Ю. В. Кузьмин Торгово-экономические круги России о




Скачать 409.65 Kb.
Дата04.08.2016
Размер409.65 Kb.
Ю.В. Кузьмин

Торгово-экономические круги России о

русско-монгольской торговле и причинах

ее кризиса в начале ХХ века


Торговые русско-монгольские отношения играли главную роль в отношениях двух стран. Русские купцы в Монголии также являлись и первыми дипломатами. Первона­чально русско-монгольская торговля осуществлялась на русско-монгольской границе пограничными караулами.

С середины XIX в. происходит расширение торгово-экономических отношений между Россией и Монголией, увеличивается транзитная русско-китайская торговля через Монголию. Этому способствовали Кульджинский трактат 1851 г., Айгунский и Тяньцзинский договоры 1858 г. Пекин­ский договор 1860 г. и торговые правила 1862 г.

Русские купцы получили большую экономическую свободу, была разрешена беспошлинная торговля вдоль границы в пределах 50 верст по обе стороны от пограничной черты, разрешалась торговля по всей Монголии, она могла вестись в течение всего года. Как отмечает специалист по проблемам русско-монголо-китайских торговых отношений Н. Е. Единархова, первыми воспользовались этими правами купцы из Кяхты, Верхнеудинска, Читы, Иркутска, Барнау­ла, Москвы и Тюмени.

В Урге в 1861 г. было открыто русское консульство, отстаивающее экономические интересы России. Укрепля­лось и кяхтинское направление торговли. Особенно интенсив­но развивалась торговая деятельность в Монголии сибир­ских купцов. Увеличивалось число русских лавок в Урге, Кобдо, Улясутае, в 60-70 гг. наблюдался рост русско-монгольской торговли. Сокращение торговли в 1870-1871 гг. было вызвано падежом скота в результате эпидемий.

Петербургский договор между Россией и Китаем 1881 г. разрешал учреждать в Монголии российские консульства по мере развития торговли и по соглашению с китайским правительством, а также русские купцы получали право строить постоянные дома и лавки в этих городах. Русские купцы могли беспошлинно торговать по всей Монголии.

Сформировалось несколько направлений русско-монгольской торговли: кяхтинское (через Кяхту, Ургу на Пекин), чуйское (через Кош-Агач), ононо-аргунское (через восточное Забайкалье),

Постепенно в Монголии определились и выделились крупные русские купцы М.А. Коковин, братья Бутины, Н.И. Асанов, А.Д. Васенев, Г. Бодунов, Д. Ермолин, Ф. Нем­чинов и др. Русские купцы пытались объединиться, чтобы защитить собственные интересы. После 1911г. было органи­зовано несколько торговых акционерных обществ, не имевших значительных торговых успехов.

Общий оборот русско-монгольской торговли с 1861 по 1900 гг. вырос в 80 раз. В 1861 г. общий оборот торговли Монголии с Россией составлял всего 218167 зол. руб., в 1885 г. — 1700 тыс., а в 1900 г. — 16. 900 тыс. зол. рублей. Общий оборот русской торговли в Монголии в 1903 г. составлял 4 млн. руб., но торговля имела тенденцию к росту1.

По данным Ш.Б. Чимитдоржиева, Китай про­должал играть главную роль в монгольской торговле (две трети торговли в 1906 г. находилось в руках китайских фирм), русские купцы значительно укрепили свои позиции в раде отраслей экспорта. Увеличился импорт шерсти. Как свидетельствуют данные таможенной статистики, в 1909 г. Монголия давала 12 процентов всего импорта России коже­венного сырья, 13 процентов шерсти, 25 — конского волоса, 10,5 — крупного рогатого скота, 10, 8 — лошадей, 24, 9 — овец и коз, 34, 2 — пушнины2. Не выдержав конкуренции, русское купечество вынужденно было сдавать свои позиции перед китайским торговым капиталом и сокращать торго­вые обороты во Внешней Монголии. Это свидетельствовало о создании новой экономической ситуации в русско-монголо-китайской торговле.

В начале XX в. усилился интерес со стороны круп­ных промышленных держав мира: Англии, США, Японии, России, которые рассматривали Монголию как серьезный рынок сбыта промышленных изделий и источник дешевого сельскохозяйственного сырья. В этих условиях российские предприниматели делали серьезные шаги для того, чтобы полностью овладеть монгольским рынком, считая, что тер­риториальная близость, а также устоявшиеся торгово-экономические связи между ними позволят одержать победу над своими конкурентами.

Прочное утверждение русского капитала в Монго­лии тормозилось, кроме других факторов, и слабой изученностью страны, отсутствием точных сведений о численности населения, ее сырьевых возможностях, емкости рынка, покупательной способности населения, необходимом торговом ассортименте и т. д. Поэтому не только среда ученых-монголоведов, географов и этнографов зрело понимание необходимости полного и системного из­учения Монголии.

Результатом такой заинтересованности деловых кру­гов России стали несколько экономических экспедиций в страну. Наиболее обстоятельные и крупные состоялись в 1910 г. Одна из них — московская, возглавляемая полковни­ком В.Л. Поповым, другая — сибирская — во главе с томскими профессорами М.И. Боголюбовым и М.Н. Собо­левым.

Расширение имеющихся и освоение новых внешних рынков в начале XX в. рассматривалось в России как важ­ное условие и средство промышленного подъема страны. Так, С.Ю. Витте считал, что Россия может завоевать до­вольно прочные позиции на рынках Ближнего, Среднего и Дальнего Востока. Поэтому не случайно правительство уде­ляло такое большое внимание строительству железных до­рог и прежде всего сооружению Сибирской железной дороги, которая открывала путь к емкому рынку на Дальнем Восто­ке.

Вопросы русско-монгольской торговли постоянно и до начала XX в. были в поле внимания российской обще­ственности. В периодических изданиях регулярно появля­лись статьи о проблемах русской торговли в Монголии и Китае. Часто их авторами являлись сами купцы. В 1871 г. в Иркутске была опубликована книга купцов братьев Бутиных «Исторический очерк сношений с Китаем и описание пути с границы Нерчинского округа в Тянь-дзинь», осно­ванная на материалах экспедиции Торгового дома. Они пришли к выводу, что торговый путь из Кяхты через Ургу на Пекин очень неудобен, ввиду его малонаселенности и безводности пути. Их предложение сводилось к тому, чтобы освоить новый торговый путь из Нерчинска через Восточ­ную Монголию в Пекин. Авторами отмечался «громадный перевес» китайцев над русскими в своих торговых сношениях3.

В сборнике «Труды русских торговых людей в Мон­голии и Китае», изданной в 1890 г. Восточно-Сибирским отделом РГО на средства Торгового дома «Коковин и Басов», опубликованы статьи купцов, приказчиков в форме дневников, подробного описания торговых путей. В него вошли дневник приказчика при чайном караване 1888-1889 гг. Немчинова «От Калгана до Ховдо», А.Н. Петрова «Дороги от Урги в Калган», А. Воробьева «Поездка из Урги в Калган с торговою целью» (1899). В основном они посвящены подробному описанию пути, очень похожие на легенду (как ехать), но совершенно нет характеристики торговли, проблем, трудностей и т.д. 4.

Ценный характер имели оценки русско-монгольской торговли, данные попутно в дневниках и описаниях известных русских путешественников. Так, совершивший в 1896 г. путешествие по Западной Монголии известный археолог и этнограф Д.А. Клеменц писал: «Русские пробили дорогу отечественными товарами в Монголию. За весьма немногими исключениями, они пользуются общим уважением и русское имя стоит в Монголии высоко» 5.

Известный промышленник и политик А.И. Гучков, посетив Монголию в 1899 г., сообщал отцу из Кобдо: «Мое путешествие идет вполне благополучно. Со стороны русских властей и купцов, которых я встречаю в Монголии, я нахожу полное радушие, да и со стороны китайских властей я встречаю пока большую предупредительность, на которую я уже никак не рассчитывал. Что касается собственно населения – монголов, то они вообще к русским относятся с большим уважением» 6.

А.И. Гучков отмечал гибкость в совершении торговых сделок: «Взаимовыгодные условия торговых сделок, предлагаемых российскими подданными, их уступчивость, и стремление к компромиссу в деле взыскания с монголов денежных сумм в случае потери, порчи, или несвоевременной доставки русских товаров снискали представителям России благожелательное отношение со стороны коренного населения»7.

Разумеется, в литературе существовали и прямо противоположные оценки деятельности русских торговцев в Монголии, которые фиксировали алчность, грубость купцов. Они отражали различные стороны одного явления, сложного и противоречивого.

Типология русского купечества в Монголии, выделе­ние пяти категорий торговцев, даны С.Ф. Степановым — управляющим Монгольским отделением Русско-Китайского Банка в 1906-I909 гг. По просьбе российского посла в Пеки­не Д.Д. Покотилова правление банка поручило С.Ф. Сте­панову объехать хошуны северо-западной Монголии для ознакомления с имущественным положением хошунов, а также для выяснения способов и путей развития русской торговли и усиления экономического влияния России. Од­ной из главных задач поездки было выяснение вопроса о том, кому именно и в каком размере могла бы быть оказана банком и правительством поддержка в целях поднятая и развития русской торговли.

Летом 1907 г. в течение трех месяцев С.Ф. Степанов вместе со А.П. Свечниковым и тремя студентами совершил эту поездку. Он отмечает громадный контраст между рус­ской и китайской торговлей: «китайские коммерсанты дер­жат в своих руках всю торговую жизнь страны, и как трудно бороться с ними русским торговцам, поставленным в тяже­лые материальные условия волею нескольких лиц, для кото­рых интересы их собственного кармана в ближайшем буду­щем закрывают перспективу надвигающейся грозы со сто­роны китайских конкурентов»8. Разумеется, причины кри­зиса имели более глубокий характер, чем деятельность «нескольких лиц», которые могли лишь усугубить ситуа­цию. По его данным, три четверти монгольского экспорта направлялось в Китай, поэтому Монголия находилась в полной экономической зависимости от Китая.

По мнению С.Ф. Степанова, при сохранении старого порядка «нетрудно предсказать, что не нужно слишком дол­гого срока, чтобы деятельность русских торговцев в Монго­лии была сведена к нулю их более дальновидными соперни­ками, а рынок, раз потерянный, завоевывается вновь лишь с большим трудом»9.

Классификация русских торговцев, предложенная С.Ф. Степановым, состоит из пяти категорий: к первой, «наименее прогрессивной», по определению автора относят­ся купцы, имеющие торговлю в одном каком-либо месте и продающие товары на наличные деньги. В основном к этой категория относятся ургинские торговцы, ведущие дело на тех же началах, что и 40 лет назад, не стараясь развивать или разнообразить свою деятельность. Ко второй категории относятся те из них, кто становятся агентами крупных фирм, заинтересованных в вывозе монгольского сырья. С этой целью посылаются служащие в хошуны, где последние об­менивают свои товары на сырье, необходимое их хозяину.

Третью категорию составляют немногие крупные фирмы, основавшиеся исключительно в Улясутае. Они ра­ботают сами на себя, и основное внимание обращают на вы­воз сырья, которое получают в обмен на товары. К четвертой категории относятся те, кто в погоне за наивыгоднейшей продажей товаров переходят из одного хошуна в другой по всей Северной Монголии. «Эти торгов­цы могли бы явиться наиболее деятельными распространи­телями русских товаров в Монголии, если бы они находи­лись в других обстоятельствах и выборе товаров не зависели всецело от тех фирм, которые являются для них единственным источником пополнения запасов»10.

К пятой категории относятся лица, приезжающие в Монголию иногда для покупки скота или пушнины за на­личные деньги. С банковской точки зрения, по мнению С.Ф. Степанова, первая и пятая категории не представляют интереса. Вторая категория нуждается в умеренных и вре­менных кредитах только в случае крупных покупок. Наибо­лее нуждаются в кредите лишь торговцы III и IV категории, то есть «крупные фирмы, раскинувшие свои сети по всей Монголия, и их работники, те «самостоятельные хозяева», которые в действительности находятся в полном рабстве у указанных фирм»11. Довольно противоречива практика кредитования крупных и мелких фирм. Безопаснее, с коммерческой точки зрения, кредитовать крупных коммерсантов, так как риск меньше. Однако крупные фирмы продают дешевый товар низкого качества. Мелкие фирмы, распространяющие каче­ственный товар, представляют для кредитования перспек­тивный интерес.

Профессиональный анализ кризиса русско-монгольских торговых отношений дан в работах ветеринар­ного врача А.П. Свечникова: «Скотоводство в Северо-Восточной Монголии и скотопромышленность на границе с Забайкальем» (1902), «Русская торговля в Северо-Западной Монголии» (1912), «Русские в Монголии» (1912). Интерес к вопросам русско-монгольской торговли и Монголии вообще возник у А.П. Свечникова с 1899 г., когда он поступил на службу Троицкосавско-кяхтинским обще­ственным ветеринарным врачом, а затем стал заведующим Кяхтинским карантином для дезинфекции кож, вывозимых из Монголии.

Кяхта была городом богатых культурных традиций, воротами в Азию: Монголию, Китай, Тибет. Все научные экспедиции здесь начинались и заканчивались. Активно функционировал отдел Географического общества, его чле­ны глубоко интересовались Монголией, что и сказалось на формировании интересов А.П. Свечникова. Летом 1901 г. А.П. Свечников, пользуясь двухмесячным отпуском, вместе с одним из членов Кяхтинского отделения ГО совершил экс­педицию в соседнюю Монголию, описав между Кяхтой и Ургой круг более тысячи верст. Обобщая увиденное, А.П. Свечников изложил свой взгляд на положение русской тор­говли в этой части Монголии в докладе «Русские в Монго­лии», прочитанном в присутствии известного русского пу­тешественника П.К. Козлова, и опубликовал его с замеча­ниями профессора В.Л. Котвича. Затем А.П. Свечников работает в Маньчжурии, но в 1905 г. снова возвращается в Монголию на службу в монгольскую противочумную станцию. Три года он активно ездит по стране, глубоко изучает Монголию, монгольский рынок, национальное скотовод­ство.

На материалах личных наблюдений 1905-1907 гг. была опубликована в 1912 г. его статья о русской торговле в северо-западной Монголии, в связи с пробуждением среди русских интереса к «монгольскому вопросу», а также ввиду предстоящего пересмотра трактата России с Китаем 1881 г.

По мнению А.П. Свечникова, лучше дела с монго­лами ведут те из кяхтинских коммерсантов, которые лучше изучили Монголию и монголов. Он не расходится с обще­принятой оценкой направленности монгольского экспорта: большая часть его приходится на Китай, а меньшая — на Россию. А.П. Свечников отмечает рост русской колонии в Урге с 1901 г.: в 1907 г. она насчитывала 400 человек. Рус­ских в Урге он делит на 3 группы: одни торгуют исключи­тельно в Урге, другие по хошунам, третьи — торговлей ин­тересуются мало, а живут с доходов от своих домов и уча­стков. Лучше дела идут у тех, кто, кроме Урги, имеет торго­влю по хошунам.

Приводится также в статье мнение о перспективах русской торговли в Монголии торговца Иванова, бывшего учителя из Тунки, бывшего члена 2-й Государственной Ду­мы, который «на настоящее положение русской торговли в Монголии смотрит печально» и считает «наше торговое дело в Монголии проигранным, если не вполне, то в значи­тельной степени»12. Называются следующие причины: дороговизна рус­ских товаров, отсутствие ходовых товаров, высокий про­цент и недобросовестный, хищнический характер торговли.

А.П. Свечников не видит перспектив русской тор­говли в Монголии и предполагает, что скоро русским ниче­го не останется делать, как скупать собранное сырье у ки­тайцев, причем больший доход будет оставаться у послед­них. А русские могут выиграть такими мероприятиями, как противочумные прививки, мойка шерсти, большей осведом­ленностью относительно цен на товары, сырье, пушнину, большей подвижностью. Наши товары пошли бы здесь, если бы они были дешевые, а монгольский рынок был ближе к фабрикам, или же фабрики находились в Сибири.

Серию статей о состоянии и проблемах русско-монгольской торговли опубликовали в журнале «Вестник Азии», издаваемом в Харбине, практические работники: служащий таможни Н. Шейнфельд «Русская торговля в Монголии в характеристике местного купечества» (1909), торговый агент А. Болобан «Колонизационные проблемы Китая в Маньчжурии» (1910), а также Б. Гурьев «Территориальная неприкосновенность Монголии по уло­жению Ли-фань-юаня» (1910), «К пересмотру русско-китайского договора, заключенного в С. Петербурге 12 (24) февраля 1881 г.» (1910).

Главная тема публикаций — активизация деятель­ности китайского торгово-ростовщического капитала в Монголии, усиление колонизации монгольских земель, ослабление позиций русского купечества. Особое бюро по переселенческим делам Монголии, учрежденное в 1906 г. в Пекине, провело в 1909 г. перепись населения, скота и земель во Внешней Монголии, учло пахотные земли» наметило план колонизации и составило проект соглашения. В 1911 г. площадь отчуждаемых земель составила 4905 тыс. десятин 13.

А. Болобан называет в своей статье шесть путей ко­лонизационной политики Китая, два из которых относятся к Монголии: из Пекина на Ургу и Кяхту, на Улясутай и Кобдо. Ближайшей целью переселения китайцев являлось намерение использовать «естественный приток переселенцев для заселения в возможно короткое время всех тех районов, которые через некоторое время могли бы быть заняты рус­скими для колонизационных же целей»14. В китайских газетах в 1901 г. был распространен слух о планах С.Ю. Витте заселения вдоль железнодорожной полосы 600 тыс. русских переселенцев.

По данным А. Болобана, монголы были против засе­ления, но действуя разрозненно, проиграли эту тяжбу, «для самих монгольских князей продажа земель представлялась выгодной сделкой, так как давала сразу капитал от продажи и затем ежегодную ренту»15. Из приведенной им таблицы видно, что распахано 213 500 десятин монгольской земли, а к фонду размещения относилось 4 645 500 десятин. Прогно­зируя дальнейшее развитие, А. Болобан предполагал, что «если не случится чего-либо необычайного, то многие из нас будут свидетелями того времени, когда население Северной Маньчжурии и Ceвepo-Восточной Монголии перевалит за 20 млн., и у нас под боком будет лежать крупная экономиче­ская единица»16.

В статье «Территориальная неприкосновенность Монголии по уложению Ли-фань-юаня» (1910) Б. Гурьев подробно излагает земельное законодательство, обильно цитирует китайское уложение относительно земель Маньч­журии и Монголии. В настоящее время, по его мнению, ки­тайское правительство нарушает собственные законы, пере­селяя сюда китайское население и распахивая монгольские земли. Колонизуя данные земли, оно причисляет их к про­винциям Маньчжурии или провинциям собственно Китая и не признает их уже монгольскими землями. «Под влиянием усилившейся за последнее время колонизации Восточной Монголии, пишет Б. Гурьев, — значительные ее части не причисляются уже ныне к таковой, а относятся по административному деле­нию к провинциям Маньчжурии, Хейлунзянской, Гиринской и Мукденской»17. Поэтому он считает, что вопреки законоположениям Ли-фань-юаня, происходит быстрое по­глощение Монголии Китаем. Что касается Халхи, то пока сведений о ее колонизации не имеется, однако вскоре коло­низационные мероприятия затронут и эту часть Монголии, успешному осуществлению которых будет содействовать железнодорожный путь Пекин-Калган-Урга-Кяхта. Трудно сказать, почему Б. Гурьеву остались неиз­вестны китайские законы, согласно которым с начала XX в. разрешалась миграция в Маньчжурию, а затем и в Монго­лию.

В ряде публикаций русских авторов затрагивается вопрос о ликвидации права беспошлинной торговли в Мон­голии за русскими купцами, установленного договором 1881 г.18 Это было связано с тем, что цинские власти неодно­кратно ставили перед Россией вопрос об аннулировании этого права. Впервые он был «оставлен в 1904 г., затем в 1906 и последующие годы. Особенно широко вопрос стад обсуждаться китайской общественностью в связи с оконча­нием срока договора 1881 г. Правительство России каждый раз отказывалось и ссылалось на преждевременность и не­благоприятные обстоятельства. Как писал Б. Гурьев: «развитие нашей торговли в Монголии находится только на ступени, которая побуждает нас учредить консульства и вовсе не достигла необходимости установить таможенный тариф»19. Это право давало определенное преимущество в конкурентной борьбе на монгольском рынке, поэтому Рос­сия не была заинтересована в его потере.

В 1910 г. в «Вестнике Азии» была опубликована статья Б. Гурьева «К пересмотру Русско-Китайского договора, заключенного в С.-Петербурге 12 (24) февраля 1881 г.». Поднимается проблема неопреде­ленности термина «Монголия» и ее границ. Раньше Китай не ограничивал свободной торговли по всей Монголии, те­перь в связи с быстро идущим процессом поглощения Мон­голии Китаем неопределенность термина направлена про­тив российских интересов.

Б. Гурьев пишет: «Когда Китай лишь только захва­тит какие-либо монгольские земли, введет в них свою адми­нистрацию, сейчас же старается доказывать, что это не мон­гольские, а китайские провинции, в очень скором времени понятия о государстве Монголия, как таковом совершенно исчезнет, и Китай будет стоять у самых наших границ»20. Б. Гурьев считает, что во время предстоящего пересмотра договора 1881 г. китайцы будут обосновывать свои притя­зания на Урянхайскую землю, на которую не имеют ни ис­торического, ни юридического права21.

В статье без подписи «К пересмотру Русско-Китайской государственной границы в Урянхайском крае» (1911) сделан вывод о том, что Урянхайская земля полнос­тью, по крайней мере, до Буринского трактата, не принад­лежала китайцам, указывают постановления этого трактата относительно сбора податей с урянхов»22. Кроме того, до открытия в Урянхайской земле золота китайцы не считали се своей территорией и до сих пор не снимают своих карау­лов по хребту Танну-ола, отделяющему урянхов от Монго­лии.

Сокращение российского экспорта в Монголию вы­звало беспокойство у торгово-промышленных кругов цент­ральной России. В 1909 и 1910 гг. при Московском бирже­вом комитете устраивались совещания московских про­мышленников, на которых обсуждались проблемы торговли в Китае и Монголии. Еще раньше тревогу забили сибирские предпринима­тели. В 1908 г. крупный иркутский купец Трапезников пред­ставил московскому купечеству «Записку» о вытеснении русских торговцев из Монголии. Предпринимателями было признано, что сведения о положении русской торговли в Монголии недостаточны и случайны. Поэтому, было решено направить в эту страну специальную экспедицию, которой «надлежало выяснить, чем обусловливается сокращение нашего вывоза, какие небла­гоприятные условия задерживают развитие русской торгов­ли в крае, какова емкость и требования монгольского рын­ка, какого рода мероприятия необходимо предпринять для упрочения и развития здесь русского торгового влияния, какие требования в отношении северной Монголии поставить китайскому правительству при заключении нового торгового договора»23.

Организаторами экспедиции стали крупные пред­приниматели России: Рябушинский, Н.Д. Морозов, А.И. Коновалов, Н.Т. Каштанов. Средства для экспедиции были собраны путем подписки среди 73 крупных московских фирм. Во главе экспедиции был поставлен приглашенный полковник В.Л. Попов, совершивший ранее несколько экс­педиций в Монголию. Членами экспедиции командированы представители крупных фирм Москвы: С.Л. Вильгуз, В.С. Шкарин, К.П. Колядов, Л.И. Дрейземейер, Г.И. Колчевский, В.Ц. Фланден. Были приглашены агроном И.М. Морозов, торговый старшина А.П. Соболев, переводчик Я.И.. Мальцев. Экспедицию сопровождали 12 забайкальских и иркутских казаков.

По результатам работы экспедиции был опублико­ван подробный отчет «Московская торговая экспедиция в Монголию» (1912), который состоял из путевого дневника экспедиции, обзорных и аналитических статей членов экспе­диции: В.Л. Попова, И.М. Морозова, С.Л. Вильгуза и В.Ц. Фландена, К.П. Колядова. Представлены материалы о по­литическом, экономическом положении Монголии, но основное внимание уделено анализу причин кризиса русско-монгольской торговли: «Торговые центры Монголии и рай­оны их влияния» (Попов), «К развитию и укреплению тор­гово-экономического влияния России в Монголии», «Бюджет монгольского хозяйства и перспективы русско-монгольской торговли» (И.М. Морозов), «Торговля в Мон­голии» (С. Вильгуз), «Вывоз в Монголию мануфактурных товаров» (К.П. Колядов), «Вывоз сырья из Монголии» (В. Фланден).

Экспедиция находилась в Монголии в 1910 г., участ­ники экспедиции считали, что страна переживает «критический момент». По мнению В.Л. Попова, «Монголия является страной, как бы предназначенной самою природою вещей быть нашим рынком, войти в круговорот нашего народного хозяйства. Северо-Западная Монголия, как непосредственно примыкающая к нашим владениям, издавна являлись рынком для продуктов нашей промышленности, сбывая к нам в обмен свое сырье»24. В 1909 г. из Монголии поступило 12,1% общего привоза в Россию невыделанных шкур,13% шерсти, 25,5% конского волоса, 34% пушнины, 10,5% крупного рогатого скота, 10,8 лошадей, 24,9% мясного рогатого скота25. Экспедицией была отмечена тенденция увеличения вывоза монгольского сырья на юг – через Калган, в Китай, как опасность для русской торговли.

Русское консульство в Урге и российские торговцы произвели на членов экспедиции неблагоприятное впечатление своей пассивностью, мелочностью интересов. Русское консульство, находящееся в благоприятной обстановке, за 40 лет своего существования сделало очень мало. Значительная русская колония, насчитывающая более 600 человек, ничем себя не проявила. «Разбросанная, разрозненная, конкурирующая в грошевых расчетах между собою, не имеющая общественных идеалов и задач, влачит русская колония жалкое существование, не создав за многолетнее свое существование не только господствующего, влиятельного положения, но и сколько-нибудь заметного, отличительного характера»26.

Разумеется, в такой характеристике имеется налет субъективности, вызванный негостеприимным отношением местных торговцев. Правда, лично генеральный консул в Урге Я.П. Шишмрев произвел на них благоприятное впечатление. Поразила их и слабая организованность русского купечества, особенно в сравнении с китайскими коммерсантами, устроившими хороший прием и живой, интересный («достаточно свободный и откровенный») обмен мнениями о проблемах торговли в Монголии. Из русских же торговцев удалось собрать всего несколько человек, которые, по мнению В.Л.Попова, говорили долго и много, но все больше жалобы на прави­тельство, на промышленность. Широких взглядов, обоб­щающих выводов — истории и сущности торговли не услышала экспедиция»27.

В отчете И.М. Морозова проанализированы причины падения русской торговли в Монголии. Обобщенно это вы­глядит следующим образом. Открытие морских портов Ки­тая увеличило количество дешевых европейских и амери­канских товаров, которые стали вытеснять более дорогие, хотя и качественные, русские товары. Строительство желез­ной дороги привело к увеличению вывоза монгольского сырья в Европу и Америку, росту цен на него. Конкуренция за скупку монгольского сырья привела к переходу от мено­вой торговли к покупке его за серебро и деньги, что также вело к сокращению вывоза в Монголию изделий русской фабричной промышленности. «Торговля России с Монголи­ей с этого времени получила пассивный характер. Итак, скупка русскими торговцами монгольского сырья на деньги или гамбургское серебро, явившись однобокой формой тор­говли, нанесла здесь нашему экономическому и полити­ческому влиянию сильный удар, причинивший громадный ущерб в наших торгово-экономических политических отно­шениях в Монголии»28.

Были подорваны основы русской торговли в Монголии, она все более лишалась своей самостоятельности и подпадала в зависимость от китайцев. Русские торговцы вынуждены были приобретать у китайцев и торговать двумя основными в обиходе монгола товарами – далембой и чаем. Отсутствие кредита создавало еще большую зависимость от китайского купечества.

Необходимым и важным условием улучшения положения русской торговли члены московской экспедиции считали «возможно скорейшее учреждение русских банков в торговых центрах Монголии, как Урга, Улясутай, Кобдо, Сар-сумэ и открытие льготного кредита для всех категорий русских торговцев в Монголии»29. Банки могли бы оказать влияние не только на русскую торговлю, но и на весь экономический уклад жизни монголов и служить проводником экономического влияния России в Монголии.

Привычка монголов к кредитной торговле и хаотическое положение расчетного кредита между монголами и русскими (в связи с взаимным незнанием языка и письменности) также затрудняла русскую торговлю. «Русскому, при знании монгольского письма, можно было бы ограничиться простой распиской монгола, и торговые расчеты сразу бы приняли нормальное течение». Кажется, что здесь преувеличен масштаб незнания русскими купцами монгольского языка и беспорядочность расчета. Разумеется, недоразумения возникали, но сложилась и существовала и своя устойчивая система расчетов.

По мнению московской торговой экспедиции, в связи с проведением Сибирской железной дороги, центром внимания и больших надежд русского правительства и промышленников стала Маньчжурия, а Монголия «отошла не только в тень, но и была совершенно затушевана от их внимания»30. Поэтому потеря монгольского рынка для российской торговли явилась «результатом полного невнимания правительства, граничащего с забывчивостью к интересам русского дела в Монголии»31.

Обобщая материалы о состоянии русской торговли в Монголии, были определены ее слабые и сильные стороны. В качестве пассива выделялось три положения: образцовая внутренняя дисциплина среди китайских купцов, беспомощное положение русской торговли в отношении кредита, высокий провозной тариф товаров от Москвы до Урги. Сильными сторонами русской торговли в Монголии признавались: наличие в Монголии свыше 200 человек хошунных торговцев из России, дружелюбное отношение монголов к русским и глубокая ненависть к китайцам. Были определены и предложения, необходимые для укрепления русской торговли и усиления позиций России: поднять экономическое благосостояние населения Монголии путем упорядочения торговли с ней скотом, организовать русских торговцев, создать русско-монгольский торговый банк, постоянно изучать состояние торгового дела в Монголии.

Нельзя назвать полными и глубокими выводы московской экспедиции. Несмотря на ряд верных замечаний, кратковременность пребывания, эмоциональность оценок и некоторые другие обстоятельства не позволили создать более полной картины положения русской торговли в Монголии. Сказалось и высокомерное, европоцентристское отношение московской экспедиции к деятельности сибирских купцов в Монголии. А самое главное – причины кризиса виделись в деятельности самих торговцев, а не в качестве промышленных товаров, государственных пошлин и тарифов.

Было признано, что Монголия уже достаточно обработана китайцами и подготовлена к широкой и планомерной колонизации поэтому «если мы теперь не сумеем создать из нее буфера между Россией и Китаем, то мы сделаем великую историческую ошибку»32.

Прозорливо был отмечен и характер будущего политического устройства в Монголии – автономный принцип. «Автономная Монголия будет безусловно в интересах России. Автономия ослабит связи Монголии с центром Китая, получит большую свободу действий, монгольские князья, несомненно, направят усилия к освобождению себя и своей страны от экономической кабалы китайцами, нашествию китайцев будут созданы преграды, привилегированное положение китайских торговцев будет ослаблено, и, конечно, этим создадутся благоприятные условия для упрочения в Монголии русской торговли»33.

В целом, московская торговая экспедиция, признавая важность монгольского рынка для России, особенно монгольского сырья, не видели больших перспектив русской торговли в Монголии. Видимо, так выражались интересы и мнения буржуазии центральной, московской, России, которые большие надежды и экономические интересы связывали с рынками Ближнего Востока и Маньчжурией, более обширными и емкими рынками.

Любопытно отметить, что, возвращаясь из Монголии, московская экспедиция сделала остановку в Иркутске и В.Л. Попов на трех заседаниях Отделения Географического общества (15, 24, 29 октября 1911 г.) представил предварительные результаты путешествия по Монголии. Было сделано первое обобщение собранного материала. Некоторые оценки и характеристики впоследствии не вошли в опубликованный отчет.

На первом заседании В.Л. Попов отметил «возмутительное бездействие русских в области развития и укрепления своего влияния на Монголию». На заседании 24 октября, давая общую оценку политического состояния Монголии, он заявил, что «Монголии, как целого политического организма, в настоящее время уже не существует». Конечно, это излишне категоричная оценка, отражающая определенные тенденции развития страны.

В.Л. Попов отмечал активную политику Китая, ее колонизационную политику в отношении Внешней Монголии: «Китай в своем неуклонном стремлении распространить свое влияние на Монголию давно и очень умело ведет политику ее подчинения империи. Пекин серьезное внимание обратил на ослабление власти монгольских князей, богдо-гэгэна и влияния России»34. Высоко оценивается значение монгольского рынка для России, торговый оборот которого мог быть не менее 100 млн. рублей35. Ошибочным оказался прогноз В.Л. Попова относительно будущего Монголии: «Монголия в настоящий момент находится накануне аннексии ее Китаем». А на деле она оказалась накануне получения национальной независимости.

По итогам экспедиции у Рябушинского состоялось совещание московских промышленников по вопросу торговли в Монголии. В нем принимали участие член Совета министерства Ланговой, представитель министерства торговли. Доклад был сделан начальником экспедиции полковником Поповым. По сообщению телеграфного агентства, выводы экспедиции представлены более категорично и определенно, чем в опубликованных материалах экспедиции: По результатам исследования Монголии экспедиция нашла, что Монголия не может служить рынком для нашей обрабатывающей промышленности, ибо кочевники Монголии слишком бедны, мало потребляют, пользуются дешевыми английскими, японскими и американскими товарами. Гораздо важнее для нас Монголия, как поставщик нам всякого сырья. Однако, сейчас нас из этого рынка вытесняют иностранцы, проникающие в Монголию по нашей же Восточно-Китайской дороге с юга. Благодаря им русские товары совершенно вытеснены из Монголии36.

Для современного исследователя истории русской торговли в Монголии уникальность ситуации заключается в том, что в одних и тех же районах страны работало две торговые экспедиции: московская и томская. Обследовались районы западной, центральной и северной Монголии. В Улясутае произошла кратковременная встреча обеих экспедиций. В дневнике сибирской экспедиции дана ценная для нас самооценка впечатлений и оценок членов двух экспедиций о Монголии и русско-монгольской торговле: «Несмотря на кратковременность встречи и несмотря на то, что впечатления обеими экспедициями были собраны из разных мест, обмен мнений показал, что, в общем, впечатления от современного положения вещей в Монголии у обеих экспедиций довольно однородны. Картины болезненного положения русско-монгольской торговли наблюдались и в той Монголии, куда надо было направляться из Улясутая. Мнения расходились по вопросу о причинах развала русской торговли и о мерах борьбы с этим развалом»37.

Сибирская экспедиция во главе с профессорами М.И. Боголеповым и М.Н. Соболевым была снаряжена Томским обществом изучения Сибири. Идея этой экспедиции принадлежит известному сибирскому ученому Г.Н. Потанину. Еще в 1903 г. он высказал мысль о необходимости изучения торговли с Монголией, в связи со строительством железной дороги. Но только в 1909 г. в Бийске было поручено согласие трех крупных фирм Асанова, Бодунова, Васенева на оказание субсидии экспедиции по 500 руб. от каждой. Кроме того, Совет Общества изучения Сибири обратился в министерство торговли и промышленности и оно ассигновало три тыс. рублей. Наконец, купцы города Минусинска, торгующие с Сойотией, выделили 500 руб.

18 мая 1910 г. экспедиция выехала из Томска и прибыла в Кобдо 20 июня. Здесь экспедиция разделилась: проф. Соболев прошел путь на Уланком в Сойотию и в Усинский край и вышел в Минусинск. Проф. Боголепов получил для изучения район от Кобдо на Улясутай, Ургу и Кяхту. Экспедиция продолжалась лето и осень. Главным материалом изучения состояния русской торговли явились опросы членами экспедиции лиц, живущих в Монголии: русских купцов, их приказчиков, китайских купцов, монголов, представителей русских властей. Члены экспедиции знакомились с официальными материалами в архивах Усинского пограничного начальника, Улясутайского консульства и Кяхтинского пограничного комиссара, а также торговыми книгами некоторых фирм.

В отчете экспедиции очень невысоко была оценена печатная литература о Монголии, в которой материалы о русской торговле представлялись случайными и разрозненными. Основными трудностями экспедиции являлись разбросанность торговли и необходимость значительных перемещений при первобытных ее способах. Экспедиция не располагала предварительными сведениями о количестве жителей, скота, ввозимых товарах, торговых фирмах и резиденциях. Другим затруднением являлось незнание языка и необходимость прибегать к неподготовленным переводчикам. Наиболее удачным переводчиком оказался С.С. Брызгин, торговавший приказчиком несколько лет в Монголии, знакомый с обычаями монголов.

Отношение русских к сбору сведений было весьма благоприятным, китайцы были менее искренними в своих показаниях. «Китайцы вообще относятся с недоверием к русским, тем более к приезжим, и потому обычно при разговорах и расспросах они были весьма сдержанны, а иногда давали и явно неверные показания, что можно было проверить на сообщениях русских или монголов»38.

Монголы проявляли к экспедиции живой интерес, охотно рассказывали о своих делах и своем быте. Задачей экспедиции являлось «ознакомление на месте с положением русской торговли в Монголии и Сойотии, с ее условиями, выгодными и невыгодными, для того, чтобы сделать посильное заключение о перспективах русской торговли на будущее время»39.

Обе торговые экспедиции оставили подробнейшие отчеты (особенно сибирская) не только о состоянии русско-монгольской торговли, но и о всех сторонах жизни монгольского общества: хозяйстве, быте, обычаях, религии. Основное внимание уделено экономической стороне жизни монгольской семьи, структуре ее потребления. Это своеобразная энциклопедия монгольского общества начала ХХ века, мало используемая современными историками. В центре изучения экспедиции различные стороны торговых отношений: денежное обращение в Монголии, банковский кредит, виды торговых предприятий. Тщательным образом подвергнут анализу вывоз и ввоз всех видов товаров: хлопчатобумажных изделий, сукна, мука, сахар, мыло, кожа. Выявлены основные тенденции и причины сокращения русского вывоза. Отдельно в отчете рассмотрен вывоз продуктов монгольского скотоводческого хозяйства и продуктов охотничьих промыслов: различных видов шерсти, кож, скота, пушного товара (сурка, белки, лисицы, волка, соболя). Специальная глава посвящена роли российских учреждений и организаций русско-монгольской торговли (консульства, почты, телеграфа, карантинной и ветеринарной службы).

Давая заключение о современном положении русско-монгольской торговли, томская экспедиция признала, что она переживает «серьезный кризис с весьма неопределенными перспективами в ближайшем будущем»40. В качестве общего вывода отмечалось, что торговля России с Монголией давно сделалась пассивной и сданы позиции в области вывоза мануфактуры. Резкое сокращение вывоза российских тканей, как более дорогих по сравнению с более дешевыми английскими и американскими товарами, влекло за собой и резкое сокращение вывоза из Монголии сырья. «Основные условия монгольского хозяйственного быта приводят к тому, что масса сырья и главные выгоды сырьевой торговли достаются тем, кто занят в Монголии сбытом привозных фабрикатов»41. В Монголии существовала более жесткая привязка размеров экспорта и импорта, связанная с натуральным хозяйством страны.

Вырисовывается и другая опасность для русско-монгольской торговли. Китайцы, победившие русских на монгольском рынке, имели неустроенные пути сообщения и отсутствие налаженного транспорта. «Первые же серьезные шаги в этом направлении могут радикально перевернуть все дело. Железная дорога от Урги до Калгана легко может иметь катастрофическое значение для русско-монгольской торговли»42.

Сами участники русско-монгольской торговли не уверены в завтрашнем дне, а сложившаяся ситуация парализует энергию и останавливает прилив в Монголию новых капиталов и более того грозит сократить и тот капитал, который издавна завязан на торговые отношения с монголами. По мнению авторов исследования, полной победы над кризисом достичь невозможно, можно только ослабить его мерами, предложенными торговыми экспедициями и Совещаниями. Корни кризиса русско-монгольской торговли Соболев и Боголепов видят в состоянии и уровне развития промышленности России. Победу китайских торговцев, реализующих английские и американские товары, над русскими купцами на монгольском рынке можно понимать условно. Это победа не китайских торговцев, а европейских товаров. «Мы побеждены конкурентами первоклассной величины. Они сами не могли явиться на закрытый для них рынок, но послали свои товары с весьма искусными и сильными комиссионерами-китайцами. Победа американской и английской мануфактуры над русской фабрикой, прежде всего, означает победу культуры высшего порядка над низшей культурой»43. Победа китайцев объясняется также тем, что им служит правительственная организация, как сила политического характера.

Все названные обстоятельства и условия не умаляют достоинств китайских коммерсантов, а их искусство торговли «вызывает справедливое изумление со стороны русских торговцев в Монголии. У китайцев есть своя самобытная культура, которая и сказывается в том, что китайский коммерсант везде удивительно приспосабливается к обстоятельствам, везде налаживает удачную организацию дела, везде умеет противостоять конкурентам в виде сплоченной массы, отчетливо сознающей свои общие интересы»44.

Россия тянулась на Дальний Восток в надежде на открытие рынка для обрабатывающей промышленности. На Востоке вообще торговый капитал выступал всегда под сильным прикрытием армии, особых договоров, концессий, привилегий. Даже внутри России промышленность прикрывалась таможенными пошлинами, ссудами, пособиями. Проникновение же в Монголию имело свои отличия и особенности. «Только в Монголии Россия впервые вышла на внешний рынок без этого внушительного прикрытия. Здесь впервые можно было наблюдать чисто экономическое наступление России»45. И приходят к выводу, что Россия не в силах выдержать чисто экономически свои позиции, так как «ослабла и отстала вследствие отсутствия творческой работы ее живых сил, скованных злосчастным безвременьем»46.

Профессора согласны с выводом московской торговой экспедиции о бедности монгольских кочевников и дешевизне английских, японских и американских товаров. «Государственная опасность лежит не в дешевых иностранных тканях, побеждающих весь мир, а в дорогих отечественных изделиях, теряющих и те крохотные рынки, которые им были посланы судьбой»47. Причины поражения они предлагают искать в условиях русского производства и торговли, неустройстве нашего экспорта и найти их в общих условиях нашей жизни.

Если московская торговая экспедиция не видела будущего русско-монгольской торговли, сибирская экспедиция считали, что Монголия как рынок «может быть только полезна России» и необходимо принять все меры к тому, чтобы «укрепиться на этом рынке», так как Монголия является крупной потребительской единицей и поставщик нужного для России сырья48. Кроме того, центр мировой торговли постепенно перемещается на Дальний Восток. Поэтому необходимо употребить все силы «к сохранению возможных остатков наших позиций, которые могут быть опорными базами для будущей России»49.

Боголепов и Соболев обвиняют русских промышленников в пренебрежительном отношении к монгольскому рынку. Длительное время в сбыте хлопчатобумажных изделий в Монголии имелась монополия России. Спросом пользовалось все, что ввозилось, в том числе и низкосортные и бракованные товары, что приучало к небрежному отношению к монгольскому рынку. Товары подбирались совершенно случайно, без учета требований и вкусов монголов, все то, что не имело сбыта в сибирских городах. С появлением конкурирующих товаров русская торговля не пыталась приспособиться к монгольскому рынку, напротив, происходило дальнейшее ухудшение ввозимых товаров. Это положение иллюстрируется на примере продажи эмалированной посуды и часов.

Поэтому для сохранения монгольского рынка русские фабриканты должны были сделать усилия, чтобы удешевить и улучшить качество товаров, в частности, далембы и дабы. Благодаря своей географической близости, а также водным и железнодорожным путям сообщения, Россия может транспортировать в Монголию свои изделия дешевле, чем Англия, Германия, США. «Теперь, благодаря непростительной экономической близорукости русских фабрикантов, не оценивших значения монгольского рынка, сохранить который стоило ценой даже некоторых материальных пожертвований, мы с каждым годом теряем наш верный рынок»50.

Если бы русские фабриканты поступились громадными прибылями, они могли бы дать Монголии такой товар, который вытеснил бы по своей цене и качеству иностранные товары. Кроме того, русские товары могли бы вытеснить следующие изделия: утварь, орудия, предметы, украшения китайского производства, и отличающиеся плохим качеством: металлические пуговицы, медные лампы, металлические огнива, обувь, спички, табакерки. Попытки купцов, торгующих в Монголии, заказать русским фабрикантам товары, терпели неудачу ввиду небольших заказов и дороговизны изделий.

Авторы отчета надеются, что возможен прогресс промышленности, которая заполнит рынок дешевыми товарами. Проведение по Сибири проектируемых путей сообщения, возможный прогресс промышленности в самой Сибири, соединение Сибири с центрами среднеазиатского хлопководства, близость восточных рынков сырья, переселенческая волна: факторы, которые могут проявить свое действие и улучшить перспективы нашего экспорта на Восток, в том числе и в Монголию.

Анализируя характер отношений между Монголией и Китаем, они отмечают искусственность привязки Монголии к Поднебесной, хрупкость их связей и желание Китая укрепить эти отношения, свое положение в Монголии: «Китай стремится победить и поглотить инородные элементы своего обширного тела. Упорной и безжалостной политикой он очищает Монголию от монголов. Китайцы упорно и настойчиво ломают быт Монголии»51.

Современное оживление национализма в Китае может усилить колонизацию и вообще уничтожить Монголию и превратить ее в страну овцеводов-китайцев, действующих при помощи монгольских рабочих, а также полностью вытеснить из страны русских. «Окончательная победа этого национализма в пределах Монголии будет означать рабство для монголов и очищение Монголии от русских»52. В данное время Монголия производит впечатление обреченной страны. Она гибнет под энергичным натиском китайской колонизации.

Китай несет в Монголию экономическое рабство и разрушает главные устои монгольского общества, выкачивая из Монголии весь ее годовой доход. Кроме того, Китай вытравил мечты монголов о политической самостоятельности, взяв на содержание монгольских князей и превратив их во врагов своего народа. Естественно, что экономически зависимое государство Монголия обесценивалась для России как рынок. И тем более неясна перспектива торговли, когда полностью на место монголов сядут китайцы.

Русско-монгольские отношения имеют ряд благоприятных моментов. Сохранены симпатии монголов к русским, которые ослаблялись неправедными поступками русских торговцев и поддерживались усиливающимся гнетом китайцев. Монголы сохраняют надежды на поддержку с «севера», со стороны России.

Разбирая возможные пути будущего развития Монголии, Боголепов и Соболев намечают несколько вариантов. Отвергается возможность мирного сожительства и сотрудничества Монголии и Китая: слишком различны и непримиримы их позиции. Не видят будущего для Монголии и в рамках России, так как «русские слишком плохие колониальные политики. Наш становой пристав и земский начальник в роли колонизаторов не выдержат экзамена перед историей»53.

Обсужден и третий путь развития страны – путь независимого и самостоятельного развития Монголии. «Монголия для монголов... Об этом мечтают лучшие сыны этой обширной и угнетенной страны. Правда, эти мечты не имеют пока точек соприкосновения с печальной действительностью. Монголия для монголов осуществима, как историческая случайность, как результат борьбы сильных интересов, одинаково чуждых и Китаю и Монголии»54.

Реальным же выходом из сложной ситуации они видели в создании нейтральной Монголии. «Идея нейтрализации Монголии ... является единственным выходом в интересах Монголии и России, может со временем получить полное признание»55.

Речь фактически шла о создании государства-буфера под покровительством сильного союза европейских государств. Оздоровление политических условий в Монголии может быстро залечить и экономику страны. Необходимо только дать толчок развитию производительных сил, поощрить различные виды добывающей и обрабатывающей промышленности, что создаст емкий рынок.

Таким образом, две торговые экспедиции в Монголию и публикация оперативно двух отчетов, широкое обсуждение результатов этих экспедиций свидетельствовали о большом интересе русского общества к проблемам кризиса русско-монгольской торговли. Анализ состояния русской торговли в Монголии привел к обобщенным выводам относительно общего уровня и качества российской экономики. На результатах выводов московской и томской экспедиций сказались интересы двух различных групп предпринимателей и купечества: центральной и сибирской. Поэтому акценты кризиса были расставлены по-разному.

Синьхайская революция в Китае и подъем национально-освободитель­ного движения в Монголии резко изменили торгово-экономическую ситуацию в Монголии. Объявление Монголией национальной независимости, изгнание из страны китайских войск, администрации и торговцев создали благоприятную ситуацию для русской торговли. Исход китайских торговцев из Монголии соз­давал для русских купцов уникально благоприятную ситуацию для полного до­минирования на монгольском рынке. Русско-монгольское соглашение 1912 г. укрепляло юридически новые возможности для расширения русской торговли в Монголии.

Первоначально действительно произошел рост объемов русской торговли. Однако они не стали монопольными поставщиками промышленных товаров. Более того, русские торговцы не смогли удовлетворить спрос на промышленные товары. Так в 1912-1915 гг. потребности рынка удовлетворялись только на 30-35%, что привело к острому товарному кризису. Основные тенденции развития русско-монгольских торговых отношений в 1912-1913 гг., обстоятельный анализ состояния монгольской экономики этого периода даны в монографии-отчете Агента министерства торговли и промышленности А.П. Болобана «Монголия в ея современном торгово-экономическом отношении» (1914). Наибольший интерес представляют обобщающие, аналитические главы «Ввоз и вывоз товаров из Монголии в Россию и из России в Монголию», «Отношение крупных русских фирм центрального района к местным в Монголии фирмам».

Финансовое и экономическое положение Монголии А.П. Болобан определяет как неблагополучное. «Центральное Монгольское правительство совершенно не умеет обращаться с деньгами и производит непроизводительные расходы по постройке кумирен и казарм европейского образца для своей бригады»56. Речь идет о нерациональном расходовании трех значительных русских кредитов, представленных Монголии. Характеризуя русскую торговлю, А.П. Болобан негативно оценивает методы и приемы русского купечества, торгующего по старинке, по методам своих отцов или хозяев и руководствующегося стремлением «возможно больше нажить в наиболее короткое время, а затем уехать»57. Этим объясняются высокие цены, контрабандная торговля, неправильные расплаты с монгольскими властями.

Русские торговцы стали вести себя более бесцеремонно, чем китайцы, «везде слышны жалобы на русских купцов с указанием, что при китайцах было легче»58. Это было поведение временщиков, которые совершенно равнодушно смотрят на полное разорение своих клиентов, такого поведения не позволяли и китайцы, бравшие высокие проценты. По мнению А.П. Болобана, русские не смогли воспользоваться благоприятной для них ситуацией в 1911 г., когда многие китайские фирмы сократили свои обороты, в виду закрытия для них путей подвоза товаров в Монголию. Он приводит следующие данные по экспорту-импорту товаров: вывоз в Россию из Монголии увеличился на 1 200 000 рублей, а ввоз в Монголию из России на 1 070 000 руб., т.е. торговый баланс остался на прежнем уровне. А.П. Болобан прогнозирует возможное увеличение ввоза русских товаров и в 1913 г., но предполагает, что при восстановлении полного спокойствия после приезда в Ургу представителя Китайской Республики, русско-монгольская торговля снова начнет замирать, и китайцы будут фактически хозяевами в торгово-экономической сфере Монголии.

Одной из важных причин такого положения русской торговли он считает деятельность крупных центральных фирм и посвящает этому специальную главу: «Отношение крупных русских фирм центрального района России к местным в Монголии фирмам». По его мнению, Москва в лице московских фабрикантов и купцов не проявляет глубокого интереса к монгольскому рынку. С другой стороны, своими приемами торговли они мешают торговле мелких сибирских торговцев, работающих здесь давно. В качестве аргумента он приводит письменное заявление одного торговца о трудностях завоевания монгольского рынка (конкуренции китайских купцов, активности американских, японских и европейских предпринимателей), усугублявшегося приемами московских фабрикантов. «Из приведенного заявления, – пишет Болобан, – видно, что повышают цены в Монголии не хошунные торговцы, а местные крупные русские фирмы»59.

В «Заключении» приведены 28 пунктов путей и методов улучшения русско-монгольской торговли. Он выступал за немедленное открытие в Урге банка, с предоставлением ему права выдачи подтоварных ссуд и производства комиссионной продажи товаров. С целью удешевления стоимости сукна и кож, считает необходимым создать в Сибири или Монголии суконные фабрики и кожевенные заводы. Предлагает ряд мер для удешевления русских товаров: снятие акциза с разных столовых вин и водки, снять пошлину с китайцев, торгующих русскими товарами, добиться увеличения пошлин с товаров, привозимых в Монголию из Китая и Маньчжурии, беспошлинного ввоза товаров, идущих через русско-монгольскую границу.

Созданная в начале ХХ в. Русская экспортная палата уделяла большое внимание торговле с Монголией. На заседаниях дальневосточного отдела, организованного в 1911 г., слушались доклады представителей торговых кругов. Экспортная палата имела своих уполномоченных в Монголии, во многих районах Сибири и Дальнего Востока.

Экспортная палата при Министерстве торговли и промышленности должно было содействовать развитию экспорта русских товаров. К числу важнейших задач Экспортной палаты относилось также сбор, разработка, распространение различного рода статистических сведений, организация чтений, докладов, издание книг, брошюр, бюллетеней по проблемам русского экспорта. Организация Дальневосточного отдела Палаты была поручена чиновнику Министерства А.Н. Петрову, который был известен как специалист по вопросам промышленности и торговли в странах Дальнего Востока. А.Н. Петров продолжительное время работал в Японии и Китае, участвовал в подготовке научных и торговых экспедиций в Монголию.

О серьезном внимании Российской экспортной палаты к монгольскому рынку свидетельствовали поездки в 1913 г. ее руководителей: члена Государственного Совета В.И. Денисова в Китай, Маньчжурию, Японию, а А.Н.Петрова в Монголию, с целью обследования экономического положения после отложения от Китая. В опубликованном отчете за 1913 год60 отмечается, что по инициативе Председателя было организовано два Совещания по монгольским делам (14 января 1913 г., 1 декабря 1913 г.), Отдел принимал участие в работе Междуведомственного совещания по монгольскому вопросу.

Выступая на Особом совещании по монгольским делам в Кяхте, А.Н. Петров констатировал «крайнюю медленность в проведении Правительством мероприятий по закреплению русского экономического влияния, а также инертность русских торгово-промышленных центров, упустивших чрезвычайно благоприятный момент для завоевания монгольского рынка момент, когда китайские торговцы ликвидировали свои торговые дела, ибо в данный момент (лето 1913 г.) китайцы уже организовали подвоз с юга своих и иностранных товаров»61.

На одном из заседаний Дальневосточного отдела А.Н. Петров, отмечая преступные промахи русского купечества, заявил, что русские купцы за щедрое вознаграждение провозили, пользуясь правилами льготного провоза, не принадлежавшие им китайские товары в Монголию.

Вопросы роли и значения для России мясного рынка Монголии рассматриваются в работе А.И. Лепарского «Монголия и мясопродовольственное дело в России» (1915), которая состоит из его докладов, прочитанных на заседаниях Российской экспортной палаты в 1911-1913 годах.

По мнению автора, высказанному 27 октября 1911 г., причины несогласованности российских стремлений и мероприятий по отношению к Монголии состоят в неясности и неопределенности основного принципиального вопроса - «что составляет сущность наших стремлений и интересов в Монголии»62. Поэтому, «мы все собираемся что-то делать, к чему-то стремимся», но во всех начинаниях отсутствует руководящая идея. Это приводит к тому, что о Монголии много говорят на собраниях, комиссиях, газетных статьях и книгах, но «настоящего дела с нашей стороны в Монголии не делается и будет весьма понятно, если мы прозеваем его здесь, как прозевали в Маньчжурии. «Монгольский вопрос» приобрел особую жизненность и ищет выхода к его разрешению.

А.И. Лепарский попытался выяснить современное состояние и перспективы мясопромышленности России в связи с торговыми отношениями с Монголией. По его мнению, скотоводство Монголии должно составлять основу наших интересов в этой стране. В третьем разделе работы «Монголия, как резерв продуктов скотоводства» А.И. Лепарский полагает, что в связи с мясным кризисом в России Монголия может дать пути выхода из него. По его данным, 50% мяса, получаемого из Сибири, в действительности является монгольским скотом.

А.И. Лепарский определяет и тенденцию, согласно которой «монгольский скот с каждым годом входит все более большим процентом»63. Это определяется тем, что основная ориентация сибирского скотоводства – это производство масла, а монгольского – мясное направление, а также производство шерсти.

По его мнению, «Монголия... является и предвидимом будущем огромным резервуаром живого скота, мяса, сала, кож, овчин»64. Монгольский скот заслуживает внимания не только своей многочисленностью, но и своими качественными характеристиками. Поэтому на вывозе продуктов животноводства из Монголии российская промышленность и торговля могли бы сделать выгодные дела. Состояние торгового дела он признает неудовлетворительным, серьезным недостатком русской торговли в Монголии он считает отсутствие солидной организации. Пассивность русских предпринимателей может привести к тому, что в Монголии иностранный капитал - японский, западноевропейский и американский - опередит русскую предприимчивость по экспорту продуктов животноводства.

Около шести месяцев находился в Монголии в 1913 г. С.Я. Лайнер, командированный Киевским Коммерческим институтом с научной целью. В 1915 г. в Киеве была издана его небольшая работа «Краткий очерк развития русско-монгольских торговых отношений», в которой, наряду с историческим материалом, рассмотрены причины падения торговли и необходимые меры для завоевания восточных рынков. По его мнению, монгольский рынок заслуживает внимания потому, что доставляет России взамен ее товаров сотни тысяч пудов шерсти и пушнины. Особенно важное значение имеет Монголия для Сибири, которая является потребителем монгольского скота. Сокращение русско-монгольской торговли «является следствием того, что русские промышленники и купцы совершенно не знают Монголию, не интересуются вкусами и потребностями монголов»65. Для завоевания монгольского рынка необходимо, считает С.Я. Лайнер, удешевить и улучшить качество товаров. «Ни наше соседство, ни близость рынка, ни наше политическое влияние на Монголию не может дать того, что дает дешевизна и хорошее качество товаров, знание рынка, хорошая организация торговли, отношение людей»66.

Одной из главных причин торговых неудач России в Центральной Азии И.М. Майский считал незначительные размеры русской частной торговли, в основном преобладали купцы с мелким капиталом. С 60-х годов ХIХ в. в Монголию проникали не крупные московские и петербургские торговцы, а «мелкий провинциальный кулак, грубый, жадный, необразованный, которому Монголия рисовалась чем-то вроде золотого дна, где копейка сама превращается в рубль»67. Основную массу купцов, по его мнению, составляли выходцы из Бийска и Кяхты – двух захолустных сибирских городков, где, естественно, не могло быть ни слишком крупных капиталов, ни слишком большой экономической культуры.

Начало первой мировой войны резко сократило вывоз русских товаров в Монголию, а в 1916 г. почти совсем прекратился. В основном шла покупка на серебро и деньги монгольского скота, размеры покупок даже возросли, особенно в связи с потребностями армии.


Примечания


1 История МНР. М., 1983. С. 242.

2 Московская торговая экспедиция в Монголию. М., 1912. С. 12.

3 Бутины. Исторический очерк сношений с Китаем и описание пути с границы Нерчинского округа в Тянь-дзинь. Иркутск, 1871. С. 4.

4 Труды русских торговых людей в Монголию и Китай. Иркутск, 1890.

5 Сибирь. 1897. 23 марта (№ 35).

6 Цит. по: Хохлов А.Н. Торговля – приоритетное направление политики России в отношении Цинского Китая // И не распалась связь времен. М., 1993. С. 224.

7 Там же.

8 Степанов С.Ф. Несколько слов о русской и китайской торговле в Монголии // Русские в Монголии. СПб., 1912. С. 74.

9 Там же. С. 74.

10Там же. С. 75.

11 Там же. С. 77.

12 Свечников А.П. Русские в Монголии. Пг., 1912. С. 89.

13 История МНР… С. 233.

14 Болобан А. Колонизационные проблемы Китая в Маньчжурии и Монголии // Вестник Азии. 1910. № 3. С. 116.

15 Там же. С. 117.

16 Там же. С. 125.

17 Гурьев Б. Территориальная неприкосновенность Монголии по уложению Ли-фань-юань // Вестник Азии. 1910. № 6. С. 12.

18 Он же. К вопросу о сохранении Россией права беспошлинной внутренней сухопутной торговли с Монголией // Вестник Азии. 1910. № 5. С. 1-3.

19 Там же. С.3.

20 Гурьев Б. К пересмотру Русско-Китайского договора, заключенного в С. - Петербурге 12 (24) февраля 1881 // Вестник Азии. 1910. № 6. С. 91.

21 Там же.

22 К пересмотру русско-китайской границы в Урянхайском крае // Вестник Азии. 1910. № 5. С. 93.

23 Московская торговая экспедиция в Монголию … С. 21.

24 Там же. С. 2.

25 Там же. С. 12

26 Там же. С. 41.

27 Там же. С. 43.

28 Там же. С.114.

29 Там же. С.115.

30 Там же. С. 275.

31 Там же. С. 276.

32 Там же. С. 280.

33 Там же. С. 24.

34 Отчет Восточно-Сибирского Отдела Императорского Географического общества за 1911 г. Иркутск, 1914. С. 200.

35 Там же. С. 202.

36 Боголепов М.И., Соболев М.Н. Очерки русско-монгольской торговли. Томск, 1911. С. 478.

37 Там же. С. 76.

38 Там же. С. 9.

39 Там же. С. 7.

40 Там же. С. 474.

41 Там же.

42 Там же. С. 475.

43 Там же. С. 476.

44 Там же. С. 477.

45 Там же.

46 Там же. С. 478.

47 Там же. С. 475.

48 Там же. С.479.

49 Там же. С. 480.

50 Там же. С. 448.

51 Там же. С. 482.

52 Там же. С. 483.

53 Там же. С. 487.

54 Там же. С. 488.

55 Там же.

56 Болобан А.П. Монголия в ея современном торгово-экономическом отношении. Пг., 1914. С. 175.

57 Там же.

58 Там же. С. 138.

59 Там же. С.170.

60 Российская экспортная палата. Отчет о деятельности восточных отделов за 1913 год. СПб., 1914. С. 14

61 Там же. С. 15.

62 Лепарский А.И. Монголия и мясопродовольственное дело в России. Пг., 1915. С. 44.

63 Там же. С. 76.

64 Там же. С. 80.

65 Лайнер С.Я. Краткий очерк развития русско-монгольских торговых отношений. Киев, 1915. С. 23.

66 Там же.

67 Майский И.М. Монголия накануне революции. М., 1959. С.181.


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница