Вопросы лингвистики и лингводидактики иностранного языка делового и профессионального общения



страница13/21
Дата14.08.2016
Размер4.38 Mb.
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   21

Е.В. КАЛИНЫЧЕВА


Российский университет дружбы народов
Современный этап лингвистических исследований характеризуется особым интересом к содержательному аспекту языка, к проблеме лексической семантики, предметом которой является анализ смысловой (семантической) структуры слова с последующим определением его лексического значения. Выявление, исследование и адекватное описание семантической структуры лексической единицы позволяет с максимально возможной полнотой и точностью определить ее значение, а, следовательно, сформулировать и «правила» ее употребления в речи. Под семантической структурой значения мы, вслед за такими ведущими зарубежными и отечественными лингвистами как Ю.Найда, К. Бальдингер, А.А. Уфимцева [Уфимцева, 1976, c. 16; Уфимцева,1986, c. 32-34], О.Н. Селиверстова [Селиверстова, 1976, c. 119-146] понимаем совокупность элементарных смыслов – сем, составляющих лексическое значение слова, состав которых неоднороден: они образуют иерархию. Некая общая – интегральная – сема относит слово к определенной микросистеме, а подчиненные ей дифференциальные семы определяют смысловое своеобразие исследуемых лексических единиц.

Предметом исследования семантической структуры слов мы избрали четко ограниченный и концептуально репрезентативный микроучасток словаря, представленный 12 лексическими единицами, отобранными из современных английских и американских толковых, синонимических, антонимических словарей и словарей-тезаурусов на основе метода «ступенчатой идентификации», который был описан Э.В. Кузнецовой [Кузнецова, 1972, c. 259-263]. В состав исследуемой группы вошли, таким образом, современные английские глаголы: to shine, to flash, to glare, to gleam, to glimmer, to glint, to glisten, to glitter, to glow, to shimmer, to sparkle, to twinkle. В центре данной группы глаголов находится глагол shine, как наиболее нейтральное, частотное многозначное слово, обладающее общей со всеми членами ряда сочетаемостью.

Известно, что при анализе семного состава значений необходимо учитывать объективные признаки класса денотации, которые характеризуют само явление объективной действительности (в нашем случае – свет). Сведения о релевантных описательных характеристиках световых явлений мы почерпнули из соответствующих физических, физиологических работ, терминологических словарей, энциклопедий. Мы также воспользовались результатами, которые были получены О.Н. Селиверстовой [Селиверстова , 1970, c.98-115.] в результате постановки ряда экспериментов, целью которых являлось установление описательных свойств самих денотатов «световых» слов. Соответственно определение состава дифференциальных сем каждой из исследуемых единиц производилось в соответствии со следующими семантическими признаками: яркость света, периодическое изменение яркости света, цвет.

В качестве единиц метаязыка семантического описания мы использовали однозначные, стилистически нейтральные единицы русского языка, которые определялись по лингвистическим словарям (словарь русского языка: в 4-х томах /под ред. А.П. Евгеньевой; словарь синонимов русского языка: в 2-х томах /под ред. А.П. Евгеньевой)

Интересно заметить, что уже на этапе разработки метаязыка семантического описания при помощи световых обозначений русского языка оказалось, что в русском языке световые понятия в меньшей степени дифференцированы по сравнению с английским языком, что, вызвало определенные трудности в самом определении значений английских единиц и обусловило привлечение, по мере необходимости, однокоренных неглагольных лексем. Возможно, что несоответствие в самом составе световых обозначений в английском и русском языках получает объяснение в таких экстралингвистических факторах, как географическое положение, климатические особенности островного государства, каким является Великобритания: а именно специфика атмосферной среды, частые туманы, препятствующие нормальному, отчетливому восприятию окружающих предметов. Для носителей языка, в этом случае, становятся актуальными свето- и цветообозначения нечеткого, размытого, изменчивого характера.

Адекватное определение семантической структуры словарной единицы возможно лишь при использовании комплексного подхода, основанного на сочетании дополняющих друг друга методов - на основе анализа лексикографических источников (методика компонентного анализа с опорой на словарные дефиниции), а также конкретного текстового материала (методика контекстологического анализа).

Для каждой из исследуемых единиц выбирались лишь собственно «световые» определения из представительных лексикографических источников - английских и американских толковых словарей: The Oxford English Dictionary (OED); The Random House Dictionary of the English Language (RHD); Webster’s New International Dictionary (2-nd edition) (Web 2-nd); Webster’s Third New International Dictionary (3-rd edition) (Web 3-rd).

Каждое из определений классифицировалось в соответствии с выделенным набором релевантных семантических признаков. Выполненная процедура позволила нам предварительно выявить состав дифференциальных сем в семантической структуре каждой из исследуемых словарных единиц и сгруппировать их для дальнейшего анализа в соответствии с доминирующим (т.к. он присутствует во всех дефинициях) семантическим признаком: периодическое изменения яркости света безотносительно к тому является свет излучаемым или отраженным. Это дало возможности выделить в рамках рассматриваемой ЛСГ следующие подгруппы:

1) глаголы постоянного ровного свечения: shine, glare, glow;

2) однократного кратковременного светового эффекта: flash, gleam, glint;

3) множества многократных неодновременных проявлений света:

3а) глаголы, которые обозначают множество многократных проявлений яркого света: glitter, sparkle;

3б) глаголы множества многократных проявлений тусклого света: twinkle, shimmer, glimmer;

4) глагол glisten занимает особое место, т.к. в его семантике присутствует указание только на отраженный свет.

Выводы компонентного анализа глаголов «свечения» носят лишь предварительный характер и являются основанием для деления исследуемых слов на подгруппы для проведения исследования методом контекстологического анализа, в процессе которого исследовалась смысловая специфика анализируемых лексем и устанавливались случаи их семантического согласования в условиях конкретной сочетаемости в рамках выделенных подгрупп. Выявленные компоненты значения классифицировались в соответствии с установленным ранее набором объективных семантических признаков обозначенной денотативно-понятийной области, причем порядок следования признаков определялся степенью их выраженности.

Первоначально мы проанализировали субъектную сочетаемость, и определили прямые субъектные значения рассматриваемых глаголов, а также сопутствующие им переносные значения, которые образовались в результате метафорического переноса на базе прямых. Затем рассмотрели те объектные значения транзитивных глаголов, которые реализуются в семантической модели «действие + объект».

Следует отметить, что анализ субъектной сочетаемости данных глаголов не в полной мере раскрыл их смысловое своеобразие в составе исследуемой ЛСГ глаголов «свечения» и явился малоинформативным: приходится констатировать частичное, а в некоторых случаях и полное, совпадение приглагольных субъектов. Именно этот факт продиктовал необходимость опоры при определении семантики каждой из единиц на второстепенные дистантно расположенные актанты: атрибуты при семантических субъектах, обстоятельственные слова, атрибутивные и обстоятельственные комплексы.

Так, например, глаголы glitter, sparkle – с одной стороны, shimmer, glimmer, twinkle – с другой стороны, обозначающие многократные проявления яркого и соответственно тусклого света, имеют совпадающую субъектную сочетаемость с существительными, обозначающими названия драгоценных камней (diamonds; rubies; jewels; topaz; pearls; citrines) и предметов множественного блеска (tinsel; shivers; sequins; crystals; beads). Смысловые различия между глаголами, которые удалось установить, опираясь на вышеобозначенные актанты, показали следующее.

Для глагола glitter, например, актуальной является сема ослепительно яркого и контрастного окружающему фону света, который возникает за счет большого скопления блестящих предметов:

The tree was lavishly hung with tinsel that quivered and glittered brilliantly under the spotlights [Stewart, 1996]

При этом важно отметить, что сема чрезмерного, избыточного светового эффекта получает наибольшее выражение в переносном значении данного глагола - «блистать, поражать роскошью, манить внешним великолепием», которое имплицирует отрицательную коннотацию внешнего эффекта, мишурного блеска, помпезности:

The possibility of fame in the theatre glittered before him (Webster).

Для shimmer, напротив, характерно описание неяркого, почти сливающегося, серебристо-перламутрового мерцания драгоценностей и богатых одежд, которое возникает в движении:

…and saw that his robes, which had seemed white, were not so, but were woven of all colours, and if he moved they shimmered and changed hue so that the eye was bewildered. [Tolkien, 2000]

Специфику же glimmer в наибольшей степени определяет способность обозначать тусклый, смутно различимый, слабо мерцающий свет:

… and on her head was Lot’s royal circlet of white gold, glimmering with citrines and the milk-blue pearls of the northern rivers. [Stewart, 1999]

Хотелось бы в этой связи упомянуть также переносное значение glimmer, «смутно проявляться, слабо проблескивать», которое возникло в результате метафорического переноса по линии очень тусклого, смутного проявление света, обозначаемого данным глаголом:

Gradually the first faint signs of an agreement are starting to glimmer through in the peace talks (Cambridge Dictionary)

Интересно отметить, что присутствие динамической составляющей основного «светового» значения у некоторых глаголов, характерная для их значений потенция движения получает выражение в системе производных значений, позволяющих отнести данные глаголы к тематическим рядам со значениями:

а) движения: flash – промелькнуть, пронестись, промчаться, метнуться; glint – соскользнуть, отрекошетить от поверхности; twinkle – мелькать, мельтешить; shimmer – дрожать, рябить перед глазами;

б) зрительного восприятия: glare - уставиться свирепым, испепеляющим взглядом; twinkle - мигать, моргать.

В заключение важно подчеркнуть, что проведенное исследование семантической структуры современных английских глаголов «свечения» показало, что определение смысловой специфики каждого глагола, а также сопоставление их семантических объемов оказалось возможным только с опорой на интегральные признаки классов денотации, актуализаторами которых в контексте явились дистантно расположенные актанты, реализуемые в контексте II степени.

Примененная в работе комплексная методика исследования позволила решить поставленные задачи по определению структурно-семантических особенностей глаголов данной ЛСГ и может быть использована для лексико-семантического анализа подобных групп слов.

ЛИТЕРАТУРА


  1. Кузнецова Э.В. О путях выделения компонентов значения слов при описании ЛСГ // Актуальные проблемы лексикологии и лексикографии: Тез. докл. 9 зон. конф. каф. др. рус.яз. Пермь, 1972, c. 259-263.

  2. Селиверстова О.Н. Компонентный анализ многозначных слов. - М.: Наука, 1975.

  3. Селиверстова О.Н. Об объекте лингвистической семантики и адекватности ее описания. //в кн.: Принципы и методы семантических исследований / под ред. В.Н. Ярцевой. М.: Наука, 1976, с. 119-146.

  4. Селиверстова О.Н. Опыт семантического анализа группы русских и английских глаголов с общим компонентом «излучать свет» // в сб. Актуальные проблемы психологии обучения речи и психологии обучения языку / под ред. А.А. Леонтьева. М.: Наука, 1970, с.98-115.

  5. Уфимцева А.А. Семантический аспект языковых знаков. //в сб.: Принципы и методы семантических исследований. М.: Наука, 1976.

  6. Уфимцева А.А. Лексическое значение принцип семиологического описания лексики. М.: Наука, 1986.

  7. Stewart, Mary. The Last Enchantment, Penguin, 1996

  8. Stewart, Mary. Thunder on the Right, Penguin, 1999

  9. Tolkien, J.R.R. The Lord of the Rings. The Fellowship of the Ring, Penguin, 2000



СОВРЕМЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ ГЕРМАНСКИХ ЯЗЫКОВ (НЕМЕЦКИЙ ЯЗЫК)

Л.М. КУНАККУЖИНА

Башкирский государственный университет

Сибайский филиал


Положение о том, что все личные имена и географические названия произошли от имен нарицательных [Пауль, 1960 г.], должно быть дополнено и уточнено в свете результатов исследований последних лет, в которых, например, ставится вопрос о существовании славянских «генуинных гидронимов, т.е. таких, у которых апеллятивная стадия отсутствует» [Трубачев, 1982 г.].

В лингвистике не просто констатируется сам факт существования имен собственных наряду с такими структурно-семантическими разрядами, как нарицательные, абстрактные и конкретные, одушевленные и неодушевленные, исчисляемые и неисчисляемые существительные, но и подчеркивается также особое положение имен собственных в системе языка в отличие от других структурно-семантических разрядов существительных.

Об особом статусе имен собственных в языковой системе можно говорить, по-видимому, в том случае, если можно выявить набор признаков, отличающих имена собственные как таковые от других классов слов на разных уровнях.

Внутренняя структура немецких топонимов значительно сложнее, чем структура антропонимов. Она сложна также в смысле выявления мотивационных отношений между компонентами топонимов и существенно отличается от словообразовательной мотивированности производных апеллятивов. С точки зрения внутреннего строения немецкие топонимы можно разделить на три большие группы: простые, производные и составные. Под производными словами вслед за Е.С. Кубряковой понимается «любая вторичная, т.е. обусловленная другим знаком или совокупностью знаков единица номинации со статусом слова независимо от структурной простоты или сложности последнего» [Кубрякова,1981 г]. Дальнейшая конкретизация производных приводит к выявлению лексико-семантических, т.е. безаффиксальных, суффиксальных и сложных топонимов. Таким образом, в структурно-словообразовательном отношении на материале немецкого топонимического материала можно выделить 4 основных типа: простые или непроизводные, бессуффиксально - производные, суффиксально-производные, сложные и составные топонимы.

Простыми, или непроизводными, являются такие топонимы, которые в синхронном плане невозможно членить на более мелкие структурно-семантические единицы, хотя при этимологическом анализе большинство из них могут оказаться мотивированными основами, например, Rhein, Main,Leipzig и т.д.

Ко второму типу топонимов относятся бессуффиксально-производные, представляющие собой, как правило, наименования географических объектов по местоположению относительно других географических объектов. В большинстве случаев – это ойконимы, мотивированные посредством потамонимов и оронимов. В бессуффиксальное словопроизводство вовлекаются также иноязычные топонимы.

Третий тип составляют суффиксально-производные топонимы. Внутри данного типа топонимов выделяется несколько подтипов (по степени мотивированности и членимости компонентов, а также по характеру соотношений с неономастической лексикой и используемых словообразовательных средств).

В отличие от русского немецкий язык располагает специальными ономастическими суффиксами, функционирующими исключительно в топонимической сфере и являющимися, таким образом, топоформантами в строгом смысле этого слова. К таковым относятся –а (Bucha, Eicha), суффикс –аch, с помощью которого образуются названия рек (Aschach, Steinach ), суффиксы –en, -ien в составе названий государств, областей (Italien, Norwegen), иноязычные суффиксы –in (Redlin), -itz (Bornitz, Dornitz), -ow (Buchow, Treptow), -au (Luckau, Zwickau) и др.

Некоторые языковеды рассматривают конечные компоненты топонимов в качестве особых суффиксов. Однако, как правило, это бывшие вторые компоненты сложных слов, и в современном немецком языке все еще ощущается их некоторое родство с апеллятивами. Вслед за Р.З. Мурясовым, учитывая дериватологическую терминологическую традицию в советской германистике, применительно к такого рода топоэлементам было бы целесообразно использовать термин «топонимический полусуффикс» с той оговоркой, что полусуффиксы в аппеллятивной лексике могут характеризоваться признаками, отсутствующими в топонимах [Мурясов, 1998 г.].

Список таких полусуффиксов включает значительное количество элементов, и данный способ образования топонимов в немецком языке можно считать доминирующим, ср. –bach, -feld, -furt, -wald и т.п.: ойконимы Ansbach (Бавария), Falkenberg (округ Котбус) и др. и соответствующие апеллятивы: Bach «ручей», Berg « гора», Feld «поле», Wald «лес» и т.п.

Составные топонимы в немецком языке относительно малочисленны. Они характерны для полных названий государств: Vereinigte Arabische Emirate, Zentralafrikanisches Kaiserreich и т.д. Составные имена функционируют также в качестве названий некоторых городов и других населенных пунктов: Frankfurt an der Oder, Mühlberg an der Elbe и т.п. Таким названиям городов свойственна орфографическая и морфологическая нестабильность, ср. Frankfurt (Main), Frankfurt – am – Main, Frankfurt (Main), Frankfurt – am – Main, Frankfurt\Main, Frankfurt – Main, Frankfurtmain.

ЛИТЕРАТУРА



  1. Пауль Г. Принципы истории языка. – М, 1960 г.

  2. Трубачев О.Н. Языкознание и этногенез славян. Древние славяне по данным этимологии и ономастики. – 1982 г.

  3. Кубрякова Е.С. Типы языковых значений. Семантика производного слова. – М,1981 г.

  4. Мурясов Р.З. Избранные труды по германскому и сопоставительному языкознанию. – Уфа, 1998 г.


ОСНОВНЫЕ ФУНКЦИОНАЛЬНО-ПРАГМАТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ОТРИЦАТЕЛЬНЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЙ

Е.М. ЛЮЛЬЧЕВА

Российский университет дружбы народов
Будучи многоаспектной, отрицательная категория проявляется на всех уровнях системы языка.

Исследование возможностей выражения и функционирования отрицания в языке представляет интерес с точки зрения семантики предложения, а также коммуникативной грамматики, поскольку отрицательные высказывания несут информацию об окружающем мире, предназначенную для передачи в коммуникативном акте и используемую человеком в его практической познавательной деятельности.

Рассматривая вопрос о статусе отрицательного предложения в масштабе текста, необходимо коснуться такого важного аспекта, как характеристика его функционально-прагматических свойств. Известно, что грамматическая категория отрицания может нести особую стилистическую нагрузку в дополнение к своей основной функции в рамках художественного текста. Существует целый ряд случаев, когда отрицание может участвовать в создании художественного эффекта. «В повествовании оно является формой, которую автор может употреблять по своему произволу. Если рассуждать строго логически, то отрицание в повествовании вообще не нужно: если чего-либо нет, то незачем об этом и говорить. Отсюда следует, что если отрицание всё-таки употребляется, то оно должно нести какие-то дополнительные смыслы и участвовать в создании экспрессивного языкового выражения» [Пелевина, 1980, c.122].

Однако это вовсе не означает, что отрицание само по себе может выражать столь сложные оттенки смысла, о которых говорилось выше. Оно лишь участвует в создании стилистико-смыслового эффекта, основную же роль играет содержание высказываний и та прагматическая направленность, которую придаёт им автор. В этой связи нельзя не отметить, что разнообразные оттенки смысла без отрицания выразить было бы невозможно.

Это даёт основание некоторым лингвистам полагать, что отрицательная частица «может иметь не только отрицательное значение, но и ряд других, например, значение утверждения, неуверенности, сомнения и т.д.» [Шендельс, 1959].

Наряду с этим ряд лингвистов отстаивает противоположную точку зрения. Например, С.А.Васильева считает, что «отрицательная частица имеет только отрицательное значение. Те или иные эмфатические оттенки, которые имеют место в предложении, создаются не отрицательными частицами, а совокупностью различных средств, действующих в определённых синтаксических условиях» [Васильева, 1959, c.80]. Таким образом, как компонент предложения отрицательная частица имеет только отрицательное значение, как атрибут высказывания она может способствовать возникновению дополнительных значений.

Современная лингвистика всё чаще обращается к прагматике, которая изучает ту часть смыслового содержания высказывания, которая раскрывается на фоне реального общения. Смысл высказывания как коммуникативной единицы языка, формируясь из значений единиц, его составляющих, не может быть равен их простой сумме, а включает смысл ситуации, в которой это высказывание функционирует, социальный статус коммуникантов, их культурный и образовательный уровень, характер взаимоотношений, т.е. прагматический аспект.

Отрицательные предложения при одинаковом лексическом наполнении могут варьировать выражаемое ими прагматическое содержание. В данном случае, определяя семантический статус отрицательной частицы, мы решаем вопрос о связи между прямым или буквальным значением отрицательного предложения и тем, что имеется в виду по ходу речевой ситуации, т.е. «прагматическим значением» или «коммуникативным смыслом высказывания». В конкретной речевой цепи отрицательное предложение может явиться носителем различных косвенных значений. Оно может быть использовано для выражения таких значений, как просьба, приказ, вопрос, утверждение и пр.

Why don’t you come in? – приглашение;

Why don’t you sing a song? – побуждение;

Isn’t there some way back? – сомнение.

Таким образом, с помощью отрицательных предложений можно производить практически все основные действия, которые мы осуществляем посредством языка вообще: «Мы сообщаем другим, каково положение вещей; мы пытаемся заставить других совершать нечто; мы выражаем свои чувства и отношения; наконец, вносим изменения в существующий мир» [Серль, 1986, c.194].



МИФОПОЭТИЧЕСКАЯ, МЕДИЦИНСКАЯ И МАШИННАЯ МЕТАФОРЫ В СФЕРЕ РЕПРЕЗЕНТАЦИИ ОБРАЗОВ ГОСУДАРСТВ МИРА

О.В. ПАСЕЧНИК

Воронежский государственный педагогический университет
Политическая метафора в наши дни привлекает внимание многих исследователей – не только лингвистов, но и политологов, социологов, психологов, специалистов по связям с общественностью. Тому есть как внешние, так и сугубо лингвистические причины, связанные с бурным развитием таких новых междисциплинарных областей, как когнитивная лингвистика и дискурсивный анализ, а также возрождением риторики в форме неориторических концепций.

Когнитивная лингвистика подчеркивает связь политической метафоры с мышлением и понятийной системой человека, дискурсивный анализ рассматривает ее как орудие политики и власти, риторика акцентирует ее роль в речевом воздействии. Благодаря этим разным перспективам, феномен политической метафоры обретает многомерность, становясь продуктом языка, мышления, общества, культуры.

Число публикаций, посвященных анализу того, какие метафоры используют политики и журналисты разных стран, и как это влияет на общественное сознание и политическую жизнь, постоянно растет.



С одной стороны, интерес к языку политики вообще (и к политическим метафорам в частности) объясняется особенностями жизни в современном мире: бурным развитием информационных технологий, возрастающей ролью средств массовой информации, тенденцией к глобализации. В условиях, когда публичное слово приобретает повышенную значимость, метафора оказывается для политика/журналиста инструментом, позволяющим тонко регулировать настроения в обществе. Анализ используемых ими метафор, следовательно, дает возможность выявить их скрытые установки и цели.

С другой стороны, представляется, что есть и собственно научные причины наблюдаемого в последние годы «всплеска» интереса к политической метафоре. Во-первых, выдвинутый известными теоретиками когнитивной лингвистики Дж. Лакоффом и М. Джонсоном новый взгляд на метафору коренным образом изменил понимание природы и сущности этого феномена. Предложенный ими подход стал активно применяться и к метафорам в политике, способствуя расширению соответствующих исследований. Во-вторых, под воздействием упомянутых выше экстралингвистических факторов усилился интерес к языку политики со стороны исследователей дискурса. Изучаются выступления политических деятелей, документы общественно-политических партий и движений, публикации в средствах массовой информации и пр. В-третьих, в последние десятилетия широко обсуждается весь комплекс вопросов, связанных с речевым воздействием. В частности, наблюдается возрождение риторики в ее античных традициях и актуализация изначальной связи метафоры с политикой через область политической аргументации.

Политическая метафора как предмет исследования лежит на пересечении трех областей гуманитарного знания: когнитивной лингвистики, дискурсивного анализа и риторики. Представляется, что все эти дисциплины вносят свой вклад в изучение данного феномена, способствуя более полному раскрытию его природы и особенностей функционирования.

Изучение когнитивного механизма метафорического моделирования в современном немецком газетно-публицистическом дискурсе, а также метафорических образов, вербально отражающих мировые политические, экономические и культурные реалии является целью данного исследования, объектом которого выступают тексты ведущих немецких масс-медиа «Der Spiegel» и «Die Zeit», а предметом – когнитивные метафоры, коррелирующие с вышеуказанными реалиями

Теоретической базой данной статьи послужила теория концептуальной метафоры Лакоффа и Джонсона, суть которой заключается в том, что понимание и переживание сущности одного рода происходит через сущность другого рода. В авторской терминологии, происходит отображение «сферы-источника» на «сферу-мишень». При этом отображении «когнитивная топология» сферы-источника частично переносится на сферу-мишень.

Основываясь на проведенном семантическом анализе фактического материала, следует отметить, что существенное квантитативное превосходство отдается метафорическим образам политиков разных стран, в том числе и немецких, а также репрезентации образов государств в метафорическом зеркале немецкого газетно-публицистического дискурса. Иными словами, согласно терминологии американских лингвистов, сферой-мишенью становятся политики, представляющие различные государства мира, и собственно государства.

Создание современными средствами массовой коммуникации положительного или отрицательного образа государства или города имеет целью формирование коллективной идентичности индивидов как граждан данного государства. От особенностей моделирования положительного образа страны на страницах печатных СМИ Германии зависит отношение к ней на мировом внешнеполитическом уровне и к тем людям, которые являются ее гражданами.

Более подробно хотелось бы остановиться на метафорических образах государств, представленных в немецком газетно-публицистическом дискурсе целым спектром когнитивных метафор, сферой-источником которых стали такие понятийные области как «МИФОПОЭТИКА», «МЕДИЦИНА», «МЕХАНИЗМ».

Использование мифопоэтических понятий в процессе метафоризации политической действительности, а именно моделирование языковыми средствами образов государств, иллюстрирует образ Ирака «das Königreich», который имплицитно актуализирует такие концептуальные признаки как абсолютная власть короля при монархическом строе государства, примером которого не является Ирак. Таким образом, Саддам Хусейн репрезентируется как король, а государство, которым он руководил в течение длительного периода времени, как королевство, проникнуть в которое можно лишь военным путем. Мифопоэтическое понятие «das Königreich», выступающее фокусом метафорической номинации, лишь усиливает впечатление от эмоционально-оценочного образа Ирака, созданного на страницах немецких СМИ.

Соединенные Штаты Америки, став объектом метафоризации, представлены в зеркале таких мифопоэтических понятий как «der Riese» и «der Große», которые позволяют характеризовать данное государство не только сточки зрения его географической величины, но и с точки зрения его положения в мире в целом. Основными концептуальными признаками, характеризующими Америку через призму мифопоэтических метафор, стали масштабность, величие, «черты великана среди лилипутов», мировое влияние.

Специфика мифопоэтических метафорических образов государств открывается нам и при анализе образа Европейского Союза, который строится на сравнении процесса его создания со строительством Вавилонской башни, рассматриваемой с точки зрения архитектуры в качестве «монстра»: «Das Projekt Europa empfindet man als monströs, als Turmbau zu Babel». Мифопоэтическое понятие «das Monstrum, monströs», включенное в фокус метафорической номинации ЕС как конгломерата большого числа государств, имплицитно актуализирует значение расширения в целях создания единого европейского пространства, характеризуя этот процесс как нечто подобное монстру по его масштабности.

Таким образом, моделируя образ таких государств как США, Ирак, образов Европейского Союза в немецком газетно-публицистическом дискурсе журналисты используют в качестве сферы-источника «МИФОПОЭТИКУ», репрезентируя их с точки зрения их могущества в мире, их политического устройства, их совместной работы в рамках различных организаций, в том числе и в рамках ЕС.

Понятийная область «МЕДИЦИНА», также выступающая продуктивной сферой-источником в процессе создания метафорических образов государств, характеризует как их живой организм, который может страдать недугами, болеть, быть истощенным, получать раны и увечья. Яркими примерами, иллюстрирующими данную мысль, являются образ Франции – «das gelähmte Frankreich», образ Судана – «das Fieberland». Использование в фокусе метафорической номинации Франции семы «gelähmt» призвано имплицитно актуализировать значение пребывания в экономическом кризисе, парализовавшем государство. А метафорический образ Судана, одним из компонентов фокуса которого стало медицинское понятие «das Fieber», репрезентирует его как отсталое государство Африки, находящееся в постоянном «болезненном» состоянии.

Если предыдущие примеры иллюстрировали использование концептуальных метафор, репрезентирующих государства с отрицательной стороны, тем самым, моделируя отрицательный образ, метафорический образ католической Европы «der Nabel der Katholischen Welt» характеризует ее как центр католицизма, как связующее звено, «пуповина», связывающая всех католиков мира. Однако, по мнению нового Папы Римского, Бенедикта XVI, Европа утратила этот статус, о чем свидетельствует буквальный контекст данного метафорического образа: Für Ratzinger stellt sich dieWahrheitsfrageganz anders. Als Leiter der Glaubenskongregation hat er erfahren, dass Europa nicht mehr der Nabel der Katholischen Welt ist. Seit langem wandert der Stern in den Süden zu den „jungen“ und lebendigen Gemeinden nach Afrika, nach Lateinamerika und Asien – in die harte Realität der Weltgesellschaft.“ (Die Zeit, 17/2005, S. 1).

Таким образом, включая в фокус метафорических номинаций понятия из сферы «МЕДИЦИНЫ», выступающей ИНВАРИАНТОМ, и «АНАТОМИИ», «ФИЗИОЛОГИИ», выступающих ВАРИАНТАМИ, государства репрезентируются, с одной стороны, с точки зрения соотнесения с живым организмом, подверженным различным недугам. При этом медицинские понятия используются с целью «обличения» социальных болезней общества и власти, парализующей жизнь в государстве. С другой стороны, они фокусируют внимание на важности того или иного государства в определенной сфере, в том числе и в религии.

В результате анализа фактического материала, коррелирующего с метафорическими образами государств, было отмечено частое использование понятия «ось» («die Achse») в метафорических номинациях Германии, Франции, России, а также в метафорических образах стран мусульманского мира, что позволило выделить их в отдельную группу, занимающую третье место в количественном отношении после метафорических образов государств мифопоэтического и географического типов.

Появление в немецких СМИ метафорических образов указанных выше государств, сферой-источником создания которых стала понятийная область «МЕХАНИЗМ», обусловлено, прежде всего, тесным сотрудничеством этих стран и их политических лидеров во внешнеполитической сфере.

Метафорические номинации политических отношений Германии, Франции и России «Achse Paris-Berlin-Moskau» и «die exklusive Berlin-Moskau-Achse» основаны на включении в фокус метафоры названий столиц этих государств, то есть метафоры построены на принципе синекдохи – государство как целое представляется в метафорическом образе частью, то есть столицей. Третий образ «die AchseNon-Nein-Njet“» является наиболее ярким, поскольку в качестве номинаций государств использована отрицательная частица «нет» на французском, немецком и русском языках. Это продиктовано, прежде всего, тем, что в отличие от многих других государств, Франция, Германия и Россия выступали против разворачивания военных действий в Ираке.

Занимательно, что данный метафорический образ государств-партнеров России, Германии и Франции построен на сужении номинации этих государств до отрицательной частицы «нет», представленной внутри метафорического образа на трех соответствующих языках. Если в первых двух случаях образность достигается за счет имен собственных – обозначений столиц указанных государств, то в последнем случае – за счет служебной части речи.

Следует отметить, что сема «die Achse» , относящаяся к понятийной сфере «МЕХАНИЗМ», в метафорическом значении выступает и фокусом метафоры «Achse des Bösen» («Ось зла»), репрезентирующей в немецких СМИ страны мусульманского мира.

Продуктивной понятийная сфера «МЕХАНИЗМ» стала и для концептуальной метафоры, репрезентирующий образ европейских государств-членов Европейского Союза. За счет использования в составе концептуальной метафоры «Europa-Uhrwerk» лексемы «das Uhrwerk» из понятийной области «МЕХАНИЗМ» формируется экспрессивный образ конгломерата государств в составе ЕС, которые репрезентируются с помощью «машинной» метафоры как детали часового механизма, которым в конечном итоге стала Европа благодаря такому расширению. Для скоординированной работы ЕС необходима согласованность тех государств, которые выступают его членами, то есть механизм работы часов становится объектом для сравнения работы отдельных государств в рамках Союза.

Исходя из семантики компонентов «die Achse» и «das Uhrwerk», можно сделать вывод о том, какие концептуальные признаки они актуализируют, репрезентируя то или иное государство в метафорическом зеркале: путем включения в фокус образных метафор семы «die Achse» актуализируются признаки принадлежности государств к какой-либо группе, союзу, которые связывают тесные взаимоотношения; с помощью семы «das Uhrwerk» создается образ государств-членов ЕС, характеризующий их с точки зрения согласованной работы при большом количестве участников, ответственности в принятии решений, учета особенностей всех стран, имеющих разные уровни социально-экономического развития.

Представленный вашему вниманию семантический анализ метафорических образов государств не исчерпывает всего богатства и многообразия метафор, активно употребляемых в современном немецком газетно-публицистическом дискурсе, однако позволяет сделать вывод о том, что метафора находит в нем естественное для себя место.

Метафора представляет интерес для исследователей дискурса как мощный инструмент создания новых смыслов и эмоционального воздействия, играет основополагающую роль в концептуализации действительности, то есть в организации, обобщении человеческого опыта, восприятия мира, позволяет глубже проникнуть в конкретный язык, в его сущность, глубину, поскольку метафорическая номинация позволяет увидеть в словах нечто большее, нежели случайные звуки и условные знаки.



Каталог: files
files -> Чисть I. История. Введение: Предмет философии науки Глава I. Философия науки как прикладная логика: Логический позитивизм
files -> Занятие № Философская проза Ж.=П. Сартра и А. Камю. Философские истоки литературы экзистенциализма
files -> -
files -> Взаимодействие поэзии и прозы в англо-ирландской литературе первой половины XX века
files -> Эрнст Гомбрих История искусства москва 1998
files -> Питер москва Санкт-Петарбург -нижний Новгород • Воронеж Ростов-на-Дону • Екатеринбург • Самара Киев- харьков • Минск 2003 ббк 88. 1(0)
files -> Антиискусство как социальное явлеНИе
files -> Издательство
files -> Список иностранных песен
files -> Репертуар группы


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   21


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница