Структуры власти в русских землях в XIII xiv веках




страница5/12
Дата14.08.2016
Размер1.53 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

Политические институты Древней Руси до нашествия и период ордынской зависимости.


При изучении структур власти в XIII – XIV вв. перечень институтов, изучаемых исследователями сформировался давно: князь (великий князь и удельный), вече, дружина, бояре (боярская дума), церковь, хан, должностные лица Орды.

Вече


До монгольского завоевания большинство историков признают вечевые собрания представительными органами городов. Представления отечественных историков о вече в домонгольский период обобщил И.Н. Данилевский: «Итак, мы можем сформулировать некоторые выводы относительно древнерусского веча как властного института:

1. Есть определенные основания считать, что вече уходит своими корнями в древнейшую историю славян. В то же время оно претерпевало и определенные изменения. Видимо, нельзя говорить о вечевых собраниях X в. и XII в. как единых по своей сути явлениях.

2. Социальный состав веча — также изменяющаяся во времени категория. Если в древнейший период это было действительное «народное» собрание самых широких кругов взрослых свободных членов племени, то на последних этапах своего существования вече становится представительным органом городов (при этом социальный состав его пока не поддается уточнению).

3. В сферу компетенции вечевых собраний мог входить самый широкий круг вопросов: от сборов средств для городского ополчения и найма военных отрядов до изгнания или избрания князя. Неясно лишь, всегда ли вече занималось подобными проблемами либо источники зафиксировали исключительные случаи, связанные, как правило, с серьезными социальными кризисами и катаклизмами.

4. Судя по всему, на ранних этапах развития государства городские вечевые собрания существовали повсеместно, Позднее их судьба в разных землях была различной. Если на Северо-Западе вече с XII в, переживало своеобразный расцвет, то на Северо-Востоке оно, видимо, уже к концу XII в. прекратило свое существование. Впрочем, история веча в конкретных землях нуждается в дальнейшей разработке»131.

Юнас Гранберг проанализировав только прямые упоминания слова «вече» с 997 по 1518 гг. выделяет для периода 1193-1446 гг. следующие типы вечевых собраний: мобилизация горожан при внутренних конфликтах, мобилизация как составная часть мятежа, вече в условиях приближения к городу врага, вече во время военных компаний, вече как орудие разъяренной толпы, вече как место передачи информации, вече и выборы архиепископов. Ученый замечает: «Традиция вечевых собраний входила в противоречие с укреплявшейся княжеской властью, а позднее — с политической централизацией. Вот почему в МЛС (Московский летописный свод – С.Д.), в статьях начиная с XIII в. слово «вече» начинает употребляться исключительно в значении «мятеж»132. Исследователь, в заключение, приходит к выводу: «… слово «вече» обозначает просто собрание жителей города — городской общины. Это слово подразумевает, что собралось много горожан. Летописец не делает различия между созывом людей и созывом веча. Многообразие ситуаций, при описании которых летописцы употребляют слово «вече», говорит о том, что под ним не скрывается политический институт с четко очерченными полномочиями»133, «…вече можно рассматривать как важную форму политической жизни и как серьезную политическую силу, однако его нельзя рассматривать как политический институт»134. П.В. Лукин, в рецензии на книгу Ю. Гранберга, написал, что одним из недостатков его работы является недоучет того обстоятельства, что функции могут быть не у термина, а только у реального явления135.

Рассматривая деятельность вече в XIII, XIV и XV веках, историки соглашаются с тем, что ко второй половине XV века вече прекращает свою деятельность, но расходятся во мнениях о причинах и сроках этого процесса. Разброс мнений достаточно велик: от полного исчезновения вече под влиянием завоевателей к середине XIV века, до его нормальной традиционной работы до конца XIV в. Сторонники прекращения деятельности вече под влиянием завоевателей объясняют влияние монголов на вечевую организацию тем, что разрушению в период нашествия и карательных экспедиций в первую очередь повергались города – их жители гибли обороняясь, уводились в плен, таким образом, вместе с городским населением уничтожались и вечевые традиции136. В.И. Сергеевич писал: «Вече как явление обычного права существует с незапамятных времен... Событием первостепенной важности, проложившим путь к новому порядку вещей, является татарское завоевание... Нашествие татар впервые познакомило русские княжения с властью, которой надо подчиняться безусловно. Почва для развития вечевой деятельности была уничтожена сразу»137. «Многие города (это после Батыя) снова и снова разрушались: Переяславль-Залесский – четырежды, Муром, Суздаль, Рязань – по три раза, Владимир – дважды. В этих условиях естественной оказывалась консолидация князей и горожан, а не противоборство между ними. Роль и значение князя в условиях постоянной внешней опасности неизмеримо возрастали, что влекло за собой подавление городских вольностей. Да и подавить теперь было легче – горожане сами были заинтересованы в сильном князе, способном их защищать»138.

К.А. Соловьев, рассматривая трансформацию форм легитимности государственной власти в древней и средневековой Руси, пришел к выводу, что в домонгольской Руси решение вече было одной из форм легитимации княжеской власти, в условиях же зависимости место веча в новой системе легитимации заняла Орда: «поскольку устранить Орду из властных отношений вечевые восстания не способны, то и власть "от веча" князьям не нужна. Даже ненавидя захватчиков и страдая от унижений со стороны иноземцев, князья предпочитают власть "от Орды" - она гораздо более реальна и надежна»139. Население же городов, имея опыт монгольского разорения, должно было учитывать, что опасность разорения тем выше, чем более вольно ведет себя городская община140.

Другой точки зрения, что вече в XIV веке продолжало свою нормальную работу, придерживается Ю.В. Кривошеев. Ученый разделяет взгляд И.Я. Фроянова и А.Ю. Дворниченко о взаимоотношениях князей и веча в Древней Руси: «Князь же в Древней Руси — не монарх, а представитель высшей общинной власти, подотчетный вечу, верховному органу волости, или города-государства»141, и считает, что «вече в первое столетие зависимости от монголо-татар — самое тяжелое время для Руси — активно занималось сугубо внутренними делами: поставлением и отстранением князей, некоторыми другими аспектами общинной жизни. Касаясь вопроса княжеской власти, а ее рост, безусловно, происходил под воздействием татарского фактора, необходимо отметить и еще один фактор — вечевой строй, который, наоборот, сдерживал усиление института княжеской власти в целом»142. Рассматривая деятельность Ивана Калиты, которого многие исследователи считают явным противником вече (он приказал вывезти из Твери колокол, снятый с Тверского Спасского собора после смерти князя Александра Михайловича в 1339 г., что рассматривалось как подавление вечевых порядков143) историк замечает, что князь действовал как лидер «московской волостной общины»144 в борьбе с другими городами-государствами и его деятельность нельзя рассматривать как антивечевую, поскольку о борьбе с вече в Москве источники ничего не сообщают. Прекращение деятельности вече Ю.В. Кривошеев объясняет следующим образом: «На наш взгляд, прекращение деятельности находит объяснение в глубинных процессах, происходивших в русском обществе того времени, связанных в том числе с изменением государственных форм. Вторая половина XV в. — это начальный период складывания единого Русского государства, государственного образования, исторически закономерно соединившего и вобравшего прежние государственные структуры — города-государства.

Близко к такому пониманию в свое время подходил В. И. Сергеевич, говоря, что «соединение многих отдельных волостей в одном Московском государстве уничтожило ту почву, на которой могли действовать вечевые собрания», ибо форма веча неприменима «к государствам со значительным объемом». Он же указывал, что усиление великокняжеской власти посредством увеличения земельных владений и следовавшем за этим усилением военной мощи (поместное войско, обязанное службой) стали факторами, приведшими к тому, что московские князья «не имеют уже надобности входить в соглашение с народом». В констатации факта формирования категории служилого населения можно увидеть более общую причину смены политических институтов — начало формирования сословий.

Таким образом, период непосредственной (вечевой) демократии сменялся периодом, когда на авансцену русской истории должно было выйти сословное представительство»145.

Дружина, бояре, служебная организация


В конце XII – начале XIII в. «понятие дружина продолжало использоваться … во всех русских землях и сохранило свою многозначность. Редко, но употреблялось его обобщающее значение 'княжеское войско, полк', объединенное войско нескольких князей или во главе с одним князем. Дружина продолжала оставаться общим названием служилых князю людей, отряда воинов. Она по-прежнему означала ограниченный круг доверенных лиц, с которыми князь советуется, «думает». <…> Дума или дружина — в данный период одно из названий совета из доверенных избранных лип, которых князь собирает для обсуждения сложных государственных вопросов. Но решение по ним принимает сам князь как лицо, обладающее верховной властью во всех русских землях, кроме Новгородской боярской республики»146. С XI-XII вв. распространилось землевладение среди верхнего слоя дружины – бояр и зарождалось у членов младшей дружины, что привело к изменению структуры служилой организации – росту роли княжеского двора. «Двор как близкое окружение слуг, аппарат управления княжеского хозяйства и постоянный воинский отряд приобретал особую роль в этот период, когда князья боролись за новые владения, а двор переезжал в новый стольный город, в котором в результате мирных или военных действий оказывался князь. Этот процесс постепенного возрастания значения двора воздействовал на структуру правящей элиты, что выразилось в распространении лексики княжеского двора в традиционных названиях государственных должностных лиц»147. П.С. Стефанович говорит о возрастании роли боярства в XII – XIII вв., отмечая и его количественный рост и внутреннюю дифференциацию. «Боярство складывается в класс, судя по всему, аналогичный тому, который предполагает «среднеевропейская модель», разработанная чешскими, польскими, и венгерскими историками применительно к древним Чехии, Польше и Венгрии … Его представители живут, главным образом, за счет исполнения государственных должностей и считают это своим законным правом. Роль частного землевладения в это время незначительная. Знатный статус складывается из достатка, авторитета и обладания властью, которые находились в неразрывной связи друг с другом, зависели друг от друга и подразумевали одно другое»148. Исследователь приходит к выводу о том, что в домонгольской Руси динамика развития элиты аналогична европейской и идет по следующему пути: «первоначальный подъем центральной власти (с опорой на «большую дружину»), затем преобладание правящего слоя знати, постепенное «прояснение» размытых социальных границ, выделение слоя «низшей знати»149.

В XII веке впервые в письменных источниках упоминаются дворяне (в Лаврентьевской летописи под 6683/1175 г.150), в XIII в. – окольничьи. («Впервые «окольничий» упоминается в грамоте 1284 г. смоленского князя Федора Ростиславича по судному делу о колоколе»151). Дворянами в XIII – первой половине XV века называли «судебно – административных слуг из состава великокняжеского двора «людей дворовых»152.

«В связи с упадком городского ополчения и развитием двора была учреждена новая должность, должность окольничего, чьи функции соответствовали функциям букаула в армии Золотой Орды. Окольничий впервые упоминается в Смоленске в 1284 году. Это было в правление великого князя Федора, который, как мы знаем, много лет провел при ханском дворе, женился на монгольской царевне и в целом может быть назван «монголофилом». Возможно, он учредил должность окольничего по монгольскому образцу организации вооруженных сил. В Москве эта должность впервые упоминается в 1350-51 году; в Рязани в 1356. Необходимо добавить, что в шестнадцатом веке термин «окольничий» приобрел совершенно другое значение – «член Боярской Думы второго ранга»153.

Для обслуживания князя и дружины в домонгольское время - X/XI в. возникла служебная организация. «Служилые» люди в XI – XIII вв. выполняли функции по обслуживанию князя и дружины: выполняли домашнюю работу, ухаживали за лошадьми, поставляли продукты питания и ремесленные изделия для княжеского хозяйства, занимались организацией охоты154. «Верхушку «служилых», видимо, составляли «слуги», выполнявшие административные функции. Представители «служебный организации» жили вне дружинных поселений, располагавшихся в местах бывших общинных центров. Селения обслуги представляли собой своеобразные «селища-спутники», окружавшие дружинные городища и княжескую резиденцию»155.

В.А. Кучкин приходит к выводу, что единая децимальная система, которая начала складываться в конце X века «… представляла собой организацию княжеского хозяйства, где трудились т. н. черные люди, получавшие ссуды-купы от княжеской власти и отрабатывавшие эти ссуды, будучи организованы в десятки и в более крупные объединения — сотни. Генезис этой системы был связан с городом, местом пребывания князя. Лишь с течением времени система охватила часть сельского населения. Десятские призывали людей в десятки, налаживали производство, организовывали исполнение натуральных повинностей, позднее им поручалась роль мелких княжеских чиновников. Сотские занимались кредитованием производителей, осуществляли суд, межевание земель, следили за поступлением налогов»156. Десятские, по мнению В.А. Кучкина, с течением времени (в XV в.) сливаются с крестьянской массой, а сотскими сначала были «… бояре, позднее – представители незнатного, но привилегированного населения»157.

В XIII – XIV вв. служебная организация продолжала развиваться. Б.Н. Флоря полагает, что пути, наиболее ранние данные о которых «… содержат завещания и докончания московских князей XIV в. В договоре Семена Ивановича Гордого с братьями упоминается, что братья уступили ему «соколничии путь, и садовници да конюший путь и кони ставити, ловчий путь»158, представляли собой «… совокупность поселений служилых того профиля, который соответствовал профилю определенного ведомства»159. Он пишет, что «… служебная организация» московских князей XIV—XV вв. систематически пополнялась за счет принудительных наборов нужных специалистов из лично свободного населения. … А само существование такой практики, несомненно, говорит о достаточно высокой степени подчинения, в то время лично свободного населения власти феодального государства»160.

В.А. Кучкин отмечает усложнение децимальной организации в XIV в. появляется должность пятидесятских161. «От XIII столетия сохранились данные, свидетельствующие о распространении института сотских на сельскую местность. … В XIV столетии намечается слияние должности сотского и должности становщика, который должен был заботиться о строительстве княжеских станов, содержании там построек, обеспечении станов питанием и питьем для людей и кормом для коней. В XV в. исчезает понятие «сто» как определенной организации. Сотский возглавляет стан, который приходит на смену древней сотне»162.

Многие историки приходят к выводу о возрастании роли служебной организации во время ордынской зависимости. В.Б. Кобрин и А.Л. Юрганов заметили: «Внезапная почти полная смена состава дружинников привела под власть князей Северо-Восточной Руси сразу большое количество новых людей, вышедших из непривилегированных слоев населения, привыкших к повиновению и готовых быть слугами, а не боевыми товарищами князей»163. Это привело к распространению влияния служебной организации и закреплению «… министериальных отношений, зародившихся на Северо-Востоке еще при Андрее Боголюбском»164.

Важным признаком изменения общественных отношений В.Г. Вернадский считал нарушение принципа свободы перехода бояр от одного князя к другому165. П.С. Стефанович, анализируя боярские переходы, заметил: «Только в XIV - XV вв. в сферу отношений князя и знати проникает религиозная санкция. В данном случае это явление прослежено на примере использования крестоцелования в качестве присяги подданных и при «укреплении» верности отдельных представителей знати крестоцеловальными и поручными записями. Однако то же самое происходит и применительно к праву отъезда — именно к XIV в, относятся первые церковные поучения с религиозно обоснованным осуждением тех, кто покидает службу князю»166. А в XIII в. и позднее в Северо-Восточной Руси продолжали существовать «частные» боярские дружины и клиентелы, хотя, конечно, претерпели существенные изменения167. «Важнейший признак боярства как господствующего класса проявлялся во власти над людьми, состоявшими у них в услужении»168. К.А. Соловьев отметил, что роль и значение бояр в рассматриваемый период возросли в связи с тем, что они «выступают в качестве гаранта внутренней легитимности княжеской власти», присваивая, с согласия князей, «права и функции народа»169.

Тысяцкие


Институт тысяцких – еще один властный институт, существовавший на Руси в XIII – XIV вв. Все исследователи согласны с тем, что институт тысяцких связан с децимальной организацией и тысяцкие связаны с сотскими и десятскими. Источники фиксируют существование тысяцких и территориальных тысяч в городах. Время возникновения института тысяцких тоже споров не вызывает – XI век. Поскольку, как отмечал В.А. Кучкин, «… из примерно трех десятков летописных упоминаний тысяцких более половины указывают на их военную деятельность»170, то распространилось мнение, что древнерусские тысяцкие – это прежде всего военачальники171. Разные взгляды историков на децимальную организацию порождают также разные взгляды на институт тысяцких. Так, И.Я. Фроянов пишет, что такая организация уходит своими корнями к первобытному строю172. Это представление широко распространено. Разделяющий данную точку зрения Ю.В. Кривошеев видит в тысяцком представителя «… свободного (ремесленного и торгового) населения города, а также сельской местности…»173 которому подчинялись сотни. Признаваемый ученым факт, что тысяцкого назначал князь, не мешает видеть в нем представителя свободного населения потому, что княжескую власть Ю.В. Кривошеев рассматривает «… не столько как власть противостоящую общине, сколько в определенной степени по-прежнему в качестве элемента традиционной общинной власти – исполнительной по своему характеру и основной»174 до XV в. включительно.

В.А. Кучкин считает децимальную организацию формой «служебной организации», а тысяцких – людьми которые ведали «… финансированием и функционированием организации, в том числе участием этой категории населения в военных походах»175.

Время исчезновения института тысяцких также по-разному оценивается историками. Кучкин В.А. пишет: «В XIV в. институт тысяцких во всех центрах, кроме Новгорода, прекращает свое существование»176. Ю.В. Кривошеев отмечает, что «… «тысяшники земские» упоминаются в середине XV в. в Кашине»177.

Церковь


«Среди задач, стоявших перед церковью в монгольский период, первой была задача оказания моральной поддержки ожесточенным и озлобленным людям – от князей до простолюдинов. Связанной с первой была и более общая миссия – завершить христианизацию русского народа. В киевский период христианство утвердилось среди высших классов и горожан. Большая часть монастырей, основанных в то время, находилась в городах. В сельских районах христианский слой был довольно тонким, и пережитки язычества еще не были побеждены. Только в монгольский период сельское население Восточной Руси было более основательно христианизировано. Это было достигнуто как энергичными усилиями духовенства, так и ростом религиозного чувства среди духовной элиты самого народа»178. Историки отмечают, что в XIII в. «в документах и летописях исчезают упоминания волхвов среди собственно русского населения, прекращаются захоронения в курганах — погребальный обряд и в деревне становится христианским, почти пропадает языческая символика на ювелирных изделиях. Вместе с тем от этого времени сохранилось довольно много литургических книг и икон. Так, от XIV в. сохранилось в два с лишним раза больше рукописных евангелий, чем от XI—XIII вв., вместе взятых»179.

Со второй половины XIV в. на Руси проводится монастырская реформа – вводится общежитийный устав Саввы Освященного. При этом вводился новый устав богослужения – Иерусалимский. Количество монастырей к концу века резко выросло, «новые монастыри играли важную роль в колонизации северных районов Руси. Несколько северных монастырей находились на территории финно-угорских племен, и эти народы теперь тоже приняли христианство. Миссия Св. Степана Пермского среди зырян (теперь называются коми) была особенно продуктивной в этом отношении»180.

«В Восточной Руси примерно с середины четырнадцатого века, сельских жителей называли просто «крестьяне» (или христиане). Согласно Петру Струве, новый термин ввела церковь. И действительно, самый ранний восточнорусский документ, использующий слово «христиане» в значении «земледельцы», – грамота митрополита Киприана монастырю Св. Константина (1391 год). В ней он называет так арендаторов монастырских земель, желая, видимо, подчеркнуть их скорее духовную, чем официальную зависимость от монастыря. Термин повторяли как в этой форме, так и в форме «крестьяне» в разных церковных документах, и скоро он стал обычным в сфере отношений, связанных с церковными землями. Поскольку монастыри к этому времени владели значительной долей земель Восточной Руси, новый термин в конце концов стали применять также и к другим категориям земель»181.

Монгольское нашествие, как отмечают многие исследователи, создало благоприятную почву для контактов русских князей с папской курией - именно на западе надеялись получить помощь против татар князья юго-западных земель: «Результатом стала небывалая интенсификация контактов между русскими княжествами и папством во второй половине 40-х — начале 50-х гг. XIII в. Одним из первых русских князей, вступивших в контакты

с папской курией, был Михаил Черниговский, отправивший на собравшийся в 1245 г. Лионский Собор своего кандидата на киевскую митрополичью кафедру — игумена Петра Акеровича. В том же, 1245 г. еще до своего отъезда в Орду вступил в контакты с Римом Даниил Галицкий, выразивший (как видно из ответного письма палы Иннокентия IV) готовность признать «римскую церковь матерью всех церквей»182. В 1253 г. Даниил Галицкий принял от папы римского корону, после того как польские князья обещали ему помощь против татар183. Известно, что князь Александр Ярославич (Невский) состоял в переписке с папой Иннокентием IV, но прервал переговоры. Однако, помощи против татар князья юго-западных земель не получили и вводить католичество на своих землях не стали. Еще одним вопросом этих интенсивных контактов была политика крестоносцев в русских землях. Надежда на то, что папа обуздает агрессивность крестоносцев, не оправдалась. К 50-м гг. XIII в. папская курия вернулась к мысли о том, что земли обращенных язычников, должны принадлежать тем, кто их обратил. С санкции папы на новгородских землях (Водской, Ижорской и в Карелии) «… был поставлен католический епископ, а в 1256 г. преемник Иннокентия IV Александр II объявил крестовый поход против карел»184. Контакты русских князей с папской курией в это время воспринимались спокойно православной церковью, так как именно тогда же между Никеей и Римом были постоянные сношения и велись переговоры об унии церквей185. В дальнейшем, усиление Никейской империи и возвращение Константинополя вызвало бơльшую настороженность православной церкви к таким контактам: «Стоит отметить, что те православные страны, которые избежали прямого завоевания крестоносцами - Болгария, Сербия и Галицко-Волынское княжество - были гораздо более открыты для контактов с западом и даже (пускай на короткий срок) принимали политическое главенство пап. Здесь скрыт ключ к пониманию отношений Византии и Москвы XIV века в их противопоставленности более осторожной позиции восточной церкви к западным русским княжествам»186.

Политика Византии «строилась на следующих факторах: Монгольская империя неколебима, она ослабляет турок-сельджуков, угрожающих Никее и Константинополю, и ее можно рассматривать как фактическую союзницу против экспансии запада; она контролирует торговые пути между Русью и Византией; она в целом терпимо относится к православной церкви»187. В 1257 г. византийский император принял в Магнезии татарское посольство и отправил свое в Золотую Орду. В том же (1257) году Александр Невский сопровождает татар в Новгород для сбора дани, в 1259 г. при помощи Александра перепись была проведена и дань татары собрали. В 1261 г. в Сарай был назначен епископ, подчинявшийся митрополиту Кириллу, а в 1267 г. митрополит Кирилл получает от хана Менгу – Тимура ярлык, освобождающий церковь и ее владения от обложения в пользу татар.

Привилегии церкви, получаемые по ярлыку, уравнивали ее статус, со статусом князей, которые так же получали ярлыки. Но у церкви была ещё одна земная опора – Константинопольский патриарх, не говоря уже о небесной. «В этих условиях роль религии и церкви как альтернативой Орде опоры княжеской легитимности начинает постепенно возрастать, у князей возникает потребность покровительства, немедленно восполняемая церковью»188. В 1354 г. патриарх Филофей утвердил перенос резиденции митрополита из Киева во Владимир189, таким образом, «…татарская почтительность к церкви и дипломатические связи Орды с Константинополем, которые использовали византийские церковные деятели, способствовали тому, что митрополичья кафедра прочно утвердилась в том княжестве, которое было наиболее лояльно по отношению к Орде»190.

Перенесение резиденции митрополита способствовало возрастанию авторитета и усилению московского княжества. Отношения митрополитов и московских князей выстраивались постепенно, и в целом для них характерна поддержка со стороны церкви московской политики. Митрополит Петр дал согласие на свое погребение в Москве в новопостроенной Успенской церкви. Митрополит Феогност в 1328 г. налагает на Псков, не желавший выдать тверского князя, церковное отлучение и «будучи чужим для Москвы по происхождению, он всю жизнь содействовал ее успехам, как добрый патриот»191. Он также «является усердным помощником князя в строении каменных церквей. В данный момент это заурядное дело имело немаловажный смысл. Москва оказалась стольным городом великого княжения и седалищем митрополии, а между тем по своей внешности в сравнении с Владимиром нисколько не соответствовала своему значению и положению»192. Ю.В. Кривошеев, рассматривая отношения князей и ханов в системе подарок – отдарок, высказал предположение о связи частых поездок московских князей в Орду в 30-50 гг. XIV в. с каменным строительстве в Москве: «Понятно, что эти мероприятия были дорогостоящими, на осуществление их нужны были средства. Поэтому напрашивается мысль: уж не на «царевы» ли дары все это свершалось? Или, может быть, просто удавалось что-то удержать с согласия хана?»193.

Так Калитичи формируют представление о том, «что "именно Москва и ее правители избраны Богом для спасения русской земли, для ее возвращения на путь правды. Все что делают москвичи, они делают не по своей прихоти, но во имя исполнения "благодатного Божьего промысла о Руси"»194. Митрополит Алексий стал регентом при малолетнем князе Дмитрии Ивановиче (Донском), что соответствовало византийской традиции, по которой глава церкви отвечал за судьбу государства, если нарушался установленный порядок государственной власти. «В случае Алексия проблема, однако, заключалась в том, что Дмитрий не был царем "всея Руси", в то время как церковная власть Алексия распространялась на польские, тверские и литовские земли, правители которых были вовлечены в борьбу, с их точки зрения, вполне законную, против первенства Москвы»195. Церковь же выступает как политическая сила, указывает князьям правильный путь. В 1395 г. митрополит Киприан участвует в принятии решения о переносе иконы Владимирской Божьей Матери в Москву, «встречает ее у стен Москвы и, наконец, инициирует утверждение нового общерусского праздника - Сретенья иконы Божьей Матери. Весь этот обряд и последовавшее за ним "чудо иконы Божьей Матери" - уход Тамерлана из пределов Руси - перевел идею богоустановленной власти из сферы риторики, характерной для всего XIV в., в сферу практической политики»196 - считает К.А. Соловьев. Исследователь пишет о том, что на рубеже XIV – XV вв. «церковное благословение переходит из разряда желательного в разряд обязательного для легитимизации властных действий»197.

Политика союза митрополитов с северо-восточными князьями вызвала стремление к созданию отдельных митрополий в Галиче и Литве. Главным доводом галицких и литовских князей при обращении с такими просьбами к константинопольскому патриарху было пренебрежение митрополитом своими обязанностями по отношению к пастве на их территориях и угроза прозелитизма. В 1370 г. польский король Казимир писал патриарху Филофею: «… что он овладел русскими землями и озабочен тем, что "русский закон"..., т.е. православное христианство, может "разориться", если в Галицию не будет назначен митрополит. Ибо, если такое назначение не состоится, ему придется "крестить русских в латинскую веру"»198. Византийская церковная иерархия была последовательной сторонницей единства русской митрополии, но политические обстоятельства часто приводили к принятию других решений: «… митрополит Галицкий, предположительно Нифонт, был назначен в 1303-1305 гг. <…> Между 1325 и 1347 годами в источниках упоминаются еще два "митрополита Галицких" - Гавриил и Феодор; оба, усилиями преемника Петра, митрополита-грека Феогноста, были со временем либо лишены кафедры, либо понижены до ранга простых епископов. <…> В 1375 г. патриарх Филофей посвятил Киприана на кафедру «митрополита Киевского, Русского и Литовского» при жизни митрополита Алексия, носившего титул «митрополита Киевского и всея Руси». В качестве основной причины такого решения названа та, что на подвластных Ольгерду землях народ лишен пастырского попечения и ему угрожает присоединение к католической церкви. Правда, в акте избрания указывалось, что «после смерти Алексия Киприан должен взять на себя управление всей Русью и стать митрополитом «всея Руси»199.

Авторитет русской церкви и ее политические возможности опирались на прочную материальную базу. Г.А. Вернадский отмечает: «Поскольку церковные земли были ограждены от вмешательства государственных властей, как монгольских, так и русских, они привлекали все больше крестьян, и доля их производства в общем сельскохозяйственном продукте постоянно росла. Это особенно справедливо в отношении монастырских владений. Уровень процветания, достигнутый церковью к концу первого века монгольского владычества, чрезвычайно помог в ее духовной деятельности»200.

С.Б. Веселовский писал, что «самые значительные и хозяйственно ценные владения были приобретены во время правления Феогноста и Алексея (1328—1378), т. е. за первые 50 лет московского великого княжения. Можно сказать с уверенностью, что основной фонд митрополичьих владений образовался именно в то время, когда московские князья в борьбе с тверскими и суздальскими князьями за великокняжескую власть нуждались в обосновании митрополичьей кафедры в Москве и привлечении митрополитов на свою сторону»201. Другие князья «при такой постановке вопроса не считали обогащение митрополичьей кафедры земельными вкладами своим делом и вовсе не были склонны помогать в этом московским князьям, своим соперникам»202, но часто были щедры по отношению к монастырям.

Наиболее существенными характеристиками для русских политических институтов XIII – XIV вв. в рассмотренной литературе являются:

- прекращение вечевой деятельности в большинстве русских городов (упомянуто в 5 учебниках, при этом в 2-х даны разные точки зрения на причины этого процесса, а в остальных трех либо угасание вечевой деятельности происходит вследствие влияния завоевания и зависимости, либо вследствие централизации);

- вече перестало быть необходимой частью легитимизации князя (отсутствует в учебниках);

- возрастает роль служебной организации (присутствует в учебниках);

- существование и развитие децимальной системы, как возможного способа организации служилых людей (не упоминается в учебниках);

- постепенное ограничение свободы переходов бояр – появление в XIV в. религиозного осуждения тех, кто покидает службу (ограничение свободы переходов бояр упоминается, а появление в XIV в. религиозного осуждения тех, кто покидает службу – нет);

- бояре становятся гарантами внутренней княжеской легитимности (вместо вечевых собраний) (не упоминается в учебниках);

- тысяцкие, как представители городской общины, постепенно теряют свою роль (практически не упоминается в учебниках);

- первостепенными задачами церкви являлись не политические, а собственно религиозные (присутствует в учебниках);

- проведенная, в XIV в. монастырская реформа повысила авторитет церкви, идет монастырская колонизация (присутствует в учебниках);

- церковь, до определенного момента, была не против контакта князей с папской курией, т.к. велись переговоры об унии церквей (не упоминается в учебниках);

- церковь в русских землях в указанный период управляется извне константинопольскими патриархами, а Византия находится в союзных отношениях с монгольской империей (не упоминается в учебниках);

- политические цели и задачи русской церкви были масштабнее интересов отдельных русских княжеств (присутствует в учебниках);

- свои привилегии церковь получает по ярлыку от ханов, что практически уравнивает её статус со статусом князей (не упоминается в учебниках);

- митрополиты поддерживают московских князей (присутствует во всех учебниках, но практически нигде не объясняется, зачем это нужно было митрополитам);

- на рубеже XIV – XV вв. церковное благословение становится обязательным для легитимизации властных действий (упоминается в учебниках в связи с новой идеологией самодержавия, появляющейся в XV в.);

- периодически возникают отдельные митрополии в Галиции и в Литве (практически не упоминается в учебниках);

- материальная база церкви существенно выросла (присутствует в учебниках).

В заключение можно сказать, что есть ещё много вопросов, имеющих отношение к структурам власти в XIII – XIV вв., только поставленных исследователями, но не получившим ещё дальнейшего развития в научной литературе. Например: использовался ли на Руси монгольский календарь и монгольские ритуальные халаты (А.Г. Юрченко203), каким образом влияли родственные связи русских князей и монгольских ханов на принятие властных решений (И.Н. Данилевский поставил этот вопрос для князей домонгольской Руси204, Р.Ю. Почекаев для периода зависимости205), почему чиновничество Золотой Орды не стало бюрократией206.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница