Тема Краткая история доктрин международного частного права




Скачать 482.43 Kb.
страница1/3
Дата13.08.2016
Размер482.43 Kb.
  1   2   3
Тема 2. Краткая история доктрин международного частного права

1. Вводные замечания

2. Римское право

3. Сисистема племенных прав в дофеодальных варварских государствах на Западе (начиная с VI века н.э.)

4. Территориальное начало (период XI-XII вв.). Правовое положение иноземных купцов

5. Ранние зачатки МЧП в памятниках русского права (X-XIII вв.)

6. Итальянская теория статутов XIII-XV вв.

7. Француская доктрина XVI века

8. Голландская теория статутов XVII века

9. Французская доктрина XVIII века

10. Метод теории статутов

11. Германская школа XIX века. Савиньи, его последователи в Германии и Франции

12. Итальянская «национальная» теория Манчини (XIX век)

13. Русская наука МЧП в конце XIX - начале XX веков

14. Англо-американская территориальная доктрина

1. Вводные замечания

Возникновение проблем МЧП было вызвано определенными социально-экономическими условиями. Вопросы МЧП могли возникнуть и получить практическое значение лишь при интенсивном торговом обмене между населением государств или областей, из которых каждая обладала различным по содержанию гражданским правом.

При единообразии в гражданском праве таких государств или областей нет коллизионных вопросов; при отсутствии достаточно развитого торгового обмена нет предпосылок ни для развития доктрин о правах иностранцев, ни для возникновения коллизионных учений.

Т.о., два условия – интенсивный торговый обмен между данными государствами и областями и наличие существенных различий в гражданском праве данных государств и областей – были предпосылками, при которых могли возникнуть проблемы МЧП.

Однако эти предпосылки необходимы, но не всегда достаточны для возникновения коллизионного права и коллизионных доктрин.
2. Римское право

1. Древнеримское право признавало субъектом права только римского гражданина (civis romanus), иностранец же считался врагом (hostis), стоящим вне охраны закона. Он мог быть захвачен в плен и превращен в раба. Исключение составляли латиняне – жители тех общин, которые входили в Латинский союз: за ними признавалась имущественная правоспособность (ius commercii). Только после восстания союзников, в 80-90-е гг. до н.э., латиняне получили право римского гражданства и вместе с тем полную гражданскую правоспособность.

Развитие торговых отношений с другими народами привело к тому, что старые римские воззрения на чужестранца как на врага, стоящего вне закона и лишенного всякой гражданской правоспособности, не могли сохраниться. В республиканском Риме чужестранцы стали называться перегринами. Их правоотношения между собой, а также с римскими гражданами подчинялись юрисдикции особого претора (praetor peregrinus) и регулировались особой областью материального гражданского права (ius gentium), которое возникало из потребностей расширенного торгового оборота и получило выражение в эдиктах этого претора. Так образовались две области материального гражданского права: ius civile, которое оставалось доступно только для римских граждан, и ius gentium. Последнее по содержанию было более приспособлено для нужд развивающегося торгового оборота, нежели старое ius civile.

По своему материальному содержанию ius gentium в значительной мере составлялось из заимствований торговых обычаев различных провинций, на которые распространялось римское господство. В период Империи ius gentium становится синонимом универсального права, противопоставляемого, с одной стороны, ius civile, а с другой – национальным правам народов, участвующих в римском товарообороте. Поскольку нормы ius gentium применялись римским претором в Риме, оно становится римским правом. Свободное от традиций глубокой старины, выросшее на базисе экономических, в частности торговых отношений, в которых участвовали и римляне, и представители других народностей, ius gentium является универсальным в том смысле, что оно применяется ко всем участникам торгового оборота независимо от их гражданства.

Когда в 212 году н.э. император Каракалла объявил всех свободных людей Римской империи римскими гражданами, правосопособность римского гражданина (status civitatis) была распространена также и на прежних перегринов. К этому времени старое ius civile было уже в значительной мере реформировано в духе более прогрессивного ius gentium и значение дуализма в праве было сильно ослаблено.

Правда, законы Каракаллы предоставляли полную гражданскую правоспособность только подданным Римской империи. Те, кого Рим причислял к варварам (славяне, германцы и пр.), и в эпоху Юстиниана считались перегринами. Однако и на них распространялось единое ius gentium и, т.о., старая доктрина, по которой полная правоспособность римского гражданина не могла быть предоставлена чужестранцам, хотя формально и сохранила сила силу, но утратила практическое значение.

2. При едином ius gentium не было условий для развития коллизионных норм, которые обслуживали бы торговый оборот.

Однако во многих местах Римской империи сохранились местные обычаи (преимущественно в семейных отношениях). Новейшие исследования показали упоминание в памятниках римского права случаев, когда ставился вопрос о «выборе компетентного правопорядка», но нет указаний на развитую систему коллизионных норм.

Во всяком случае источники римского частного права в том виде, как они использовались при усвоении в Западной Европе соответствующих институтов (свод Юстиниана), не содержали нормативного материала для доктрин, которые могли быть отправным пунктом для развития международного частного или коллизионного права.

3. Сисистема племенных прав в дофеодальных варварских государствах на Западе (начиная с VI века н.э.)

Когда Западная Римская империя пала и её территория (с середины V века) была занята варварскими племенами, которые принесли с собой свои обычаи и нравы, это привело не к уничтожению, а к ограничению действия римского права: оно продолжало действовать в отношении римлян, варварские же племена продолжали жить на основе своих обычаев; при этом каждый, принадлежащий к тому или иному племени (бургундец, аллеман, франк, гот) подчинялся своему племенному праву. Господствовало не территориальное начало, подчиняющее всех лиц, живущих на данной территории, единому праву, а персональное начало. В начале IX века архиепископ лионский Агобард писал: «Часто бывает, что из пяти лиц, которые идут или сидят вместе, каждый живет под действием своего собственного права» (nullus communem legem cum altero habet).

Однако канонические правила церкви распространялись на всех, приобщенных к христианству. Поэтому и некоторые правила брачного права, подведомственные церковным судам, были единообразными.

Но персональное начало господствовало. Как при этом разрешались коллизии в спорах, участниками которых были представители различных племен, - это, по состоянию источников, не может быть установлено с полной достоверностью. Полагают, что применялся обычай ответчика; способность к совершению договора определялась для каждой стороны по её личному обычаю, наследование происходило по обычаям наследователя; в спорах из правонарушений применялись обычаи правонарушителя; брак совершался по обычаям мыжа. В судебном разбирательстве судье приходилось ставить вопрос каждой из сторон: Qua lege vivis? (по какому закону живешь?). Такой вопрос задавал каждому из участников сделки и нотариус при составлении акта.


4. Территориальное начало (период XI-XII вв.). Правовое положение иноземных купцов

С того времени, как в Западной Европе оформились феодальные отношения, на смену персональному началу пришел территориальный принцип: франк, бургундец, аллеман, ставший вассалом и зависимым держателем земли в отношении вышестоящего феодального сеньора под условием службы последнему, не мог в отношении своего сеньора ссылаться на персональное право; он должен был признать, что подчинился праву сеньора, которое носило территориальный характер: оно применялось в отношении всех лиц, живущих в пределах данного государства – поместья. Чужеземец считался бесправным; лицо, переходившее под власть нового сеньора, теряло прежние права; оно получало новые права как пожалование от нового сеньора. В подобных условиях не было, по общему правилу, места для признания чужестранных обычаев. В феодальном государстве-поместье все права, как правило, были «реальными», местными. Omnes consuetudines sunt reales (все обычаи носят реальный/территориальный характер) – вот принцип, положенный в основу таких памятников средневековья, как Саксонское Зерцало (1215 – 1235 гг.), Швабское Зерцало (1273-1276 гг.) и другие кодификации местного феодального права.

Строгое проведение территориального начала и принципиальное непризнание за чужестранцами каких-либо прав соответствовали условиям замкнутого натурального хазяйства в государстве-поместье эпохи раннего средневековья. Но даже и в ту эпоху абсолютное непризнание всего чужеземного не могло иметь место там, где существовал более или менее развитый оборот. Иноземные купцы уже тогда пользовались покровительством феодальных государей и получали от них привилегии на право торговли.
5. Ранние зачатки МЧП в памятниках русского права (X-XIII вв.)

1. В памятнике древнерусского права – договоре князя Олега с греками 911 г. содержится следующая норма (ст.13): «О русских, находящихся на службе в Греции и Греческого царя. Если кто из них умрет, не завещав своего имущества, а своих родственников у него в Греции не будет, то пусть возвратят его имущество ближайшим родственникам на Руси. Есл иже он составит завещание, то пусть тот, кому он написал распоряжение наследовать имущество, возьмет имущество и наследует в нем».

Приведенная норма, имевшая цель воспрепятствовать захвату имущества византийскими властями, очевидно, имела предпосылкой то, что наследование здесь происходит по обычаю русских. Прямые указания на обычай русских имеются в договоре князя Игоря с греками 944 года (ст.6, 9, 14).

2. В Русской Правде содержится ряд норм о торговых сделках с «гостями» - чужеземными купцами. В пространной редакции по первому Троицкому списку (ст.55) говорится о праве «гостя» получать удовлетворение из имущества несостоятельного должника преимущественно перед «домашними» кредиторами.

3. Необходимо упомянуть о некоторых правовых явлениях в жизни Новгорода Великого, возникших в условиях его торговли с Западом. Сюда относится договор 1189-1199 гг. Новгорода с Готским Берегом и немецкими городами; в нем, в числе других условий, сказано о беспрепятственном проезде новгородцев в немецкие города и на Готланд и о таком же проезде готландцев и немцев в Новгород; о том, что чужестранца нельзя зажать за долги в тюрьму.

В дальнейшем связи Новгорода с Западом привели к возникновению в Новгороде немецкого двора с его уставом («скра») и ряду договоров Новгорода и других русских городов с городами Ганзы.

Все эти положения двервнерусских памятников, направленные на охрану права чужеземцев, являются ранними зачатками МЧП.
6. Итальянская теория статутов XIII-XV вв.

С X века начинается рост экономического, а затем и культурного значения городов Северной и Средней Италии, достигших наивысшего подъема материального и духовного развития в XIII-XV вв. В тот период вся торговля Западной Европы со странами Востока находилась в руках Венеции, Генуи, Пизы.

Через Северную Италию легли торговые пути с Востока во Францию, германские земли и Фландрию. Города Ломбардии и Тосканы сделались большими торгово-промышленными центрами. В ту эпоху западно-европейской истории города Северной и Средней Италии были центрами развития искусств, литературы и науки, их борьба за независимое положение в отношении императора и папы увенчалась к тому времени полным успехом.

Значительные изменения произошли в сословном составе этих городов: высшие городские должности занимали старейшины торговых и промышленных корпораций, подчинивших себе окрестных феодалов и отменивших крепостную зависимость сельского населения в целях привлечения в города рабочей силы.

Многие из городских общин, завоевав автономию, вели внешнюю политику как независимые суверены, а внутри аздавали каждая для себя кодификацию местных обычаев; эти кодификации вместе с распоряжениями местных властей носили название статутов.

Наряду со статутами отдельных городских общин, которые по содержанию существенно расходились, продолжало действовать римское право, считавшееся общим правом для всех названных городов.

Т.о., впервые в истории Западной Европы возникли предпосылки для зарождения и развития доктрин по вопросам, ныне относимым к сфере МЧП:


  1. налицо было несколько равноправных автономных территориальных единиц, каждая со своими местными особенностями в области гражданского права;

  2. между населением этих территориальных единиц происходил интенсивынй торговый обмен.

Как разрешали итальянские юристы того времени проблемы, возникавшие из коллизий стутутов различных городов?

Юристы приобретали свои познания только путем изучения римского права. Они стремились по любому вопросу права, в т.ч. и по коллизионным вопросам, найти ответ в каком-нибудь тексте Corpus Juris Civilis Юстиниана. При этом применялся схоластический метод: отсутствие общих руководящих идей, казуистика, полное отсутствие исторической и какой-либо иной критики римских источников. В римском праве усматривали писаный разум, абсолютное право, пригодное для всех времен и народов; оно было общим субсидиарным правом в отношении партикулярных статутов и обычаев автономных городов-государств.

Но в источниках римского права, как мы видели, не было отправных пунктов для развития коллизионного права. И отсюда следовало искусственное приспособление текстов римского права к решениям, в сущности не зависимым от них; к решениям, которые соответствовали нуждам господствующего класса, нуждам межгородского оборота.

Образец такого приспособления текста к ответу на коллизионный вопрос сохранился в сборнике «глосса Аккурсия» (1228 г.) в так называемой glossa ordinaria sive magna.

В «глоссе Аккурсия» обсуждается следующее дело: в городе Модене судится гражданин Больньи. Можно ли судить его по статутам Модены? Глосса отвечает на это отрицательно, ибо статуты Модены обязательны лишь для её собственных граждан. Для «обоснования» решения глосса ссылается на Конституцию 380 года императоров Грациана, Валентиниана и Феодосия «Об утверждении веры в св.Троицу». В этой конституции (Кодекс Юстиниана; lib.i tit., I, II) говорится: «Мы желаем, чтобы все народы, управлемые властью нашей милости, обретались в той вере, которую божественный апостол Петр передал римлянам». Глоссатор снабжает текст следующей глоссой: «По мысли императоров, закон обязателен для тех народов, которыми они правят; следовательно, для тех, кто им не подвластен, закон не обязателен. А потому и болонский гражданин не может подлежать действию моденского статута».

Столь же казуистичными, но по содержанию более углобленными были решения итальянских постглоссаторов или комментаторов, которые считаются родоначальниками науки МЧП. Среди них особенно выделялись Бартол (1314-1357 гг.) и его ученик Бальд (1327-1400 гг.). Бартол положил начало «теории статутов», которая получила полное развитие и господство в XVI-XVII вв. в учениях французских и голландских юристов. Бартол выдвинул мысль о том, что статуты должны получить классификацию по видам и для каждого вида затем наду установить коллизионный принцип; из его рассуждений вытекало, что коллизионные принципы следует устанавливать, отправляясь от содержания соответственных материальных норм гражданского права и классифицируя их на определенные группы.

В разрешении коллизионных вопросов Бальд пользовался тем же методом. В его решениях впервые получил четкое применение принцип о личном статуте применительно к наследованию по закону; в отношении перехода прав на недвижимые вещи он формулировал принцип закона местонахождения вещи; в отношении договора – принцип действия законов места совершения договоров.

Гуманисты XVI века считали постглоссаторов невежественными схоластами. Начав применять к изучению римских источников методы филологической критики, они сводили на нет значение постглоссаторов.

Творчество постглоссаторов по тому времени имело прогрессивный характер: они искали решения, пригодные для развития внешнего торгового оборота, который разбивал экономическую и торговую замкнутость средневекового города.
7. Француская доктрина XVI века

Учения постглоссаторов послужили отправным пунктом для развития коллизионных доктрин французских юристов XVI века.

Политическое объединение Франции в единое государство в то время не привело ещё к единству гражданского права. Париж, Бордо, Бургундия, Бретань, Нормандия и другие провинции имели свои прежние обычаи («кутюмы»), многие из которых подвергались кодификации в XV-XVI вв. Развитие гражданского оборота создавало коллизии кутюмов. Коллизионные проблемы во Франции XVI века носили, т.о., не международный, а межобластной характер. В признании прав, возникших под действием разноместных обычаев, были заинтересованы главным образом купцы и банкиры, которые не удовлетворялись местным рынком, а стремились к созданию единого национального рынка.

В разработке вопросов, вытекающих из межобластных коллизий, основную роль сыграл во Франции XVI века крупнейший юрист того времени Шарль Дюмулен (1500 – 1566 гг.). Его комментарии проникнуты стремлением преодолеть феодальную раздробленность в праве, усилить влияние королевской власти и умалить значение церковных судов.

Дюмулен считается родоначальником теории «автономии воли» в коллизионном праве: он допускал применение к договорам тех из разноместных кутюмов, которым стороны хотели подчинить свои обязательства. Для разрешения вопросов, не зависящих от воли сторон, Дюмулен применял деление кутюмов на реальные (обязательные для всех лиц, находящихся на данной территории) и персональные (кутюмы, «следующие за лицом»).

Вообще учение Дюмулена отражало позиции торгового сословия, которое было заинтересовано в том, чтобы преодолеть партикуляризм в праве, в его консультациях отразилась борьба с феодальной раздробленностью в праве.

В настоящее время на Западе значительно большим признанием пользуется другой правовед Франции XVI века – д’Аржантре, несомненно большой мастер юридического стиля, представитель феодальной реакции. Д’Аржантре в «Комментариях к кутюмам Бретани» стремился отстоять её правовую обособленность. Этой цели служило его учение, по которому все кутюмы в принципе территориальны; закон местонахождения вещи (реальный статут) определяет права на вещи, а закон местожительства лица (персональный статут) – право- и дееспособность лица. При этом начало единства наследования уступает место реальному статуту: наследование в недвижимости всегда подчинено закону её местонахождения, хотя бы вся остальная масса следовала кутюмам другой провинции, где наследодатель имел постоянное место жительства.

Этот принцип безусловного применения закона местонахождения вещи в отношении недвижимости сохранен в действующем французском праве и усвоен судебной практикой Англии и ряда других стран.


8. Голландская теория статутов XVII века

Коллизионные учения постглоссаторов, как уже отмечалось, носили «универсальный» характер: они ставили вопрос о «правильном» разрешении коллизионной проблемы «для всех времен и народов». В доктрине Дюмулена универсализм носит уже относительный характер: говорится о единообразных принципах для всей Франции применительно к разрешению коллизий разноместных обычаев. Наконец, д’Аржантре отказывается от какого-либо универсализма. Он не ставил себе целью создание каких-либо общенациональных для Франции коллизионных принципов, а стремился лишь к тому, чтобы охранить Бретань от проникновения в неё чужеродных обычаев, не заботясь о том, как будут разрешаться межобластные коллизии в других провинциях Франции. Эта узкотерриториальная точка зрения не была воспринята французской практикой, которая пошла по пути, намеченному в трудах Дюмулена.

Территориальный принцип, выдвинутый в доктринах Д’Аржантре, был использован и развит голландскими юристами XVI века, хотя и для совершенно иных социально-экономических целей. Леребур-Пижониер видил успех и значение доктрины д’Аржантре в том, что, отстаивая принципы, направленные на укрепление незавивимости феодальной Бретани в отношении остальной Франции, он исходил из суверенитета, на который позднее ссылались правоведы в других государствах; доктрина, служившая во Франции XVI века фоедальной реакции, в Голландии XVII века была использована как средство борьбы против идеологии фоедального окружения. Д’Аржантре в Голландии был объявлен «главным учителем права» - principes iuris magister и, через посредство голландской доктрины, оказал влияние на американских коллизионистов.

Нидерланские провинции долго боролись за самостоятельность проотив испанского владычества. Знаменем в этой борьбе была идея государственности каждой из провинций, суверенные права которых в сфере гражданского законодательства были закреплены в актах Утрехтской унии 1579 года. Из идеи суверенитета каждой из провинций как в отношении других провинций, так и в особенности в отношении иностранных государств, исходили голландские юристы XVII в своих коллизионных доктринах. Здесь ставился вопрос о принципах, пригодных не только для межобластных, но прежде всего для разрешения международных коллизий – о принципах, которые вместе с тем обеспечили бы охрануп прогрессивного по тому времени голландского права от реакционных влияний со стороны окружавшего Нидерланды феодального мира.

Исходя из этих целей, наиболее видные голландские коллизионисты Ульрих Губер (1636-1694 гг.) и Иоганнес Вут (1647-1714 гг.) учили, что все законы (статуты) носят строго территориальный характер и применяются ко всем лицам, пребывающим на территории данной провинции, и не имеют действия вне этой провинции. Признание же действия иностранных законов происходит лишь в силу «международной вежливости» (comitas gentium) и допускается постольку, поскольку такое признание не умаляет суверенитета провинции и прав её граждан.

Исходя из принципа международной вежливости, Губер утверждал, что право- и дееспособность лиц, домицилированных за граниецй, определяются по закону их домицилия, а Вут ограничивал возможность применения иностранного закона теми случаями, когда сделка направлена на передачу движимости; только в этом случае, писал он, дееспособность может определяться по закону домицилия.

Сслыка голландских юристов на comitas некоторыми исследователями понимается как отрицание каких-либо правовых норм международных или внутренних, которые обязывали бы судью к признанию действия иностранных законов: суд вообще не обязан признавать действие иностранного права, но из соображений международной вежливости может в порядке исключения допустить такое действие, если сочтет это соответствующим интересам внешних сношений.

Новейшие исследования в области истории коллизионных доктрин показали, однако, что голландские коллизионисты XVII века вкладывали в понятие comitas иное содержание: утверждая, что применение иностранного права происходит лишь в силу международной вежливости, они тем самым подчеркивали, что каждое государство вправе собственными законами устанавливать, в какой мере оно будет признавать действие иностранных законов, что государства в этом отношении не связаны какими-либо стоящими над ними нормами права. Здесь, т.о., впервые был сформулирован принцип, согласно которому коллизионные нормы «национальны», т.е. относятся к унтреннему праву данной страны.

Такое содержание в понятие comitas вкладывают те современные теоретики, которые отстаивают «внутригосударственную» природу МЧП. Наоборот, современные сторонники «надгосударственной» природы МЧП утверждают, что в понятии comitas (уже в трактовке Губера) заложена мысль о происхождении коллизионных норм «из молчаливого соглашения народов» и что поэтому учение голландцев XVII века ближе к универсализму итальянской школы XIII-XV вв., нежели к партикуляризму французских коллизионистов XVI века.

Обсуждение содержания этого понятия в современной литературе отражает различные течения в нынешней доктрине МЧП.

Едва ли правы те, кто в понятии comitas, как оно было сформулировано в голландской доктрине XVII века, видят идею международно-правовой связанности государства при установлении им коллизионных норм.

У Губера действительно имеется указание на то, что разрешение коллизионных вопросов может быть выведено не из «простого гражданского права» -

  1   2   3


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница