Влияние пиромекаина и новокаинамида на эффективность наружной дефибрилляции желудочков сердца




Скачать 176.99 Kb.
Дата12.06.2016
Размер176.99 Kb.
ВЛИЯНИЕ ПИРОМЕКАИНА И НОВОКАИНАМИДА НА ЭФФЕКТИВНОСТЬ НАРУЖНОЙ ДЕФИБРИЛЛЯЦИИ ЖЕЛУДОЧКОВ СЕРДЦА

(Материалы статьи частично были доложены на III Международном славянском конгрессе по электростимуляции и электрофизиологии сердца (Санкт-Петербург, 1998) и на VI Всероссийском съезде анестезиологов и реаниматологов (Москва, 1998))

В. А. Востриков, М. С. Богушевич, И. В. Михайлов
НИИ общей реаниматологии РАМН, Москва

Антиаритмические препараты первого класса лидокаин и новокаинамид широко применяются для предупреждения и лечения предсердных и желудочковых аритмий, особенно у больных с острым инфарктом миокарда [1–5]. Однако у ряда больных неизбежно развивается фибрилляция желудочков (ФЖ), которая требует немедленного проведения дефибрилляции. Эффективность и безопасность последней зависит от целого ряда кардиальных и экстракардиальных факторов. Среди них важная роль принадлежит, с одной стороны, специфике механизмов действия антиаритмического препарата, его дозозависимому влиянию на электрофизиологические характеристики кардиоцитов и функциональную активность сердечно-сосудистой системы [6–8], с другой – форме электрического импульса, которая определяет величину эффективных минимальных и максимальных разрядов [9–13]. Установлено, что пороговые значения дефибриллирующего биполярного синусоидального и трапециидального импульсов на 30–50% меньше, чем у импульсов монофазной формы [8, 10, 11, 13]. Вместе с тем влияние лидокаина на эффективность наружной дефибрилляции сердца исследовалось в единичных работах только для монополярного синусоидального импульса [14]. Основное количество работ было посвящено влиянию данного препарата на эффективность внутренней (интраэпикардиальной) дефибрилляции сердца монополярными импульсами трапецеидальной формы [7, 8, 15, 16]. Вследствие различий в методических и методологических подходах суммарные результаты клинических и экспериментальных исследований, посвященных лидокаину, оказались неоднозначными: от значительного обратимого увеличения до несущественных изменений (или даже уменьшения) дефибриллирующего тока монополярной формы [7, 8, 14, 15, 16, 18, 19].

Учитывая сказанное выше, а также отсутствие данных о влиянии лидокаина и его аналогов на эффективность наружной дефибрилляции сердца импульсом тока биполярной синусоидальной формы, мы поставили перед собой следующие задачи: 1) Исследовать дозозависимое влияние антиаритмических препаратов 1-го класса пиромекаина и новокаинамида (блокаторов натриевых каналов кардиомиоцитов) на минимальные эффективные значения биполярного импульса во время наружной дефибрилляции сердца. Указанные препараты различаются характером влияния на электрофизиологические свойства клеток миокарда и скоростью взаимодействия с каналами мембраны. Кроме того, несмотря на широкое применение новокаинамида, его влияние на эффективность дефибрилляции сердца остается малоизученным. 2) Провести сравнительное исследование дозозависимого влияния пиромекаина на эффективность наружной дефибрилляции сердца разрядами тока монополярной и биполярной синусоидальной формы.

Материал и методы



Исследование выполнено на 26 наркотизированных собаках (промедол 8–10 мг/кг, нембутал 10 мг/кг с последующим введением поддерживающей дозы до 2–4 мг/кг) массой тела ( m ) 9–26 кг. Животных интубировали и проводили ИВЛ комнатным воздухом аппаратом РО-2. Эффективность электроимпульсной терапии определяли по критерию пороговой дефибрилляции (ПД), т.е. по минимальным значениям пикового тока и выделяемой энергии, необходимых для прекращения 30-секундной ФЖ, которую вызывали переменным током осветительной сети (40–220 В). Разряды дефибриллятора наносили в конце выдоха через грудные электроды диаметром 10 см (по известной методике step - up - down ). Интервалы между эпизодами ФЖ-дефибрилляция составляли не менее 3-5 мин. У всех животных регистрировали артериальное давление (АД) в бедренной артерии, ЭКГ, частоту сердечных сокращений (ЧСС, уд/мин), частоту основных фибриллярных осцилляций (ЧФО, n /мин) и параметры электрических импульсов: значения трансторакального пикового напряжения и тока ( A ). Рассчитывали выделяемую энергию (Дж) и сопротивление грудной клетки между электродами (Ом). В качестве главного параметра дефибриллирующего импульса были взяты амплитудные значения тока. Учитывая полученные ранее данные о тесной линейной корреляции между весом животных (в диапазоне от 7 до 36 кг) и пороговым током [10], статистический анализ результатов проводили дополнительно с коррекцией на массу тела ( ma /кг). Для дефибрилляции применяли модифицированные приборы: ДИ-03, генерирующий биполярный импульс (БП) со 2-й фазой = 50–60% от 1-й (производство НПП РЭМА, г. Львов) и Lifepak -7 со стандартным монополярным импульсом (МП) (фирма Physi о- Control , США). Для регистрации использовали полиграф San Ei Instrument (Япония), запоминающий цифровой осциллограф С9-16, монитор-регистратор ЭКГ ( Physio - Control ). У животных 1-й группы ( n =9, m =9–16 кг) оценивали дозозависимое влияние пиромекаина на пороговые значения параметров биполярного и монополярного дефибриллирующих импульсов. Пиромекаин (аналог лидокаина) вводили в/в по следующей схеме: 1-я нагрузочная доза 1 мг/кг, за которой следовала поддерживающая инфузия 30 мкг/кг/мин; затем нагрузочные дозы каждые 1,5–2 ч увеличивали ступенчато до 2, 4 и 6 мг/кг, а поддерживающие – соответственно до 60, 90 и 120 мкг/кг/мин. У животных 2-й группы ( n =8, m =9–21 кг) исследовали дозозависимое влияние новокаинамида на пороговые значения параметров биполярного импульса. Новокаинамид вводили в/в по следующей схеме: 1-я доза 10–20 (12,5 ± 1,2) мг/кг, индивидуальную дозу препарата определяли по уровню минимального быстро преходящего снижения систолического и диастолического АД, которое a priori не должно было быть больше 5–10 мм рт. ст.; 2-ю “высокую” дозу новокаинамида 32–65 (48 ± 4) мг/кг начинали вводить через 40–50 мин от момента окончания введения 1-й дозы из расчета, чтобы АД снижалось более чем на 10–15 мм рт. ст. У животных 3-й (контрольной) группы ( n =9, m =10-26 кг) на протяжении 6 ч наблюдения исследовали динамику ПД у моно- и биполярного импульсов на фоне в/в стандартного введения 5% раствора глюкозы и физиологического раствора. Результаты обработаны статистически с использованием критериев t Стьюдента, U Вилкоксона–Манна–Уитни, точного метода Фишера и корреляционного анализа.

Результаты и обсуждение

Пиромекаин в дозах 1 мг/кг+30 мкг/кг/мин и затем 2 мг/кг+60 мкг/кг/мин не вызывал достоверных изменений пороговых значений тока, необходимых для успешной дефибрилляции сердца биполярным импульсом (табл. 1).

Табл. 1. Сравнение дозозависимого влияния пиромекаина на пороговые значения дефибриллирующего тока монополярной и биполярной форм (I, A и mА/кг) у 8 собак с 30-секундной фибрилляцией желудочков (M ± m)



  

Исходные
значения

Продолжительность наблюдения, ч.

1,5

3

4,5

6

Доза пиромекаина, мг/кг

 

0

1

+2

+4

+6^

Б и п о л я р н ы й и м п у л ь с

I, A

8,1 ± 0,85

8,6 ± 0,9

9,0 ± 1,0

10,4 ± 1,2

11,4 ± 1,5

mA/ кг

73 ± 3

77 ± 4

82 ± 6

93 ± 7

101 ± 7

+D

 

0,5

0,9

2,3

3,3

М о н о п о л я р н ы й и м п у л ь с

I, A

10,9 ± 1,1

11,7 ± 1,1

13,3 ± 1,9

15,1 ± 2,1

18,7 ± 2,6

mA/ кг

96 ± 5

107 ± 6

120 ± 7,6

135 ± 18

165 ± 13

+D

 

0,8

2,4

4,2

7,8

 

+35%*

+36%*

+48%*

+45%*

+64%*

+D — дозозависимый прирост ПД у моно- и биполярного импульсов к исходным значениям;

( p < 0,05) — различия (в %) между значениями ПД (А) у моно- и биполярного импульса;



^ — после введения последней дозы пиромекаина 2 из 8 собак погибли, несмотря на проведение реанимационных мероприятий.

Относительное увеличение ПД, по сравнению с контрольной группой составляло всего лишь 4 и 7%. Однако дальнейшее ступенчатое увеличение дозы препарата до 4 мг/кг+90 мкг/кг/мин и затем 6 мг/кг+120 мкг/кг/мин приводило к достоверному дозозависимому увеличению порога дефибрилляции по сравнению с исходными значениями и данными контрольной группы (максимально к 6 ч наблюдения на 32%, или в среднем на 2,7 А, р < 0,05). Между дозой препарата и увеличением ПД была выявлена тесная линейная связь ( r = 0,745; p < 0,01). Представляет интерес анализ индивидуальных изменений ПД у биполярного импульса. Следует отметить две особенности: достоверное увеличение ПД на 11% (р < 0,05) по сравнению с контрольной группой отмечалось уже после введения пиромекаина в нагрузочной дозе 2 мг/кг у 6 из 9 животных; в то же время у одной из 9 собак было зарегистрировано не увеличение, а, наоборот, прогрессирующее уменьшение ПД на 10%, и затем на 15%. После введения максимальной дозы препарата (6 мг/кг) пороговые значения тока в данном опыте превышали исходные только на 7% (или на 0,7 А). Интересно отметить, что D . Jones и соавт. [16] после введения 150 мг (@ 2 мг/кг) лидокаина также отмечали разнонаправленные изменения пороговой энергии при проведении внутренней дефибрилляции (парным трапецеидальным импульсом): у 3 из 8 больных ее увеличение @ на 70%, у 2 из 8 - снижение на 29–46% и у остальных 3 - отсутствие изменений ПД.



http://www.critical.ru/cardioreanim/defibr/library/images/library_03_01.gif
Рис.1. Дозозависимое влияние пиромекаина на пороговые значения амплитуды дифибрилирующего тока монополярной и биполярной форм в эксперименте у собак (* - Достоверность различий ( p <0,002) между приростом амплитуды тока у монополярного и биполярного импульсов по сравнению с исходными значениеми. )

На рис.1. представлены усредненные данные, полученные при сравнении эффективности моно- и биполярной форм импульсов на фоне введения пиромекаина. Особый интерес представляет сравнительный анализ динамики дозозависимого повышения пороговых значений дефибриллирующего тока. Так, если первая доза препарата приводила примерно к равному и несущественному увеличению ПД (у БП-импульса на 0,5 А, у МП-импульса – на 0,8 А; различие = 0,3 А), то уже после введения 2-й дозы пиромекаина это различие резко возрастало с 0,3 до 1,5 А за счет значительно более выраженного увеличения ПД у МП-импульса (р<0,002). Максимальное увеличение ПД было зарегистрировано после в/в введения последней дозы препарата (6 мг/кг): на 3,3 А у БП-импульса и на 7,8 А у МП-импульса (по сравнению с контрольной группой на 2,8 и 6,6 А соответственно), т.е. в 2,4 раза больше, чем у импульса биполярной формы (р<0,002).



АД после болюсного введения 2 мг/кг пиромекаина транзиторно снижалось только у 1 из 8 животных на 5/5 мм рт. ст., а после дозы 6 мг/кг – у 5 из 8 собак - максимально на 30/15 мм рт. ст. (в среднем по группе со 124/89 до 111/81 мм рт. ст., р < 0,01). Следует отметить, что у 2 из 8 животных очень высокая исходная ЧСС (180–214 уд/мин) уменьшалась на фоне высоких доз пиромекаина (4–6 мг/кг) только на 4 и 12%. У остальных 6 собак статистически достоверное дозозависимое урежение ЧСС на 16–32% (р < 0,05–0,002) было зарегистрировано начиная с дозы 2 мг/кг. Близкие по характеру, но более выраженные по величине изменения были получены при индивидуальном анализе динамики ЧФО. Так, у 2 указанных выше собак ЧФО на протяжении всего периода наблюдения была очень высокой, существенно превышая показатели у остальных 6 животных. Между дозой препарата и величиной урежения ЧФО была выявлена тесная обратная зависимость ( r = -0,784; р < 0,001). Средняя степень обратной линейной связи была выявлена также между изменениями ПД и ЧФО ( r = - 0,552; р < 0,01), что согласуется с экспериментальными данными, полученными при записи эпикардиальной электрограммы перед проведением внутренней дефибрилляции монополярным импульсом (дозы лидокаина 3-, 6-, 9 мг/кг; r = 0,59) [7]. Ранее было установлено, что для трансвенозной кардиоверсии желудочковой тахикардии (ЖТ) с небольшой частотой требуется меньше энергии, чем с более высокой ЧСС [20]. Однако для ФЖ в нашем исследовании были получены противоположные результаты, что указывает по крайней мере на различные электрофизиологические механизмы, лежащие в основе ФЖ и ЖТ, и спонтанного и фармакологического замедления ЧФО [7].

После введения максимальной дозы пиромекаина (6 мг/кг, суммарная доза препарата @ за 6 ч наблюдения около 36 мг/кг) именно эти 2 из 8 собак погибают после очередного эпизода вызванной ФЖ и дефибрилляции. Смерть наступала вследствие развития быстронарастающей A - V блокады II – III степени (с гипотензией) и появлением на этом фоне спонтанной полиморфной ЖТ или ФЖ, которые после нескольких разрядов дефибриллятора трансформировались в необратимую асистолию. Согласно данным литературы, лидокаин и его аналоги по скорости взаимодействия с каналами мембраны относятся к препаратам быстрого реагирования (они соединяются с каналом в фазу реполяризации за 80–200 мс и также быстро отделяются от него). Поэтому данная группа препаратов начинает блокировать натриевые каналы только после достижения достаточно высокой ЧСС, а при дальнейшем ее увеличении степень блокады еще больше возрастает, так называемая “зависимость от использования” ( use - dependence ) [21]. Во время ФЖ, особенно с очень большой ЧФО, следует ожидать максимальную блокаду ионных каналов. Установлено также, что лидокаин в больших дозах увеличивает проницаемость мембраны для выхода ионов К+ из клетки и блокирует вход ионов Са2+, что может сопровождаться серьезными нарушениями процессов де- и реполяризации, инотропной функции и т. д. Замедляя скорость проведения возбуждения в желудочках без удлинения рефрактерности, лидокаин может создавать условия (во время нанесения электрического разряда) для рефибрилляции за счет появления быстро исчезающих фокусов ранней эктопической активности [7, 8, 22]. Кроме того, лидокаин ингибирует симпатическую иннервацию сердца [23] и т.д. Перечисленные выше факторы могли, с одной стороны, значительно увеличить пороговые значения дефибриллирующего тока, особенно у МП-импульса, а с другой после введения большой дозы пиромекаина, способствовать развитию быстропрогрессирующих нарушений ритма и проводимости, которые потенцировались повторными высокоэнергетическими разрядами дефибриллятора [24–27]. В связи с этим привлекают внимание результаты R . Kerber и c оавт. [14], исследовавших влияние высоких (токсических) доз лидокаина (10 мг/кг+0,3–0,6 мг/кг/мин) на эффективность наружной дефибрилляции монополярным синусоидальным импульсом. По их данным, через 2 ч после устранения очередного эпизода ФЖ 4 из 6 собак не удалось оживить, несмотря на проведение реанимационных мероприятий. Следует отметить, что в данной работе была поставлена одна из задач: сравнить влияние пентобарбитала и a -хлоралозы, используемых для общей анестезии животных, на степень увеличения ПД у монополярного импульса после пролонгированной инфузии лидокаина. Авторы пришли к заключению, что токсическая концентрация лидокаина в крови значительно (на 60%) увеличивает порог дефибрилляции, однако это увеличение является в большей степени результатом взаимодействия пентобарбитала и лидокаина. Вместе с тем у животных, находящихся под хлоралозовым наркозом, в отличие от предыдущей группы, уже в исходном состоянии отмечались очень высокие значения ПД (119 ± 50 Дж, т.е. в 2,5 раза больше). В дальнейшем на фоне лидокаина ПД у монополярного импульса достигал еще больших величин (143 ± 121 Дж), достаточных для развития, особенно при быстром повторном воздействии разрядов, серьезных морфо- и функциональных повреждений сердца [24, 27]. Таким образом, можно предположить, что собственно хлоралоза в данной группе животных приводила к резкому увеличению ПД, который на фоне токсических доз лидокаина повышался (в процентах от исхода) на относительно небольшую величину.

У 7 из 8 животных 2-й группы после в/в введения первой дозы новокаинамида (10–20 мг/кг) отмечали кратковременное снижение АД максимально на 5–10 мм рт. ст., у 1 собаки – на 25/20 мм рт.ст. Результаты исследования эффективности трансторакального биполярного синусоидального импульса показали, что терапевтические дозы препарата на протяжении 35 мин наблюдения практически не изменяли ПД. Только у 1 из 8 собак, со значительным снижением АД величина дефибриллирующего тока увеличивалась на 23% с быстрым, в течение 15 мин, восстановлением до исходных значений. По данным G . Deeb и соавт. [28], исследовавших эффективность трансвентрикулярной дефибрилляции монополярным трапецеидальным импульсом (МТИ) у 6 собак, однократное введение прокаинамида в дозе 15 мг/кг не изменяло ПД через 30 мин. Ранее было установлено, что именно в этот временной интервал отмечается максимальная концентрация препарата в миокарде [29]. Не было выявлено изменений пороговой трансвентрикулярной энергии при дефибрилляции для МТИ и на фоне продолжительной инфузии препарата (12–15 мг/кг+2–3 мг/мин) [7, 30]. В работе R . Thakur и соавт. [31] было показано, что терапевтические дозы прокаинамида увеличивают энергию эпикардиального разряда биполярной формы на 45% и не изменяют у монополярного импульса. Эти несколько неожиданные для нас результаты пока труднообъяснимы. Вероятно, можно рассматривать следующие причины: различные концентрации препарата в сердечной мышце; существенно отличающиеся формы биполярного импульса (синусоидальный с очень маленькой третьей фазой и трапецеидальный – абсолютно биполярный) и их параметры; способы дефибрилляции (наружный и внутренний). Кроме того, авторы последних работ не приводят данные о динамике АД.

Во второй части исследования после введения новокаинамида в большой дозе (32–65 мг/кг) у 7 из 8 животных АД снижалось на 15–35 мм рт. ст. и у 1 собаки только на 5 мм рт. ст. с восстановлением до исходного (или близкого к нему) уровня через 3–18 мин. Исследование эффективности БП-импульса показало, что у 7 из 8 животных ПД увеличивался в течение 5–30 мин в среднем на 21% (12–29%; р < 0,01) с постепенным снижением через 30–75 мин до значений, близких к исходным (табл. 5). Только у 1 собаки с минимальным уменьшением АД величина дефибриллирующего тока не изменялась. В связи с этим среднее увеличение ПД в целом по группе составляло 16,4% ( p < 0,01). Похожая динамика АД и ПД была получена для высоких доз хинидина (50 мг/кг), близкого по механизмам действия к новокаинамиду [32].

У всех животных отмечалось дозозависимое урежение ЧСС и ЧФО соответственно на 5–49% и 7–41% (р < 0,01–0,001). Коэффициент корреляции r = - 0,73 (р < 0,01). Установлены также линейные связи между дозой новокаинамида и увеличением ПД ( r =0,72; р < 0,01) и снижением АД ( r = - 0,66; р < 0,01); изменениями: ЧСС и ПД ( r = - 0,60; р < 0,01), ЧФО и ПД ( r = - 0,38; р > 0,05), АД и ПД ( r = - 0,44; р=0,05). Хотелось бы еще раз отметить, что увеличение ПД после введения новокаинамида было зарегистрировано только в тех опытах, в которых дефибрилляции предшествовало существенное (в течение нескольких минут) снижение АД, и наоборот, даже в случае, когда, несмотря на введение большой разовой дозы препарата (50 мг/кг), АД изменялось незначительно, ПД не возрастал. Следовательно, определенную роль в механизмах увеличения ПД могла играть и нейрогуморальная реакция на острое снижение АД [14, 26, 33, 34].

Согласно гипотезе ионных токов [6, 35] сердечные препараты, в частности лидокаин, которые уменьшают проводимость мембраны для ионов Na+ и/или повышают ее для ионов K+, укорачивают длительность потенциала действия (ДПД) и, как следствие, увеличивают энергию, необходимую для дефибрилляции. Установлено также, что препараты, которые блокируют калиевую проводимость и пролонгируют ДПД (независимо от функционального состояния натриевых каналов), уменьшают эффективную дозу дефибриллирующей энергии [36]. Вероятно, поэтому блокаторы натриевых каналов, удлиняющих ДПД (новокаинамид), могут не оказывать заметного влияния на эффективность дефибрилляции. В связи со сказанным выше, следует отметить, что механизмы электрической дефибрилляции включают в себя процесс активации натриевых каналов (деполяризация) и увеличение рефрактерного периода клеток миокарда [9, 37, 38, 39]. По-видимому, после введения больших доз новокаинамида преобладающее влияние блокады натриевых каналов сыграло определенную роль в механизме обратимого увеличения ПД.

По данным ряда авторов [40–42] антиаритмические препараты, которые являются сильными блокаторами натриевых каналов, а также препараты, укорачивающие ДПД, могут увеличивать вероятность дисперсии рефрактерности миокарда желудочков. Эти исследования послужили основой для более поздней гипотезы, объясняющей возможный механизм снижения эффективности дефибрилляции [8]. Согласно последней увеличенная дисперсия является, вероятно, основной причиной формирования пост-импульсных фокусов патологической активности и ее распространения по механизму re - entry , т.е. к рефибрилляции и, соответственно, неэффективной дефибрилляции, при заданном уровне энергии. Таким образом, необходимы более мощные дефибриллирующие разряды тока (уменьшающие степень дисперсии), чтобы подавить эти фокусы активации и прекратить распространение волновых фронтов ФЖ [38, 43].

Почему же пиромекаин (и лидокаин) приводят в этих условиях к значительно меньшему увеличению порога дефибрилляции у БП-импульса по сравнению с МП-импульсом? Результаты in vitro и mapping исследований показали, что БП-импульсы не вызывают столь выраженной дисперсии рефрактерности и нарушений проведения возбуждения в миокарде [44–48]. По-видимому, эти же электрофизиологические различия могут быть причиной большей эффективности БП-импульсов и в отсутствие антиаритмического препарата [43].

Клиническая интерпретация полученных результатов.

В настоящее время проблема экстраполяции полученных данных на поврежденный миокард (вследствие тяжелой ишемии и реперфузии) остается открытым. Вместе с тем было показано, что антиаритмические препараты, увеличивающие ПД у животных с интактным сердцем, увеличивают ПД и/или вызывают рефрактерную ФЖ у больных с сердечно-сосудистой патологией [6, 7, 49]. Проведенный недавно метаанализ ряда исследований подтвердил эти наблюдения, выявив тесную корреляцию между данными, полученными в эксперименте и клинике [50]. Наряду с этим ретроспективный анализ мультицентровых исследований показал, что антиаритмические препараты могут существенно увеличивать ПД у больных с имплантированными дефибрилляторами, превышая иногда их максимальную дозу воздействия. Было установлено, что у пациентов с высоким ПД ( > 25 Дж) внезапная сердечная смерть встречалась в 6 раз чаще, чем у пациентов с меньшим ПД [51].

Следует также отметить, что мы вводили животным (на фоне синусового ритма) максимальные дозы пиромекаина, которые были существенно выше используемых в клинике для лечения ЖТ и ФЖ (1+2+4+6 мг/кг). По данным литературы [52], введение высоких доз лидокаина во время ЖТ “создает” в крови концентрации препарата, близкие к тем, которые отмечаются во время сердечно-легочной реанимации после введения стандартных (1–1,5 мг/кг) болюсных инъекций.

Выводы

1. Установлено дозозависимое влияние антиаритмических препаратов 1-го класса пиромекаина и новокаинамида на эффективность наружной дефибрилляции желудочков сердца импульсом биполярной синусоидальной формы (коэффициенты корреляции между дозой препарата и пороговыми значениями тока – соответственно r = 0,75 и r = 0,72).



2. Показано, что после введения высоких доз пиромекаина, по сравнению с новокаинамидом, отмечается существенно большее увеличение порога дефибрилляции, а у 25% животных развиваются тяжелые постконверсионные нарушения ритма и проводимости вплоть до рефибрилляции и асистолии.

3. Обнаружено, что после введения нарастающих доз пиромекаина (2+4+6 мг/кг) у монополярного синусоидального импульса отмечается в среднем в 2 раза большее увеличение порога дефибрилляции по сравнению с импульсом биполярной формы.



ЛИТЕРАТУРА

  1. Bossaert L.L. Fibrillation and defibrillation of the heart. // British J. Anaesthesia. 1997; 79: 203 – 213.

  2. Chamberlain D.A. Lignocaine and bretylium as adjuncts to electrical defibrillation. // Resuscitation.1991; 22: 153 – 157.

  3. Chamberlain D. A. Peri-arrest arrhythmias. // Brit. J. Anaesthesia. 1997; 79: 198–202.

  4. Guidelines for cardiopulmonary resuscitation and emergency cardiac care. Emergency cardiac cares committee and subcommittees American Heart Association. // JAMA. 1992; 268: 16: 2171–2241.

  5. Zehender M., Kasper W., Just H. Lidocaine in the early phase of acute myocardial infarction: the controversy over prophylactic or selective use. // Clin. Cardiol.1990; 3: 34 – 539.

  6. Babbs C.F. Effects of drugs on defibrillation threshold // Defibrillation of the Heart ICDs, AEDs, and Manual / Ed. Tacker W.A. Mosby-Year Book, Inc., 1994. – P. 223-259.

  7. Echt D.S., Black J.N., Barbey J.T. Evaluation of antiarrhythmic drugs on defibrillation energy requirements in dogs // Circulation. – 1989. – Vol. 79, ? 5. P. 1106–1117.

  8. Ujhelyi M.R., Schur M., Frede T. et al. Differential effects of lidocaine on defibrillation threshold with monophasic versus biphasic shock waveforms // Circulation. 1995. Vol . 92 № 6. P . 1644–1650.

  9. Богушевич М.С., Востриков В.А., Черныш А.М. Экспериментальные и теоретические проблемы электрической дефибрилляции сердца // Вестник РАМН. 1997, № 10. С. 36–41.

  10. Востриков В.А., Богушевич М.С., Холин П.В. Трансторакальная дефибрилляция желудочков сердца: эффективность и безопасность моно- и биполярного импульсов // Анестезиология и реаниматология. 1994. № 5. С. 9 – 11.

  11. Гурвич Н.Л., Табак В.Я., Богушевич М.С. и др. Дефибрилляция сердца двухфазным импульсом в эксперименте и клинике // Кардиология. 1971. № 8. С. 126–130.

  12. Гурвич Н.Л. Основные принципы дефибрилляции сердца. М.: Медицина, 1975. 231 с.

  13. Negovsky V.A., Smerdov A.A., Tabak V.Ya. et al. Criteria of efficiency and safety of the defibrillating impulse // Resuscitation. 1980. ? 8. P. 53–67.

  14. Kerber R.E., Pandian N.G., Jensen S.R. et al. Effect of lidocaine and bretylium on energy requirements for transthoracic defibrillation: experimental studies // J. Am. Coll. Cardiol. 1986. Vol. 7. ? 2. P. 397–405.

  15. Echt D.S., Lee J.T., Roden D.M. et al. Effect of lidocaine on defibrillation energy requirements in patients // Circulation. 1989. Vol. 80, suppl. II. ? 4. II-224 (A0894).

  16. Jones D.L., Klein G.J., Guiraudon G.M. et al. Effect of lidocaine and verapamil on defibrillation in humans // J. Electrocardiology. 1991. Vol. 24. ? 4. P. 299–305.

  17. Babbs C.F. Effect of pentobarbital anesthesia on ventricular defibrillation threshold in dogs // Am. Heart J. 1978. Vol. 95. ? 3. P. 331 – 337.

  18. Echt D.S., Cato E.L., Coxe R. PH-Dependent effects of lidocaine on defibrillation energy requirements in dogs // Circulation. 1989. Vol. 80. ? 4. P. 1003–1009.

  19. Dorian P. Fain E, Davy J. Lidocaine causes a reversible, concentration-dependent increase in defibrillation energy requirements // J. Am. Coll. Cardiol. 1986. Vol. 8. ? 2. P. 327–332

  20. Ciccone J.M., Saksena S., Shah Y. Et al. A prospective randomized study of the clinical efficacy and safety of transvenous cardioversion for termination of ventricular tachycardia // Circulation. 1985. Vol . 71. P . 571–578.

  21. Сметнев А.С., Шевченко Н.М., Гросу А.А. Антиаритмические препараты: классификация, механизмы действия, принципы выбора препаратов в клинической практике // Кардиология. 1993. № 1. С. 7–11.

  22. Метелица В.И. Справочник кардиолога по клинической фармакологии. М.: Медицина, 1987. 368 с.

  23. Miller B.D., Thames M.D., Mark A.L. Inhibition of cardiac sympathetic nerve activity during intravenous administration of lidocaine // J. Clin. Invest. 1983. Vol. 71. P. 1247–1253.

  24. Востриков В.А. Функциональное повреждение сердца монополярным и биполярным импульсами тока дефибриллятора // Бюл. эксперим. биологии и медицины. 1993. ? 12. С . 654–655.

  25. Wesley R.C., Belardinelly. Role of endogenous adenosine in postdefibrillation bradyarrhythmia and hemodynamic depression // Circulation. 1989. Vol. 80. ? 1. P. 128–137.

  26. Weaver W.D., Fahrenbruch C.E., Jonson D.D. et al. Effect of epinephrine and lidocaine therapy on outcome after cardiac arrest due to ventricular defibrillation // Circulation. 1990. Vol. 82. ? 6. P. 2027–2034.

  27. Wilson C.M., Allen J.D., Bridges J.B. et al. Death and damage caused by multiple direct current shocks: studies in animal model // Europ. Heart J. 1988. Vol. 9. P. 1257–1265.

  28. Deeb G.M., Hardesty R.L., Griffith B.P. et al. The effects of cardiovascular drugs on the defibrillation threshold and the pathological effects on the heart using an automatic implantable defibrillator // Ann. Thorac. Surg. 1983. Vol. 35. ? 4. P. 361–366.

  29. Yoon M.S., Han J., Goel B.J. et al. Effect of procainamide on fibrillation threshold of normal and ischemic ventricles // Am. J. Cardiol. 1974. Vol. 33. P. 238–243.

  30. Marchlinski F.E., Flores B. Effect of procainamide on the defibrillation threshold in man // Circulation. 1988. Vol. 78. suppl. II. ? 4. P II-154A.

  31. Thakur R.K., Souza J.J., Troup P.J. et al. Effect of intravenous procainamide on monophasic and biphasic defibrillation efficacy in nonthoracotomy canine model // Circulation. 1989. Vol. 80. suppl. II. ? 4. II-138A.

  32. Babbs C.F., Yim G.K., Whistler S.J. et al. Elevation of ventricular defibrillation threshold in dogs by antiarrhythmic drugs // Am. Heart J. 1979. Vol. 98. ? 3. P. 345–350.

  33. Lerman B.B., Engelstein E.D. Adenosine increase transthoracic defibrillation threshold: evidence for an antiadrenergic mechanism // Circulation. 1992. Vol. 86. suppl. I. P. I-820.

  34. Sousa J., Kou W., Calkins H. Et al. Effect of epinephrine on efficacy of the internal cardioverter-defibrillator // Am. J. Cardiol. 1992. Vol. 69. P. 509–512.

  35. Babbs C.F. Alteration of defibrillation threshold by antiarrhythmic drugs: a theoretical framework // Crit. Care Med. 1981. Vol. 6. ? 6. P. 362–363.

  36. Ujhelyi M.R., Schur M., Frede T. et al. Mechanism of antiarrhythmic drug -induced changes in defibrillation threshold : role of potassium and sodium channel conductance // J. Am. Coll. Cardiol. 1996. Vol. 26. ? 6. P. 1534 – 1542.

  37. Dillon S.M., Wit A.L. Transmembrane voltage changes recorded during innormal rhythm // Circulation. 1987. Vol. 76. supp. IV. ? 4 IV-242 A.

  38. Kwaku K.F., Dillin S. M. Shok-induced depolarisation of refractory myocardium prevents wave-front propagation in defibrillation // Circ. Res. 1996. Vol. 95. ? 5. P. 957–973.

  39. Walcott G.P., Walcott K., Knisley S.B. et al. Mechanisms of defibrillation for monophasic and biphasic waveform // PACE. 1994. Vol. 17. ? 3. (pt. II). P. 478–498.

  40. DiDiego J.M., Antzelevitch C. Pinacidil-induced electrical heterogeneity and extrasystolic activity in canine ventricular tissues: does activation of ATP-regulated potassium current promote phase 2 reentry? // Circulation. 1993. Vol. 88. P. 177–1189.

  41. Hii J.T., Wase D.G., Gillis A.M. et al. Precordial QT interval dispersion as a marker of torsade de pointes: disparaty effects on class Ia antiarrhythmic drugs and amiodarone // Circulation. 1992. Vol. 86. P. 1376–1382.

  42. Krishnan S.C., Antzelevitch C. Flecainide -induced arrhythmia in canine ventricular epicardium: phase 2 reentry // Circulation. 1993. Vol. 87. P. 562–572.

  43. Fabritz C.L., Kirchof P.F., Zabel M. et al. Higher shock strengths decrease the dispersion of post-shock activation and recovery times: an explanation for the upper limit of vulnerability // Circulation. 1994. Vol. 90, (pt I). P. I-412.

  44. Daubert J.P., Frasier D.W., Wolf P.D. et al. Response of relatively refractory canine myocardium to monophasic and biphasic shocks // Circulation. 1991. Vol. 84. P. 2522–2538.

  45. Tovar O.H., Milne K.B., Swartz J.F. et al. Single-capacitor biphasic defibrillator waveforms reduce postshock dispersion of refractoriness between high and low potential gradients // Circulation. 1993. Vol. 88. (pt. 2). P. I-53.

  46. Ujhelyi M.R., Schur M., Frede T. et al. Mechanisms of lidocaine induced elevation in defibrillation threshold // J. Am. Coll. Cardiol. 1994. 259 A.

  47. Yabe S., Smith W.T., Daubert J.P. et al. Conduction disturbances caused by high current density electric fields // Circ. Res. 1990. Vol. 66. P. 1190–1203.

  48. Zhou X., Daubert J.P., Wolf P.D. et al. Epicardial mapping of ventricular defibrillation with monophasic and biphasic shocks in dogs // Circ. Res. 1993. Vol. 72. P. 145–160.

  49. Fogoros R.N. Amiodarone-induced refractoriness to cardioversion // Ann. Intern. Med. 1984. Vol. 100. P. 699–700.

  50. Kroll M.W., Anderson K.M., Supino C.G. et al. Decline in defibrillation thresholds // PACE . 1993. Vol. 16. P. 213–217.

  51. Epstein A.E., Ellenbogen K.A., Kirk K.A. et al. Clinical characteristics and outcome of patients with high defibrillation thresholds: a multicenter study // Circulation. 1992. Vol. 86. P. 1206–1216.

  52. Chow M.S., Ronfeld R.A., Hamilton R.A. et al. Effect of external cardiopulmonory resuscitation on lidocaine pharmacokinetics in dogs // J. Pharmacol. Exp. Ther. 1983. Vol. 224. P . 531–537.

РЕЗЮМЕ

В эксперименте на наркотизированных нембуталом собаках исследовано дозозависимое влияние новокаинамида (10 – 65 мг/кг) на пороговые значения трансторакального дефибриллирующего тока биполярной синусоидальной формы и пиромекаина (аналога лидокаина) (1+2+4+6 мг/кг) – на пороговые значения тока биполярной и монополярной форм. Между увеличением порога дефибрилляции и дозой препарата выявлена тесная прямая зависимость ( r =0,75 и 0,72). После введения новокаинамида установлена обратная связь между увеличением порога дефибрилляции (в среднем на 21%) и транзиторным снижением артериального давления на 15 – 35 мм рт. ст. ( r = -0,44). Установлено, что пиромекаин в нарастающих дозах (2+4+6 мг/кг) вызывал в среднем в 2 раза больше увеличению порога дефибрилляции у монополярного импульса по сравнению с биполярным соответственно на 21 – 62 и 7 – 32%. После введения последней дозы пиромекаина (6 мг/кг) у 25% животных развивались постконверсионные нарушения ритма и проводимости вплоть до рефибрилляции и асистолии.



Материалы статьи частично были доложены на III Международном славянском конгрессе по электростимуляции и электрофизиологии сердца (Санкт-Петербург, 1998) и на VI Всероссийском съезде анестезиологов и реаниматологов (Москва, 1998).


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница