Учебное пособие характеризует экзистенциализм в русском информационном пространстве как специфический принципа создания произведения и комплекса идей. Через ответ на этот вопрос делается выход на социальное значение журналистики




страница4/10
Дата26.02.2016
Размер2.24 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
ГЛАВА 2

Публицистика и журналистика как сферы функционирования экзистенциального сознания и экзистенциального мышления
§1. Писательская публицистика как форма поиска экзистенциальных смыслов.

Литература, как известно, специфический способ отражения и осмысления действительности. И в то же время это - инструмент создания новой действительности как в смысле формирования нового комплекса идей, влияющих на ход развития событий в действительности, так и построения альтернативной реальности, «потустороннего» мира разума человека.

Любой элемент новации в плане идей проходит несколько этапов до того момента, когда эти идеи начинают влиять на реальный ход вещей. Сначала это своего рода предчувствие. Общество достигает пика процветания, намечающийся кризис проявляется на уровне индивидуального, личностного конфликта, когда человек скорее на интуитивном, чем на рациональном уровне, начинает ощущать дискомфорт. Природа этого дискомфорта объясняется изменением мотивационных, ценностных, смысловых установок. Казалось бы, цель – процветание общества в той или иной степени - достигнута, и в целом каждый, отдельно взятый член этого общества обретает определенное количество благ, являющихся залогом его роста как личности в духовном, интеллектуальном, социальном плане. Однако существующая система идей, мифов и так далее, объективно израсходовала свой ресурс, общество достигло на этом этапе верха благоденствия и дальше возможен только кризис и спад. Но в социальном и экономическом плане этот кризис еще себя не проявил, система продолжает существовать еще по инерции, создавая иллюзию жизнеспособности. Сбой происходит, прежде всего, в ментальной сфере смыслов, ценностей, моральных и нравственных приоритетов. Конфликтная ситуация проявляет себя в виде экзистенциального вакуума. Человеческая природа требует немедленного заполнения этого вакуума. И чем выше духовный уровень человека, чем более сильно в нем творческое и интуитивное начало, тем острее и болезненнее он переживает назревающий конфликт. Отсюда вытекает специфика первого этапа рождения нового комплекса социально значимых идей. Его отличает, в первую очередь, интуитивность, он не сформулирован в виде каких бы то ни было четких дефиниций, концепций теорий и т.п. Он постигается на уровне образного, творческого мышления, то есть искусством, в том числе и литературой.

На практике это может быть представлено в виде структурного образования, состоящего из нескольких слоев. Верхний слой – это представители интеллектуальной и творческой элиты, для которой на первом месте стоит как раз экзистенциальное сознание. Они являются генератором новых идей, опережающих текущую реальность и являющихся залогом будущего развития общества в целом.

Далее следует некий слой-посредник. Его представители осмысляют новейший комплекс идей, формулируют его, делая более доступным для всеобщего понимания. Здесь имеется в виду, что язык образов очень индивидуален и субъективен как для творца, так и для реципиента. В какой-то степени общение с произведением искусства - процесс творческий, и читатель (зритель, слушатель) создает для себя в чем-то оригинальное новое произведение. Представители второго слоя фиксируют новые идеи на вербальном общедоступном, или, по крайней мерее, менее вариативном уровне. Иначе говоря, язык искусства переводится в язык науки, и определяющим на этом этапе становится теоретическое сознание. На этой основе происходит создание некоей унифицированной картины мира со своей мифологией, ценностной парадигмой, которая становится уже достоянием массы. Масса составляет наиболее многочисленный слой в этой схеме, и является наиболее статичной, консервативной частью общества. Именно эта часть ответственна за сохранения относительной стабильности и постоянства в обществе. Этот процесс может занимать достаточно длительное время. На этом уровне определяющими формами общественного сознания становятся мифологическое и обыденное.

Вот небольшой пример, когда некогда новационное произведение, пусть на уровне аллюзии, становится достоянием массовой культуры. Пожалуй, один из самых загадочных, до конца не понятых и непонятных художников всех времен и народов - Босх. Самый нашумевший, популярный российский блок-бастер «Ночной дозор» - явление, бесспорно, массовой культуры, подтверждение тому - его популярность во многих странах с различными культурными традициями. Но в его основе лежит произведение Рембрандта «Ночной дозор» и его тема, развитая в творчестве Босха. А саундтрек к этому фильму продолжает средневековую традицию титульных листов к различного рода романам, где в стихотворной форме излагалось содержание.

Понятно, что современная цивилизация диктует свои условия, изменяя и ощущение времени, и представление о нем. Отчасти под давлением этих обстоятельств, творец, не желая ждать, пока его произведение утратит актуальность, активно вмешивается в процесс, делая свои идеи более понятными, посредством более доступного языка публицистики. Кроме того, у писателя появляется желание и потребность непосредственно влиять на ход происходящего. Современный творец не желает выпадать из общекультурного контекста на несколько веков. Он хочет быть востребованным здесь и сейчас. Все это – дополнительные стимулы для появления такого феномена, как писательская публицистика.

Но, занимаясь своего рода популяризаторской деятельностью, они привносят в контекст журналистики новый для нее тип сознания – экзистенциальное сознание.

Для российской культуры, где поэт всегда больше, чем поэт, этот процесс становится весьма значимым как с точки зрения духовного развития, так и с точки зрения социального устройства. Другими словами, публицистика писателя становится экзистенциально важной для русского человека и русского общества.

В русской традиции, берущей свое начало в 19 веке, развиваются три парадигмы ценностей. Их можно определить тремя условными делениями персонажей русской литературы. Первый - так называемый «герой нашего времени»; второй – «лишний человек»; третий – «маленький» и «мелкий» человек. И все эти три типа сыграли свою роль в русской истории. «Герой нашего времени» - новатор, включенный в происходящие процессы. Он совершает перевороты в сознании и государственные перевороты, он революционер и деятель. Второй тип – это «честь и совесть» времени. Их задача - рефлексия, они сомневаются во всем и, в первую очередь в себе, они мечутся, они кликушествуют, и что-то изменить способна только их смерть.И третий тип должен постоянно напоминать, что все-таки где-то здесь, рядом существует человек как таковой. Парадоксальность же российской действительности в том, что часто именно лишний становится героем времени. Возможно, именно этим объясняется отсутствие поступательности в развитии русского общества.

Писательская публицистика в целом отражает эти три направления.

По этим трем векторам рассмотрим процесс развития писательской публицистики в России ХХ века и место экзистенциального сознания в ней. Для этого обратимся к вершинным, и, безусловно, знаковым для своего времени и для духовной жизни России фигурам писателей, чье творчество реально повлияло на ход истории.

Одной из самых неоднозначных, противоречивых и трагичных писательских судеб можно назвать судьбу Максима Горького.

Его творчество само по себе - это причудливый синтез социалистического реализма, основы новой советской мифологии и богоискательства, если не в метафизическом смысле, то в конкретно-историческом (народ – богоносец). Его идея пути от страдания к блаженству переплетается с идеей социализма. Все это придает его произведениям экзистенциальное звучание. Но в той же степени экзистенциальны и его мысли, представления о действительности.

«Что говорить – жизнь мучительна, - говорит он в своих «Несвоевременных мыслях», отрывок опубликован 11 июня 1918 года в 113 номере «Новой жизни», - но от нее никуда не спрячешься, но надо же расплачиваться за грехи прошлого, распутать или уничтожить путаницу внутри и вне человека. Несомненно, что трагедия, переживаемая русским народом и русским человеком, - неизбежное явление общемирового процесса и подготовлена всеми усилиями исторического развития России. Мы долго показывали западноевропейскому миру, как не надо жить, вот мы захотели показать, как надо жить…Показываем – неудачно, но во всем, что свершается у нас, есть одно, неизведанное нами и объективно ценное: вся Русь, до самых ее глубин, потрясена стихийным толчком и даже как государство – временно – разрушена, но нужно верить, что этот толчок, эта катастрофа, обнажившая все наши недуги и уродства, излечит нас, оздоровит, возродит к труду и творчеству» 1 Писатель высказывает здесь парадоксальную, но знаковую для русской культуры мысль. Герои – лишние люди, но они должны появится, для того чтобы умереть и своей гибелью спасти мир. Но им не место в реальной жизни, герои появляются, а не живут. Большинству нужен покой, большинство – должно жить и оно будет жить. Трагизм ситуации состоит в том, что роль такого героя начинает играть целая страна, целый народ, но народ не может быть героем, в силу своего желания выжить. Отсюда надтреснутость национально сознания, его амбивалентность, экзистенциальная неразрешенность.

«Социальная революция – ворота в царство сознания, в мир мысли и торжествующей науки… Познание станет таким же нормальным и постоянным явлением, как теперь дыхание и любовь. Страсть к познанию все больше, все мучительней разгорается в человечестве. Но голова его еще не свободна, мысль подчинена брюху. Надо сначала избавиться от зверя, чтобы он не выл и не мешал, это – накормить и утолить его, а не уничтожить»2 Так писал А. Платонов в своей статье «Слышные шаги: революция и математика». И это еще одна грань назревающего экзистенциального конфликта. Материальное благополучие – лишь ступень к новому уровню конфликта. Государство, сконцентрировавшееся на разрешении социальных проблем, обречено. Его строительство – это рытье котлована, здание растет не вверх, а вниз, делая экзистенциальный вакуум все более непереносимым.

Таким образом, исторический факт – революция в Росси, в данном примере осмысляется на нескольких уровнях: художественно-образном и публицистическом. Это две стороны одного процесса. В действие вступает экзистенциальное сознание, оно пытается компенсировать образовавшиеся в обществе смысловые пустоты. Специфика писательской публицистики в том, что она чаще всего экзистенциальна, привязана к сфере образов и пытается активно воздействовать на происходящее.

Эти основные черты присущи и современной писательской публицистике.

Современная окололитературная жизнь протекает не менее активно, чем в начале ХХ века, чем в 60-е годы прошлого века, в переломные 90-е.

Фраза о том, что поэт в России всегда больше, чем поэт сохраняет свою актуальность и в наши дни. Хотя время накладывает свой отпечаток.

Писатели по прежнему ощущают на себе некую высшую миссию, ответственность за происходящее в стране, за уровень духовности в ней. Причем в данном случае речь идет как о представителях поп культуры, так и о писателях-интеллектуалах. Деятельность последних выходит далеко за рамки «толстых» солидных литературных журналов, лекций встреч и т.д. Она перемещается практически во все масс- медиа. Продолжением своего художественного творчества они все чаще видят публицистику и журналистику. Они создают собственные газеты, делают авторские передачи и так далее, и это уже не полемика, ни дискуссия по поводу тех или иных мировоззренческих позиций, а пропаганда специфического образа и стиля жизни, это задание векторов поведения в обществе, это политическая деятельность.

Один из наиболее часто появляющихся в средства массовой информации писателей - Виктор Ерофеев. Он стал частым гостем в различного рода общественно-политических передачах и ток-шоу, изначально рассчитанных на различные группы зрителей. Это и «Времена» с В. Познером, и «Пусть говорят» с А. Малаховым, и «Частная жизнь» с И. Молчановым и т.д.

На экране телевизора он играет роль «независимого эксперта», «третейского судьи», «голоса разума», «воплощение истины». Его внешний вид зачастую нейтрален. Он олицетворяет собой совесть нашего времени. Отчасти этот образ продиктован его произведениями. Они входят в современную культурную и общественную жизнь как своеобразные знаки своего времени. Их экзистенциальное звучание, как нельзя более кстати, подходит к моменту, когда общество озабочено поиском нового идеала, нового смысла, нового представления о самом себе и о человеке.

В этой ситуации литература и литераторы по-прежнему мыслят себя обязанными дать социуму ряд идей, направляющих его развитие, формирующих основные нравственные и этические принципы. В этом смысле в русской литературе сильны традиции, сложившиеся на протяжении всей ее истории.

Такую смысловую окраску носят современные окололитературные дискуссии, на которых писатели, издатели, общественные организации, представители государственных органов пытаются отстоять свою позицию. Например, в подобной дискуссии приняли участие писатель Баян Ширянов, известный своим скандальным романом "Низший пилотаж" и издатель Илья Кормильцев, представитель крайне радикального издательства «Ультра. Культура». Книги, выпущенные этим издательством, нередко подвергаются критике со стороны Госнаркоконтроля России, представителями партии "Идущие вместе", известной своими акциями по сожжению книг писателя Сорокина. Характер разговора был примерно таков. Баян Ширянов заявил, что он стал: « могильщиком русской литературы, порнографом и "воплощением мирового зла", ибо призывал милость к униженным и властью оскорбленным…Мое дело передано в суд. Судей пока не видел. Когда начнется процесс - неизвестно. Сижу под "подпиской о невыезде и приличном поведении.». Илья Кормильцев говорил о том, что "Эпатаж не играет в нашей деятельности никакой роли. Эпатаж - это создание раздражителя для т.н. "общественного мнения" (т.е. мнения хозяев общества) на ровном месте. Избранные нами темы являются объективными раздражителями…". Им возражали члены партии "Идущие вместе": "Нельзя допустить, чтобы те, кому сейчас 16 и меньше, считали, что Сорокин и Ерофеев - это и есть подлинная литература, "Ленинград" - это и есть подлинная музыка, Сафронов - это и есть подлинная живопись, Церетели - это и есть подлинная скульптура". Представители Госнаркоконтроля более сдержанно говорили о том, что: "...не секрет, что серьезное влияние на отношение к наркотикам оказывают демонстрируемые по телевидению фильмы, передачи, публикации в журналах и газетах, опубликованные о наркомании и наркотиках книги" 1.

Это еще одно подтверждение того факта, что литература в России - прежде всего общественная деятельность. В данном случае слова И. Кормильцева могут быть отнесены к литературе в целом, она становится частью большого перфоманса, призванного быть «раздражителем общественного мнения». Следовательно, она не может существовать отдельно от других масс-медиа. Тем более, что современная цивилизация все более ориентированна на получение в первую очередь визуальной информации. Вместе с тем значительно изменился портрет среднестатистического читателя: он все больше в акте чтения литературного произведения видит акт потребления, он нацелен на потребление готовых схем, образов, идей, моделей поведения. Язык образов в литературе все чаще оказывается для него слишком сложным, и необходим кто-то, кто бы ему растолковал суть, в более упрощенной форме донес до него содержание произведений. Все чаще в качестве таких трансляторов предпочитают выступать сами писатели.

Виктор Ерофеев в одном из интервью говорит, что: «литературу можно поднять телевидением». И что ее необходимо поднимать как раз потому, что «она полезна, если человек хочет что-то понять в жизни. Это интеллектуальное развлечение, которое помогает гораздо больше, чем телевизор»2.

В этой позиции интересны, прежде всего, два положения: «литература – это все-таки развлечение», хоть и интеллектуальное, но с другой стороны она должна выполнять некую дидактическую роль, помогать человеку что-либо понять. Те есть, здесь прослеживается тенденция к выработке некого универсального смысла, который, через шоу, через масс-медиа должен наполнить жизнь человека. Другими словами человек существует не сам по себе, а всегда рядом есть кто-то, - литература, СМИ, или партия, - кто предоставит инструмент для понимания. Лев Шестов писал о том, что понять что-либо, означает свести некое новое знание к ранее имеющемуся, то есть, по сути, изменив это новое знание, получить нечто третье. Экзистенциальная философия в данном случае говорит об уникальности индивидуального сознания, когда индивид создает свою уникальную картину мира, пусть далекую от истины. Современное общество вышло на новый этап развития, когда этим процессом стало возможно управлять. В качестве исходных знаний предлагаются предельно упрощенные, схематизированные фактоиды, псевдознания, которые легко усваиваются каждым отдельным индивидом, но при этом создается тенденция создания унифицированной картины миры.3

Таким образом, в современном обществе и в современной литературе прослеживается еще одна, немаловажна тенденция. Писатели начинают пробовать себя уже не в роли классического публициста, а в роли журналистов. Рассмотрим это явление на двух примерах: Виктора Ерофеева и Татьяны Толстой. Это люди, задающие тон не только в литературе, но и в культурной жизни. Виктор Ерофеев создает в 1998 году собственную авторскую программу «Апокриф». На вопрос о названии своей программы он отвечает так: «Мы понимаем в данном случае это слово в обоих значениях. И как «сокровенное знание», и как «неканонический взгляд». В нашей передаче мы действительно пытаемся поделиться тем самым сокровенным знанием о культуре, жизни, которое есть у каждого ее участника, и эти знания могут расходиться с общепринятыми установками»1.



Тематика ее заявлена довольно широко: это передача о литературе, «о ее соприкосновении с различными сферами человеческой цивилизации». Центральное место отводиться проблемам взаимодействия культуры, общества и личности. Построена передача в форме дискуссии, в которой принимают участие деятели культуры и искусства, а с 2002 года она изменила свой облик, став ток-шоу. Два гостя с диаметрально противоположной точкой зрения на проблему дискутируют в присутствии профессионально подготовленной аудитории - студентов, аспирантов гуманитарных вузов, литературных редакторов журналов и газет, работников библиотек.
«Ненависть», «В чем смысл литературной маски?», «Почему мы врем?», «Гламур», «Чудеса в решете», «Скверный анекдот», «Философия анекдота», «Приглашение на казнь», «Идеальный Муж», «Русский европеец», «Как относились к роскоши в прошлом и как относятся сейчас?», «Тираж и рейтинг», «Содом и Гоморра», «От премии к памятнику», «Как соотносятся совесть и цинизм в современной литературе?», «Дорогие мои мещане», «Пошлость в художественной литературе», «Каковы новейшие тенденции в американском искусстве и литературе?» - это темы, которым были посвящены отдельные выпуски передачи марта по ноябрь 2005 года. И уже из этого списка видно, что автором передача задумывалась с целью задания некоего ценностного стандарта. «Не возлюби ненависть к врагу своему больше, чем жизнь свою", - призывал Фридрих Ницше. Услышан ли его призыв? Может ли такое резко негативное чувство быть конструктивным? Что говорит о ненависти современная литература? Может, без ненависти нет любви? Жизнь без вранья - возможно ли это при условии, что "мысль изреченная есть ложь"? В какой мере можно считать ложью художественный вымысел? Каково соотношение правды и неправды в мемуаристке, в исповедальной прозе? Что стоит за появлением гламура? Кто авторы и герои гламурной литературы? Куда ведет гламурная культура? К поддержке общества потребления, к имитации "звездных" жизней, к позору светской пустоты? Юмор, сатира, абсурд, цинизм, отчаяние - вот некоторые из ингредиентов анекдота. Из анекдота родились "Мертвые души", "Двенадцать стульев" и многое другое. "Скверный анекдот" Ф.М. Достоевского стал образцом соединения анекдота и литературы. В чем смысл и значение анекдота? Кто сочинители этого жанра? Что такое пошлый анекдот, что такое пошлая женщина, что такое пошлые отношения?

В программе принимали участие писатели А. Кабаков, Л. Юзефович П. Пепперштейн, А. Королев А. Проханов, А. Арканов, К. Воробьев, В. Сорокин, литературный критик Л. Анненский, философ А. Дугин, священник Григорий Чистяков, Владимир Жириновский, социолог Борис Дубин, Роман Трахтенберг, литературовед Игорь Волгин, главный редактор журнала «Новое литературное обозрение» Ирина Прохорова и многие другие.



«Я не хочу играть роль журналиста. У меня нет заранее заготовленного плана, текста. Все происходит на месте. Я играю роль человека, который зашел на телевидение случайно и поразился его возможностям. Главная возможность телевидения – за три минуты обнажить человека, его душу. После наших передач очень хорошо видно, кто есть кто, потому что все заведены на определенный уровень задачи, и какой бы ни был участник степени знаменитости и «богатости», сразу видно – тянет он или не тянет. Я никогда никого не подставляю. У нас абсолютно добрая программа, единственное желание– «выжать сок». И у нас нет никакой цензуры…Мы делаем платоническую и платоновскую передачу об идеях. Мы не ставим своей целью развить полемику. Мы хотим просто выдавить из каждого участника как можно больше интеллектуального сока. Мы хотим, и, пожалуй, это самое главное, чтобы у людей появилась в голове какая-то адекватность. Чтобы они понимали смысл и значение того, кем они являются. Что такое предательство, зависть, одиночество, писательская жена. Некоторые темы более легкомысленные, есть темы очень сложные, над которыми надо так работать, чтобы зритель нас понял»1 так видит миссию своей программы сам В. Ерофеев. И он действительно раскрывает суть явления, которое можно условно обозначить как писательская журналистика. Ерофеев абсолютно правильно говорит, что это не журналистика как таковая – «Я не хочу играть роль журналиста», он хочет быть человеком, за три минуты способным раскрыть душу человека. В этом то и заключается суть писательской журналистики. Они, в силу специфики профессии журналиста не хотят иметь дело с фактами, актуальность которых растягивается на несколько часов. Она (писательская журналистика) своим предметом избрала как раз сферу экзистенциальных вопросов, имеющих непреходящие значение и важность. Она стремится затронуть все сферы существования человека. Это отчетливо видно по кругу участников и отбору тем той же самой программы В. Ерофеева.

Кроме того, еще одна специфическая черта писательской журналистики - это взаимодействие двух типов сознания: мифологического и экзистенциального. Виктор Ерофеев выделяет именно эту ее особенность, когда говорит, что его задача, как создателя «Апокрифов», заключается в том, чтобы у «людей появилась в голове какая-то адекватность. Чтобы они понимали смысл и значение того, кем они являются». Схема построения передачи в этом смысле примерно такова. За исходное положение принимается некая мифологема или стереотипное представление о каком либо культурном или общественном явлении, принадлежащих мифологическому или обыденному сознанию. В ходе диалога, дискуссии, полемики они либо доводятся до абсурда, в этом случае зрители самостоятельно должны неизбежно отказаться от старого представления о чем-то и начать создавать для себя новые, более «адекватные». Причем адекватные как им самим, так и изменяющейся реальности. Но, с другой стороны, это и попытка эту самую реальность создавать. В ходе разговора участников программы неизбежно формируется тенденция, направление, в котором должно происходить изменение в сознании зрителей.

На телевидении писательская журналистика чаще всего представлена жанром ток-шоу. Такое предпочтение продиктовано самой жанровой спецификой этого явления.

Ток–шоу в большинстве источников определяется следующим образом - «.. разговорный жанр, современный аналог теледискуссии, от англ. talk–show — заимствованный в связи с возможностью прямого эфира западный жанр, адресованный «не всем, но каждому». В настоящее время является одним из наиболее распространенных на отечественном телевидении жанров, как бы ни анонсировалась соответствующая передача. Так называемая "телевизионная пресс – конференция" на самом деле принадлежит жанру ток–шоу уже потому, что ведущий сам же задает большинство вопросов, приготовив заранее сценарий или сценарный план. При такой организации передачи практически исключается возможность в ней политической игры, непредсказуемости вопроса и выявление неожиданной информации для компетентного человека, происходит лишь актуализация уже существующей в недрах аудитории информации. Элементы ток–шоу могут иметь даже информационные программы и почти всегда — информационно–аналитические, что является характерной особенностью отечественного телевидения. Жанр ток–шоу скорее развлекательный, чем информационный, и при отсутствии мониторинга аудитории чреват скукой и потерей адресности»1.

Следует также вспомнить, что крах советского телевидения начался как раз с одной из разновидностей ток-шоу – телемоста. В результате этого моста был сформирован новый стереотип советского человека, своего рода новое клише. Известная фраза «в Советском Союзе секса нет» стала знаковой в создание этого образа. Ее можно развернуть в цепь ассоциаций, которые и будут портретом так называемого «совка». Это человек несвободный, человек, лишенный интимной сферы несвободен всегда. Об этом говорил еще в 18 веке маркиз де Сад. Им вводится в культурный обиход такое понятие как либертен, этимологически связанное со словом свобода. А свобода не имеет, как известно, границ. Спектр свободы особенно в русской культуре очень велик: от свободы «недеяния» до свободы «все дозволено». Так маркиз де Сад пытался через самую базовую сферу интимного освободить сознание человека от несколько обветшалых псевдо нравственных форм. Так же освобождение с телесного низа начинает и модернизм и постмодернизм. Кстати сказать, и Виктор Ерофеев приобретает впервые известность и популярность благодаря своей работе, посвященной творчеству маркиза де Сада. Складывается такой стереотип, что если человек несвободен, значит, он ничего из себя не может представлять. Он винтик, кусочек серой массы, ноль. Это было аксиомой для обеих аудиторий. Американская аудитория – это представители общества, в котором процветает культ свободы, и совершенно не важно, что происходит в действительности. Важно то, что в картине мира среднего американца свобода занимает одно из первых мест в иерархии ценностей. В сознании советской аудитории тоже огненными буквами высечены слова о буревестнике и пингвине, об огненном сердце Данко и т.д. Таким образом, несвободный человек, естественно, должен был вызвать неприятие у обеих аудиторий. Женщина, бросившая эту фразу, стала всеобщим посмешищем, а в ее лице и так называемый «совок». Смеялись все, в том числе и советская сторона. И на знаковом уровне это означало крушение советской системы ценностей и признание поражения в холодной войне.

Этот жанр не предполагает прямого, категоричного утверждения чего-либо. С одной стороны такая форма подачи некого сообщения более близка к художественной, образной. То есть к тому, с чем имеет дело писатель, создавая художественное произведение. А с другой стороны это более эффективная форма воздействия на аудиторию, чем открытое, прямое заявление. И воздействие на аудиторию этот жанр тоже предполагает двоякое. Во-первых, более выражено суггестивное воздействие: создается иллюзия свободного, не направляемого обмена мнениями, критичность мышления резко снижается и посылы проходят все барьеры сознания практически беспрепятственно. А во-вторых, ток-шоу предполагает более свободную модель общения автора, ведущего и зрителя, когда последний становится своего рода соавтором той или иной идеи, запущенной в аудиторию. Есть еще один момент. В ток-шоу на правах полноценного участника всегда представлена зрительская аудитория. Она выполняет функцию схожую с той, что в античной драме выполнял хор. Большинство всегда право и сила морали всегда остается на его стороне. Оно позволяет на корню гасить мнения, идущие вразрез с тем, что хочет сказать ведущий, а он, как правило, играет роль знатока, владеющего некоей абсолютной истиной.

Таким образом, ток-шоу – наиболее приемлемая форма общения писателя и массовой аудитории вне литературного текста.

Еще один пример подобного взаимодействия с читательской аудиторией, реальной и потенциальной - «Школа злословья» Татьяны Толстой и Евдокии Смирновой. «Миссия» программы предельно схожа с той задачей, что ставил перед собой автор «Апокрифов».



Официально цель программы сформулирована таким образом: «Гости ток-шоу - люди, сумевшие создать себе публичный имидж. Беседуя с гостем о его интересах, занятиях и мировоззрении, ведущие пытаются вывести своего собеседника за рамки стереотипа поведения, раскрыть в нем те стороны его натуры, которые, возможно, неизвестны даже ему самому».

Гостями передачи за период с января по апрель 2004 года были академик, лауреат Нобелевской премии Виталий Гинзбург; руководитель телеканала REN-TV И. Лесневская; кинорежиссер Никита Михалков; режиссер и теоретик киноискусства Александр Митта; театральный режиссер Валерий Фокин; поэт Александр Кушнер; певец Иосиф Кобзон; бизнесмен Олег Тиньков; раввин Адольф Шаевич; президент СССР Михаил Горбачев; министр труда и социального развития РФ Александр Починок.

Каков механизм выдвижения на Нобелевскую премию? Почему Нобелевский комитет часто игнорирует достижения советских ученых? Бывают ли столкновения научных и религиозных аспектов в образовательной сфере? Чем объяснить низкий уровень современной телепродукции? Что такое дионисийское и аполлоническое направление в поэзии? Какие между ними существуют различия? Какой категории граждан в России надо помогать жить и выживать, а какая должна решать финансовые проблемы самостоятельно?. Какова степень социальной защищенности творческих работников? Чем нам может быть полезен западный опыт? – проблемы действительно значимые для общества с точки зрения аксиологии, этики, социального устройства.

Но у «Школы злословья», в отличие от программы Ерофеева, существует и другая линия сюжета программы. Она придает ей скандальный, сенсационный, в какой-то степени «желтый» привкус. И в тоже время она становится более массовой. «Интеллектуальный сок» В. Ерофеева делает «Апокрифы» несколько рафинированной программой, но зато она имеет свою постоянную аудиторию и существует на телевидении более стабильно. «Школа злословья» имеет совсем иную окраску, благодаря выбору тем и собеседников, в числе которых разговор с председателем Исполкома и член Попечительского совета Государственного академического Большого театра Константином Ремчуковым о том, какова сейчас ситуация в театре, и чем занимается Попечительский совет, объединяющий многих известных бизнесменов? Виталий Лазаревич отвечает на вопрос о том, как ему удалось избежать ареста во времена массовых репрессий, рассказывает о своих разногласиях с академиком Абрикосовым и о многом другом. Какие взаимоотношения у Никиты Сергеевича Михалкова с властью и ее представителями? Что он думает о современном кинопроцессе и отношении коллег по цеху к технологии съемок? Почему малому камерному кино режиссер предпочитает эпохальные и зрелищные картины? Какие, наиболее заметные спектакля предложил бы посмотреть сам Валерий Фокин? В чем причина многократного обращения Фокина-режиссера к "Превращению" Кафки? Что необычного было в работе режиссера в Японии.? В чем секрет стабильности творческой карьеры Иосифа Кобзона? И Что думает Иосиф Кобзон о характере российской власти? и так далее.

Беседа часто принимала излишне острый характер в отношении общезначимых тем и доходила до откровенного хамства в отношении личности гостя этой программы.

Вот отрывок из беседы ведущих с известным адвокатом, известным больше по программе «Что? Где? Когда?». Последний факт тоже работал на интригу передачи. Имидж гостя значительно расширял возможности диалога с ним. Он не только адвокат, но и интеллектуал. «Что? Где? Когда?» - шоу интеллектуальное, а значит, это качество собеседника, как участника этого шоу общепризнанно, кроме того, он игрок, и беседа с ним должна носить элемент игры.

«Смирнова: Миша, существует такой языковой штамп – правовая культура народа. В отношении российского народа, всегда говорим об отсутствии правой культуры народа.

Барщевский: Да, штамп есть, а культуры нет, это правда.

Смирнова: Эта конструкция всегда идет с отрицанием. Вообще, нет ли такого ощущения, если чуть-чуть это расширить, все-таки вы гуманитарий, вы занимаетесь гуманитарной сферой, несмотря на то, что выглядит это как крючкотворство, нет ли такого ощущения, что вообще понятие права, юридического права, российскому народу чуждо.

Барщевский: Недавно в одном разговоре мне пришел, упал на язык даже, не в голову пришел, а упал на язык такой аргумент – а что вы хотите от России? За тысячелетнюю историю России рабства здесь не было всего с 1864 года до 1917.
Толстая: Вы с 64-го считаете, не с 61-го?

Барщевский: С 64-го, я беру судебную реформу, по факту судебной реформы все-таки.

Толстая: Пока разобрались…

Барщевский: Да, пока разобрались…»1

Смирнова: А у народа есть интеллект?

Барщевский: Конечно, еще какой. И интеллект, и чувство юмора – все в полном порядке.

Толстая: А это интеллект или это ум? Если мы называем интеллектом работу высшей нервной деятельности, как-то базирующейся на аристотелевской логике, то ведь есть и другие умы. И отличные причем. У него скорее что? Хитрость? Смекалка? Этот задний ум…

Барщевский: Я не хотел бы играть в термины, я просто утверждаю, что русский народ очень умный. Потому что русский народ в течение такого долгого времени жил в таких условиях, что не стать умным – это значит погибнуть.


Смирнова: В некотором смысле он погиб». 2

История развития этих двух передач - «Апокрифы» и «Школа злословья» практически полностью представлена в Интернете. Оказываясь в Интернете, любая программа приобретает иное качество. Совершенно по-особому представлены в глобальной сети и создатели этих программ.

Общеизвестно, что современные технологии – это двери в иные, виртуальные пространства. Человек в иллюзорном мире информационного пространства неизбежно должен столкнуться с проблемой экзистенциального выбора: какой я в действительности, и какова сама эта действительность?

С одной стороны, индивидуализация в современной культуре снимает вопрос о собственной значимости, стоящий практически перед каждым человеком. Каждый решает этот вопрос по-своему: одни невротически замыкаясь на собственном быте - своеобразный комплекс домохозяйки; другие начиная поиски путей достижения всеобщего блага - назовем это комплексом революционера, третьи- терзаясь вопросом «вошь я или человек», - обозначим это как комплекс Раскольникова; четвертые- дистанцируясь от этой реальности и уходя в иную. Последнее становится все проще осуществить с помощью Интернета. Большинство сайтов снабжено так называемыми форумами, где каждый может высказаться по любому поводу. Этим поводом чаще всего становится собственная несостоятельность.

Отдельной темой для исследования может стать язык этих самых форумов. Скажем только, что выработался специфический стиль общения в Интернете: нарочито наивный, фактически инфантильный, намеренно сниженный, юродствующий и бравирующий своим юродством – вот набор основных его отличий.

Программа Т. Толстой и Е. Смирновой была одной из популярных тем для обсуждения на форумах канала «Культура» и других. Говорили о стремительном падении рейтинга этой передачи. Ведущих на форумах называли то «фригидными шалашовками», то откровенно непечатными выражениями. Отчасти эти моменты обусловили переход передачи с телеканала «Культура» на НТВ. Она не совсем вписывалась в политику первого, а имидж НТВ, как «вечно оппозиционного», более соответствовал линии, которой придерживались авторы «Школы злословья».

Таким образом, оказываясь в пространстве Интернета, писатель вступает в качественно иные отношения с аудиторией, продиктованные спецификой глобальной сети. Вот несколько иллюстраций специфики коммуникации в этой среде.


  1. Объявление на личном сайте Виктора Ерофеева: «Открываем продажу футболок с цитатами из произведений В. Ерофеева»1

  2. Статья Виктора Ерофеева на информационном сайте «Иносми», посвященная Владимиру Сорокину «Порнографию ищут не там», размещена в очень символичном окружении текущих новостей: «Новодворская снялась для “Play boy”», «Хроника людского позора», «Звезды без грима – страшные, шокирующие фото», «Санта-Клаусы не будут сажать детей на колени, чтобы избежать обвинений в педофилии», « Проститутка подавилась презервативом. Тело сожгли в крематории» и т.п.2

  3. На сайте Ерофеева представлены рубрика «Пусть говорят» и форум «Смотри сюда», где, в частности, предлагается задать «проклятый вопрос»3

Это специфическое окружение влияет на процесс восприятия литературы современным читателем. Он приобретает несколько особенностей

Во-первых, литературное произведение приходит к своему читателю чаще всего через СМИ. Средства массовой информации, в свою очередь, откладывают существенный отпечаток на их восприятие. Они придают им совершенно иное культурное звучание, меняя контекст их существования. В качестве таких моментов, искажающих суть произведения, или придающим им иное значение (это проблемы аксиологии) в последнее время все чаще выступают экранизации произведений, рассчитанные на массового зрителя. Чаще всего сериалы по форме, они упрощают содержание, низводя его до уровня фабульной линии. «Идиот», «Дети Арбата», «Мастер и Маргарита» - это произведения, вырванные из контекста своего культурного и литературного бытования, становятся своего рода рекламой соответствующих литературных текстов. К ним начинают обращаться читатели, существующие в пространстве массовой культуры, не имеющие достаточного уровня подготовки для освоения этих текстов. Изменяется роль и место этих произведений в современном обществе. Так СМИ влияют на бытование литературного произведения, а плюсы и минусы этого процесса – тема отдельного исследования.

Во-вторых, произведения находят своего читателя в Интернете на форумах различного рода. На них уже сформирована определенная аура вокруг тех, или иных текстов. А вместе с ней формируется тенденция прочтения этих текстов, зачастую делающая эти произведения феноменом массовой культуры.

В-третьих, сами писатели формируют спрос вокруг произведения, делая его своего рода товаром. Для этой цели они также пользуются доступом к аудитории, предоставляемой средствами массовой информации.

Таким образом, современный литературный процесс не мыслим без СМИ, которые, в свою очередь, создают ментальную среду существования среднего жителя Земли, делая его существование предсказуемым и управляемым. Последнее необходимо для поддержания некого гомеостаза в обществе. Хотя, когда отсутствие движения угрожает обществу катастрофами, включается так называемое экзистенциальное сознание, приводящее в движения умы человечества. Нередко проявлениями этого сознания становятся и литературные, и публицистические тексты, использующие как раз СМИ. Амбивалентность этого процесса достаточно сложна. Но именно она определяет специфику существования современного общества.
Вопросы и задания для самопроверки:


  1. В чем в первую очередь проявляется кризис, назревающий в том или ином обществе?

  2. Почему появляется понятие «писательская публицистика»?

  3. Писательская публицистика как форма проявления экзистенциального сознания.

  4. Какие три парадигму ценностей, берущие свое начало в 19 веке, существуют в русской традиции?

  5. К какой из них склоняется современное российское общественное сознание?

  6. Назовите форму существования современной российской писательской публицистики.

  7. Как вы можете объяснить заявление Виктора Ерофеева о том, что «литературу можно поднять телевидением»?

  8. Охарактеризуйте явление современной писательской журналистики

  9. Наиболее предпочтительный жанр писательской журналистики.

  10. Как влияет на писательскую журналистику Интернет?

  11. Назовите представителей российской писательской журналистики


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница