Вопросы лингвистики и лингводидактики иностранного языка делового и профессионального общения


ИСПАНСКИЙ НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКИЙ ТЕКСТ В РАКУРСЕ ИНТЕРТЕКСТУАЛЬНОСТИ



страница18/21
Дата14.08.2016
Размер4.38 Mb.
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   21

ИСПАНСКИЙ НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКИЙ ТЕКСТ В РАКУРСЕ ИНТЕРТЕКСТУАЛЬНОСТИ

Т.Г. ПОПОВА

Российский университет дружбы народов

В основе решения комплекса задач, связанных с изучением языка науки и техники, лежит многоаспектный анализ научно-технического текста. Одним из аспектов анализа научного текста является его исследование с позиций интертекстуальности.

Интертекстуальность, по определению Е.В. Михайловой, представляет собой многомерную связь отдельного текста с другими текстами по линиям содержания, жанрово-стилистических особенностей, структуры, формально-знакового выражения. Она является системообразующей категорией дискурса, соотносится с другими системообразующими категориями (авторство, адресатность, информативность) [Михайлова, 1999, c.3].

Ни один текст не может возникнуть на пустом месте, он обязательно связан с уже имеющимися текстами. Все, что было уже сказано и написано, является базой, основанием, необходимой предпосылкой и условием существования для вновь создаваемых вербальных текстов, а, значит, является системообразующим фактором при создании речетворческого произведения. Каждый текст представляет собой переход от уже известного (старого) знания к новому. Новизна в науке предстает как интегративное единство «своего» и «чужого».

В первом приближении можно выделить два фактора, определяющих интертекстуальность научно-технической статьи.

Во-первых, статья вписывается в группу статей той же тематики, потому что она не первая и не последняя, и с ними у нее устанавливаются «парадигматические» связи в том смысле, что она принадлежит к одной тематической парадигме, основывается на ее предыдущих знаниях, «питается ими» и в ее рамках продуцирует новые знания.

Во-вторых, статья, будучи первичным текстом, который публикуется в журнале, зачастую сопровождается еще двумя сопутствующими текстами:



  • вторичный текст, созданный на ее основе, то есть ее реферат,

  • краткие данные автора, иными словами curriculum vitae автора.

Реферат как вторичный текст внутренне связан со статьей. Эта связь выражается и формальным образом. Реферат обычно располагается между заголовком и корпусом статьи. Таким образом, эти три компонента (заголовок, реферат и статья), взаимосвязанные друг с другом, предлагают читателю на выбор предварительное знание (заголовок), обобщенное знание (реферат) и детальное знание содержания (статья).

Краткие данные об авторе или его curriculum vitae необходимы для того, чтобы читатель мог идентифицировать автора. У данного типа текста стабильная стереотипная структура. Его функция облегчить адресату контакт с автором в случае необходимости.

Таковы внешние, явно выраженные интертекстуальные отношения научно-технической статьи с другими окружающими ее типами текстов. Однако проблема интертекстуальности имеет значительно более глубокий характер, поскольку она является системообразующей категорией текста. Кроме того, существуют определенные традиции и подходы к изучению интертекстуальности.

Отправной точкой для построения современной теории межтекстовых связей явились идеи М.М. Бахтина о "чужом слове" и диалогичности [Бахтин, 1979], под влиянием которых французская исследовательница семиотики Ю. Кристева в 1969 г. ввела в обращение понятие «интертекст». На протяжении последующих лет явление интертекстуальности исследовалось отечественными и зарубежными лингвистами с различных позиций. Проявление интертекстуальности на материале текстов научного дискурса получило освещение в работах С.С. Гусева, К. Н. Даировой, Г. С. Салова, В. Е. Чернявской, Е. В. Михайловой.

Погруженный в ситуацию общения, любой случай заимствования и реализации элемента "чужого" текста превращается в интертекстуальную ситуацию, которая может быть представлена в виде трехсторонней модели: 1) автор, включающий заимствованный элемент в создаваемый им текст, 2) сам заимствованный текст, 3) адресат, воспринимающий заимствованный текст.

Первым элементом интертекстуальной ситуации является автор, который включает в создаваемый им текст «чужие» фрагменты по разным причинам и наделяет их различными функциями. Вторым элементом интертекстуальной ситуации является сам текст. Его анализ, в отрыве от адресанта и адресата, позволяет выявить такие аспекты исследования как источник заимствования (откуда), объект заимствования (что) и способ реализации заимствования (каким образом). Третьим элементом является адресат, его субъективное отношение к тексту.

Типы интертекстуальных связей в научном тексте имеют особую значимость в сложившейся системе производства, передачи и хранения научной информации. Для построения классификации типов межтекстовых связей традиционно выявляются горизонтальное и вертикальное измерения интертекстуальности [Михайлова, 1999, c.9].

Под горизонтальной интертекстуальностью понимаются взаимоотношения между текстами содержательно и ситуативно объединенных вокруг единого центра в пределах сверхтекста. Для определения параметров горизонтальной интертекстуальности, в первую очередь, устанавливается, что именно является источником заимствования, фрагмент самого текста-источника или указание на какой-либо его формальный признак.

В первом случае происходит полноценное заимствование элемента текста-источника и его интеграция в текст-"носитель" (цитата):

«Eugenio Landesio inicia el prólogo de su libro afirmando que las dos clases de dibujo que se conocen son el geométrico y el perspectivo: “El primero que se emplea para trazar las plantas, los perfiles y cortes de los objetos. » [Ciencia y desarrollo, 2001, c.27].

Во втором случае можно говорить об условном заимствовании, его названии, имени автора, выходных данные и т.п. (ссылка):

«Los datos disponibles de estrategia (De Cserna Zoltán, et. al.,1988; Delgado Grabados, et al, 1994) paleomagnetismo (Centeno Elena, et al, 1986), arqueología y vegetación (Rzadovski, 1954), composición litológica (Badilla Cruz,1977, Martín del Pozo, 1982) … ». [Ingeniería. Investigación y Tecnología, 2000,c.54].

Соответственно цитаты определяются как вид интертекстуальной связи, при котором фрагмент текста-источника интегрируется в текст-носитель. Ссылка определяется как вид интертекстуальной связи, при котором в тексте происходит указание на какой-либо формальный признак текста-источника. Эти паратекстовые заимствования в научной статье могут быть именными, титульными, адресными и смешанными (библиографические). Цитаты и ссылки в научных статьях представлены как изолированно, так и в различных комбинациях.

Прототипная разновидность комбинации цитаты и ссылки представляет собой сочетание цитаты и полной ссылки, включающей имя автора, название работы и ее выходные данные; все остальные комбинации цитат и ссылок являются производными.

Вертикальная интертекстуальность устанавливает связь между рассматриваемым текстом и знаковой системой, которая используется при его создании. Иноязычные связи текста, будь то цитата, ссылка или авторский текст на другом языке, являются вертикальными отношениями более высокого уровня, отношениями, связывающими текст научной статьи с другим естественным языком. Символьными связями текста предлагается называть разновидность межтекстовых связей, при которых устанавливается взаимоотношение между текстом статьи и какой-либо искусственной системой символов (язык формул, чертежей, схем, графиков и т.д.). Например:


Tabla 2. Características producidas por la Echelle

lambda [Å]

m

d [Å/mm]

Flambda

C

Lambda [Å]

R

3000

75

4.0

40

98

3019

12500

(Ciencia y desarrollo, № 156, 2001, 46)

Требования к библиографическим обычно ссылкам унифицированы. В испанском варианте многие журналы используют следующий формат [Mutt, 2002]:

Для статьи: McFarlane, D. A. 1999. Late Quaternary fossil mammals and last occurrence dates from caves at Barahona, Puerto Rico. Carib. J. Sci. 25(3-4): 238-248.

Для книги: Aguayo, C. G. y V. Biaggi. 1982. Diccionario de Biología Animal. Editorial de la Universidad de Puerto Rico, San Juan, Puerto Rico, 581 pp.


Для документов из Интернета: Mari Mutt, J. A. 1999 (active June 2002). Print vs. the Internet: On the Future of the Scientific Journal. http://caribjsci.org/june99/p.160-164.pdf

В заключение отметим, что научно-технический текст является многослойной смысловой структурой. В процессе его создания сопоставляются, дополняются, уточняются и оцениваются различные концепции, критерии, мнения и позиции. Интертекстуальные связи являются своеобразным переплетением «новой, авторской» и «старой, чужой» информации, которая вписывает авторскую информацию в концептуальное пространство ретроспективности.

ЛИТЕРАТУРА

1. Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. М., 1979.

2. Михайлова Е.В. Интертекстуальность в научном дискурсе. Автореф. дис. ...канд. филол. наук. Волгоград, 1999.

3. Mutt, Mari José A. 2002, Manual de redacción científica, 5 edición, (disponible en http://www.caribjsci.org/epub1)

4. Ciencia y desarrollo, № 156, 2001, 27.

5. Ingeniería. Investigación y Tecnología, v. 1, № 5, 2000

6. Interciencia, v. 27, № 4, 2002,79.

7. Ingeniería. Ciencias ambientales, № 44, 1999, 22.



ИТАЛЬЯНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА В ПЕРИОД ФАШИСТСКОГО ДВАДЦАТИЛЕТИЯ

Л. Е. САБУРОВА

Российский государственный гуманитарный университет
В данном докладе я не ставлю перед собой задачу рассказать о творчестве всех известнейших писателей периода фашистского двадцатилетия. Я попытаюсь проследить основные тенденции в литературном процессе того времени, которые оказали влияние на последующую итальянскую литературу.

К сожалению, литература Италии XX века и в частности периода фашизма мало изучена в России. В то время, как именно этот период во многом определил дальнейшее ее развитие. Возможно, произошло это, прежде всего, благодаря тому, что, несмотря на авторитарный характер фашистского режима, отсутствие разработанной идеологической базы во многом мешало проникновению фашизма в сферу высокой культуры, хотя фашистскому движению и удалось снискать поддержку у части интеллигенции, о гегемонии в этом случае говорить не приходится. Дать четкую картину фашистской идеологической программы довольно непросто. Это скорее эклектичная подборка широчайшего спектра, порой противоречащих друг другу постулатов.

В словарной статье под названием «Доктрина фашизма», напечатанной в Итальянской энциклопедии 1932, Муссолини, подписавший статью своим именем (хотя в действительности статья принадлежала перу Джованни Джентиле), так определяет суть фашизма: «движение не было разработано за письменным столом, оно было рождено необходимостью действовать и само превратилось в действие». Первоначальных идеологов фашизма вряд ли можно назвать интеллектуалами, среди них выделяется, пожалуй, только Джованни Джентиле, который пытался подчеркнуть связь фашизма с основными тенденциями времен воссоединения Италии, а также с либеральной культурой, называя фашизм «настоящим либерализмом», поскольку, по его мнению, фашизм доказал, что личностная свобода невозможна без свободы коллективной. В основном полем деятельности фашистов стала ангажированная философия (вспомним школу фашистской мистики («Mistica fascista») в Милане), образование, особенно школьное и средства массовой информации, в частности, телевидение и кинематограф, которыми занимался специально созданный орган Национальный институт Луче (l'Istituto Nazionale LUCE) и министерство народной культуры (Minculpop), основной деятельностью которых была пропаганда.

Антифашистское движение, по сути, было поддержано практически всей интеллектуальной элитой. Назовем самых ярких представителей этого движения: Бенедетто Кроче, Эинауди, Джованни Амендола, журналист Луиджи Альбертини. Немалая часть антифашистской культурной оппозиции, вследствие преследований и притеснений, вынуждена была перебраться во Францию, а многие так и не возвратились из тюрем, вспомним дело умершего в фашистских лагерях Антонио Грамши.

История фашистской Италии оставила после себя некоторые примеры диалога профашистской и антифашистской интеллигенции. Одним из примеров такого диалога является история двух манифестов. В 1925 г двести пятьдесят профашистски настроенных интеллектуалов подписали манифест, сочиненный Джованни Джентиле, основные положения которого заключались в том, что подтверждалась практически религиозная миссия фашизма, объявлялась война демократическим социалистам, в качестве морального долга интеллигенции обозначалась необходимость безоговорочно следовать требованиям родины и чтить коллективную свободу фашистской Италии, не включающую в себя мелкое самоуправство неразумных и бездельников.

В этом же году антифашистская интеллигенция, во главе которой встал Бенедетто Кроче, напечатала ответный манифест, подписанный известнейшими писателями и деятелями культуры, в число которых вошли Луиджи Эинауди, Альдо Палаццески, Эудженио Монтале и др. В своем полемическом манифесте они заявляли, что единственный долг интеллигенции заключается в том, чтобы своими критическими работами, исследованиями и художественными произведениями духовно развивать всех людей, в независимости от того, к какой партии они принадлежат, и единственная вера, которая является залогом любого движения вперед, это вера в справедливость, человечность и свободу каждого человека.

Надо сказать, что литература фашистского двадцатилетия ни в коем случае не равняется понятию фашистской литературы. Еще в двадцатые годы идеологи фашизма заявляли, что фашистскую литературу еще нужно создать, а в 1932 г. писали, что за десять лет фашистского режима все же не удалось до конца справиться с существованием не фашистской литературы, но с другой стороны фашистская литература задачу свою выполняет.

Несмотря на ограничения фашистской идеологии, цензуру и так называемую «реставрационную кампанию», которая практически задушила итальянский поэтический авангард, итальянская литература этого периода сделала огромный прорыв к обновлению и в прозе, и в поэзии. Что касается прозы, то здесь мы наблюдаем несколько интересных тенденций.

К реалистической тенденции можно отнести неоднократные попытки возродить жанр романа. В 1923г выходит критическая работа Джузеппе Антонио Борджезе под названием «Время строить», который призывает к преодолению фрагментарного письма, разработанного движением «Voce», а позже проповедуемого журналом «Ronda», ратуя за возвращение к веристскому роману. В качестве нынешнего последователя натуралистической школы Борджезе приводит имя писателя Федериго Тоцци и его роман «Кражи»(«Rube»), в котором Тоцци описывает судьбы интеллигенции, «непригодной» к условиям жизни в Италии послевоенного времени. По словам Борджезе, в своем романе Тоцци идеально сочетает современную символичность с традиционной натуралистичностью.

Среди писателей, сознательно стремящихся оставаться в лоне традиции, выделяется также Риккардо Баккелли. Его излюбленный жанр – это опять-таки жанр исторического романа, сознательно приближенный к образцам ХIХ века по своей структуре и сильному морализаторскому началу.

В 1929г дебютирует и молодой Альберто Моравиа со своим романом «Безразличные», таившим за внешним беспристрастием глубокий полемический пафос и неприятие существующего режима. Позже Моравиа займет в Итальянской литературе вполне заслуженную нишу признанного и удачливого романиста, популяризатора идей психоанализа и экзистенциализма, описывающего пороки и добродетели буржуазии. Моравиа выделяется также своим вкладом в распространение и отчасти формирование усредненного стандартизированного литературного итальянского, который до деятельности Моравиа имел менее устойчивые формы.

Не безынтересным можно назвать и объединение писателей-реалистов Тосканы, представленное такими писателями, как Романо Биленки, Васко Пратолини, Карло Кассола, Николо Лизи и др. Их произведения нарочито реалистичны и отмечены так называемой «провинциальной тематикой», в основном, это сцены сельской жизни, линейные сюжеты, автобиографические мотивы, сознательно упрощенная и сухая стилистика, призванная рассказать о тяжелой жизни итальянского крестьянства, по сути, они очень близки к веризму ХIX. Всех их объединяет антифашистская направленность. После Второй мировой войны эти писатели займут совершенно разные ниши.

Но наиболее интересные литературные тенденции Италии времен фашизма нашли свое отражение в деятельности так называемых толстых литературных журналов. Как и во многих странах, живой литературный процесс разворачивался именно на их страницах, однако в этот нелегкий период идеологического давления, толстые журналы стали прибежищем многих инакомыслящих писателей, не желавших соответствовать навязанным сверху нормам. Надо сказать, что практически все известные литературные журналы не были профашистскими, а если и начинали, как профашистские (такие как «Il Selvaggio», «L’Italiano» или «Bargello») – очень быстро переходили в противоположный лагерь. Основная позиция литературных журналов – это скорее сознательный уход от острых политических проблем.

В этом смысле очень показателен проект римского журнала «La Ronda»(Патруль), издававшегося сразу после Первой мировой войны, под редакцией Винченцо Кардарелли. В начале своей деятельности идеологи журнала разрабатывают собственную условную программу, которую сам Кардарелли назвал «метафорической». В этой программе «рондисты» пытались составить перечень классической для современной Италии литературы, как говорили сами «рондисты», от юношеских страстей вернуться к традиции. Например, Кардарелли заменяет культ Ницше культом Леопарди, подчеркивая при этом с некоторой тревогой, свою приверженность также и Бодлеру, открещиваясь, таким образом, от фашистских призывов ориентироваться только на итальянскую литературу. Многие исследователи называют эту программу «бегством от современности в недра стилистики» или «аристократическим отказом от борьбы с целью выживания». Как бы подтверждая эти высказывания в одном из номеров «La Ronda», Кардарелли пишет: «Прощай благословенная юность. Настал момент действовать благоразумно». Несмотря на фашистскую пропаганду, ратующую за продвижение только «истинно патриотичных»(strapaesani) писателей, «La Ronda» был открыт для европейской литературы.

Еще более смелым в этом смысле был литературный журнал «Двадцатый век», во главе которого стоял, основатель движения «магических реалистов» писатель Массимо Бонтемпелли. Журнал «Двадцатый век» позиционировал себя как модернистский и интернациональный вестник эклектичного европеизма. Первые два года журнал издавался даже на французском языке, в числе прочего, там были напечатаны некоторые главы из Джойсовского «Улисса». Прежде всего, «Двадцатый век» выступал против романтической традиции, сентиментализма, психологизма, натурализма, т.е. всех основных тенденций девятнадцатого века, ратуя за модернистскую легкую улыбку магического реализма, призванного сблизить литературу с новым кино, живописью и отчасти с публицистикой.

В конце 20ых годов, в тот решающий момент, когда шло формирование приемлемой для новой власти модели искусства, между «Двадцатым веком» и тогда еще фашистским «IL Selvaggio» развернулась полемика о путях развития новой литературы. «Il Selvaggio» утверждал, что единственный достойный подход зиждется на обращении к провинциализму, который и отмечен истинно итальянским духом, Бонтемпелли противопоставлял этой концепции необходимость возникновения совершенно нового для Италии «буржуазного искусства», которое могло бы опираться с одной стороны на великую европейскую традицию, с другой же стороны взяло бы за основу опыт футуристического авангарда.

Совершенно особую роль в становлении новой итальянской литературы сыграл еще один толстый литературный журнал под названием «Solaria», собравший вокруг себя наиболее интересных писателей и поэтов фашистского двадцатилетия. Большинство литературных журналов Италии объединяло стремление отойти от так долго главенствующей натуралистической прозы, найти новые и более интересные формы. В этом отношении наибольшей интерес, несомненно, представляло творчество Итало Звево. Но совершенно закономерно, что столь непохожая на предшествующую традицию литература, была далеко не сразу признана и тем более понята. Именно «Solaria» сделала первые и решающие шаги в этом направлении. В 1929 г вышел знаменитый номер журнала «Solaria», посвященный Итало Звево, включивший многие его произведения и западные критические работы, посвященные их анализу. Основная же заслуга литературного объединения «Solaria» заключалась, прежде всего, в сознательном переосмыслении и обновлении традиционной системы жанров. Как и многие литературные журналы того времени, «Solaria» не мыслил этого становления вне великой европейской традиции, в большей степени обращаясь, конечно же, к европейским модернистам. Феномен «Solaria» заключался еще и в том, что объединение не предлагало какой-то определенной стилистической литературной модели, оно было полем свободного эксперимента, в котором принимали участие совершенно разные писатели.

В числе прозаиков писавших в «Solaria» можно назвать тогда еще мало известного Карло Эмилио Гадда, близкого по стилистике к литературному экспрессионизму, хотя в совершенно особой оригинальной форме, Алессандро Бонсанти с его автобиографической прозой, считающейся неплохим подражанием Прусту, Джанну Манцини с ее внутренним диалогом, в известной степени близким эстетике Вирджинии Вульф, Элио Витторини, с его революционным романом «Красная гвоздика», к идейными сторонникам «соляристов» можно отнести и Томмазо Ландольфи, обращенного скорее к опыту французских сюрреалистов и др.

К журналу «Solaria» присоединились и такие большие поэты, как Унгаретти и Монтале – так называемые «герметики», подчеркивающие свою разорванность с знаменитой итальянской риторической традицией, используя изобретенный ими «этико-спиритуальный» метод замкнутого в себе письма. При таком разнообразии прозаических тенденций, собранных в журнале, становится очевидным, что «Solaria» вобрал в себя практически всю экспериментальную литературу Италии 1920-30гг.

В несколько манифестационной форме, однако с большой точностью, писатель Элио Витторини, принадлежавший, как уже было сказано, к объединению вокруг журнала «Solaria», перечисляет причины кризиса, постигшего молодое поколение итальянских писателей. Витторини писал: «В учителя нам не годились ни Пасколи ни Соффичи ни тем более Д’Аннунцио, который убого закончил тем, что зациклился на себе. Эстетика Кроче оставляла нас абсолютно равнодушными. Что касается футуризма, наше мнение опередило время, мы осуждали его в самой его сути, футуризм выходит за рамки истории литературы, убогий и посредственный, лишенный всякой интеллектуальной силы.

В результате литература нынешнего поколения сформировалась на основе удачного и странного столкновения самой нашей чистой грамматической самобытности и великой европейской традиции. В одно мгновение нами были осознаны и провозглашены наши главные учителя, однако с горьким пониманием того, что они говорили не на нашем языке. Нас поразила наша ближайшая связь с Прустом, Жидом с европейским направлением мысли. Пруст наш самый непосредственный и настоящий учитель, но вне всякого смешивания его с Фрейдом. И все же мы не прустиане, не жидиане и не апологеты Джойса. Воздух, которым мы дышим – это воздух взаимных связей и обмена опытом. На сегодняшний день нашему литературному воспитанию послужили Леопарди, Европа и Звево, пришедший в последний момент, кажущийся чужеземцем, реликтом, нам помог больше, чем двадцать лет плохой литературы». Эта заметка Витторини несла в себе глубокий антифашистский пафос, прежде всего в том, что касалось подчеркнутого восхищения европейскими модернистами.

Однако помимо противостояния фашистской идеологии, как мы видим, объединение «Solaria», боролось и с традиционалистскими взглядами на литературу. По большей части антиконформистские взгляды новых писателей вызывали живейшее возмущение у традиционной критики, которая одинаково отказывались воспринимать и футуристов, и магических реалистов, и сюрреалистов, и герметиков. К традиционной критике присоединились и философы-идеалисты, которых представлял Б. Кроче, утверждающие, что новая литература и особенно новая критика, слишком далеки от науки, прежде всего по причине недостаточного внимания к философии, традиционная критика выступала против всех новых тенденций.

Против такого взгляда одним из первых выступил Винченцо Кардарелли, утверждая за литературой и литературной критикой неоспоримое право самостоятельно решать, какими путями она должна развиваться. Что же касается философии, то Кардарелли называет ее столь же далекой от литературы, сколь и жизнь от логики.

Именно в этом споре вырабатывается понятие поэтики, противопоставленное понятию эстетики, разработкой которой занимался Бенедетто Кроче.

Однако вне всяких сомнений «Solaria» имел слишком глубокую антифашистскую направленность и в 1936г был вынужден прекратить свое существование. Идеи, проповедуемые «Solaria» оказали огромное влияние, прежде всего, на молодое поколение поэтов и писателей, большинство из которых продолжило свою деятельность в новом журнале под названием «Letteratura», ставшим прямым последователем «Solaria». Вскоре Карло Бо напишет: «Журнал «Letteratura» был несомненным протестом, и в то же время воплощенной надеждой».

Сейчас почти по прошествии века мы можем сказать, что эти полуподпольные объединения молодых экспериментаторов и стали тем решающим этапом в итальянской литературе, который обозначил ее дальнейшее развитие. Достаточно сказать, что именно в этот период сложилась плеяда таких больших итальянских поэтов ХХ века, как Джузеппе Унгаретти, Эудженио Монтале, Сальваторе Квазимодо; в прозе же дал такие имена как Карло Эмилио Гадда, Массимо Бонтемпелли, Томмазо Ландольфи, Дино Буццати.

ЛИТЕРАТУРА

1. ”Dottrina del fascismo”., Enciclopedia italiana, Milano 1932.

2. Studi sulla letteratura italiana degli anni venti e trenta, Vita e Pensiero, Milano 1989.

3. G.Pampaloni, Storia della letteratura italiana, Il Novecento, vol. IX, Garzanti, 1969

G. Manacorda, Dalla “Ronda” al “Baretti”, Gli intelletuali di fronte al fascismo negli anni venti, Milano, 1981

4. G. Luti, Dizionario critico della letteratura italiana del Novecento. Milano, 1997

5. D. D’Alterio, Vincenzo Cardarelli sindacalista rivoluzionario. Politica e letteratura in Italia nel primo Novecento, Roma, 2005.


Каталог: files
files -> Чисть I. История. Введение: Предмет философии науки Глава I. Философия науки как прикладная логика: Логический позитивизм
files -> Занятие № Философская проза Ж.=П. Сартра и А. Камю. Философские истоки литературы экзистенциализма
files -> -
files -> Взаимодействие поэзии и прозы в англо-ирландской литературе первой половины XX века
files -> Эрнст Гомбрих История искусства москва 1998
files -> Питер москва Санкт-Петарбург -нижний Новгород • Воронеж Ростов-на-Дону • Екатеринбург • Самара Киев- харьков • Минск 2003 ббк 88. 1(0)
files -> Антиискусство как социальное явлеНИе
files -> Издательство
files -> Список иностранных песен
files -> Репертуар группы


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   21


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница