Во что мы верим, но не можем доказать. Интеллектуалы XXI века о современной науке-Джон Брокман




страница11/14
Дата26.02.2016
Размер2.1 Mb.
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14
Джино Сегре

      ДЖИНО СЕГРЕ — физик-теоретик, представитель известной династии физиков. Профессор факультета физики и астрономии Пенсильванского университета. Автор книги «Все дело в градусах: что может сказать температура о прошлом и будущем человечества, планеты и Вселенной».

       Большой взрыв, произошедший более 13 миллиардов лет назад, — общепринятая причина возникновения Вселенной. Мы довольно точно можем сказать, что происходило после этого катаклизма, в период расширения и охлаждения. Но нам все еще не удается экспериментально доказать, что нейтрино существовали уже в этой самой ранней фазе.

       Считается, что нейтрино, находившиеся в термическом равновесии, освободились от связей с другими частицами примерно через две секунды после взрыва. Предполагается, что с тех пор они безмятежно странствуют в межгалактическом пространстве. Их около 200 в каждом кубическом сантиметре нашей Вселенной, и еще несколько миллиардов в каждом атоме. Их присутствие опосредованно проявляется в расширении Вселенной; однако это, возможно, самые многочисленные частицы материи, до сих пор известные нам. Но ни разу нам не удалось зарегистрировать ни одного из этих первобытных нейтрино. Мы, конечно, пытались, но необходимые для этого эксперименты невообразимо сложны. Однако нейтрино, скорее всего, существуют. Если их нет, наши представления о рождении Вселенной придется полностью пересмотреть.

       Оригинальная гипотеза Вольфганга Паули о существовании нейтрино была выдвинута в 1930 году. Она была настолько смелой, что Паули не решился ее опубликовать. В 1934 году Энрико Ферми предложил блестящую гипотезу о том, как возникают нейтрино в ходе ядерных событий. Журнал Nature отказался ее публиковать, посчитав слишком рискованной. В 1950-х годах нейтрино были зарегистрированы в ядерных реакторах, а вскоре и в ускорителях частиц. Начиная с 1960-х годов изощренные эксперименты позволили обнаружить существование нейтрино в ядре Солнца. Наконец, в 1987 году десятисекундный взрыв нейтрино был зафиксирован в излучении суперновой звезды, родившейся почти 200 тысяч лет назад. Когда эти нейтрино достигли Земли и мы смогли их наблюдать, один известный физик остроумно заметил, что существование нейтрино за рамками Солнечной системы «за десять секунд превратилось из научной фантастики в научный факт». Это — некоторые из основных этапов физики нейтрино XX столетия. В XXI веке мы с нетерпением ждем следующего этапа: доказательств того, что нейтрино возникли в первые секунды после Большого взрыва. Мы способны теоретически предположить их существование, но сможем ли мы увидеть воочию эти стремительные и неуловимые частицы? Вполне возможно, они окружают нас со всех сторон, хотя мы до сих пор не можем этого доказать.

      Хаим Харари

      ХАИМ ХАРАРИ — физик-теоретик. С 1988 по 2001 год — президент Института Вейцмана.

      В настоящее время заведует кафедрой Института образования в области естественных наук Уильяма Дэвидсона.

       Более столетия назад появилось понятие электрона, положив начало революции в электронике и в сфере информационных технологий. Считается, что электрон — точечная, элементарная и неделимая частица. Но так ли это?

       Нейтрино легче электрона больше чем в миллион раз. Существование этой частицы было предсказано в 20-х годах и подтверждено в 50-х годах XX века. Она играет важную роль в создании звезд, Солнца и тяжелых элементов. Это неуловимая, невидимая и слабовзаимодействующая частица. Она тоже считается элементарной и неделимой. Но так ли это?

       Кварки не существуют как свободные объекты, кроме как на чрезвычайно крошечных расстояниях, внутри частиц — протонов и нейтронов, из которых состоят атомные ядра. С начала 1960-х годов считается, что кварки — неделимые и самые важные «кирпичики» ядра. Но так ли это?

       Природа создала два набора дополнительных, совершенно необъяснимых точных копий электрона, нейтрино и двух наиболее распространенных типов кварков («верхнего» и» нижнего»). Каждый набор идентичен двум другим по всем параметрам, за исключением того, что массы этих частиц радикально отличаются друг от друга. Каждый набор включает четыре элементарных частицы. Таким образом, мы получаем 12 различных частиц, и все они считаются неделимыми, точечными и элементарными. Но так ли это?

       В свое время атом, атомное ядро и протон тоже считали элементарными и неделимыми, но позже оказалось, что они состоят из еще более элементарных «строительных блоков». И разве мы можем быть настолько высокомерными, чтобы исключить возможность того, что это произойдет снова? Зачем природе создавать 12 разных объектов, с упорядоченными паттернами электрических зарядов и «цветных сил» с простыми соотношениями зарядов между, на первый взгляд, не связанными между собой частицами (например, электроном и кварком) и с паттернами массы, которые, кажется, возникли в результате лотереи? Разве это не указывает на наличие подчастиц еще меньшего размера?

       Нет абсолютно никаких экспериментальных данных, подтверждающих существование таких подчастиц. Нет никакой удовлетворительной теории, которая могла бы объяснить, как такие легкие и крошечные частицы способны содержать объекты, движущиеся с огромной энергией (требование квантовой механики). Именно поэтому, видимо, общепринятое представление специалистов по физике частиц заключается в том, что мы уже достигли самого элементарного уровня структуры материи.

       Уже больше 20 лет мы надеемся на то, что весь этот богатый спектр так называемых элементарных частиц удастся объяснить по мере того, как будут созданы разные модели взаимодействия струн. Мы предположили, что в основании иерархии, описывающей структуру материи, лежат крошечные струны, или мембраны, а не точечные объекты. Однако, несмотря на блестящие и оригинальные догадки и математические расчеты, до сих пор никакие экспериментальные данные не удалось объяснить с помощью гипотезы струн.

       На основании здравого смысла и наблюдения за паттернами известных частиц, безо всяких экспериментальных данных и без какой-либо целостной теории, я уже много лет продолжаю верить, что электрон, нейтрино и кварк являются делимыми частицами. Возможно, они состоят из разных комбинаций небольшого числа (двух?) еще более крохотных подчастиц. Возможно, эти подчастицы не имеют структуры струн и сами могут — или не могут — состоять из более простых частиц.

       Доживем ли мы до того дня, когда увидим, из чего состоит электрон?

      Дональд Вильямсон

      ДОНАЛЬД ВИЛЬЯМСОН — биолог Порт-Эринской морской лаборатории Ливерпульского университета (Великобритания). Автор книги «Происхождение личинок».

       Я верю, что могу объяснить Кембрийский взрыв.

       Кембрийским взрывом называют появление огромного количества видов животных за относительно короткий период геологического времени, начавшийся больше 500 миллионов лет назад. Я верю, что это произошло благодаря скрещиванию.

       Многие хорошо сохранившиеся ископаемые Кембрийского периода были найдены в сланцах Бёрджесс в канадских Скалистых горах. Среди этих ископаемых — множество маленьких мягкотелых животных. Некоторые из них относятся к видам планктона, но среди них вообще нет личинок. У некоторых из этих ископаемых передняя часть тела напоминает одно животное, а задняя часть — другое. В этом они похожи на современные личинки: личинки не похожи на взрослых особей своего вида. Они больше напоминают других животных. Я накопил достаточно свидетельств того, что основные формы личинок действительно появлялись как животные других групп, и что такие формы передавались путем скрещивания. Животные, имеющие личиночную стадию, называются «последовательными химерами». У этих существ начальная форма тела — личинка — в процессе развития сменяется другой формой, взрослой. Я верю, что в Кембрийский период не существовало настоящих личинок. Были только псевдоличинки, у которых начальная форма превращалась в переднюю часть взрослого животного. Скрещивания, происходившие в Кембрийский период, привели к появлению «параллельных химер» — состоящих из двух отдаленно связанных между собой форм.

       Около 600 миллионов лет назад, незадолго до начала Кембрийского периода, впервые появились многоклеточные животные. Я согласен с предположением Дарвина, что существовало несколько разных форм многоклеточных, — он говорил о четырех или пяти. Я считаю, что эти формы возникли в результате скрещивания между разными одноклеточными, живущими колониями. (Одноклеточные организмы часто живут в колониях, состоящих из множества похожих клеток.) Все кембрийские животные были морскими, и, как большинство современных морских животных, они выпускали яйца и сперму в воду, где и происходило оплодотворение. Яйца одного вида часто встречались со спермой другого вида, а механизмы, препятствующие скрещиванию, были еще плохо развиты. У ранних животных были небольшие геномы, и поэтому у их клеток было достаточно генетической емкости. Эти факторы часто приводили к успешному скрещиванию животных разных видов. В результате возникли «параллельные химеры». Скрещивались между собой не только первоначальные многоклеточные, но и новые животные, уже возникшие в итоге межвидового скрещивания. Это и привело к бурному развитию разных форм животных.

       Скрещивания, в результате которых появились первые личинки, начались намного позже, когда в клеточных ядрах почти не было места для новых генов, и этот процесс продолжается до сих пор. У иглокожих (к этой группе относятся морские ежи и морские звезды) не было личинок ни в Кембрийский, ни в последующий Ордовикский период. Возможно, это относится и к другим основным группам животных. Я думаю, что обретение частей тела (а не личинок) с помощью скрещивания продолжалось в течение этих двух периодов, а может быть, и позже. Но геномы становились все больше и заполняли доступное пространство в ядрах клеток. Поэтому более поздние скрещивания все реже и реже приводили к изменению взрослых форм. Возможно, они приводили к возникновению личинок. Механизмы, препятствующие оплодотворению яиц спермой животных другого вида, постепенно совершенствовались. В итоге успешных скрещиваний становилось все меньше, но случайные скрещивания имеют место до сих пор.

       Гибридогенез (возникновение новых организмов благодаря скрещиванию) и симбиогенез (возникновение новых организмов благодаря симбиозу) — это быстрые процессы, подразумевающие смешение видов, в то время как дарвинское «происхождение видов посредством модификации» — их постепенное разветвление. Эти формы эволюции идут параллельно, и естественный отбор оказывает влияние на ее результаты.

       Я не могу доказать, что кембрийские животные обладали некоторой специфичностью и большой генетической емкостью, но это предположение имеет смысл.

      Ян Уилмут

      ЯН УИЛМУТ — руководитель группы Отдела функционирования и развития генов Рослинского института под Эдинбургом. Лидер команды, создавшей в 1996 овцу Долли, первое животное, клонированное из взрослой клетки. Автор книги «Второе творение» (в соавторстве с Кейтом Кемпбеллом и Колином Таджем).

       Я верю, что можно изменить взрослые клетки из одного фенотипа в другой.

       Эту гипотезу доказывает рождение овечки Долли, первого животного, клонированного из взрослой особи (любого вида). До этого биологи считали, что механизмы, направляющие формирование различных тканей взрослого организма, настолько сложны и так жестко фиксированы, что уже необратимы. Рождение Долли доказало, что механизмы, действующие в ядре клетки, перенесенные из клетки эпителия млекопитающего, могут претерпеть обратное развитие в неоплодотворенной яйцеклетке реципиента.

       Нам кажется естественным, что эмбрион, состоящий из единственной клетки, дает начало разнообразным тканям взрослого организма. Почти все взрослые клетки организма несут одну и ту же генетическую информацию. Предполагается, что различия между ними возникают в результате последовательных расхождений в функциях генов. Мы все больше узнаем о том, какие факторы способствуют этим последовательным изменениям, хотя нам почти ничего не известно об их конкретной роли. Я верю, что если мы лучше поймем эти механизмы, то сможем использовать клетки одной ткани взрослого организма для формирования другой.

       Мы уже привыкли к той идее, что клетки подвергаются влиянию окружающей среды, и в лаборатории мы используем особые методы культивирования тканей, позволяющие контролировать их функции. В будущем мы научимся увеличивать активность этих «внутриклеточных» факторов — возможно, посредством прямого воздействия протеинов, используя препараты низкомолекулярных соединений, управляющие проявлениями ключевых регуляторных генов, или стимулируя их слабые и неустойчивые функции. Нам предстоит еще многое выяснить, чтобы найти оптимальный подход: например, нужно ли влиять на процесс дифференциации на ранних стадиях, направляя его определенным образом, или можно добиться «трансдифференциации» напрямую между разными типами ткани? Ответы могут быть разными, в зависимости от типа ткани, и результаты будут очень полезны для медицины. Клетки специфической ткани можно будет брать у самих пациентов для изучения генетических различий либо для их собственной терапии.

       Все это не значит, что мы прекратим исследования эмбриональных стволовых клеток. Эти исследования необходимы для развития новых методов. Понимание механизмов перепрограммирования клеток создаст новые возможности использования эмбриональных стволовых клеток. Ведь в распоряжении исследователей и врачей должно быть как можно больше методов.

       Я верю, что исследования формирования тканей в конце концов неопровержимо докажут ценность эксперимента с Долли. Его результаты гораздо важнее, чем просто доказательство возможности клонирования потомства.

      Дэниел Гоулман

      ДЭНИЕЛ ГОУЛМАН — психолог, много лет пишет об исследованиях мозга и поведенческих науках для газеты New York Times. Автор книги «Эмоциональный интеллект»[19].

       Я считаю, но не могу доказать, что наши дети — невольные жертвы экономического и технологического прогресса.

       Безусловно, рост благосостояния общества и передовые технологии улучшают качество жизни. В то же время мне представляется, что эти непреодолимые силы самым пагубным образом трансформируют детство. В последние 100 лет средний коэффициент интеллекта американских детей устойчиво увеличивался, но уже три десятилетия мы наблюдаем серьезное падение основных социальных и эмоциональных навыков у детей — тех самых навыков, которые необходимы, чтобы стать эффективными сотрудниками, лидерами, родителями, супругами и членами общества.

       Всегда есть исключения, но кривая нормального распределения социальных и эмоциональных способностей, кажется, движется в опасном направлении. Наиболее очевидные данные демонстрирует общенациональное исследование на основании случайной выборки Томаса Ахенбаха из Вермонтского университета. В нем участвовали более трех тысяч американских школьников в возрасте от 7 до 16 лет. Их поведение оценивали родители, учителя и хорошо знающие их взрослые. Первое исследование было проведено в начале 1970-х годов, второе — примерно 15 лет спустя, а третье — в конце 1990-х годов. Результаты демонстрируют угрожающее ухудшение социального и эмоционального здоровья.

       Существенный спад наблюдается между первым и вторым исследованием. В середине 1980-х годов американские дети были более замкнуты, угрюмы, несчастны, тревожны, подавлены, импульсивны, неспособны к концентрации, делинквентны (склонны к отклоняющимся формам поведения. — Прим. ред.) и агрессивны, чем в начале 1970-х годов. Сорок два показателя ухудшились, и ни один не продемонстрировал улучшения. В конце 1990-х годов результаты оказались немного лучше, но они были не настолько высоки, как в первом исследовании.

       Таковы факты. Я считаю, но не могу доказать, что результаты могли ухудшиться во многом из-за экономических и технологических факторов. Ужесточение глобальной конкуренции означает, что в последние 20 лет родителям приходится больше работать, чтобы поддерживать тот уровень жизни, который был доступен их родителям. Сегодня практически в каждой американской семье работают оба родителя; 50 лет назад обычно работал только один родитель. Это не значит, что сегодня родители меньше любят своих детей, но они вынуждены уделять им меньше времени.

       Родители все чаще переезжают, и дети все реже живут в том же районе, где и члены их расширенной семьи, и поэтому редко общаются с близкими родственниками. Детские сады или услуги няни могут быть прекрасным решением, особенно для детей из привилегированных семей. Но дети из менее обеспеченных семей часто почти не получают внимания взрослых в течение дня.

       День ребенка среднего класса расписан по минутам — танцы, уроки музыки, футбол. Ребенок переходит от одних занятий к другим — и этими занятиями всегда управляют взрослые. При этом у него почти не остается свободного времени, когда он мог бы поиграть самостоятельно, вместе с другими детьми, по собственным правилам. Когда же дело доходит до усвоения социальных и эмоциональных навыков, отсутствие свободного времени для общения с родителями, родственниками и другими детьми приводит к утрате тех самых занятий, которые традиционно способствовали естественной передаче этих навыков.

       Кроме того, есть технологический фактор. Современные дети в развитых странах и все чаще в развивающихся странах проводят больше всего времени — за всю историю человечества — уставившись в монитор компьютера. Эти обстоятельства равносильны беспрецедентному спонтанному эксперименту по воспитанию детей. Эти дети вырастут и будут в совершенстве владеть компьютером, но вряд ли смогут приобрести те навыки, которые позволят им строить отношения с другими людьми.

       Префронтально-лимбический нейронный контур, крайне важный для развития социальных и эмоциональных способностей человека, достигает анатомической зрелости позже всех остальных участков мозга. Это происходит только после 25 лет. До этого времени формируются основные способности ребенка — параллельно с развитием нейронов и установлением связей между ними.

       Именно от опыта, полученного в детстве, зависит, как формируются эти связи. Нужна эффективная стратегия, которая могла бы помочь современным детям в развитии важнейших социальных и эмоциональных навыков. Она может состоять в том, чтобы развивать их в школьном классе, а не бросать детей на произвол судьбы в современной стране чудес высоких технологий.

      Эстер Дайсон

      ЭСТЕР ДАЙСОН — редактор проекта Release 1.0 компании CNET Networks и организатор ее ежегодной конференции PC Forum. С 1998 по 2000 год была основателем и председателем правления интернет-корпорации по присвоению имен и адресов (ICANN), осуществляющей надзор за распределением доменных имен. Автор книги «Версия 2.0: проект жизни в цифровую эру». Активный инвестор стартап компаний в сфере информационных технологий.

       Мы живем дольшее, а думаем меньше.

       Все дело во времени.

       Современная жизнь фундаментальным и парадоксальным образом изменила наше чувство времени. Мы живем дольше, но, кажется, все меньше думаем. Так происходит потому, что мы пытаемся по максимуму использовать каждый час? Или потому, что так поступают другие? По самым разным причинам сегодня все происходит намного быстрее, и событий происходит все больше. Постоянны только перемены.

       Машины автоматизировали труд, освободив наше время для других занятий. Но теперь машины автоматизируют производство информации, требующей нашего внимания и отнимающей у нас время. Например, если один человек отправляет одно и то же электронное письмо десяти адресатам, то десять человек (теоретически) должны уделить ему внимание. Это самый простой пример.

       Моменты жизни, когда мы «ничего не делаем», — время, необходимое Исааку Ньютону, чтобы доехать в карете из Лондона в Кембридж, время, пока мы идем на работу (без плейера в ушах), темнота, в которой невозможно читать, — все это исчезло. Теперь каждая минута, которая не используется продуктивно, превращается в потерянную возможность.

       Наконец, мы способны измерять все больше на протяжении меньших отрезков времени. Мы подсчитываем все: от миль авиаперелетов до калорий (граммов углеводов и жиров), от друзей на сайте социальной сети Friendster до шагов (с помощью шагомера), от курса акций в режиме реального времени до миллионов потребленных бургеров. Мы подсчитываем все, до минут и секунд. К сожалению, мы точно так же начинаем думать и планировать: компании фокусируются на краткосрочных результатах; политики концентрируются на ближайших выборах; школьная система сосредоточена на результатах тестов; нас беспокоит не климат, а погода на завтра. Все мы знаем о больших проблемах, но на деле заняты тем, что происходит здесь и сейчас.

       Впервые я заметила этот феномен в Соединенных Штатах, вскоре после террористических атак 11 сентября. Вдруг стало практически невозможно назначить встречу в точное время или добиться, чтобы человек ее подтвердил. Это напомнило мне Россию 1990-х годов, где я регулярно бываю начиная с 1989 года. В то время в России люди не строили долгосрочных планов, потому что не видели прямой связи между своими усилиями и результатами. Внезапно даже в Соединенных Штатах люди стали вести себя, как в России эпохи перестройки. Компании приостановили инвестиции; люди стали пересматривать планы, связанные со сменой работы, созданием семьи, покупкой нового дома... все остановилось; люди стали говорить не «я сделаю», а «я подумаю» или «я попробую».

       Конечно, пик кризиса прошел, но ощущение непредсказуемости и неопределенности осталось, и оно влияет на наше мышление. Лучше я сосредоточусь на текущем квартале, потому что никто знает, где я буду работать через год. Лучше я пройду этот тест сейчас, потому что через десять лет мои знания ничего не будут стоить.

       Как это объяснить?

       Это проблема общества, но я думаю, что она может предвещать и проблему мышления — я бы назвала ее своего рода умственным диабетом. В детстве почти все мы читали книги (по крайней мере, иногда) и играли в обычные игрушки (а не в интерактивные). Поэтому нам приходилось самим придумывать истории, диалоги и роли для кукол. Но сегодня дети живут в информационно богатой и ограниченной во времени среде. И она, кажется, душит воображение ребенка, а не стимулирует его. Потребление огромного количества «готовой» информации — видео, аудио, образы, светящийся экран, говорящие игрушки, интерактивные игры — подобно питанию рафинированными продуктами и сладостями. И это может нанести серьезный вред системе информационного метаболизма ребенка — его способности самостоятельно обрабатывать информацию. Сможет ли он различать причины и следствия, связно изложить историю, мыслить научно, прочитать книгу, посвященную одной теме, а не сборник эссе?

       Я не знаю ответов, но над этими вопросами стоит серьезно задуматься.

      Джеймс О’Доннелл

      ДЖЕЙМС О’ДОННЕЛЛ — историк культуры и эпохи классицизма, проректор Джорджтаунского университета и автор книг «Аватары слова: от папируса до киберпространства» и «Августин: новая биография».

       Во что я верю, хотя не могу этого доказать? Этот вопрос имеет две стороны, и поэтому я дам два ответа.

       Ответ первый, самый простой: я верю во все. Согласно Попперу, все, что я «знаю», — всего лишь предположения, которых я еще не доказал. Это наиболее обоснованные предположения — гипотезы, имеющие больше всего смысла на основании доступных мне данных. Я не могу доказать, что мои родители поженились в конкретный день конкретного года, но уверенно утверждаю, что «знаю» эту дату. Конечно, эта дата подтверждена документами, но на самом деле в их случае есть разные документы, указывающие на две разные даты. Я помню, как объясняла это моя мама, я ей верю, но не могу доказать, что ее слова соответствуют действительности. Я знаю законы Ньютона — и, конечно, верю в них, — но при этом знаю, что в них есть ограничения и неточности, и подозреваю, что в будущем обнаружатся новые ограничения и неточности.

       Но это общий ответ, и он не соответствует новаторскому, оптимистичному духу вопроса проекта Edge. Так что позвольте мне предложить этот вопрос представителям моего собственного исторического цеха. Я верю, что, в принципе, существуют более адекватные описания и объяснения развития и последовательности человеческой истории, чем могут предложить историки. Мы получаем свои данные преимущественно от очевидцев, которые смертны, как и мы, поэтому наше понимание зачастую ограниченно. В результате мы объясняем историю с точки зрения человеческих решений и поведения организованных социальных групп. Скажем, нам представляется, что мы можем объяснить подъем христианства или Норманнское завоевание, и мы объясняем их на уровне человеческого поведения. Но может оказаться, что эти события лучше объясняются в гораздо более широких временных рамках или в более узком поведенческом ракурсе. Убежденный материалист сказал бы, что все мои действия с момента рождения предопределены генетикой и окружением. Лет десять назад было популярно фрейдистское объяснение восстания Лютера. Но вполне может оказаться (и это будет более убедительно), что действия Лютера адекватнее всего объясняются на молекулярном и субмолекулярном уровне.

       Проблема в том, что мы пока не в состоянии создать подобную теорию, а тем более сделать ее убедительной — или даже понятной. Чтобы понять в таких мельчайших деталях жизнь всего одного человека, потребовалось бы больше времени, чем длится жизнь экспериментатора.

       Что же делать историкам? Конечно, они всегда будут стремиться улучшить свои методы и инструменты. (Развитие дендрохронологии — определение возраста деревьев по кольцам древесины, позволяющее очень точно определять возраст зданий и других артефактов — один из примеров того, как технологический прогресс позволяет узнать то, что раньше было нам не под силу.) Но мы по-прежнему будем и читать, и сочинять истории — такие, какими они были всегда. Ведь истории — самый естественный способ, которым человек придает смысл окружающему миру. Осознание тех огромных возможностей, которые дают другие методы описания и объяснения, в конце концов должно научить нас смирению и охладить наш пыл, когда у нас возникает соблазн слишком настаивать на определенной версии истории, которая кажется нам самой правильной. Даже сторонники Поппера согласятся с тем, что это вполне разумно.

      

1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница