Уроки №29, 31, 35, 38, 42. Жизнь и творчество А. С. Пушкина. Тынянов Ю. Н.




Скачать 266.88 Kb.
Дата13.08.2016
Размер266.88 Kb.
Приложение 2

Уроки № 29, 31, 35, 38, 42. Жизнь и творчество А.С.Пушкина.



Тынянов Ю.Н. «Пушкин».

История создания романа.

В 1932 году Тынянов начинает работу над повествованием «Ганнибалы», замысел романа был заманчив и широк, он не сводился к уяснению генеалогии Пушкина, «Дело идет о России, » - рефреном повторяется во вступлении. Но такая широта оказалась, по-видимому, невоплотимой, поэтому «Ганнибалы» были оставлены, а некоторое время спустя Тынянов начинает писать свою заветную книгу «Пушкин», сделав началом ее июльский вечер 1800 года, когда в доме Сергея Львовича Пушкина собираются его ближайшие родственники, приходит желанный гость и друг семейства Николай Михайлович Карамзин.

Автор уводит повествование вширь: появляются все новые персонажи, каждый из которых разрабатывается пристально и детально. Тынянов то и дело перевоплощается в разных людей, раскрывая для нас внутренний мир Сергея Львовича и Василия Львовича Пушкиных, няни Арины Родионовны, императора Александра 1 , Аракчеева, директоров Лицея — Малиновского и Энгельгардта, преподавателей Куницына и Кошанского и многих других. Может даже показаться, что автор забывает о главном герое романа. Но на самом деле все это необходимо, чтобы убедительно создать атмосферу русской жизни в канун явления Пушкина, наметить масштаб, которым будет измеряться стремительный духовный рост поэта, увидеть истоки, родившие свободолюбие и гражданственность поэта.

Вниманию учащихся хочется представить дневниковые записи Куницына Александра Петровича, одного из любимых лицейских преподавателей.


Биографическая справка.

Куницын Александр Петрович (1783-1840)

Юрист, просветитель, последователь А.Н.Радищева. Учился в духовном училище, затем в Петербургском Главном педагогическом институте (1803-1807), по окончании которого за отличные успехи был отправлен за границу для усовершенствования в политических науках. Вернувшись в Россию, выдержал экзамены и получил должность адъюнкт-профессора. В Царскосельском лицее на торжественном открытии 19 октября 1811 года произнес речь «наставление воспитанникам». Это событие отмечено в воспоминаниях декабриста и друга Пушкина И.И.Пущина.

В 1816 г. Куницын был утвержден в звании профессора и, помимо Лицея, преподавал в Главном педагогическом университете (в 1819 г. преобразованном в Петербургский университет).

В 1818 г. вышла книга Куницына «Право естественное». Здесь он, использовав идеи общественного договора и естественного права, высказался против самодержавия и крепостного права. В 1821 году был уволен из университета с запрещением преподавать во всех учебных заведениях. С этого времени он служит чиновником, принимает участие в составлении «Свода законов Российской империи». По его программам изучали естественное право многие поколения студентов-юристов.
Тетрадь Александра Петровича Куницына (отрывки из романа).

1. «К чему готовлюсь – не знаю. Спрашивал Малиновского. У него большие планы. Создание общего духа, воспитание без лести, раболепства, короче, воспитание достоинства. – Но ведь им потом придется всем быть чиновниками, пригодится ли? Не пропадут ли даром труды? – Если б я так думал, я отказался бы… Кого же и для чего мы будем воспитывать? – Для работы законодательства. Эту работу придется рано или поздно предпринять, чтобы облагородить русских людей, показать их разум перед целым светом и уверить их в самих себе…Земледелие недостаточно – много пустых земель; мешает, что захватили их господа, кто берет землю для себя, тот и обрабатывает ее. Рабство развращает, опустошает. Величайшая обида россиянам почитать их неспособными для составления своих законов. – Поспорили об общественном договоре и теории гражданской. – Первоначальное общественное условие есть токмо идеальное; русские могут основать свои права надежнее на созревание своего ума, а не иностранного и т.д. Я с одним согласился, с другим нет…

В одну ночь написал свою речь. Не знаю, как примут. Писал при свете ночника, со слезами. Отдал Малиновскому, но одобрения не получил за излишнюю смелость, с которою противопоставлены истинной доблести знатные потомки, основывающие свое бытие только на предках. «Это прекрасно. Россия переходит в аристократию ещё с Анны, но ведь будет государь, Государственный совет, первые чины; поосторожнее бы: время тревожное». Мне обидно стало за чувство сердечное, которое пошло на бумагу».

2 .Отрывок из речи:

«….Не искусство блистать наружными качествами, но истинное образование ума и сердца… Если граждане забудут о должностях своих и общественные пользы подчинят корыстолюбию, то общественное благо разрушится и в своем падении ниспровергнет частное благосостояние…Отечество поручит вам священный долг хранить общественное благо…Жалким образом обманется тот из вас, кто, опираясь на знаменитость своих предков…Отечество, благословляя великих мужей, отвергает их недостойных потомков…Какая польза гордиться титлами, приобретенными не по достоянию, когда во взорах каждого видны презрение, ненависть или проклятие?...Древние россы, прославленные веками… Среди сих пустынных лесов, внимавших некогда победоносному Российскому оружию, вам поведаны будут славные дела героев, поражавших враждебные страны. Вы не хотите быть последними и в вашем роде, смешаться с толпою людей обыкновенных, пресмыкающихся в неизвестности…Любовь к славе и отечеству…Дважды подчеркнуто – в сих пустынных лесах. Назвать так Царское Село, быть может, смело, но нужно разбудить их воображение: так недавно эти парки были пустынею. Говорить о предках – отвергнуть пустую кичливость ими, а с другой стороны – заставить с ними состязаться, кажется, единственный способ заставить бедных трудиться. Другой, более тяжкий – бедность. Но это уж не дело воспитателей.»

3. «Сегодня у меня было странное посещение…он назвал себя: Мартин Пилецкий…

Гость вынул из кармана кучу маленьких листков, сложенных со всем тщанием, и предложил мне прочесть список всех учеников и их родителей с краткими о них сведениями.

Я поблагодарил, часть прочёл, но вскоре убедился, что сведения эти свойства чисто полицейского. Каждого ученика узнан возраст, а о родителях собраны все слухи: с кем живет отец, с кем – мать, или короче: отец-картежник, отец-лихоимец и т.д.

Я с негодованием отказался. Он, казалось, не удивился. Затем, спрятав листки, с заметной сухостью сказал мне, что до занятий остался всего месяц, а как он будет отвечать и за нравственную и за учебную части, то «времени терять нельзя». Он понимает, сказал он с усмешкою, мое недовольство, но как добиться цели, если не знаешь, каков испытуемый, из какого семейства и даже возраста? (Это убедительно, хоть и низко.) Он продолжал и вскоре изложил мне главную мысль: добрая половина учеников из семейств развратных, обнищалых и проч. Для того чтобы вырасти людьми совершенными, они должны уничтожить самую память о семье.

-Но не о себе же?- спросил я его наконец.

-И о себе, - отвечал он твердо. - Они должны быть очищены от всего и представлять чистую доску.- Постепенно всё оживляясь, он сказал, что мысль о какой-либо привязанности должна быть истреблена, кроме одной привязанности – к богу.

Щеки его закраснелись. Он как бы в самозабвенье, ни разу не повышая голоса, он изложил мне, что думает о моральном надзоре. Он не будет докучать воспитанникам, но они будут чувствовать моральное его присутствие. Уединяясь и ведя тайные разговоры и пошепты, даже во время молчания, только мимически выражая свои тайные мысли, они будут знать, что их видят и слышат».

4. « 1812. Январь.

Давно ничего не писал.

Я вовсе не ожидал, что придется читать лекции сущим детям. Присмотревшись к ним, я решил ничего не менять и составлять лекции, как намеревался ранее.

У всех, видимо, немало вывезено вздора из отчих домов, и почти все кой-что понаслышке знают, а стало быть, почти ничем не отличаются в знании нравственной философии от других.

Первое, с чем я встретился, - необыкновенное хладнокровие моих слушателей, вовсе не расположенных слушать. Я порешил с сим бороться. Кайданов, которого я повстречал, мрачен как туча. Он сказал мне, что «ругает хлопцев аж до трясцы» - и за невнимание обзывает их животинами.

-Так и вызываю: Яковлев-господин, животина-господин, и ничего, терпят. Их учить надо.

Он сам становится похож на того семинарского своего ментора, которого любил изображать. Не нравится мне эта грубость. На него и на Карцова злы более всего. Я решил вести себя так, как будто всерьез считаю юнцов студентами, и не допускать никакой короткости. Убедился, что это льстит мальчишескому самолюбию. Я заставляю слушать этих куколок, по выражению Будри, дремлющих на лекциях и показывающих гримасы, - авось-либо вылетят из них бабочки...

...сегодня говорил о златом веке естественной свободы, и опять удалось развеять дремоту моих студентов.

Обыкновенно внимательны не те, кто понимает. Я уразумел еще у нас, в Тверской семинарии, что такое показное прилежание. Это лицемерие довольно отвратительное. Ничего не прочтешь в глазах, за исключением рассеянного желания похвал...

…я рассказал им о первобытной свободе, естественном состоянии человека, о младенчестве его, когда еще не был заключен общественный договор и тем паче не был осквернен тиранами. Они слушали на сей раз с вниманием, и некоторые, кажется, были поражены. Кюхельбекер и Вальховский записывали. Пушкин, который никогда не задает таких вопросов, вдруг спросил меня после классов: есть ли еще на земле народы, находящиеся в этом состоянии? Я ответил ему, что некоторые дикари сохранили первоначальную невинность, но их становится все меньше: образованность проникает в самые шалаши, а вместе с образованностью — пороки, общие всем; дики и невинны, как кажется индейцы, о которых пишет Шатобриан. Я был несколько удивлен этим вопросом: они не только мыслят, но сразу же и прилагают мысли к настоящему....

...я хочу прочесть им лекцию об отечестве и о долге гражданском».

5.Воспитанник Пушкин тоже бывал сажаем за черный стол в наказание за громкий смех в классе чистописания, чем г.Калинич был недоволен, и за пустые фигуры, которые чертил в классе немецкой словесности у г. Гауеншилда. Но у него не было дружбы с отчаянными. Он был угловат, диковат, ни с кем, кроме Пущина, пока не дружил.

У него не было княжества, он не был так силен, как Данзас и Броглио. Зато он говорил по-французски, как француз. У него были книжки, взятые из дому, - презабавные. Вечером его попросили прочесть что-нибудь. Он сначала отказался, но потом прочел несколько стихотворений Вольтера; из них одно было забавное и, кажется, недозволенное, а другие незабавны, но, по-видимому, чем-то замечательны: он читал их с удовольствием, немного заунывно и улыбаясь неизвестно чему. Кой-кто зафыркал, он тотчас захлопнул книжку и взглянул исподлобья. Горчаков сказал, что у него есть вкус.

Вскоре все заметили: он грызет перья на уроках – что-то чертит и записывает; думали, что он записывает лекции. Пробовали приставать к нему после лекции, он выходил из себя, готов был тут же подраться. Между тем гувернер, присутствовавший на лекциях, дважды делал ему строгий выговор, и постепенно отчаянные стали его уважать. Он был занят на лекциях, видимо, чем-то посторонним и, кажется, ровно ничего не слушал. Однажды он не мог, да и не желал ничего повторить, когда его спросил Гауеншилд. Немец рассвирепел, но Пушкин не испугался; он, видимо, не боялся быть последним учеником, и у него были какие-то посторонние занятия. Шалуны стали к нему присматриваться. Может быть, он писал стихи? Илличевский, рослый, но тщедушный, огорчился; он тоже писал стихи, но он не сердился, когда ему мешали…Потом обнаружилось, что Кюхельбекер, который почти не знает русского языка, тоже пишет стихи.

Номер четырнадцатый дичился; шалуны решились взяться за него. Однажды, когда Броглио припер его к стене, он вдруг побледнел и так грубо выругался, что Броглио смутился. И они оставили его в покое.

Его знаний стали побаиваться: он был чудак и шалун, хотя не такой, как Данзас и Броглио, а другой. Все по вечерам писали письма домой – некоторые каждый день; он не писал писем».

6. «Они всячески переиначивали свои фамилии и фамилии товарищей. Кюхельбекер, фамилия которого на самом деле была не без трудности, они писали Бехелькюкер; кличка его была: Гезель. Гауеншилд же безбожно перевирал все фамилии, за исключением Кюхельбекера. Так Илличевского он называл Иллийший. Сам Илличевский теперь стал изображать свою фамилию: - ийший.

Александр любил свою подпись. Он подписывался – официально, с парафом, кратко, одной, двумя буквами, перевертнем: НКШП, номером 14 – по своему лицейскому нумеру, цифрами 1…14…16… - по месту букв: первая буква имени и конечная с начальной – фамилии: А.Н.П. Однажды, переписав свои стихи, он вспомнил, глядя на свой черновик, корявый дедовский памятник и подписался: Аннибал. Это разнообразие имен и подписей было для него удивительно: каждый раз не только имя, казалось ему, - он сам принимал новый вид.

Это было похоже на болезнь; он мучился, ловил слова, приходили

рифмы. Потом он читал и поражался: слова были не те. Он зачеркивал слово за словом. Рифмы оставались. Он начинал привыкать к тому, что слова не те и что их слишком много; как бы то ни было, это были стихи, может быть, ложные. Он не мог не писать, но потом в отчаянии рвал.

Стихи иногда ему снились по ночам, утром он их забывал. Он ничего и никому не читал. Казалось, ему тяжело было сознаться в стихах, как в преступлении.

В журнале, кроме Корсакова, участвовали уже Илличевский и Горчаков, который относился к новому предприятию снисходительно и даже помирился с некоторыми «смирными», которых обижал своей надменностью. Так как Пушкин ничего не дал журналистам, они, раздасадованные, его скоро выключили. Он рассмеялся, когда узнал об этом, а потом разозлился.

У него теперь было любимое место в лицее: там он прятался от Пилецкого, туда внезапно скрывался. Это была галерея, соединяющая лицей с фрейлинским флигелем: арка висела над дорогою. В галерее, наконец, устроили библиотеку, и там выдавались им книги, по большей части скучные: история крестовых походов, путешествия по Нилу, Вольтера – только история Карла XII. Но он полюбил скучные книги. Ему нравилась их неторопливость и точность, даже в тех случаях, когда описывались события быстрые или малоизвестные. Особенно он полюбил книги философические и сборники изречений; краткие истины, иногда до странности очевидные, стоили стихов.

Так и то, что говорил Куницын о разуме, страстях и гражданстве, гораздо более напоминало Александру о стихах, чем лекции Кошанского, который только о стихах и говорил: в определениях Куницына не было ничего лишнего; самые слова «свобода», «разум», «страсть» казались предназначенными для стихов – рифмы сами приходили и доказывали правильность мыслей».





Гравюра Е.Гейтмана. 1822 г.

И.Репин «Пушкин на лицейском экзамене в Царском Селе 8 января 1815 года».



Вопросы и задания:

1.Как вы думаете, почему Ю.Тынянов, показывая образ А.П. Куницына, обращается к такой форме, как дневниковые записи? Трудно ли вам было читать текст? Почему?

2.Можно ли назвать Куницына истинным гражданином и патриотом Родины? Подтвердите свою точку зрения цитатами из текста?

3.Свободолюбивые идеи учителя нашли отклик в творчестве А.С.Пушкина, который в стихотворении «19 октября» писал:

Куницыну дань сердца и вина!

Он создал нас, он воспитал наш пламень!

Поставлен им краеугольный камень,

Им чистая лампада возжена..

Как вы понимаете эти слова Пушкина? Какую роль сыграл Куницын в жизни лицеистов и в частности в жизни Пушкина?

4.Сравните отношение преподавателей Лицея к своим ученикам (Мартина Пилецкого, И.К.Кайданова и А.П.Куницына). Что не приемлемо в отношениях между преподавателями и студентами для Куницына? Как это его характеризует? Близка ли вам такая точка зрения на методы обучения и воспитания? Какие черты личности Александра Петровича вам импонируют? Почему он был одним из любимых учителей Лицея?

5. Многие детали произведения остались вне нашего разговора. На что еще следует обратить внимание? Составьте вопросы, на которые хотели бы получить ответы.
Творческая работа.

Внимательно перечитайте второй отрывок, в нем идет речь об общественном благе. А как вы понимаете, что есть общественное благо? Напишите небольшое сочинение-рассуждение по этой теме.

Может быть, вам хочется, как и юным лицеистам, тоже попробовать свои силы в сложении стихов, или вы уже написали стихи. Если у вас есть желание, напишите стихи.


«Для любознательных».

О Царскосельском лицее были написаны и другие художественные произведения. Вам предлагается самостоятельно познакомиться с книгой В.П. Авенариуса, которая до 1917 года переиздавалась 5 раз, в ней рассказано о том, как лицеисты учились, как проходили их уроки, об их шутках и шалостях, - словом, о том, что происходило с вашими сверстниками почти 200 лет назад.





Агния Кузнецова «Моя мадонна».
Биографическая справка.

Агния Александровна Кузнецова родилась в 1911 году в Иркутске. С Сибирью связан большой период ее жизни, определивший дальнейшую писательскую судьбу: детство, юность, начало трудовой деятельности. Картины сибирской природы, люди Сибири будут впоследствии выразительно воссозданы в ее произведениях. Литературная деятельность Агнии Александровны началась рано. Смолоду она пишет очерки, газетные статьи, рассказы. Во время Великой Отечественной войны А.Кузнецову избирают ответственным секретарем Иркутской писательской организации. Произведения писательницы переведены на многие иностранные языки. В произведениях Кузнецовой 1979-84 гг. мы замечаем пристальный авторский взгляд в историческое прошлое, улавливаем его перекличку с днем настоящим. Последние годы писательница много и плодотворно занимается пушкинской темой. Итогом ее работы явились повести «Под бурями судьбы жестокой...», «А душу твою люблю...», «Долли». Особенно это заметно в повести «Под бурями судьбы жестокой…», где писательница, перечитывая дневники своих предков, — прапрадеда, прадеда и деда, рисует художественно выразительную картину той эпохи. Герой повести Петруха Кузнецов оставил после себя дневник, в котором с восхищением писал о пленительной красоте Натальи Николаевны Пушкиной — жены великого поэта. Так в творчестве Агнии Кузнецовой возникает тема этой удивительной женщины, вокруг образа которой до сих пор не утихают споры. Глубоко заинтересовавшись жизнью жены Александра Сергеевича Пушкина, писательница собрала о ней богатый историко-библиографический материал, который вылился в документально-историческую повесть о Наталье Николаевне «Моя мадонна».







Портрет работы А.П.Брюллова «Наталья Николаевна Пушкина».
«А душу твою люблю....»

Повесть о Наталье Николаевне Пушкиной.

Подлинные письма и факты.

Предположения. Раздумья.

Гляделась ли ты в зеркало,

и уверилась ли ты,

что с твоим лицом

ничего сравнить нельзя на

свете, - а душу твою люблю

я еще больше твоего лица.

А.С.Пушкин — жене

из Павловского
Шел 1863 год. С деревьев на мокрую землю медленно падали последние листья. Они цеплялись за голые ветви, как за единственную надежду продлить жизнь. А безжалостный, холодный дождь, редкий, но крупный, сразу же впечатывал их в землю, как в могилу.

Жухлая трава, прихваченная инеем, жалко клонилась в прощальном поклоне. Солнце, не доброе и не щедрое, пряталось за раздраженными сизыми тучами. Плакал ветер, бессильно бросаясь в окна петербургской квартиры Ланских, где умирала Наталья Николаевна.

Она не верила в то, что умирает. Даже приезд всех детей ее и Пушкина, кроме Натальи, которая находилась за границей, не убеждал в этом. Последние годы она часто болела. Ее нездоровье началось с судорог в ногах, точно таких же, когда умирал Александр Сергеевич....Она вспоминала всю свою жизнь с детства до последнего дня. «Нет, никогда, никому сознательно я не делала плохого.. .Может быть, ты, господь, наказываешь меня за второе замужество? Но семь лет я выполняла данный себе обет. А Пушкин, умирая, велел блюсти траур всего лишь два года...»

Лежит Наталья Николаевна под голубым одеялом... часто приходит полузабытье. А в иные минуты ярким видением проносится прошлое. Вся жизнь. И особенно одно воспоминание неотвязно всплывает в памяти...Тогда серое, серое петербургское утро, с ветром и мокрым снегом, сизое, угрожающее небо, нависшее над потемневшими домами, сменилось ясным холодным днем…







А.А.Наумов «Дуэль Пушкина с Дантесом».
Алекасндра Сергеевича ждали к обеду, а он опаздывал. Уже давно был накрыт стол. Из детской доносились мягкие удары мяча, грохот падающих игрушек, иногда голос няни...

Дверь открылась без предупреждения, и возникший в ее проеме Константин Карлович Данзас, в расстегнутой верхней одежде, взволнованно проговорил прерывающимся голосом:

-Наталья Николаевна! Не волнуйтесь. Все будет хорошо. Александр Сергеевич легко ранен...

Она бросается в прихожую, ноги ее не держат. Прислоняется к стене и сквозь пелену уходящего сознания видит, как камердинер Никита несет Пушкина в кабинет, прижимая к себе, как ребенка. А распахнутая, сползающая шуба волочится по полу.

-Будь спокойна. Ты ни в чем не виновна. Все будет хорошо, - одними губами говорит Пушкин и пытается улыбнуться.

Потом были дни и ночи, но когда была ночь и когда день — она не знала. Не знала с той поры, когда ее самое потряс ее же безумный крик: «Пушкин! Ты будешь жить!» - и его лицо — величественное, спокойное и прекрасное, какого она не знала в прежней его жизни...




Кадр из фильмак
Графиня Дарья Федоровна Фикельмон — приятельница Пушкиных — писала тогда: «Несчастную жену с большим трудом спасли от безумия, в которое ее, казалось, неудержимо влекло мрачное и горькое отчаяние».

Она не знала, что в эти дни народ толпился не только в прихожей, но и во дворе, у дома и на улице. Не знала, что петербуржцы брали извозчиков, давая им адрес: «К Пушкину!». А Жуковский на дверях вывешивал бюллетень состояния здоровья Александра Сергеевича.

«так принять смерть мог только Пушкин, это одна из сверхчеловеческих особенностей, из которых складывался гений», - думает теперь Наталья Николаевна, вспоминая тот день, 27 января 1837 года.

Накануне Пушкины поехали на бал к графине Разумовской. Было весело. В разгаре танцев Наталья Николаевна как-то вскользь заметила, что Пушкин танцевал несколько раз. Это ее удивило и обрадовало. Последнее время он не танцевал на балах и был мрачен...Он всегда-то на балах вел себя так, точно отбывал повинность, будто попал совсем не в свое общество. В небольшой же компании близких друзей не было никого веселее, остроумнее, интереснее его. Как Любила Наталья Николаевна эти незабываемые встречи с друзьями!

А потом она узнала, что, занимаясь деловыми разговорами и танцуя с дамами, он еще и тайно ото всех искал секунданта для завтрашней дуэли...

Ночью к Пушкину приезжал секундант Дантеса Д.Аршак и передал вызов на дуэль. Он был подписан Геккерном, а внизу — приписка Дантеса: «Читано и одобрено мною».

Пушкин принял вызов.

Наталья Николаевна, утомившись на балу, крепко спала и ничего не слышала.

До 11 часов утра Пушкин работал, затворившись в кабинете. Читал сочинения Ишимовой. Написал ей письмо...

Наталья Николаевна в своем будуаре подписывала счета....Дважды приносили письма. Наталья Николаевна не знала, что были они от секунданта Дантеса. Так она сидела, подписывала счета и с улыбкой думала, что всегда быстрее, чем Пушкин, могла сосчитать большие суммы. Муж обычно удивлялся и говорил:

-У тебя, верно, немалые способности к математике. Вообще мужские способности — шахматистка, наездница... - и вспоминал, как в лицее преподаватель математики вызвал его к доске, он долго маялся с непонятными цифрами, не зная, что с ними делать. И когда тот с нетерпением спросил: «Ну, что в итоге, господин Пушкин?» - наугад отвечал: «В итоге нуль». -У вас, господин Пушкин, на моих уроках все кончается нулем. Садитесь и пишите стихи!»

В 12.30 Пушкин вышел на лестницу, но, видимо, почувствовал, что на улице холодно, вернулся и вместо бекеши надел шубу.

«...Так принять смерть мог только Пушкин», - снова думает Наталья Николаевна.

Умирая, он просил составить список долгов и подписал их. Он попросил Данзаса при нем сжечь какую-то бумагу. Он вынул из поданной ему шкатулки перстни и раздал их друзьям. Данзасу — с бирюзой, тот, что подарил ему когда-то лучший друг Нащокин, подарил со значением, чтобы кольцо спасало от несчастий; Жуковскому — кольцо, когда-то подаренное графиней Воронцовой.

Он в эти последние часы думал не о себе, не о страшной загадочности смерти, а о детях, о Наталье Николаевне. Доктора поражались его мужеству. Друзья говорили потом, что в те моменты Пушкин сотворил с ними чудо: он примирил их со смертью.

Умирая, он просил передать Николаю I его просьбу заступиться за Данзаса, принимавшего участие в дуэли. Он любил Данзаса за его удивительную храбрость и хладнокровие, ценил его остроты и детскую беспечность, его пренебрежение к благам жизни. А вину свою перед другом он чувствовал остро в минуты смерти.

Князь П.А.Вяземский писал Д.В.Давыдову:

«Еще сказал и повторил несколько раз Арендт (придворный врач) замечательное и прекрасное утешительное слово об этом несчастном приключении: - Для Пушкина жаль, что он не был убит на месте, потому что мучения его невыразимы; но для чести жены его — это счастье, что он остался жив. Никому из нас, видя его, нельзя сомневаться в невинности ее и в любви, которую к ней Пушкин сохранил».

А вот свидетельство княгини Е.Н.Мещерской-Карамзиной:

«Посреди самых ужасных физических страданий (заставивших содрогнуться даже привычного к подобным сценам Арендта) Пушкин думал только о жене и о том, что она должна была чувствовать по его вине. В каждом промежутке между приступами мучительной боли он ее призывал, старался утешить, повторял, что считает ее неповинною в своей смерти и что никогда ни на одну минуту не лишал ее своего доверия и любви»...

И снова вспоминается.

Москва, вьюжный февраль 1831 года, церковь Большого Вознесения на Никитской улице. Она в венчальном платье, с длинным шлейфом; прозрачная фата ниспадает с головы, украшенной белыми цветами, скользит по открытым плечам, падает на спину. Как она хороша, это чувствуется по восторженным взглядам родных и знакомых, собравшихся здесь. А Пушкин — то ничего не замечает, кроме нее. Встретится с ее взглядом горящими голубыми глазами, и читает Наталья Николаевна в них счастье безграничное, любовь безудержную. И у Натальи Николаевны сердце замирает от счастья и какого-то неясного страха перед будущим. Она любит Пушкина. Она горда тем, что он — знаменитый русский поэт — выбрал ее подругою жизни.

Они меняются кольцами. Кольцо Пушкина падает, катится по ковру. Он поспешно наклоняется поднять его, и свеча в левой руке гаснет, а с аналоя, который он задел, падают крест и Евангелие. Наталья Николаевна видит, как смертельной бледностью покрывается его лицо.

Такой же бледностью, думает она, как в самый последний день...

И снова хлынули воспоминания.

Стоит Даль, молодой, статный, красивый. Без бороды, без усов. Румяное, свежее лицо, взгляд грустный, умный, он потрясен смертью Пушкина, как и все его друзья. Она, не вытирая слез, сбегающих по щекам на шею, в память великого друга дарит ему перстень с изумрудом, который Пушкин не снимал последнее время, называя его талисманом, и черный сюртук Пушкина с небольшой, с ноготь величиной, дырочкой от пули Дантеса. Даль берет перстень и одеяние друга. Руки его дрожат. Берет как величайшие хрупкие ценности, осторожно и надолго склоняет голову, точно поклон этот предназначается не Наталье Николаевне, а ему, Пушкину....

Неожиданно эти воспоминания перебивает музыка марша. Это играет оркестр на открытой сцене в парке на Каменном острове, куда она приехала со своей старшей сестрой Екатериной. Здесь, в здании, расположенном в конце парка, через день Наталья Николаевна принимает ванны. Женщины выходят из парка, и шумная толпа кавалергардов окружает их. Кавалергарды сыплют веселые, но не очень-то умные остроты и шутки. Один из них, Дантес, красавец с дерзким взглядом светлых глаз, с белокурыми волосами и надменными манерами человека, сознающего свою неотразимость. Он говорит Наталье Николаевне, немного рисуясь, нарочито подчеркивая свое волнение и изумление:

-Я никогда не думал, что на земле существуют такие неземные создания! Слухи о вашей красоте идут по всему Петербургу. Я счастлив, что увидел вас. - Скрестив руки на груди, он склоняется в низком поклоне. - Но, увы, пеняйте на себя, я теперь не смогу забыть вас. Отныне и впредь буду подле вас на балах, вечерах, в театре...Увы, таков мой удел.

Наталья Николаевна ничего не отвечает, в досаде идет прямо на кавалергардов, и они расступаются перед ней. Екатерина Николаевна с легкой кокетливой улыбкой торопится следом за сестрой.

Этот случай сразу же забывается. Таких восторженных комплиментов Наталья Николаевна слышала немало, преклонение перед своей красотой видит ежедневно. Она устала от этого. Иногда ей хочется стать незаметной.

Но на балу у Карамзиных Дантес не отходит от нее. Не спускает влюбленного взгляда...

И вот день за днем, месяц за месяцем — лишь бы представился удобный случай — он следует всюду за ней, пишет ей отчаянные письма; во время танцев шепчет жаркие слова; подкарауливает всюду:в магазинах, на лестницах, на прогулках...

Вначале Наталью Николаевну занимает ухаживание Дантеса, потом раздражает. Затем она начинает жалеть его и удивляться его постоянству. Она все рассказывает Александру Сергеевичу, ничего не скрывая и не чувствуя вины перед мужем.

-Мне веселее, когда он подле меня, - смеется она. - Но люблю я только тебя. И ты знаешь силу моего чувства долга перед тобой, перед детьми и перед собой.

Пушкин терпит это постоянное присутствие Дантеса возле жены. Он ждет, что вот-вот легкомысленный молодой человек устанет от бесплодных воздыханий и влюбится в другую женщину.

Но минул год, пошел второй — все оставалось по-прежнему. Атмосфера сгущалась. Кольцо интриг сжималось вокруг Пушкина и его жены, которая по молодости многого еще не понимала.

4 ноября 1836 года Пушкин получил по почте письмо - «Диплом светлейшего ордена рогоносцев», члены которого под председательством «великого магистра» Д.Л.Нарышкина единогласно избрали Александра Пушкина его «коадъютором» и «историографом ордена». Такие же письма были разосланы друзьям поэта...

«Наташа не должна знать об этом письме. Она не виновна в том, что молода и красива. Она не виновна в том, что ее окружают подлецы и предатели»,- и Пушкин пишет письмо Геккерну, но пока не отсылает его. Черновик, только потом, после смерти поэта, прочла Наталья Николаевна и поняла по этому письму и по всему поведению Пушкина, что он умер в полной уверенности, что пасквиль этот был задуман Геккерном...

Вспоминая о Дантесе, Наталья Николаевна не раз задавала себе вопрос: да любил ли он ее на самом деле? Может быть, вначале любил. А потом — зачем надо было ему, после женитьбы на Кате (родной сестре Натальи Николаевны), так открыто проявлять свою страсть на глазах всего света? И позднее ей стало совершенно ясно, что этим Дантес хотел в первую очередь оскорбить ненавистного ему Пушкина. Ей стало совершенно ясно, что только с издевкой Пушкин писал тогда барону Геккерну о чувствах Дантеса, называя их «великой и возвышенной страстью». Он своим гениальным прозрением понял и оценил чувства Дантеса к ней гораздо раньше, чем сделала это она сама.

«Истинная любовь, - думает Наталья Николаевна, - способна на жертву. Зачем же понадобилось жениться на нелюбимой женщине? Что, не было другого выхода из создавшегося положения?»

Нет, никогда не любил ее Жорж Дантес, было вначале увлечение, а потом тонкая игра, притворство его и барона Геккерна, какая-то недоступная ее пониманию интрига, которую знал один только Пушкин и тайну о ней унес с собой в могилу...

И снова вспоминается...

Как любили Пушкин и Наталья Николаевна этот уголок Полотняного завода! От дома шли березовые аллеи а в стороне поднималась заросшая акацией, остроконечная горка, по дорожкам, серпантином опоясывающим ее, часто гуляли Пушкины, эту горку называли «улиткой». Дорожки сада были присыпаны красным песком. Дом стоял у обрыва, фасадом к прудам, и к ним от подъезда вели каменные ступени.

Это тогда, в августе 1834 года, из Полотняного завода Пушкин писал теще Наталье Ивановне великое признание в любви к своей жене: «...поздравляю Вас со днем 26 августа (день ангела Натальи); и сердечно благодарю вас за 27-ое (день рождения Натальи Николаевны). Жена моя прелесть, и чем доле я с ней живу, тем более люблю это милое, чистое, доброе создание, которого я ничем не заслужил перед богом».

А как он скучал, будучи в разлуке с Натальей Николаевной, как делился со своим понимающим другом и настроением своим и делами: «...не еду к тебе по делам, ибо и печатаю Пугачева, и закладываю имения, и вожусь и хлопочу — а письмо твое меня огорчило, а между тем и порадовало; если ты и поплакала, не получив от меня письма, стало быть, ты меня еще любишь, жёнка. За что целую тебе ручки и ножки. Кабы ты видела, как я стал прилежен, как читаю корректуру — как тороплю Яковлева! Только бы в августе быть у тебя» (11 июля 1834 года).

Ночью Наталье Николаевне стало совсем плохо. Мучил страшный кашель. Она задыхалась от слабости, закрывались веки, и бессильные руки леденели, а лоб покрывался мелкими каплями пота.

К утру больная затихла. Задремали, сидя на диване, Александр, Григорий и Мария. Петр Петрович (Ланской, второй муж Натальи Николаевны) прокрался в комнату Натальи Николаевны, уговорил отдохнуть доктора и Констанцию. Петр Петрович сидел в кресле и смотрел на исхудавшее, но все еще прекрасное лицо Натальи Николаевны и думал о том, сколько же страданий выпало на ее долю. Он, когда познакомился с ней и начал посещать ее дом, вначале просто жалел ее. Жалость родила решение жениться и помочь ей. А потом, когда узнал ее ближе, он полюбил ее всем сердцем, на всю жизнь. И вот она уходит от него. Как же переживет он свое одиночество?

В 1854 году он заболел холерой. Дни перемешались с ночами, но когда бы он ни открывал глаза, постоянно встречал ее взгляд, полный боли и волнения. Она сидела, подавшись вперед, то в кресле, то возле кровати, как воплощение отчаяния. Но в горе не теряла мужества и самооотверженно ухаживала за ним. И потом, когда ему стало лучше, доктор с улыбкой спросил: «Ну, как, Петр Петрович, на том свете? А это ведь ваша жена вырвала вас у смерти».

-Констанция, - чуть слышно неожиданно говорит Наталья Николаевна, - а бывшую гувернантку госпожу Стробель с тех пор, как я заболела, навещал кто-нибудь? Ведь она старая и совсем одинокая!

-Как же, Наталья Николаевна, были у нее Лизанька и Соня.

-А у старика? - беспокоится Наталья Николаевна о своем лакее, прослужившем у Ланских много лет, которому она сняла комнату поблизости, чтобы навещать его.

-Он сам заходил вчера. И чувствует себя неплохо, - успокаивает ее Констанция.

...В детстве Наталью Николаевну называли «скромницей» и «молчуньей». Она была молчалива и в юности. Предпочитала молчание болтовне и позднее, когда вышла замуж за Пушкина и появилась в великосветском обществе, в разгар своего успеха, в расцвете своей удивительной красоты и очарования.

Трудно привыкала Наталья Николаевна к великосветскому обществу. Не любила она петербургские сплетни, неинтересно было заниматься пересудами. И она молчала. Не пыталась обзаводиться выгодными друзьями...

Молчание Натальи Николаевны в свете расценивали по-разному. Некоторые считали, что молчала она из-за недостатка ума, другие думали — из гордости.

В памяти возник образ Дарьи Федоровны Фикельмон, жены австрийского посла в Петербурге, графа Луи Фикельмона. Она была внучкой знаменитого полководца Голенищева-Кутузова и дочерью Елизаветы Михайловны Хитрово — близкого друга Пушкина.

Графиня Дарья Федоровна Фикельмон после смерти Пушкина проявляла к Наталье Николаевне особую привязанность. Ее встречи с Натальей Николаевной всегда были сердечные, искренние, запоминающиеся. Она глубоко понимала нелегкую жизнь, тяжелое состояние вдовы Пушкина, величие которого Дарья Федоровна представляла себе довольно ясно.

На одном из балов в 1831 году Д.Фикельмон в своем дневнике сделала следующую запись: «Это очень молодая и очень красивая особа, тонкая, стройная, высокая — лицо Мадонны, чрезвычайно бледное, с кротким, застенчивым и меланхоличным выражением, - глаза зеленовато-карие, светлые и прозрачные, взгляд не то, чтобы косящий, но неопределенный, - тонкие черты, красивые черные волосы».


И еще в 1831 году:

«Поэтическая красота госпожи Пушкиной проникает до самого сердца. Есть что-то воздушное и трогательное во всем ее облике — эта женщина не будет счастлива, и жизнь открывается перед ней блестящая и радостная, а между тем голова ее склоняется и весь облик как будто говорит: « Я страдаю». Но какую же трудную предстоит ей нести судьбу — быть женою поэта, такого поэта, как Пушкин».


И снова через год, после раута у Фикельмонов:

« Самой красивой вчера была, однако же, Пушкина, которую мы прозвали поэтической, как из-за мужа, так и из-за небесной и несравненной красоты. Этот образ, перед которым можно оставаться часами, как перед совершеннейшим созданием творца».

В Петербурге Дарья Федоровна получила прозвище Сивиллы Флорентийской, то есть предсказательницы будущего своим знакомым, а порой предугадывающей общественные события. И как же верно она предсказала судьбу Натальи Николаевны!

А Пушкин жаловался в письме своей приятельнице Осиповой: «В этом печальном положении я еще с огорчением вижу, что моя бедная Наталья стала мишенью для ненависти света».

Эта ненависть поднялась до крайности после смерти поэта, когда Наталью Николаевну сочли виновницей его гибели. Толки, намеки, открытое презрение к себе — все пережила она. А гений поэта предвидел все это, и, умирая, Пушкин сказал: «Она, бедная, безвинно терпит и может еще потерпеть во мнении людском».

Утром 26 ноября у Натальи Николаевны началась агония. Воспоминания уже не поднимали ее со смертного одра и не уводили в прошлое. Они ее не терзали. Душа, которую так любил Пушкин, медленно покидала некогда прекрасный человеческий облик.

В Ленинграде, на старом Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры, стоит надгробие, окруженное железной оградой. На надгробии надпись:

«Наталья Николаевна Ланская.

Род.27 августа 1812 г.

Скон. 26 ноября 1863 г.»


Верю, что когда-нибудь, в недалеком будущем, по человеческой и исторической справедливости к фамилии Ланская добавят: Пушкина».


Вопросы и задания:

1.В чем заключаются особенности композиции повести? Как вы думаете, почему автор обращается именно к этому жанру?

2.Вспомните, что такое экспозиция? Найдите ее, прочитайте выразительно. Какова тональность экспозиции? Перечитайте пейзажную зарисовку, определите ее художественное значение. Вспомните синтаксические средства выразительности, в частности фигуры речи. Как вы понимаете термины «синтаксический» и «композиционный» параллелизм? Синтаксический параллелизм — одинаковое построение соседних предложений или отрезков речи. Композиционный параллелизм основан на сходстве сюжетных линий, смысловой параллельности частей.

3.Найдите ключевые слова, определяющие смысловой и эмоциональный фон текста. Определите их символическое значение.

4.Какие чувства вызывает у читателя описание ненастной поздней осени?

5. Какие изобразительно-выразительные средства использует автор? Какие авторские мысли и чувства, благодаря этим художественным приемам, приобретают яркую образность и художественную силу?

6. Обратите внимание на название повести и эпиграф к ней, выделите ключевое слово. О ком и о чем мы будем говорить сегодня на уроке?

7.Выпишите из текста цитаты, характеризующие Наталью Николаевну, попробуйте рассказать о ней. Какой человек предстает перед вами? Как раскрывается характер Натальи Николаевны? В каких эпизодах он проявляется наиболее ярко?

8.Что нового вы узнали об Александре Сергеевиче Пушкине? Какие грани его характера смогла показать А.А.Кузнецова?

9.Что вы можете сказать о человеке, написавшем эту повесть? Каково авторское отношение к своей героине и как оно проявляется?

10.Обратите внимание на подзаголовок повести, как вы думаете, какова его роль?
Творческая работа.

«Истинная любовь способна на жертву», - считает Наталья Николаевна.

А как думаете вы? Попробуйте написать сочинение на тему «Любовь. Как я понимаю это?». Для аргументации постарайтесь использовать не только примеры из жизни, но и изученные в школьном курсе и прочитанные самостоятельно произведения художественной литературы.

«Для любознательных».

« Начинается как глава настольного романа всех наших бабушек и матерей — «Jane Eyre» — Тайна красной комнаты.

В красной комнате был тайный шкаф.

Но до тайного шкафа было другое, была картина в спальне матери — «Дуэль».

Снег, черные прутья деревец, двое черных людей проводят третьего, под мышки, к саням — а еще один, другой, спиной отходит. Уводимый — Пушкин, отходящий — Дантес. Дантес вызвал Пушкина на дуэль, то есть заманил его на снег и там, между черных безлистых деревец, убил.

Первое, что я узнала о Пушкине, это — что его убили. Потом я узнала, что Пушкин — поэт, а Дантес — француз. Дантес возненавидел Пушкина, потому что сам не мог писать стихи, и вызвал его на дуэль, то есть заманил на снег и там убил его из пистолета в живот. Так я трех лет твердо узнала, что у поэта есть живот, и, — вспоминаю всех поэтов, с которыми когда-либо встречалась,— об этом животе поэта, который так часто не-сыт и в который Пушкин был убит, пеклась не меньше, чем о его душе. С пушкинской дуэли во мне началась сестра. Больше скажу — в слове живот для меня что-то священное, — даже простое «болит живот» меня заливает волной содрогающегося сочувствия, исключающего всякий юмор. Нас этим выстрелом всех в живот ранили».
«Под памятником Пушкина росшие не будут предпочитать белой расы, а я — так явно предпочитаю — черную. Памятник Пушкина, опережая события, — памятник против расизма, за равенство всех рас, за первенство каждой — лишь бы давала гения. Памятник Пушкина есть памятник черной крови, влившейся в белую, памятник слияния кровей, как бывает — слиянию рек, живой памятник слияния кровей, смешения народных душ — самых далеких и как будто бы — самых неслиянных. Памятник Пушкина есть живое доказательство низости и мертвости расистской теории, живое доказательство — ее обратного. Пушкин есть факт, опрокидывающий теорию. Расизм до своего зарождения Пушкиным опрокинут в самую минуту его рождения. Но нет — раньше: в день бракосочетания сына арапа Петра Великого, Осипа Абрамовича Ганнибала с Марьей Алексеевной Пушкиной. Но нет, еще раньше: в неизвестный нам день и час, когда Петр впервые остановил на абиссинском мальчике Ибрагиме черный, светлый, веселый и страшный взгляд. Этот взгляд был приказ Пушкину быть. Так что дети, под петербургским Фальконетовым Медным Всадником росшие, тоже росли под памятником против расизма — за гения.»

Эти, казалось бы, совершенно разные отрывки из воспоминаний М.И.Цветаевой «Мой Пушкин», если вы заинтересовались этим материалом, прочитайте полную версию текста.



А еще можно прочитать роман И.Новикова «Пушкин на юге», повествующий о первой ссылке Александра Сергеевича, о его друзьях и врагах…



База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница