Творчество уильяма морриса в контексте эстетизации средневековья и взаимодействия литературы с другими видами искусства 10. 01. 03. Литература народов стран зарубежья




страница3/5
Дата13.08.2016
Размер0.87 Mb.
1   2   3   4   5
Глава IV. «Взаимодействие литературы с другими видами искусства
в художественном творчестве Уильяма Морриса»
состоит из трёх разделов.

Раздел IV.1. «Реализация категорий интертекстуальности, интерсемиотичности и синтетичности в художественном творчестве Морриса».

Моррис всегда ставил во главу угла проблему взаимодействия слова
и изображения. В основе его творчества лежал принцип целостности, гармоничного единства всех элементов текста как семиотического комплекса. Он творил живописно-декоративные шедевры по законам литературы, поэтические
и прозаические произведения – по законам других искусств. Моррис создал единую формулу артефакта, утверждавшую виртуальный образ (литература) или представленную иконографично (живопись, декоративное искусство). Эта формула воплощала его творческое кредо – создание гармоничной красоты по законам дизайна. В литературе и других видах искусства он равнозначно использовал цвет и повторяющиеся мотивы и архетипы. Его поэмы и romances, как и произведения других искусств, многокрасочны, живописны; повторы слов, конструкций, звуков, образов подобны повторам декоративных элементов в картинах, тканях, обоях, витражах, гобеленах, коврах.

Целостное восприятие мира Моррисом, воплощённое в его творчестве, стилевой доминантой которого было взаимодействие искусств, основывалось на категориях интертекстуальности, интерсемиотичности и синтетичности.

И
21

нтертекстуальность его произведений выражается в первую очередь


в использовании мифологий мира (кельтская, северная, античная, восточная), сосуществующих в контексте его творений, образующих синтез мифологем.
В контексте творчества Морриса проявилась его «индивидуальная мифология», основанная на «Мабиногионе», «Одиссее» и «Илиаде» Гомера, «Сказании
о Вольсунгах и Нибелунгах», «Северной мифологии» Торпа, «Сказках тысячи и одной ночи». В его произведениях силён дух средневековой романтики (западной и восточной), основанный на греческом мифе и скандинавском эпосе. Кельтские сказания привносят в его мир фантастичность и волшебство, греческие мифы – эстетичность и чувственную красоту. Исландские саги придают повествованию естественность, а восточные легенды связаны с цветовым символизмом, содружеством жанров и воображаемо-реальных миров.

Интертекстуальность творчества Морриса связана и с волшебной сказкой, фольклорной и литературной. В качестве первой он использует мотивы ирландских и английских сказок, сказки братьев Гримм и Ш. Перро; в качестве второй – символику готических романов, придающих повествованию таинственность. Миф и сказка создают условную реальность моррисовского мира, параллельный мир, где нет временной и географической конкретности.

Для творчества Морриса важным является художественный опыт средневековья, эстетика рыцарского романа, основанная на легендах о короле Артуре и рыцарях Круглого Стола. Особое значение на его «средневековые» произведения оказала «Смерть Артура» Мэлори, а также – «История Святого Грааля», «Англосаксонская хроника», «Тристрам из земли Лайонесс», хроники Фруассара, «История рыцарства» Дигби. Из этих произведений, кроме сюжетов, Моррис заимствовал такие понятия, как свобода, рыцарство, братство, благородство, героизм, почитание дамы сердца. Определённую долю куртуазности
в поэтику Морриса внёс французский эпос: «Песнь о Роланде», «Рыцарский орден», «Роман о Розе», а также – романы В. Гюго и А. Дюма-отца.

В ткани метатекстов Морриса можно увидеть романтические вплетения, основанные на образности поэм Китса, Шелли, Колриджа, Теннисона; почувствовать влияние таких знаковых для него фигур, как Шекспир, Чосер, Блейк, Раскин, Карлайл, Россетти, Браунинг; ощутить преклонение перед творениями В. Скотта с их живописностью и декоративностью. Старинные баллады и песни внесли в контекст произведений Морриса героику, сюжетность, динамичность повествования, а Библия и «Живописания Святых» послужили источниками христианских мотивов, которые являлись ведущими в его творчестве. Он глубоко понимал и мифологию, и религию, сумев соединить в органическое целое языческие сказания и христианские легенды.

Что касается интертекстуальности изобразительного искусства Морриса, то она, кроме Библии и христианских текстов, основывалась на принципах готической архитектуры и средневекового ремесла; работах Анджелико, Мантеньи, Мемлинга, ван Эйка; стилистике Джерарда, Дюрера и назарейцев; эстетике Пьюджина, Стрита, Раскина, прерафаэлитов; живописи Россетти и Бёрн-Джонса. Сказочная образность и фантастичность его живописно-деко-ративных творений брали начало в восточном и западном средневековом искусстве, примиряя два образа мышления и синтезируя их в единое целое.

Художественному творчеству Морриса свойственна и интерсемиотичность, показывающая, насколько мастерски он применил приём заимствования литературным текстом выразительных средств, образных структур, стилевых, жанровых, сюжетных и композиционных особенностей других видов искусства, и наоборот. Его поэтические и прозаические тексты опираются на произведения живописи, а живописно-декоративные шедевры имеют литературную основу (мировая литература, Библия, мифологии). Моррис, будучи мастером художественного перевода, опирался и на тексты переводимых им авторов и эпосов, которые применял в разных видах искусства.

В
22

произведениях Морриса выявляется взаимодействие искусств на межъязыковом уровне; интерсемиотический принцип построения текста получает эстетическое обоснование. Его образ становится синтетическим благодаря взаимодействию искусств по принципу взаимопроникновения языков разных искусств друг в друга на основе цитации претекста. В результате создаётся новый по смыслу и содержанию образ, так как каждый вид искусства, переходя в иную эстетическую систему, преображается, обретая новую художественную выразительность. Сами виды искусства становятся при этом художественными элементами в создании нового эстетического целого.

Третья категория моррисовской целостности текста – синтетичность – нашла своё выражение в синтезе художественных направлений, стилей и жанров, функциональных стилей, литературных родов и видов искусства.

Творчество Морриса нельзя отнести к определённому художественному направлению. В его искусстве есть элементы романтизма, прерафаэлитизма, символизма, подходы к модерну. Его также привлекали различные стили
в искусстве (готика, барокко). Из средневековой культуры он взял что-то от рыцарского романтизма, сакрального аллегоризма, карнавального натурализма. Его творчество опиралось и на традицию античности. Он использовал античные и библейские сюжеты, крупномасштабное изображение персонажей, облачение героев прошлого в современные костюмы, скульптурность деталей и персонажей. В барокко Моррис увидел переосмысление картины мира, переоценку возможностей и ценностей. Его персонажи существуют на грани двух миров, претерпевая метаморфозы, превращения, переодевания. В его произведениях существует театральность, используются цветовые контрасты, красочные изобразительные средства, декорирование. Он выражает многозначность мира через сложную композицию, обилие персонажей, комментариев, сюжетных линий, представление мира как Книги Бытия.

Самым прекрасным направлением, по Моррису, был романтизм, где выражалась целостность мира, личности, искусства. Романтический тип художественного сознания был присущ Моррису; его творения живут в области «романтического»: действие переносится в прошлое, в нереальные земли, насыщается фантастичностью; увеличивается роль чудесного, усиливаются звуковые и живописные элементы. Концепты романтизма Морриса близки и эстетике прерафаэлитов, выразивших отвлечённые идеи в аллегорических образах и аллюзиях. Их стилистической манере, как и моррисовской, присущи эстетичность, живописность, детализированность, орнаментальность.

Символизм (декоративизм) Морриса связан с ассоциативностью и иносказанием. Он придавал большое значение контексту, создавал эстетику, где главную роль играло чувственное ощущение красоты как высшей нормы
искусства. Его символистский идеал включал медиевизм, возврат к мифологическим и библейским сюжетам, сочетание бытийного с фантастическим, гармонию духовного и физического, условность пространства и времени, музыкальность, декоративность, стилевые контрасты, цветовой символизм.

Моррис явился одним из создателей стиля модерн, который, впитывая


в себя различные черты других стилей и эпох, пытался обобщить эстетический опыт человечества, синтезировать художественные традиции Запада и Востока. Моррис-мифотворец черпал сюжеты, мотивы, персонажи, символы и из европейских источников, и из восточной культуры. «Восточный» концепт воплощался в его поэзии и прозе, в коврах, гобеленах, тканях, росписях.

Для рукописных творений Морриса характерен синтез функциональных с


23

тилей (художественный, публицистический, научно-популярный). Он был поэтом, прозаиком, драматургом; занимался публицистической и эпистолярной деятельностью, мемуаристикой; писал статьи для специалистов в области разных искусств. Кроме синтеза функциональных стилей в контексте его произведений можно обнаружить стилевые взаимодействия. Художественные тексты Морриса включают элементы публицистики, научности; эссе, статьи, лекции, письма проникнуты яркой образностью, метафоричностью, живописностью, что сближает публицистический стиль с художественным.

В контексте стиля художественной литературы в поэтике Морриса наблюдается синтез литературных родов: эпоса, лирики, драмы (ранние и поздние romances, роман; лирические, эпические поэмы, стихотворения; пьеса). На уровне макроконтекста в его литературных произведениях используются вставные тексты: включение в прозу поэзии (стихотворение, кэрол, песня), включение в поэтический текст сценических указаний и списка персонажей, построение поэмы по законам драматургии. Его привычка включать поэзию
в прозу распространялась на любой текст – публицистический, эпистолярный.

В произведениях Морриса наблюдается и синтез литературных жанров: роман (готический, куртуазный, роман-видение, автобиографический), утопия, romance, сказка, сага, легенда, интерлюдия, песня, кэрол, баллада, лирическое стихотворение, эпическая, драматическая поэма. В его литературных текстах происходит деканонизация жанров, расширение жанровых границ. Он превращает литературный жанр в меру целостности произведения.

Жанровое разнообразие текстов в поэтике Морриса выходит за литературные рамки, вбирая синтез жанров живописи (портрет, пейзаж, интерьер, натюрморт). Здесь есть описания внешности персонажей, одежд, состояний; изображение природного и архитектурного окружения человека, внутреннего убранства помещений; живописание животных, растений и предметов.

В творчестве Морриса прослеживается синтез архитектуры, живописи, искусства книги, декоративного искусства, а также синтез декоративных искусств, нашедший отражение в литературных текстах. Декоративные искусства, которыми он занимался, взаимосвязаны на уровне живописности и поэтичности. Его витражи, мебель, гобелены, ткани, обои, вышивки, плитки, ковры – такой же «вклад» в английскую литературу, как и его поэзия и проза.

Раздел IV.2. «Формы присутствия в живописно-декоративных произведениях Морриса элементов литературы».

В живописно-декоративных текстах Морриса присутствие литературного начала прослеживается на эксплицитном и имплицитном уровнях. На эксплицитном уровне это выражается в наличии на полотне авторского комментария, в иллюстрировании литературного текста, в создании картин по мотивам литературных произведений. Имплицитный уровень включает наличие в произведениях искусства мифологического контекста, библейских аллегорий и литературных символов, а также их поэтическое начало.

Н
24

аличие на полотне авторского комментария выражается у Морриса
в надписях, которые заключены в особые рамки, отделены от основного «текс-та». Рама является приёмом двойного преображения натуры; она подчёркивает границы «картины в картине», «рассказа в рассказе», куда и вносится надпись («словесные украшения», по Моррису). Надписи заполняют пространство многих его картин; на одном полотне их может быть несколько. Наличие нескольких рам, включающих изображения и надписи, свидетельствует о стремлении писателя утвердить в произведениях идею целостности мира.

Надпись в контексте полотен Морриса выполняет различные функции: номинативную (девизы на латинском, английском, французском языках на вышивках, витражах, плитках); информационную (поясняющие надписи на латинском и английском языках в виде узора и на свитках на витражах, гобеленах, плиточных композициях; обрамляющие полотно надписи-комментарии; вердюры под картиной в качестве дополнительной рамы); интегративную (литературная цитация, автоцитация в виде поэтического комментария к плиточным композициям, гобеленам, книжным иллюстрациям). Моррисовским надписям присущи и другие функции: аттрактивная (в языковом плане выражается стилистическими средствами: метафорой, метонимией, персонификацией, игрой слов) и эстетическая (наслаждение красотой исполнения).

Следующим видом эксплицитного присутствия литературы в живописно-декоративном дискурсе писателя является иллюстрирование текста. Моррис не делал исторически точных иллюстраций, стремясь передать подтекст оригинала, расширяя сюжетику изображений, усложняя арсенал изобразительных средств и форм. В автоиллюстрации он не следовал за сюжетом, создавая лирический аккомпанемент, иллюстрацию-сопровождение. Он считал, что иллюстрации должны быть не просто нарисованы, но и украшены, органично входить в пространство книги, служить эстетическим целям общения. Моррис относил к иллюстрации орнамент, бордюр, декоративную вставку, считая их декоративными иллюстрациями. Всего он создал для книг около 650 графических решений. Путь Морриса в книжной иллюстрации начинался с иллюминированных книг, изысканных в цветовом решении, исписанных каллиграфическим почерком, украшенных гибкими побегами растений. На основе средневековых манускриптов он создал уникальные творения в готическом стиле, где сочетались слово, рисунок и узор – основной принцип его искусства книги. Фолианты, изданные в «Кельмскотт Пресс», содержали графические иллюстрации и мотивы орнамента. Его книги – вербально-визуальные игры, включающие вербальный текст, иллюстрации, орнаментирования.

Иллюстрация как один из видов взаимодействия слова и изображения на эксплицитном уровне тесно связана с другим её видом – созданием произведений искусства по мотивам художественной литературы. Моррис подпитывал своё творчество образами великих литературных творений, созвучных его мироощущению. Сценами из «Сказания о Вольсунгах и Нибелунгах» был расписан гардероб в Ред Хаузе. По мотивам romance «Сэр Дегревон» там же была произведена фресковая роспись и роспись панно. На основе сюжетов сказок братьев Гримм и Ш. Перро выполнены плиточные росписи «Золушка», «Спящая красавица», «Красавица и чудовище». Шедевром расписанной мебели стал дубовый кабинет «Медовый месяц короля Рене», передающий тематику средневековых легенд о Рене Анжуйском. Постоянным источником для изобразительного искусства Морриса служил «Роман о Розе» Г. де Лорриса (плиточная композиция, панно). Другим неиссякаемым источником были «Легенды о славных женщинах» Чосера, по мотивам которых созданы многочисленные вышивки и росписи, плиточные композиции и витражи.

С
25

амое важное место в живописи Морриса занимали сюжеты из «Смерти Артура» Мэлори, воплотившиеся в картинах, рисунках, росписях, витражах, гобеленах (фреска «Как Сэр Паломид всем сердцем любил Прекрасную Изольду, и как она предпочла Сэра Тристрама», картина «Прекрасная Изольда», дизайн «Гвиневра», наброски к картине «Выздоровевший сэр Тристрам, которого узнала собака, подаренная им Изольде», роспись «Сэр Ланселот, который приводит сэра Тристрама в замок Сада Удовольствий», серия витражей «История Тристрама», гобелены серии «Поиски Святого Грааля»).

Литературные мотивы для живописно-декоративных творений заимствовались Моррисом и из собственных поэм. Он использовал их в качестве надписей на плитках и гобеленах («Времена года», «Суд Париса», «Лес», «Фруктовый сад», «Дятел»), расписывал мебель по мотивам своих поэм (стулья-картины «Снаряжение Рыцаря» и «Гвендолин в Башне Ведьмы» на основе поэм «Сэр Галахад: Рождественская Мистерия» и «Рапунцель»).

На имплицитном уровне присутствие элементов литературы в произведениях искусства предполагает наличие мифологического контекста и библейских аллегорий. В живописно-декоративных текстах Морриса воплотились сюжеты северной мифологии (росписи по мотивам исландских саг), кельтская образность (флористические орнаменты), восточные мотивы (рисунок «Дочь Золдана в Хрустальном Дворце», ткани, ковры, вышивка «Павлин»). Самое большое значение он придавал сюжетам и образам античной мифологии (рисунок «Артемида»; картина «Афродита, выходящая из моря»; вышивки «Ипполита», «Лукреция», «Елена Прекрасная»; иллюстрации «Венера»). На образах греческой мифологии основаны плиточные композиции «Триумф любви», «Суд Париса», «Похищение Елены», «Орфей». Римская мифология присутствует на гобеленах «Флора», «Помона», «Дятел». Моррис включал в свой мир персонажей разных мифов. Используя мифологемы прошлого, он придавал им новое звучание, воссоединял со своим видением мира. В его интерпретации образы античных мифов приобрели неоднозначный характер: духовный и чувственный одновременно. Его мифологические женщины содержали идею просветления материи, воплощения в ней идеального начала; им были присущи


и черты мифологической обобщённости.

Наряду с мифологией неиссякаемым источником для произведений Морриса была Библия. Библейские сюжеты и символика встречаются в его многочисленных витражах, гобеленах, росписях. Центральным в «библейском» творчестве художника является образ Иисуса Христа, воплощённый в гобелене «Поклонение волхвов» и в серии витражей («Крещение Христа и представление его во Храм», «Христос со Святыми и Пророками», «Волхвы следуют за звездой», «Христос, радеющий о малых детях», «Три Марии у гробницы»). Центральными образами «картин» Морриса на библейскую тематику были почитаемые им святые и библейские персонажи. По его дизайнам созданы витражи «Дева Мария», «Мария из Вефании», «Святая Мария Магдалена», «Святой Михаил и дракон», серии витражей «Песнь Соломона» и «Легенда


о Святом Георгии», плитки «Святая Цецилия», «Адам» и «Ева», «Святой Пётр», произведены фресковая роспись стен церквей, декоративная роспись панелей фигурами святых и пророков. На «моррисовских окнах» можно видеть образы Святого Августина, Альбана, Рафаила, Святой Катерины, Агнессы и других святых, выполненные в ярких красках, с добавлением в контекст витража элементов росписи (листья, цветы, звёзды, облака). Моррису принадлежат дизайн для вышивки «Святая Катерина», рисунки к шкафчику «Житие Святого Георгия» и знаменитые фрески, гобелены, плиточные панно, витражи, представляющие ангелов и ангелов-менестрелей.

В
26



произведениях искусства Морриса присутствуют также символы, связанные и с литературой, и с мифологией и христианством. Выбор сюжетов его произведений был обусловлен темой всеобщей органической связи всего сущего (рост, развитие, обновление). Передача состояния, длительности – главная задача изобразительного искусства Морриса; отсюда его частое обращение к теме «Времена года», которые рассматривались им как упорядоченные циклы природы и человеческой жизни, состояния души. Для изображения времён года он использовал аллегорические женские фигуры (иллюстрации к «Книге стихов», титульный лист к «Земному Раю», роспись на деревянных панелях, гобелены «Помона», «Флора»). Ещё одна особенность его стилистики времён года – использование сцен сезонных сельскохозяйственных работ и светских развлечений (плиточная композиция «Времена года»).

Другой важный для Морриса круг тем и мотивов – жизнь растений, которые воплощали целостность, двуединство физического и духовного начал. Растительные мотивы – дерева и цветка – переходят из одной его картины


в другую, живут в иллюстрациях и переплётах книг, на обоях, тканях, витражах, панно, гобеленах, коврах, плитках, мебели. Среди любимых Моррисом цветов были маргаритка, примула, роза, колокольчик, подсолнух, аквилегия, бархатцы, лилия, тюльпан, анемона, гвоздика, мак, фиалка. Среди растений он отдавал предпочтение аканту и артишоку; из деревьев выделял дуб, иву, яблоню, апельсин. Он почитал растения, наделял их символизмом, заимствованным из литературных источников (маргаритка из «Хроник» Фруассара и Пролога к «Легендам о славных женщинах» Чосера, примула из средневекового сказания об апостоле Петре, роза из античных легенд о Венере и христианских преданий о Деве Марии, акант как знак греко-римского триумфа, ива как метафора Древа Жизни, символ бессмертия из сказаний кельтов).

Особенностью растительной символики Морриса была метафора Сада как единения противоположных сущностей, создания целостного организма,


одухотворённого красотой. Его Сад включал два библейских «сада», известных в западной литературе: Райский сад и «включённый сад» из «Песни Соломона». В моррисовском Саду метафорические растения растут друг из друга и питают друг друга, образуя гармоничную «путаницу сада». Растения Морриса мирно сосуществуют с животным миром, образуя радужное переплетение ветвей, цветов и птиц (обои «Шпалера с розой» – «литературная» сцена из средневековой миниатюры; полукруглое кресло, расписанное цветами и птицами – образ с картины А. да Мессины «Святой Иероним в келье»).

Литературный подтекст всегда присутствовал в символизме живописных работ Морриса: на ткани «Павлин и дракон» драконы – фениксы из восточных сказок; на плитке «Лебедь» эта птица символизирует кельтское вдохновение, античную поэтичность, музыкальность; ткань «Братец кролик» создана в честь главного героя «Сказок дядюшки Римуса» Дж. Харрис. Образ кролика воплощён Моррисом и на аллегорическом гобелене «Лес», в котором, как и в его Саду, все образы (животные, птицы и растения) сплетались в единое целое. По Моррису, Лес – мифологический «средний мир», где уравновешиваются все оппозиции, устремляясь к космическому всеединству.

Л
27

итературность символизма живописно-декоративных работ Морриса, смыкаясь с мифологичностью и аллегоричностью, переходит в такой феномен как поэтическое начало его произведений искусства. Его картины, ткани, обои, витражи, ковры, вышивки, плитки, гобелены, мебель «рассказывали» сказки, были лирическими и драматическими «поэмами», обладали нарративностью, сюжетностью, поэтической образностью. Они были эмоциональными, духовными, ожившими. В его изобразительном искусстве нашла воплощение идея одухотворения, поэтизации материи, оживления вещного, когда оживают стена здания, окно, предмет мебели, «прорастая» фигурами людей, «взбухая» формами животного и растительного мира, обретая повествовательное пространство, становясь поэтичными, духовными, целостными.

Моррис созидал не только новые образы, но и собственный универсум. Поток жизни, понимаемый как бытие в целом, стал центральным образом его поэтики, структурообразующим понятием, сформировавшим целостность его художественного стиля. Мотив водной стихии, потока, реки с их внутренней энергией, неиссякаемой динамикой был знаковым символом его мироощущения, характерным для его творений (ткани, обои, ковры с символикой рек, единением флористических мотивов и мотива воды, превращением в поток леса, поля, неба). Движение вперёд уподоблялось им пути, ведущему к новому, непознанному. Этот путь был движением к свету; восхождением души от земного, материального – к небесному, одухотворённому; обретением себя как художника, созидающего страну литературно-декоративных фантазий. Он хотел, чтобы его картины превращали дом в поэму, в сказку, в romance.

Раздел IV.3. «Формы присутствия разных видов искусства в литературных произведениях Морриса».

В литературных текстах Морриса элементы разных видов искусства присутствуют на эксплицитном и имплицитном уровнях. Эксплицитный уровень включает рисуночное письмо; создание литературных произведений по мотивам произведений искусства; включение в литературное произведение терминологии разных видов искусства, цитаций, аллюзий, реминисценций, связанных с произведениями искусства и их авторами, посвящение литературного текста художнику, искусству, произведению искусства.

Рисуночное письмо имеет место в рукописях Морриса – сложных синтетических явлениях – наглядной осмысленной системе знаков, совокупности черт, штрихов, линий, нанесённых на поверхность листа от руки и при помощи механического воспроизведения рисунка (печать). Рисуночное письмо у него может быть орнаментальным и изобразительным. К орнаментальному относятся рисунки в рукописях, записных книжках, орнаменты в книгах, каллиграфия; к изобразительному – инициалы-литеры с сюжетными элементами.

Моррис делал зарисовки на полях страниц поэм, romances, лекций, дневников, записных книжек, программ, манифестов. Его рукописи содержат изображения ландшафта («Исландские дневники») и растений (рукописи «Земного Рая»); записные книжки испещрены зарисовками лиц, арабесками, каллиграфически выписанными буквами. Он рисовал в рукописях цветы, деревья, геральдических птиц, средневековые артефакты, доспехи, оружие, архитектурные детали, декор. К иконическим включениям относятся и портреты, автошаржи, карикатуры, дизайны шпалер, графические миниатюры.

О

1   2   3   4   5


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница