Учебное пособие личность и общество дилеммы выживания в гетто




Скачать 138.78 Kb.
Дата29.07.2016
Размер138.78 Kb.

YAD VASHEM The Holocaust Martyrs’ and Heroes’ Remembrance Authority
The International School for Holocaust Studies


ICHEIC Humanitarian Fund

The ICHEIC Program for Holocaust Education in Europe



Учебное пособие

ЛИЧНОСТЬ И ОБЩЕСТВО –

ДИЛЕММЫ ВЫЖИВАНИЯ В ГЕТТО

Составитель Ирит Абрамски




Иерусалим 2011


S

upported
by



Часть I . ЛИЧНОСТЬ

1. Ирена Луски, В МИНУТУ ПРАВДЫ (Страницы из дневника, архив Яд Вашем)

Я пришла домой и обо всем (о своем романе) рассказала маме. Все было не так просто. Конечно, семья Гамека считала меня его будущей женой. Конечно, я была бесконечно благодарна ему за заботу, которой он окружал меня. Но ведь мне было только семнадцать! Я хотела разобраться в своих чувствах...


Однако маме и папе было не до меня. Они не до конца осознавали, что творится вокруг. Они думали о спасении (прежде всего, хотели спасти нас, детей), но не видели никакого выхода.

(Только сегодня я по-настоящему понимаю, как трудно быть в такое время матерью и отцом. Что говорить о войне, о гетто, если сейчас, в нормальных условиях, я ничем не могу облегчить жизнь своим детям. Я думаю об этом уже много дней и ночей, я пролила много слез – увы... Как же ужасно было моим родителям следить за мной и Тамарой, представлять наше будущее!)


...Мне самой было тогда легче: я была эгоисткой – думала только о себе, о том, как прожить сегодняшний день и час...
2. Бюллетень газеты Бунда, «Подпольная пресса Варшавского гетто», том 4, стр. 215

20 декабря, 1941

Рассказывает мальчик: «Когда умер отец, мы просидели день, и еще один день…Папа лежал, а мы рядом с ним. Потом мы вышли на улицу, сестра начала рыдать от холода и я отдал ей свой пиджак. После этого мы уже не могли идти. Мы сидели и плакали. Нас обнаружил полицейский.» Вот и все. Это и есть драма брошенности, беспомощности, ужаса, когда умирает дорогой тебе человек - все муки голода, холод и покинутость выражаются в нескольких простых словах и без лишнего волнения. Констатировать простой факт, не жалуясь и не плача, будто не человек стоит за этими словами. И может быть, именно такой маленький человек способен выразить все море страданий одним коротким предложением: «Я один…»

3. Йосеф Зелькович, Бе-ямим hа-нораим hа- hем – решимот ми-гетто Лодзь, [иврит], В те страшные дни - записки из Лодзинского гетто, Яд Вашем, 1 994, стр. 60)
«В шесть часов утра она должна встать в очередь за хлебом. В восемь часов открываются пункты распределения молочных продуктов, и она должна занять место в очереди, чтобы получит четверть литра молока на маленького ребенка. После того она будет носится по домам, и продавать молоко за тридцать пфенингов, чтобы выкупить талоны на суп в общественной кухне… Для этого ей нужно стоять в двух отдельных очередях - в очереди за талонами и в очереди за супом. Потом, после того, как она проглотила обед в общественной кухне, она должна бежать к соседкам, для того, чтобы приготовить горшок варева. …у одной возьмет таблетку сахарина, у другого спичку… и когда все будет приготовлено, ей нужно будет занять место у плиты на несколько часов и дуть на огонь, чтобы содержимое горшка сварилось. Тем временем на дворе уже ночь…»
4. Подпольная пресса Варшавского гетто, том 2, стр. 295-296)
«Кошмар в Варшаве начался в день, когда немцы начали отлавливать трудоспособных мужчин в возрасте, чтобы отправить их в трудовые лагеря. Целые дома были опустошены, и все мужчины в возрасте о 18 до 40 лет были забраны силой...

В более, чем трагической ситуации оказались семьи сосланных в трудовые лагеря. В одну ночь жены лишились мужей, а дети отцов. В большинстве случаев сосланные были единственными кормильцами семей. Мужчины похищены, а их женщины и дети были обречены на голодную смерть.»



Вопросы:

  1. Что необычного в рассказе Ирены Луски об истории ее любви в гетто? Как изменились отношения между детьми и их родителями?

  2. Какие дилеммы по описанию Бюллетень газеты Бунда стояли перед каждой семьей в гетто?

  3. Что, по свидетельствам из Варшавы и из Лодзи можно сказать о положении женщин в гетто?



Судьба детей в гетто:

1. Рахель Оейрбах, «Бе-хуцот Варша» («На улицах Варшавы», иврит), изд-во «Ам Овед», Тель-Авив, 1954

Варшава, 2 июня 1942 года
«Я не вор, я добытчик!» - со слезами сообщил на днях маленький мальчик из полуинтерната, пойманный в тот момент, когда он вытаскивал из кармана у другого мальчика ломоть хлеба. Ведь «добыча» - более достойное занятие, чем простое воровство.

Следующая картина на улице Мила (ежедневно происходят десятки подобных случаев): женщина выходит из продуктовой лавки с бумажным пакетом в руках, в котором несколько десятков граммов продуктов (мало кому по карману в такое время покупать больше нескольких десятков граммов). Возле входа в магазин ее подкарауливает «добытчик» - парень лет 16-17. Обеими руками он выхватывает у женщины пакет, запускает в него пальцы и с молниеносной быстротой начинает поедать сыр или повидло прямо из пакета. В его тактике главное – как можно скорее наполнить рот. Рот – это самое надежное место для сохранения «добычи». Хотя существу, кормящемуся таким способом, достаточно лишь прикоснуться к пище своими грязными руками – этого уже гарантия того, что никто больше к этой еде не притронется – даже ее законный владелец.

На помощь женщине, уиратившей пакет с провизией, спешит целый взвод прохожих. Все – кто ногами, кто руками, - принимаются изо всех сил колотить «добытчика», пиная его в спину и отвешивая подзатыльники, но тот даже не защищается. Он лишь втягивает голову в плечи, подставляет согнутую спину под удары, и под градом обрушивающихся на него тумаков, быстро-быстро запихивает в рот содержимое пакета...
2. Эгон (Гонда) Редлих, «Видимость жизни» (иврит), «Ха-кибуц ха-меюхад», 1984, стр. 53
В 1967 году в Терезине во время ремонта дома была найдена дамская сумочка с тремя тетрадками. Они содержали дневники Эгона (Гонды) Редлиха. До войны он был одним из лидеров молодежного сионистского движения «Макаби Цаир» в Праге. Потом попал в терезинское гетто, а в 1944-м погиб в Освенциме. В гетто Редлих вошел в состав еврейского самоуправления, писателем, молодежным воспитателем.
«Не хотим быть случайным сборищем парней, которые бездарно проживают навязанную им судьбу... Нас несправедливо лишили большой и нужной работы, радости и культуры, отрезали от тех истоков, которые должны были питать нашу молодость... Цель – уничтожить нас не только физически, но и душевно и морально. Уступим нашим врагам? Поддадимся? Никогда! Лишенные прежних атрибутов культуры, создадим новые; отторгнутые от нормальной жизни, сотворим новую, радостную, ликующую жизнь.

Оторванные от обычной среды, построим новое общество на основе организованного порядка, добровольной дисциплины и взаимного доверия. Затравленные, униженные злобой мира, не станем заполнять злобой наши сердца. А любовь к ближнему, уважение к другим нациям, народам и религиям будут отныне нашим наивысшим законом!»



3.

«Маленький контрабандист» − Хенрика Лазаверт

Через стены, ограды, заборы

Я домой пробираюсь дрожа.

Как крепки на воротах запоры,

И не дремлют в ночи сторожа...
Человечий голодный детёныш –

В этом мире проклятом один –

Я, как загнанный дикий зверёныш,

Тихой тенью крадусь меж руин.


По смертельно опасной дороге,

Словно камень – мешок за спиной! –

Пробираются лёгкие ноги,

Чтобы с хлебом вернуться домой.


Сколько силы, отваги и муки

Может детское сердце вместить,

Сколько слабые детские руки

Могут груза на плечи взвалить!


Я устал от игры этой вечной

В догонялки со смертью самой!

Но на этой войне бесконечной

Нет игры для мальчишки иной.


День настанет, и я проиграю –

Ты не жди меня, мама, домой,

Слабым эхом мой голос растает

В мёртвых стенах Варшавы ночной.


Только лишь об одном пожалею –

Ты прости меня, мама, прости!

Что уже никогда не сумею

Хлеб тебе поутру принести...


Перевод Ноа Сигаль

Вопросы:


  1. Почему, мальчик укравший хлеб в рассказе Разель Ойербах,

называет себя не вором а «добытчиком»? Какие новые нравственные

дилеммы стояли перед евреями в гетто?

  1. Какой способ духовного противостояния выбирает автор дневника из

гетто Терезинштадт, Эгон Редлих? Что он пытается сделать в условиях

гетто? Объясняет ли его позиция поведение еврейских молодежных

организаций в гетто?

  1. Можем ли мы по стихотворению «Маленький контрабандист» судить о том, как изменилось положение ребенка в семье?


Часть II. ОБЩЕСТВО

1. Аврам Тори

ГЕТТО – ИЗО ДНЯ В ДЕНЬ


Дневник и сборник документов их Каунасского гетто
31 декабря 1942 года.

Сегодня канун Нового Года по гражданскому календарю. 1942 год – на исходе, и мы стоим на пороге 1943. Так же, как и в прежние годы, сегодняшняя газета вышла в увеличенном объеме – большая ее часть посвящена итогам предыдущего и прогнозам на будущий год.

Вчера я был в городе и убедился в том, что несмотря на войну и страдания миллионов людей здесь все же готовятся к новогоднему вечеру. Мне случилось в этот день посетить ковенский городской театр, разумеется, не для того, чтобы купить билет на оперу. У тех, кто находится в гетто – свои нужды, и меньше всего нас заботит празднование Нового Года. Я пришел в театр с чисто практической целью: у многих наших женщин сохранились с лучших времен бальные платья, а у мужчин – смокинги и вечерние костюмы. Сегодня евреи предпочли бы продать их за любую цену, чтобы купить за вырученные деньги продукты, а также простую и прочную обувь и одежду на каждый день. Не так-то просто в такое время найти покупателей на предметы роскоши. Одна моя хорошая приятельница подумала, что можно было бы предложить эту одежду театральной костюмерной, туда мы с ней и отправились. Был и еще один повод – в костюмерной работало несколько еврейских мастеров (портные, парикмахеры и т.д.). Итак, мы зашли в здание театра.

В то время, когда я плутал по театральным коридорам, все в этом «культурном учреждении» казалось мне странным.


У нас в гетто сегодня нет ни возможности, ни желания праздновать. Мы находимся здесь, за колючей проволокой, и тысячи недобрых глаз следят за каждым нашим шагом, за каждым движением рук. Это чтобы мы ни на минуту не забывали о том, что мы рабы. Мы поставлены в условия, исключающие всякую связь между нами и Новым Годом в свободном мире. Год 1942 был для нас годом массовых убийств, рабства, террора и насилия. Каждый прошедший день его множил число обездоленных и осиротевших. Сегодня мы можем петь только траурные элегии, соблюдать траурные дни и оплакивать тысячи братьев наших, погибших во Имя Всевышнего, принесенных в жертву за единственный свой «грех» - еврейство...

(стр. 128 – 129)



(Аврам Тори – секретарь Юденрата в гетто Каунас)


2. Ирена Луски

В МИНУТУ ПРАВДЫ

Страницы из дневника

...Я снова просматриваю мысленно разные варианты все той же коллизии: в гетто человеку было очень трудно оставаться человеком.

...Как судья [в гетто] папа рассмотрел несколько мелких дел. Они касались воровства и каких-то других не слишком тяжких преступлений. Виновных поместили в тюрьму гетто. Случилось, однако так, что на следующий день в гетто вдруг пришли немцы, забрали всех заключенных из камер и – расстреляли в Понарах.

Папа не мог себе этого простить. Помню, он бегал, как невменяемый, по маленькой комнате, делая бесконечные круги. Откуда у него брались силы?

Папа беспрестанно повторял тогда: «Если даже нас завтра освободят русские, меня все равно повесят. И будут правы!»

После этого папа уже не мог спокойно жить. К сожалению, он все же прожил эту жизнь, состоящую их сплошных нравственных мук, до самого конца. До своей гибели в лагере Клоога в Эстонии.



3. Герман Крук и библиотека «Мефицей Хаскала»

Герман (Герш) Крук родился в 1897 году в Плоцке (Польша), а погиб в лагере Клоога (Эстония) в сентябре 1944 года.


С 1930 года Крук заведовал библиотекой Гроссера в Варшаве. Был известным специалистом в области библиотековедения, сотрудничал с газетой Бунда "Фолкс-цайтунг", другими молодежными изданиями.
Пережив трагическую смерть жены и новорожденного ребенка, Крук нашел спасение в работе. Накануне второй мировой войны он повторно, женился. Увы, война разрушила всю его жизнь... После долгих блужданий 10 октября 1939 года Герман Крук с группой писателей добрался до Вильнюса. Он пытался узнать что-либо о судьбе жены, оставшейся в Варшаве. Поэтому он не использовал визу, присланную Американским Еврейским комитетом, ибо надеялся, что вот-вот к нему приедет жена.
Увы, она не приехала, не могла приехать. Оказалось, что ее арестовали Советы. Так Г.Крук остался в Вильнюсе. Когда началась вторая мировая война, ему предложили бежать вглубь СССР. Крук не принял предложение. В 1941-42 годах он был председателем комитета Бунда в Вильнюсе. Именно тогда он начал писать свой знаменитый дневник. Вот одна из записей: "Мой труд должен видеть, должен слышать, должен стать зеркалом и совестью большой Катастрофы и тяжелых времен". Дневник сталь целью его жизни. Крук писал в любую свободную минуту, в самые страшные и опасные дни, начиная с 23 июня 1941 года.
Последняя запись в дневнике Германа Крука сделана 14 июля 1943 года.
Юденрат гетто поручил Герману Круку заняться судьбой библиотеки "Мефицей хаскала", находившейся на Страшуну, 6. 10 сентября 1941 года в гетто уже меняли книги, вспоминал А.Суцкевер.
Бывшая узница гетто Вильнюса, писательница Маша Рольникайте в своем дневнике "Я должна рассказать" пишет: "Я записалась с библиотеку. Это бывшая библиотека им.Страшуна, только сильно опустевшая. Гестаповцы вывезли все ценные книги...

...Есть и читальня. Когда в одной комнате живет несколько семей, дома читать немыслимо. А читать хочется! Хоть ненадолго забыть, где находишься".


Это высказывание свидетельствует о том, в каких опасных условиях пришлось работать Герману Круку в библиотеке.
Вот что говорил о нем поэт-партизан Шмерке Кочергинский, бывший узник гетто: "Герман Крук был организатором многих культурных мероприятий в гетто, он прекрасно организовал библиотеку, статистическое бюро, читальный зал, музей, архив, Союз литераторов и другое. Кроме того, он.был верен своей партии, очень активный бундовец. Я встречался с Круком почти каждый день. Мы вместе, тайком выносили материалы из ИВО, приносили в гетто и прятали. Он много работал над историей гетто".
Еще одно воспоминание о Г.Круке. Известная спасительница еврейских детей и еврейских культурных. ценностей литовка Она Шимайте, библиотекарь Вильнюсского университета, в своей статье "Мои встречи с Германом Круком" писала: "Когда он приходил в библиотеку университета, он всегда был спокоен, сдержан, вежлив. Сотрудники университета (речь идет о литовцах) говорили, что когда к ним приходил этот маленький еврей с желтыми латами на спине и на груди, нам хотелось встать и поклониться ему".
«В честь того, что было прочитано 100.000 книг из библиотеки гетто, в театре гетто была организована торжественная церемония. Среди идишистов и в кругах образованных людей она произвела большое впечатление. Помимо празднования, книжный магазин гетто выставил книги, которые могут быть приобретены в гетто. Эта красиво оформленная выставка показала, что несмотря навсю боль, страдания и горькую участь Виленского гетто, его сердце продолжает биться...»
Герман Крук, Последние дни Литовского Иерусалима


4. Молодежные организации и еврейское сопротивление
Выдержки из протокола собрания руководителей молодежной организации «Ашомер ацаир» («Молодой страж») в гетто Вильнюса в декабре 1941 года.
Яков:
Борьба здесь, в гетто – не более чем демонстрация силы. Поддержки у нас нет. Самы мы слабы и не вооружены. Силы, стоящие напротив – известны. В таких условиях вероятность полного нашего уничтожения почти несомненна – открытая борьба не может быть целью движения и лозунгом его руководства.
Адам:
Выступавшие здесь не обратили внимание на важнейшую проблему. Я имею в виду коллективную ответственность, которую несет каждый еврей в гетто. Как можем мы, в нашем положении, мыслить о вооруженном восстании, когда мы прекрасно знаем, какие могут быть последствия. Ведь у нас нет никакой уверенности в том, что мы сможем очистить гетто от нацистов. В то же время, малейшее наше сопротивление приведет к уничтожению всего населения гетто. Ведь речь не идет о нашей готовности к борьбе – мы готовы. Но имеем ли мы право взять на себя ответственность за жизни тысяч узников гетто? В случае поражения не будем ли мы соучастниками массового уничтожения евреев гетто?

Вопросы:


  1. Какого рода задачи стояли перед работниками Юденрата? С какой дилеммой сталкивается сотрудник Юденрата в свидетельстве Ирены Луской об отце?

  2. Как секретарь Юденрата Аврам Тори относится к празднованию Нового Года в Каунасе и почему?

  3. В чем прямой и символический смысл продажи вечерних нарядов жителей гетто в костюмерную Каунасской оперы?

  4. Что значила библиотека для евреев гетто в целом и для самого Германа Крука, в частности? Чем вы можете объяснить приверженность евреев печатному слову?

  5. Разрешима ли в принципе дилемма, перед лицом которой стоят члены молодежных организаций, обсуждающие вопрос о вооруженном восстании?



ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ



Ицхокас Мерас

ПОЛНОЛУНИЕ (отрывок из романа)


Ицхокас Мерас родился в 1932 году в Литве. В 1941 году родители погибли от рук нацистов, а его спасла и вырастила литовская крестьянская семья. Окончил Каунасский политехнический институт, работал инженером и одновременно публиковался в литературной периодике. Пишет на литовском языке, репатриировался в 1972 году. Автор автобиографической повести "Желтый лоскут" (1960); сборников рассказов "Земля всегда жива" (1963) и "Опрокинутый мир"; романов "Ничья длится мгновение" ("Вечный шах", 1963); "На чем держится мир" (1965); "Полнолуние" (1966); "Стриптиз, или Париж-Рим-Париж" (1971); "Сара" (1984). Произведения И. Мераса изданы на 20 языках. Лауреат литературных премий разных стран. Кавалер ордена Великого князя Гедиминаса. Живет в Холоне, почетный гражданин этого города.

В романе «Полнолуние» рассказывается о трагической любви литовского мальчика к еврейской девочке из гетто.
Он бы заслонил ее, но не успел.

Они упали вместе, друг подле друга.

И заколдованный круг исчез.

Полная луна – круглая, с носом, ртом и глазами – вновь была высоко-высоко, наверно, в небе.

Он с трудом оперся на руку, поднял голову.

Потрогал острое плечо девочки, но та не шелохнулась, не откликнулась. Ее глаза были влажными и поблескивали, как серые стеклышки.

Он понял, что ее уже нет и не будет больше никогда. Понял, что и сам вот-вот забудется навек, и стал поспешно рвать рукой и зубами ее теплое платье, разрисованное белыми слониками, алыми змейками и синими птицами. Он спешил изорвать его, чтобы следующая девочка не надела этого платья.

Его силы таяли, и он уже не мог шевельнуть рукой. Он положил голову на грудь своей девочки, на разодранных белых слонов и синих птиц и думал, пока еще мог думать:

«Почему нас убили? Почему? Почему?

Потому что я убил того солдата?

Почему?

Потому что хлеба не хватает?



Почему?

Потому что сегодня полнолуние?

Почему?

Потому что легко пихать в яму мертвых, потому что неживые больше никому не нужны, а если еще и живы – все равно?



Почему?

Потому что люди убивают друг друга?

Так почему?

Потому что она нашла ножницы, я остриг ее и мы всем-всем людям оставили талисманы?

Почему?»

Он не знал почему, и все думал, думал, пока последние силы не иссякли, и он уже не мог даже думать.



И глаза его, тоже влажные, блеснули, как два круглых стеклышка, отразив луну, и звезды, и все черное небо.

Вопросы:


  1. Что означает образ глаз, которые «поблескивали, как серые стеклышки», «блеснули, как два круглых стеклышка»?

  2. Какое определение вы можете дать причинам, по которым убиты герои повести? Какая из них представляется вам наиболее абсурдной?

  3. В чем заключается смысл названия повести «Полнолуние» и почему лик луны представляется, как человеческое лицо?

  4. Какую роль играют талисманы в народных поверьях и что символизируют талисманы в повести Мераса?








База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница