор. Образование
documents -> Поль Эжен Анри Гоген 1848-1903 гоген
documents -> Служебные отметки Регистратора
documents -> Правила разработаны на основе действующих Правил международной кинологической федерации (fci). I. Общие положения Аджилити дисциплина, включающая в себя два раздела
documents -> Карточка №1 Из перечисленных материалов: Р6М5, У7А, тт7К12, вк8, хвг, Т5К10, Р18, У10, 9хгс, вк3, сч20, Т12К5, тт8К15-необходимо выбрать


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница