Созданным Львом Николаевичем Гумилёвым




страница6/7
Дата27.07.2016
Размер1.1 Mb.
1   2   3   4   5   6   7
§ 16. Поэзия понятий.

Потребность в познании и понимании не менее сильна, чем потребность в пище или женщине. Она более вариабельна и проявляется у разных людей то как тяга к творчеству, то как жажда слепой веры, но она всегда прямо пропорциональна пассионарному напряжению, а вектор её определяется наличием актуальных проблем.
В IV в. были уже отброшены монархианство, согласно которому Христос - это Бог-Отец, и учение Павла Самосатского, учившего, что Христос - это человек, осенённый божественной мудростью. А как же? - ставили вопрос пытливые умы. Им ответил пресвитер Арий: «Христос – божественный Логос, но поскольку он Сын божий, постольку, следовательно, было время, когда он не существовал. Логос предвечен, но не вечен; он «меньше» Отца, ибо имеет своё «начало». Если Логос не рождён, то значит, Бог-Отец - не отец, а Бог-Сын - не сын».
Нет, возражали Арию епископ Александр и диакон Афанасий. Отец и Сын сосуществуют, а Сын рождается как луч света от источника света. Слова «Отец» и «Сын» - это просто метафора; на самом деле Логос - одно лицо (ипостась) святой Троицы.

«История Византии», т. 1., М. 1967, стр. 168.
Уточним проблему. Арий утверждал подобосущие Сына - Отцу, Афанасий - единосущие. В греческом языке эти слова различаются лишь одной буквой (соответственно - гомиоусия и гомоусия - Я.Ц.)... Стоило ли ради этой буквы убивать столько людей в течение почти трехсот лет? Конечно, не стоило, а если и убивали, то не ради неё и не из-за неё, а просто под прикрытием её.
Но выбор повода показывает, что не только церковные мыслители, но и массы людей безграмотных были способны начертать на знаменах философские символы и идти за ними в бой. В то время мысль была уважаема.
Поэзия философских понятий вовлекла в свой круг всю восточную половину Империи. В спорах приняли равное участие учёное духовенство и народ. В 321 г. поместный собор в Александрии осудил учение Ария. Вселенский собор в Никее в 325 г. решил вопрос в пользу учения Афанасия. Арий был отправлен в ссылку, а его сочинения сожжены.
В 335 г. в ссылку был отправлен оговоренный Афанасий, а через год император Константин реабилитировал Ария, который тут же умер, то ли от отравы, то ли от нервного шока. Тем не менее, ариане восторжествовали на соборе в Антиохии в 341 г. Им покровительствовал император Констанций. Но, как всегда бывает, победители перессорились: одни искали компромисса с никейским духовенством, другие шли дальше Ария, требуя, чтобы все догматы были ясны разуму, третьи предлагала обтекаемые формулировки, чтобы избежать упрёков в неправоте.
Официальную доктрину арианства выработал собор 359 г. в Римини. За истекший период были крещены готы, бургунды, вандалы, лангобарды. Они составили гвардию Констанция, управлявшего весьма беспокойной страной.
А никейцы сидели в ссылках. Выпустил их только язычник Юлиан, давший свободу вероисповедания для того, чтобы христиане боролись друг против друга.
Только в 381 г. испанец Феодосий созвал Второй Вселенский собор в Константинополе, который предал анафеме ариан и македониан (Македоний учил, что Дух Святой - не лицо Троицы, а сотворён). С этого времени арианство стало исповеданием германцев, а не римлян. Философема перешла из поэзии понятий в этнологию.
Конфликты иной раз возникали не по принципиальным вопросам догматики, а на почве недоразумений, имевших отнюдь не теологическую подоплёку. В 430 г. константинопольским патриархом стал Несторий, родом перс, человек весьма строгий и учёный. То и другое задевало столичное духовенство, не чуждое мирским соблазнам, против которых в 397-404 гг. боролся ещё Иоанн Златоуст, тоже неудачно. В богословском прении Несторий произнёс фразу, канонически бесспорную: «У Бога нет матери». Его враги тут же перетолковали этот тезис как хулу на Марию-деву. И от Нестория избавились, осудив его на Эфесском соборе 431 г.
Казалось бы, тут-то и установить мир, но египетские монахи высказались за отрицание человеческого начала в Христе, и в 449 г. в тот же Эфес съехались на Вселенский собор представители всех церквей Империи, а также тех или иных направлений. Речь шла о том: имелась ли в Христе наряду с божественной человеческая субстанция? И в те времена это был вопрос не праздный. Если правы египетские монофизиты, то страдал на кресте не человек, а Бог, который мог легко переносить муки и даже не ощущать их. А коль скоро так, то он нам, людям, не пример, ибо мы слабы и боли боимся. Но с другой стороны не есть ли признание в Христе человеческой природы его принижение? Поэтому монофизиты кричали: «Надвое рассеките признающих два естества!». Собор обещал быть бурным.
Учение о двух естествах поддерживали греки и италийцы (патриарх и папа); против них выступали египтяне. Во время заседания в помещение, где заседал Собор, ворвалась тысячная толпа египетских монахов, нечёсаных, бородатых, во власяницах и с большими топорами. Монахи стали избивать епископов, поломали пальцы писцам, патриарха топтали ногами. А стража, присланная подкупленным вельможей, не вмешивалась, так как у воинов отсутствовала стихийная пассионарность, а следовательно, и инициатива.
Теперь попробуем произвести анализ ситуации. Сирийские крестьяне были недовольны византийскими чиновниками и до возведения Нестория на патриарший престол, и во время его господства в Константинополе, и после его ссылки. Но их недовольство никакого касательства к Непорочному Зачатию и Рождеству не имело. Однако население Сирии высказалось за взгляды Нестория, очевидно, потому, что они им были более близки и понятны. Но когда эмигрировали в персидскую Месопотамию студенты эфесской богословской школы и некоторые антиохийские иерархи - противники монофизитства, то народное движение в Сирии загасло. Недовольные гнётом константинопольского правительства, конечно, остались, но после приказа императора Зинона - (Энотикон) - в 482 г., содержавшего компромисс с монофизитством, они объединились с египтянами, т.е. сменили идеологическую позицию на 180°, чтобы сохранить позицию социально-политическую.
Искренние сторонники Нестория, почитавшие его как праведника, замученного в ссылке, основали в Нисибе христианский университет, проповедали христианство вплоть до Китая и были верноподданными шаха Ирана, т.е. политическими противниками Константинополя. Но они оставались византийцами по образу мысли, складу психики и стереотипу поведения. Таким образом, Византия выплеснулась за государственные границы подобно тому, как кипящая жидкость вытекает из вмещающего её сосуда.
За сим последовал поединок между Константинополем и Александрией или между египетской церковью и греческой патриархией. Силы были почти равны. Решала проблему позиция светской власти, которая опасалась растущего влияния церкви.
В 451 г. был созван новый собор в Халкидоне под председательством самого императора Маркиана. Халкидонский собор отменил решение Эфесского собора 449 г. и назвал его «Эфесский разбой» Египтяне ответили на это расколом, изгнали греческий язык из богослужения и выбрали особого коптского патриарха. Второе их патриаршество основал в Антиохии Яков Бардей; его последователи получили название яковитов.
Попытка императора Ираклия положить конец расколу путём принятия компромиссного решения повела лишь к тому, что возникло ещё одно течение в VII в., оформившееся в секту маронитов, укрепившуюся в горах Ливана. Итак, единый в IV в. византийский этнос раскололся на четыре взаимно-враждебных субэтноса. Это повело к фактическому отделению Римской патриархии, а следовательно и всего Запада, эмиграции несториан на Восток и переходу монофизитов под власть арабских халифов. В VII в. Восточная Римская империя превратилась в греческое царство.
Теперь приступим к анализу событий. Кто выиграл от конфессиональных споров? Только враги православия и Византии. Ариане-лангобарды захватили большую часть Италии; мусульмане-арабы покорили Сирию, Египет, Карфаген, Армению и Грузию; язычники-славяне опустошили Балканский полуостров и заселили его вплоть до Пелопоннеса. Единство было Византии необходимо, но оно оказалось недостижимым. Пассионарное напряжение городского населения росло и понуждало его носителей проявлять себя путём объединения в соперничающие консорции. А те, в свою очередь, вырастали в субэтносы и, после отделения от империи - в этносы. Иногда в основе еретических общин находились древние племена, устоявшие перед эллинистическим нивелляторством, но чаще это были консорции, возникшие в крупных городах, генетически неоднородные и объединившиеся только поведенческими доминантами и комплиментарностью. Иными словами, это был интенсивный процесс этногенеза, где догмы играли роль символов для участников событий, и индикаторов - для историков.

История Византии рассматривается Гумилёвым и далее, но нам и этого уже много. Поэтому рассмотрим ещё два гумилёвских высказывания на византийские темы и закончим цитирование «Этногенеза и биосферы Земли».
Выпуск 1, стр. 150:
§ 45. Зарождение суперэтноса - Византия
Трудно понять, почему Лев Николаевич дважды повторил слово в слово добрых полторы страницы. Всё же рукопись, пусть и депонированная, не так строго редактируется, как то, что должно стать книгой. Во всяком случае, мною уже приведены списанные со страницы 55 выпуска 3-го высказывания Гумилёва, являющиеся началом данного параграфа – от слов «В Средиземноморье в древности существовала единая эллинистическая культура…» до слов «…который для эллинистической культуры был действительно новым и непривычным». А теперь цитируем далее страницу 151 после приведённых выше слов.
Как известно, новая целостность победила, несмотря на огромные потери. Исчезли гностики, рассеялись по миру манихеи, замкнулись в узкую общину маркиониты (впоследствии - богумилы), и только христианская церковь оказалась жизнеспособной и породила целостность, не имеющую самоназвания. Условно мы будем её называть византийской или ортодоксально-христианской. На базе раннехристианской общины, разросшейся в V в. на всё пространство Римской империи и ряд соседних стран, создался этнос, называвший себя старым словом «ромеи». С V по X век в православие были обращены болгары, сербы, венгры, чехи, русские и аланы, и тогда создалась суперэтническая культурная целостность православного мира, сломленная в XIII в. ударами извне: «франками» (западно-европейцами), «турками» и монголами. В XIV в. православная традиция, как культура, воскресла в связи с возникновением великорусского народа. Но считать Московскую Русь культурной периферией Византии нельзя, ибо сильные местные традиции сделали из Руси самостоятельную целостность. И ведь вот что важно: течения, отколовшиеся от Вселенской церкви в V в - несториане и монофизиты, несмотря на то, что их прокляли на Вселенских соборах, продолжали ощущать свою общность с православными, а простой церковный раскол 1054 года, когда спорящие стороны не объявили противников еретиками, оформил уже происшедший разлом единой суперэтнической целостности: католичество стало новой структурой системы «Христианского мира». Ареал «католической» Европы отличался от «византийского» ареала по характеру населявших его людей. В Западной Европе возникли средневековые Nationes, из коих выросли современные нации, рыцарство, городские коммуны и всё то, что отличает европейский от прочих суперэтносов мира.
Но и после раскола 1054 года догмат христианства остался прежним, значит дело не в нём, и история религии лишь отражает, как чуткий индикатор, глубинные процессы - как социальной, так и этнической истории.
Выпуск 1, стр. 218:

§ 71. О Византии.

Вспомним, что описанное нами направление, которое можно назвать ранне-христианским или, условно, византийским (отнюдь не в политическом, а только в «культурном» смысле слова) в светской истории зафиксировано лишь в середине II в., т.е. на 150 лет позже, чем в истории церкви. Именно тогда состоялся знаменитый диспут между римскими философами и христианским апологетом Юстином, который, выиграв спор, заплатил за победу мученической смертью. Если начать отсчёт от этой даты, удобной потому, что она не вызывает сомнений и споров, то окажется, что новое направление мысли к концу IV в. (после отступничества Юлиана) распространилось не только по всей территории Римской империи, но и за её пределами. Оно дало отростки: западный – в Ирландии, южный - в Эфиопии, восточный - в Средней Азии, северный – у готов Приднепровья.


Не связанные политически с главным стволом культуры - Византийской империей в собственном смысле слова, периферийные христианские культуры сами ощущали себя как целостность, ну так же, как уже описанный Иран, как греко-римский мир и впоследствии западноевропейская Chretienite, несмотря на то, что в Заевфратской Азии господствовало несторианство, а в Сирии, Армении и Африке - монофизитство.
Эта культура имела свой период «возрождения» эллинской древности, когда греческий язык вытеснил латинский из государственного управления (при императоре Маврикии), и свою Реформацию - иконоборчество, и свою эпоху просвещения - при Македонской династии. И закончилась эта культура почти одновременно, в XIII веке пала Ирландия, были разгромлены центрально-азиатские несториане, Константинополь стал на время добычей хищных крестоносцев, а Абиссиния превратилась в горную крепость, окружённую галласами и сомалийцами, обратившимися в ислам. Судорожная попытка Никейской империи отстоять свои позиции продлила агонию на сто лет, но уже в середине XIV в. Палеологи вынуждены были принять унию, что означало полное подчинение Западу, то-есть той культурной целостности, которая возникла на основе завоеваний Карла Великого. Именно эту целостность было принято в европейской историографии рассматривать как продолжение античной культуры, но думается, что тысячелетний период, отделяющий «Античность» от её «Возрождения», правильнее рассматривать как самостоятельный раздел истории культуры, нежели как переходный период, тем более, что католические рыцари и прелаты не унаследовали достояние византийской культуры, а просто испепелили его...
*** *** *** *** ***

На этом я заканчиваю цитировать «Этногенез и биосферу Земли». Но прежде чем перейти к рассмотрению своей темы с точки зрения гумилёвской теории, я должен процитировать высказывания Л.Н. Гумилёва о моей работе. Дело в том, что я посылал ему в 1973 году третий вариант этой работы, и в ответ получил письмо от 21 октября 1973 года - на одном листочке, но куда обширнее и добросовестнее, чем «отзывы», получаемые от московских «корифеев», коим моя работа невольно наступила на мозоли.


Он писал, что

Впечатление двойственное. С одной стороны несомненно, что эпоху Вы изучили и почувствовали, причём отдельные главы получились удачно, например шестая. Но с другой, извините за откровенность, работа недотянута…

и далее приводил ряд замечаний. Часть из них была мною принята, с частью я не согласился, но главное, что меня удивило, было его отношение к Северину:



Вы сами утверждаете, что Северин был умён, а приписываете его прогнозы организации сети стукачей. Но то, что Северин предвидел, мог сообразить любой мыслящий политик…

Насчёт скамаров Вы, видимо, правы, но количество эмоций удручает и мешает Вам поверить. Текст переведён столь сухо, что если бы оригинал был ему адекватен, то римляне не стали бы его читать. Они привыкли к словесности изящной.

Короче говоря, если Вы действительно хотите мне подражать, то переписывайте рукопись, пока она не станет неуязвимой для недоброжелательных читателей. Я переписываю свои работы по 5-6 раз.

От всей души желаю успеха в совершенствовании, ибо Клио - муза, и требует внимания к себе.

Л. Гумилёв.
Упомянутая им шестая глава была «об остготах и обеих империях», то-есть то, что в данной монографии входит в предыдущую главу. И если все детали норикских событий, воссозданных мною, стыковались с деталями вокруг-норикских событий без изъянов и расхождений, то значит - я прав в главном. Прочее же - скамары, например, тоже правильно с его точки зрения, а стиль и эмоции - пересмотрю, но решать буду сам. Недочёты уберу... Но почему же он так относится к Северину?! Не знай я, что он провёл чуть не двадцать лет в ежовских и бериевских лагерях, где «стукачей» хватало, не понял бы, что тут сработали рефлексы. Как же мог Северин в своей почти тридцатилетней эпопее вести почти беспроигрышную тайную войну без непрерывного притока целеустремлённой и качественной информации? И всё же - дай-то бог любому получать такие ответы: мой опыт в этой области был крайне печален, и я мог оценить разницу.
Прошло пять лет. За это время были мною написаны 4-й, 5-й и 6-й варианты. И я, отправив 6-й вариант в Издательство Восточной Литературы (издавшее некогда Иордана в переводе Скржинской), одновременно написал Льву Николаевичу, прося прорецензировать этот вариант. В ответ пришли две открытки: одна - в издательство с предложением своих услуг как рецензента, ибо моя работа Гумилёву уже известна, а вторая - мне.
«Дорогой Яков Иосифович! Работу Вашу я помню. Интересная и перспективная работа. Рецензию я Вам, конечно, дам, если мне её закажут. Елена Чеславовна (Скржинская - Я.Ц.) ближе меня к теме, но если Вы дали ей поправки к Geticae вроде тех, что прислали мне - махните рукой! Пережить такое трудно, только я могу. За эти годы я сдвинул свои интересы на запад - в Хазарию и сопредельные страны. Поэтому смогу лучше разобраться в Вашем сюжете.

Договаривайтесь в Востокиздате и известите меня по изменённому адресу, ибо квартиру я сменил.

Жму руку.

Ваш Л. Гумилёв. 12.X.78»
Работу Востокиздат отправил всё же к Скржинской, а она держала её два года и вернула без отзыва, так что Лев Николаевич как в воду глядел. Тем не менее я отправил ему сперва пятый (свободного шестого не было), а потом и освободившийся шестой варианты и получил последнее в нашей переписке письмо (ещё были у меня две встречи с ним, и писал ему я, ответа не получая, а во время встреч выясняя нужное мне).
«Уважаемый Яков Иосифович!
Писать рецензию, мне не заказанную издательством, бессмысленно. Поэтому я ограничусь личным письмом, которое Вас огорчит, но вреда Вам не принесёт.
Вашу работу я прочёл уже в третий раз и скажу с полной уверенностью - в таком виде её не опубликовать. Современного научного сотрудника шокирует слишком многое. А кое-что шокирует и учёного. Очень странно, что Вы проповедуете пара-психологию. Конечно, рассматривать чудеса как исторические факты не принято, но лучше не вносить в науку эти сюжеты. История Норика V века понятна и без них. Однако тогда падает Ваша концепция, по которой св. Северин - жуликоватый йог и политический интриган. Вам-то это кажется достоинством св. Северина, но ведь другие мыслят иначе. История у Вас написана складно, но полемические экскурсы утомительны. Верю, что Дмитрев написал плохую статью, но он мне не интересен, а ему отведено 30 возражений на 25-ти страницах. Читать это невозможно; оспорить ошибочное суждение - надо. Что Вам остаётся делать? Не знаю! Видимо, Вам предстоит найти ещё вариант, литературно проходимый, но даю Вам только один совет: не слушайте советов, в том числе и моих. Если Вам подскажет Ваш и только Ваш внутренний голос - Вы найдёте выход. Может быть, поможет милая Елена Чеславовна, ведь это её домэн.
А теперь не о Вас, а о Северине. Идея спасения людей в Италии была бесплодна. Италия была столь же импотентна, как и Норик. Римлянам спастись было негде, ибо они потеряли пассионарность (см. «Природа» 1978, № 12). Врагами их были не столько варвары, сколько они сами, ибо они стали шкурниками и предателями. Да и по Вашему описанию они не были достойны спасения. Поэтому св. Северин выглядит либеральным прожектёром и не вызывает к себе симпатии. Вы не согласитесь со мной - пусть. Но такая оценка напрашивается помимо Вашей воли.

И верно ли, что разница в догматах вела к войнам и кровопролитию? Не наоборот ли? Жажда крови заставляла искать повода, к убийству, а догмат ли это, или социальное противоречие, или эстетический канон, как было в эпоху исаврийской династии - иконоборчества – результат один. Значит, дело в чём-то другом. Это у Вас не найдено и проблема не решена.
А хорошего в Вашей работе много. И анализ скамаров, и история западных ругов, и страницы об Одоакре. Короче говоря, искренне желаю Вам успеха, но на данном этапе не верю в него.
22.II.79. Жму руку, Л.Н. Гумилёв»
Я тогда ещё не знал, что им написана уже гениальная работа об этногенезе, отрывки из которой процитированы выше. Её ведь только 15 мая 1979 года, то-есть через три месяца, на заседании Учёного совета ЛГУ будет решено рекомендовать к напечатанию, да и тогда она напечатана не будет, а будет лишь включена в состав депонированных рукописей в ВИНИТИ.

И не знал я, что «что-то другое» о чём писал он, а именно – пассионарность - им-то как раз было найдено; что именно эта находка, это открытие, к которому он так давно пробивался, заставили его дать столь противоречивый отзыв: все элементы картины хороши, а именно та фигура, отталкиваясь от которой я эти элементы вычислил - плоха.

Ведь он в этот момент знал то, чего никто не знал на всей планете, а такое знание перекашивает весь запас информации, имевшийся до этого у счастливого открывателя, и далеко не сразу перестанут качаться чаши весов истины, на одну из которых бухнулась такая глыба. Естественно, что пришлось прочесть упомянутую им статью в «Природе» но хотя я после её прочтения весьма поумнел, полностью принять еретические выводы автора не мог.

Мне вспоминалась статья о крысах, среди которых есть «лидеры», «нормальные» и «парии» запрограммированные так от природы. И душа моя восставала против параллели между людьми и крысами, я не желал соглашаться с тем, что историю движут люди со скипидарной железой в заднем проходе в силу этой самой наскипидаренности - так невежливо оценил я в ответном письме понятие «пассионарность».

Мне казалось, что пассионарность зависит не от генетики, а от воспитания, от передачи идей от дедов к отцам и от отцов к детям, каковую передачу нарушают враги внешние (истребляя в войнах людей, не успевающих передать свою мораль и свои знания детям и даже не успевающих родить этих детей) и внутренние, занимающие место активных борцов не для продолжения их дела, а для построения светлого будущего лично для себя, а потому истребляющие носителей общественной морали и разобщающие массу, дабы не выделились из неё вновь опасные для них «альтруисты». Отчасти я прав - это входит в общий процесс депассионаризации, но только отчасти. Главная правда - на стороне Гумилёва, но это я понял только к концу 1980 года, получив из ВИНИТИ (по полученным от Гумилёва данным) и многократно прочтя «Этногенез и биосферу Земли». Тут на меня рухнула такая лавина доказательств, что сопротивляться им было немыслимо. Кстати, враги этой теории тоже не смеют сопротивляться доводам монографии - они норовят облаять упомянутую статью и автореферат, то-есть нападают не на взрослого богатыря, а на ещё не родившегося младенца, только собиравшегося ещё появиться на свет...

1   2   3   4   5   6   7


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница