Во что мы верим, но не можем доказать. Интеллектуалы XXI века о современной науке-Джон Брокман




страница12/14
Дата26.02.2016
Размер2.1 Mb.
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14
Жан-Поль Шметц

      ЖАН-ПОЛЬ ШМЕТЦ — экономист, в прошлом управляющий директор Burda Digital, подразделения Burda Media Group. Сейчас руководит хедж-фондом, который создал в 1998 году.

       Отвечая на вопрос Edge, нужно помнить об основах научного метода: это формулирование гипотез, которые можно опровергнуть. В гипотезы, которые еще не опровергнуты, можно верить. До тех пор, пока они не будут опровергнуты. Ученые предпочитают формулировать собственные гипотезы, а не тратить годы на опровержение гипотез, сформулированных другими учеными. И уж точно вряд ли кто-то станет тратить время и силы на попытки опровергнуть собственные гипотезы. Поэтому в научных знаниях так много предположений, которые сейчас считаются истинными, но в итоге будут опровергнуты.

       Так что я сформулирую вопрос иначе: какие научные идеи, которые до сих пор не опровергнуты, вы считаете ошибочными?

       Как экономист-теоретик, я верю, что почти все идеи в современных учебниках экономики в один прекрасный день будут признаны ошибочными. Если бы экономика была точной наукой, большая часть современных экономических теорий уже была бы официально опровергнута. Но из-за отсутствия более привлекательных гипотез они до сих пор остаются общепризнанными, и на них до сих пор опираются экономисты и аналитики. В конце концов кто-нибудь выдвинет новые гипотезы, способные объяснять и предсказывать экономическую реальность таким образом, что практически все нынешние экономические теории будут признаны ошибочными.

      Нассим Николас Талеб

      НАССИМ НИКОЛАС ТАЛЕБ — эссеист, беллетрист и практик в сфере неопределенности (иначе говоря, математик-трейдер). Среди его интересов — свойства случайных событий, экстремальных отклонений от нормы и возникающая в результате неспособность предвидеть будущее. Автор книги «Одураченные случайностью: скрытая роль шанса на рынках и в жизни»[20].

       Мы научились находить объяснения событиям прошлого, но при этом все еще живем в иллюзии, будто понимаем движущие силы истории.

       Я считаю, что мы сильно переоцениваем сферы знаний, которые я называю историческими дисциплинами ex post (лат. «после случившегося». — Прим. ред.). Я имею в виду почти все общественные (экономику, социологию, политологию) и гуманитарные науки — все, что основано на анализе данных из прошлого, не подразумевающем экспериментальной проверки. Я убежден, что эти дисциплины не помогают нам понять мир. Они не объясняют даже того, что относится к их сферам исследований. По большей части они делают комментарии, соответствующие нашему желанию (и даже потребности) слышать истории. Результат весьма далек от здравого смысла: читать газеты, книги по истории и экономические отчеты — бесполезное занятие, вы получите лишь ложную уверенность в том, будто что-то знаете. Разница между таксистом и профессором истории заключается только в дипломе; профессор разве что лучше умеет выражать свои мысли.

       Например, в финансово-экономической сфере масса экспертов (многие из них зарабатывают больше миллиона долларов в год) публикует прогнозы, соответствующие разве что желаниям их клиентов. Если сравнить эти прогнозы с реальной ситуацией, окажется, что они не точнее случайных предположений. Это значит, что эти «истории» могут казаться убедительными, но толку от них не больше, чем от рассуждений таксиста. Внимательное чтение газет также ни на йоту не увеличивает нашего понимания того, как поведут себя экономика или рынки. В 1960 году финансовые эмпирики исследовали, влияют ли новости на цены, и пришли к тому же самому выводу. Если внимательно изучить данные, мы обнаружим, что люди склонны ожидать (весьма необоснованно) регулярных флуктуаций, но упускают из виду серьезные отклонения, оказывающие основное влияние на общий результат.

       Я убежден, хотя и не могу привести количественных доказательств, что подобная переоценка знаний и уверенности свойственна любым типам комментариев, основанных на информации о прошлом и отсутствии экспериментальной проверки. Но ошибки экономистов быстро становятся очевидными, потому что у нас есть данные и средства, позволяющие проверять качество их знаний. Ошибки историков, обозревателей, биографов и аналитиков заметить сложнее. Считается, что «мудр тот, кто видит будущее». Для меня мудр тот, кто знает, что не может видеть будущего.

      Саймон Барон-Коэн

      САЙМОН БАРОН-КОЭН — профессор психопатологии развития Кембриджского университета и партнер колледжа Тринити Кембриджского университета. Директор Центра по исследованию аутизма в Кембридже. Автор нескольких книг, в том числе «Главное различие: мужчины, женщины и экстремальный мужской мозг».

       Меня не интересуют идеи, которые в принципе невозможно доказать или опровергнуть. Я, как и любой другой человек, способен поверить в то, что еще не доказано, но при условии, что это можно доказать или опровергнуть в принципе. В своей научной области, в исследованиях аутизма, я верю, что причина этого заболевания — ассортативное спаривание (спаривание фенотипически подобных особей. — Прим. ред.) двух людей с избыточной склонностью к систематизации. Я верю в это, потому что у нас уже есть три фрагмента этого пазла:

       1. Отцы детей-аутистов чаще бывают инженерами, чем отцы детей, не страдающих аутизмом. (Обратите внимание: результаты исследований касаются инженеров, так как инженерные специальности предполагают систематизацию. С тем же успехом можно было бы выбрать другие, смежные сферы науки и техники, например, математику и физику.)

       2. Дедушки детей, страдающих аутизмом — с обеих сторон, — также чаще были инженерами, чем дедушки детей, не страдающих аутизмом.

       3. И отцы, и матери детей, страдающих аутизмом, очень быстро справляются с тестом встроенных фигур, требующим способности анализировать сложные паттерны и правила.

       Мы получили все эти данные еще в 1997 году, и они описаны в научной литературе. Но они пока не доказывают теории ассортативного спаривания; они просто указывают на то, что она может оказаться верной. Без сомнения, причины аутизма сложны. Среди них — как минимум — множественное взаимодействие генов с факторами окружающей среды. Но теория выборочного скрещивания, возможно, описывает некоторые важные факторы.

       Для проверки этой теории необходимы эксперименты. Если она окажется ошибочной, я первым от нее откажусь, потому что я не любитель держаться за ошибочные теории. Но я не откажусь от нее лишь по той причине, что ее не поддерживают представители некоторых групп (например, те, кому хочется верить, что причины аутизма связаны исключительно с факторами окружающей среды). Я буду поддерживать эту теорию до тех пор, пока не будет проведено достаточно экспериментов. Наука, согласно Попперу, предполагает, что мы должны быть способны отказаться от идеи, если для этого есть достаточно доказательств, но не отназываться от нее до тех пор, пока таких доказательств нет, если у нас достаточно оснований полагать, что она верна.

      Кевин Келли

      В 1993 году КЕВИН КЕЛЛИ участвовал в создании журнала Wired и до января 1999 года был его ответственным секретарем. Сейчас — главная «белая ворона» журнала. Последняя его книга — «Крутые штуки 2003.1» (Cool 'Tools 2003.1).

       Ортодоксальные биологи утверждают, что каждая клетка нашего тела содержит одну и ту же ДНК. Это и есть наша личность, наша уникальность. Все клетки нашего тела дублируются из уникальных стволовых клеток, и, соответственно, все эти мириады клеток-потомков поддерживают одну и ту же последовательность ДНК. Следовательно, когда мы представляем образец ткани для генетического анализа, не имеет значения, с какого участка нашего тела она взята. Обычно лаборант засовывает палочку с ваткой нам в рот, но точно так же он мог бы взять кусочек ткани с большого пальца ноги, из печени, с ресниц — и получить те же самые результаты.

       Я верю, но не могу доказать, что ДНК нашего тела (и тел всех живых организмов) может быть разной в разных тканях. Мое предположение основано на том, что мы знаем из биологии, а именно: природа ненавидит однообразие. Нигде в природе мы не видим настолько точного единообразия, как в ДНК. Нигде больше нет подобной неизменности.

       Я не думаю, что вариации ДНК в разных тканях очень велики. Действительно, генетические вариации между людьми относительно сглаженные, и среди всех животных они наименьшие. Поэтому разнообразие ДНК в разных тканях человеческого тела вряд ли больше, чем среди разных человеческих организмов — хотя может быть и по-другому. Скорее всего, изменчивость ДНК в разных тканях меньше расового разнообразия, но больше нуля.

       Некоторые биологи уже знают (даже если этого не знает широкая общественность), что полная последовательность ДНК в наших клетках со временем меняется, потому что в каждом цикле деления хромосомы укорачиваются. В системе ДНК есть ошибка, из-за которой ДНК не способна дублировать себя, когда достигает самого конца своей цепи. Таким образом, в каждом цикле клеточного деления ДНК становится немного короче. Такое небольшое сокращение после каждого деления сегодня считается основной причиной смерти клеток — нашей собственной смерти. Но вариации, о которых я говорю, могут быть более фундаментальными. Я предполагаю, что ДНК мутирует в популяции клеток нашего тела точно так же, как в популяции наших тел.

       То, что из этого следует, более чем любопытно. Прежде всего, если мое предположение верно, тогда имеет значение, из какого участка нашего тела взят образец ДНК. Важно и то, когда он взят, потому что вариации могут происходить в течение длительного времени. Если моя идея верна, эти вариации могут оказывать некоторое влияние на то, куда помещать зародышевые клетки, чтобы выращивать органы и ткани для замены поврежденных.

       Пока у меня нет никаких доказательств этой гипотезы, но она доказуема. Она будет подтверждена или опровергнута, как только появится надежная и доступная технология расшифровки полной последовательности генома. А это случится очень скоро. Я верю, что, как только мы получим возможность периодически считывать полную версию собственной ДНК (много раз в течение жизни), конца сюрпризам не будет. Я не удивлюсь, если окажется, что владельцы домашних животных накапливают в своем организме крошечные фрагменты ДНК своих любимцев, которые так или иначе вместе с вирусами проникают в их клеточную ДНК. Или что в теле владельца молочной фермы можно обнаружить большие фрагменты бычьей ДНК. Или что ДНК в наших конечностях так или иначе отличается от ДНК в клетках нашей нервной системы.

       Но все эти соображения — ничто по сравнению с главной возможностью прорыва в понимании вопроса. Мы неплохо представляем себе, как действует естественный отбор: менее приспособленные организмы умирают. Но когда дело доходит до понимания того, как в процессе дарвиновской эволюции возникает изменчивость, мы можем сказать лишь одно: «случайные мутации». Иначе говоря: «Мы точно не знаем». Если изменчивость ДНК в тканях тела действительно существует, и если ее можно легко наблюдать, периодически отслеживая полную последовательность генома, то мы сможем точно выяснить, как происходят мутации, существуют ли какие-нибудь их модели и закономерности, и в какой степени изменчивость вызвана самим организмом или окружающей средой. Все эти идеи бросают вызов концепции Дарвина — что организм не оказывает прямого влияния на организацию генетического материала клетки. Возможность отслеживать дрейф генов в теле может пролить свет на происхождение мутаций.

       Даже если эти смелые идеи окажутся несостоятельными, стоит продолжать исследования — хотя бы ради того, чтобы выяснить, идентична ли ДНК в каждой клетке нашего тела. И если окажется, что не идентична, это удивит многих, но только не меня.

      Мартин Новак

      МАРТИН НОВАК — профессор математики и биологии Гарвардского университета и руководитель программы изучения эволюционной динамики. Его интересуют различные аспекты математической биологии; в частности, он занимается вопросами динамики инфекционных заболеваний, генетики онкологических заболеваний, эволюции сотрудничества и языка. Автор книги «Динамика вируса» (в соавторстве с Робертом Мэйем).

       Я верю, что следующие аспекты эволюции соответствуют реальности, хотя не знаю, как это проверить с помощью (адекватных) исследований.

       Самые важные шаги эволюции очень устойчивы. В процессе эволюции многоклеточные организмы возникали не меньше десяти раз. Существует несколько независимых причин эусоциальности (термин, используемый для обозначения высшего уровня социальной организации животных. — Прим. ред.). От приматов к людям ведут несколько линий наследования. Если бы в процессе эволюции наши предки не придумали язык, это сделал бы кто-то другой. Отличительные признаки человека — способность к сотрудничеству и язык. Все качества, присущие исключительно человеку, — производные языка.

       Математика — это язык и, следовательно, продукт эволюции.

      Том Стендедж

      ТОМ СТЕНДЕДЖ — редактор по технической терминологии журнала The Economist, автор нескольких книг о науке и технологии, в том числе «История мира в шести стаканах».

       Я верю, что излучение мобильных телефонов безвредно.

       Мои аргументы основаны не на научных доказательствах (потому что их немного, а те, что есть, либо не обнаружили никакого влияния, либо статистически сомнительны), но на исторических аналогиях. Раньше люди боялись линий электропередач и электронного излучения компьютерных экранов (устройств визуального отображения, VDU). Их тоже считали опасными, но годы исследований — а в случае линий электропередач целые десятилетия — не дали никаких убедительных свидетельств их вреда.

       Мне представляется, что мобильные телефоны — современный пример уже знакомой модели: люди боятся, что технологии могут быть вредны для здоровья, и даже если никакие исследования этого не доказали, звучат призывы продолжать их.

       Основная проблема, конечно, в том, что невозможно доказать обратное. Во время жарких дискуссий по поводу генетически модифицированных злаков в Европе постоянно звучали требования доказать, что технологии генетической модификации безвредны. Точно так же после паники, связанной со вспышкой губчатой энцефалопатии крупного рогатого скота (ГЭКРС) в Великобритании, ученых то и дело просили доказать, что британскую говядину можно есть. Но отсутствие вреда доказать невозможно. Отсутствие доказательств не доказывает их отсутствия. Можно лишь искать доказательства вреда. Если мы их не находим, можно поискать еще раз. Если мы снова их не находим, вопрос остается открытым. «Отсутствие доказательств вреда» означает и «невредно, насколько нам известно», и «нам до сих пор неизвестно, вредно это или нет». Но когда ученые так говорят, их начинают несправедливо обвинять в отсутствии логики.

       Я предполагаю, что мобильные телефоны окажутся последними в длинном ряду технологий, заставляющих людей напрасно беспокоиться о своем здоровье. В XIX веке считали, что телеграфные линии влияют на погоду, а путешествие по железной дороге может привести к нервному расстройству. Парадокс в том, что мое убеждение в безвредности мобильных телефонов основано на историческом анализе, но при этом я не имею научных доказательств — как и те, кто верит, что они вредны. Все же я верю, что они безвредны, хотя не могу этого доказать.

      Стивен Гиддингс

      СТИВЕН ГИДДИНГС — физик-теоретик Калифорнийского университета, Санта-Барбара.

       Я верю, что черные дыры не уничтожают информацию, нарушая тем самым принципы квантовой механики, как когда-то предположил Стивен Хокинг. Причина состоит в том, что сильное влияние гравитации противоречит гипотезе, гласящей, что степени свободы внутри и снаружи черной дыры независимы друг от друга. Таким образом, это может разрешить противоречие, которое принято называть «информационным парадоксом черной дыры».

       Прежде всего, я не одинок. Многие сторонники теории струн и другие физики-теоретики сегодня считают, что черные дыры не разрушают информацию. Сам Хокинг недавно заявил, что готов изменить свое мнение и проиграл знаменитое пари[21], но до сих пор не опубликовал работ, в которых заявлял бы о том, в чем ошибочна его первоначальная логика.

       Второе, во что я верю, но пока не могу доказать настолько обоснованно, чтобы убедить коллег. Многие из них считают, что ранний вывод Хокинга был ошибочным, но существуют разногласия о том, где именно его вычисления ошибочны, и пока никто точно не определил этой ошибки — хотя физики уже тридцать лет ломают голову над этим парадоксом. Если черные дыры испускают информацию, а не разрушают ее, это, вероятно, происходит в результате явления, которое в физике называется локальностью. Оно заключается в том, что феномены, происходящие в точках, находящихся очень далеко друг от друга, не оказывают мгновенного влияния друг на друга. Дэвид Лоу, Джозеф Полчински, Леонард Сасскинд, Ларус Торлациус и Джон Аглум утверждают, что возможный механизм подобного нарушения принципа локальности связан с формированием длинных струн у горизонта черной дыры. Гарри Хоровиц и Хуан Мальдасена утверждали, что в центре черной дыры существует уникальное состояние сингулярности, каким-то таинственным способом сжимающее информацию, и таким образом она появляется в радиации Хокинга. Другие ученые выдвигают другие гипотезы.

       Но я верю (мы с моим бывшим студентом Мэтью Липпертом даже опубликовали доводы в пользу этой гипотезы), что явление локальности, опровергающее гипотезу Хокинга, тесно связано с гравитационной физикой, и поэтому было бы непоследовательно думать об отдельных и независимых степенях свободы внутри и снаружи черной дыры. Гипотеза о том, что эти степени свободы не зависят друг от друга, была основным предположением оригинальной работы Хокинга. Наш аргумент о том, в чем она ошибочна, достаточно общий, как и аргумент Хокинга: ни один, ни другой аргумент не зависит от того, о каком типе материи идет речь.

       Наше доказательство основано на принципе, который мы называем «условием локальности». Это критерий независимости физических степеней свободы. (На техническом языке это означает исчезновение коммутаторов взаимодействующих операторов.) Грубо говоря, степень свободы, соответствующая частице, находящейся в положении X с импульсом P, и другой частице, в положении Y с импульсом Q, будет независима лишь в том случае, если расхождение между X и Y достаточно велико для того, чтобы обе частицы находились за пределами черной дыры, которая могла бы сформироваться из их общей энергии. В противном случае они не могут быть независимы. Я верю, что это — первый шаг в разработке общего критерия (который, в итоге, будет сформулирован более точно), объясняющего, где в физике понятие локальности терпит неудачу. Возможно, это позволит нам лучше понять явление голографии — а это явление основано на гипотезе о том, что в основе наблюдаемой трехмерной реальности лежит не менее фундаментальная и эквивалентная ей двухмерная реальность. Возможно, это относится и к физике черных дыр из-за относительно большой энергии радиации Хокинга, испускаемой черной дырой, и степеней свободы, поглощаемых черной дырой. Но это еще не доказано. Пока.

      Александр Виленкин

      АЛЕКСАНДР ВИЛЕНКИН — физик, директор Института космологии Университета Тафтса и автор книги «Космические струны и другие топологические дефекты» (в соавторстве с Полом Шеллардом).

       Есть веские причины верить в то, что Вселенная бесконечна.

       Если это так, то в ней существует бесконечное число пространств того же размера, что и пространство, которое мы сейчас можем наблюдать. А размеры этого пространства — 80 миллионов световых лет. Квантовая механика предполагает, что количество отдельных историй, которые могли иметь место в любом из этих ограниченных пространств за ограниченный промежуток времени, прошедший с момента Большого взрыва, также ограничено. («Историей» я называю не только историю цивилизации, но все, что происходит во Вселенной, вплоть до уровня атомов.) Количество возможных историй фантастически велико — его оценивают как 10 в 10150. Но важнее всего то, что оно ограничено.

       Это значит, что существует бесконечное число пространств, подобных нашему, но в них возможно лишь ограниченное число историй. Следовательно, каждая вероятная история может разворачиваться в бесконечном количестве пространств. В частности, должно существовать бесконечное количество пространств с историями, идентичными нашей. Так что если вас не устраивают результаты президентских выборов, не отчаивайтесь: ваш кандидат мог победить на бесчисленном количестве планет, похожих на Землю.

       Подобное представление о Вселенной лишает нашу цивилизацию любых претензий на уникальность; в бесконечности космоса рассеяны бесчисленные идентичные цивилизации. Я нахожу это весьма удручающим, но вполне возможно, что это правда.

       Кроме того, я верю, но не могу доказать, что наш уголок Вселенной в конце концов перестанет расширяться и исчезнет, издав Большой хруст. Но это произойдет не раньше чем через 20 миллиардов лет, а может быть, и позже.

      Лоуренс Краусс

      ЛОУРЕНС КРАУСС — профессор физики и директор Научно-исследовательского и образовательного центра космологии и астрофизики Кейсовского университета Западного резервного района. Исследует взаимоотношения между квантовыми феноменами фундаментального масштаба и космологией. Автор многочисленных научно-популярных книг, в том числе «Физика звездного пути» и «Тайны зеркала: непостижимое очарование других измерений».

       Я верю, что наша Вселенная не уникальна.

       С развитием науки наше место во Вселенной становится все меньше и незначительнее. Сначала мы думали, что Земля — центр Вселенной, потом — что в центре находится Солнце, и т.д. Сейчас мы понимаем, что находимся где-то на краю Галактики, да и она сама ничем не примечательна и занимает весьма скромное место в огромной, а возможно, и бесконечной Вселенной, полной других галактик. Более того, мы знаем, что даже звезды и видимые галактики являют собой всего лишь звездную пыль Вселенной, где большая часть материи не излучает света. Темной материи в десять раз больше, чем обычной, а недавно мы выяснили, что даже материя (темная или нет) не имеет большого значения. Вакуум Вселенной содержит в два раза больше энергии, чем материя, в том числе и темная материя (которую невозможно наблюдать в телескоп, которая не отражает лучи света и не излучает фотоны ни в каком диапазоне электромагнитного спектра. — Прим. ред.).

       Более того, размышляя о происхождении нашей Вселенной и природе той странной, темной энергии, из которой она преимущественно состоит, мы видим, что все известные нам правдоподобные теории предполагают, что Большой взрыв, создавший видимую Вселенную, не уникален. Возможно, существует множество, даже бесконечное множество других вселенных. Некоторые из них тоже могли пережить Большой взрыв, а некоторые уже исчезли в результате Большого сжатия. С философской точки зрения это может радовать тех, кого не устраивает вселенная, имеющая определенное начало, но не имеющая определенного конца: моя «метаверсия» или «мультиверсия» предполагает гораздо больше единообразия во времени.

       Но если отбросить философию, существование множества разных, не связанных вселенных — с которыми мы никогда не войдем в прямой контакт и поэтому не сможем эмпирически доказать их существования — могло бы значительно расширить понимание нашей Вселенной. Эта гипотеза могла бы объяснить, почему наша Вселенная обладает некоторыми неожиданными качествами, ведь согласно моей «метаверсии» существует бесконечное множество разных вселенных, и они могут обладать самыми разными качествами. А это значит, что жизнь, подобная нашей, может возникнуть только при наличии определенных характеристик.

       Необходим ли этот антропный аргумент[22] для понимания нашей Вселенной или нет? Надеюсь, что нет. Мне хочется думать, что мы не только не занимаем особого места в нашей Вселенной, но что и сама наша Вселенная не имеет большого значения в масштабах космоса. Возможно, эта идея окажется последним шагом революции Коперника.

      

1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница