Соловецкая школа юнг




Скачать 214.8 Kb.
Дата28.07.2016
Размер214.8 Kb.
Е. С. Ларионова

СОЛОВЕЦКАЯ ШКОЛА ЮНГ

Солдаты войны и тыла творили историю — историю Победы над фашизмом. И среди них были пятнадцатилетние мальчишки. В 1942 году из разных концов страны в Архангельск в Соловецкую школу юнг устремились сотни мальчишек. Кем они были, эти мальчишки? Романтиками? Наверное. Но не просто мечтателями — они рвались к настоящим боевым делам. Они хотели стать военными моряками, рвались в бой, скорее стремились попасть на военные корабли. Это желание помогало им стойко переносить все тяготы жизни на пустынном скалистом острове, успешно постигать азы искусства морского боя. Еще не окончив курс обучения, они уже выполняли боевую задачу — обеспечивали оборону Соловецких островов. С этой целью был создан полк из личного состава школы юнг. В марте 1943 г. командиры, преподаватели и юнги школы собрали деньги на постройку военного корабля «Юнга Севера» (СК-603). За три выпуска из Соловецкой школы юнг вышло более четырех тысяч радистов, рулевых, боцманов, мотористов, электриков. Более 1000 мальчишек погибли в боях за Родину. Воспитанники школы воевали на кораблях Северного, Балтийского, Черноморского, Тихоокеанского флотов. Амурской, Беломорской, Волжской, Днепровской, Каспийской и Онежской флотилий. Ярко начиналась биография юнг. Из них вышли видные военачальники и командиры производства, любимые народом деятели культуры и искусства, талантливые ученые и инженеры.

В начале 1942 года нарком военно-морского флота Николай Герасимович Кузнецов подписал приказ, где, в частности, говорилось: «В целях воспитания и подготовки квалифицированных кадров моряков путем практического обучения непосредственно на судах ввести в наркомвоенфлоте институт воспитанников-юнг».
Вот выписка из приказа командующего Северным флотом № 0366 от 11 июля 1942 г.:

«1. Сформировать школу Юнгов Военно-морского флота при Учебном отряде с дислокацией на Соловецких островах.

2. Школу Юнгов ВМФ подчинить командиру Учебного отряда. Плановые занятия начать с 1 сентября 1942 года.

Командующий Северным флотом вице-адмирал Головко.

Член Военного совета флота дивизионный комиссар Николаев.

Начальник штаба Северного флота контр-адмирал Кучеров».
Сколько вспыхнуло надежд, когда узнали мальчишки о решении командования ВМФ создать школу юнг на Соловецких островах. Ни слезы матерей, ни строгие запреты директоров заводов, где работали подростки, никакая другая сила не могли их остановить. Из Москвы и Сталинграда, Горького, Саратова, Уфы, Петрозаводска, Свердловска, Ленинграда... из городов и поселков всеми правдами и неправдами шли мальчишки к желанной цели. Пароходы увозили их по холодному Белому морю на самый край земли.

Вот какими «увидел» Соловки В. Т. Гузанов, бывший юнга первого набора: «...на рассвете в розоватой дымке показались Соловецкие острова. Сначала был виден контур нескольких островов, потом мы увидели черный густой лес, скалистые низкие берега и высокую гору. На ней находился маяк, очень похожий на церковь. Юнги приникли к фальшборту, любуясь открывавшейся панорамой архипелага. Маяк не мигал... Удивительное царство зелени и камня. Щедра природа здесь. Запахи моря перемешались с запахами разнотравья. Меня уже не пугал этот далекий край своей суровостью. Остров лежал тихо и задумчиво, как огромный дредноут на вечном приколе.



Мы заночевали в кремле, в монастырских кельях. Окно нашей кельи выходило на гавань Благополучия, у причала которой стоял «Краснофлотец», тот самый пароход, на котором мы приплыли. Завтра он уйдет в море. Надо доставить из Архангельска новый отряд юнг-добровольцев».
Надо сказать, что не всех принимали в школу. Существовали определенные правила приема в школу юнг. Вот они:

«1. Школа комплектуется юношами комсомольцами и не комсомольцами в возрасте 15—16 лет, имеющими образование в объеме 6—7 классов, исключительно добровольцами. Преимуществом для поступления в школу юнг пользуются в первую очередь дети рядового, младшего начальствующего и начальствующего состава ВМФ и Красной Армии, воспитанники детдомов. Нужна также путевка РК ВЛКСМ.

2. Не подлежат приему в школу юнг:

а) лица следующих национальностей: немецкой, польской,

финской, греческой, итальянской, болгарской, турецкой, японской, корейской, китайской;

б) лица, имеющие родителей или родственников, репрессированных за контрреволюционную и вредительскую деятельность;

в) лица, имеющие родственников или родителей за границей;

г) лица, имеющие судимость.

3. Лицам, подающим заявление в школу юнг, необходимо объяснить, что:

а) школа готовит кадры специалистов не командного, а рядового состава флота;

б) прохождение службы слагается из обучения в школе юнг в течение 12 месяцев и практического плавания на кораблях флота до достижения призывного возраста.

Приказ подписали: начальник подготовки и комплектова­ния ВМФ капитан I ранга Сапожников, начальник пятого отдела главного политуправления РК ВМФ батальонный комиссар Головлев».
Но мальчишкам предстояло еще много испытаний. Надо было строить землянки, обживать места вокруг Савватьева, где топкие болота, камни-валуны, вековые ели и сосны да тучи мошкары. Пятнадцатилетние мальчишки с помощью курсантов Учебного от­ряда валили высоченные сосны, таскали бревна к просеке, рыли котлованы в мерзлой земле, ворочали каменные глыбы, не говоря уж о самостоятельной заготовке дров и воды. Каждой роте были отведены участки леса рядом с дорогой, и новобранцы принялись за работу. Мебели не было, и юнгам пришлось самим придумывать себе постель. Ребята вбивали в землю колья, а к ним приколачива­ли доски. Получалось что-то похожее на раму. На эту раму настилали доски, на них матрасы и подушки, набитые высушенной морской травой. Столовая находилась под открытым небом: про­стые тесовые столы и скамейки — вот и вся обстановка. Почти каждый день было дождливо, поэтому юнги старались справиться с содержанием тарелок быстрее, чем туда попадет дождь. Меню не было особенно разнообразным: суп из трески или гороховый, овсяная, перловая или соевая каша. На третье — неизменный компот и отвар из хвои три раза в день, который страсть как не любили юнги. Настоящую большую столовую построили к зиме. Мальчишки уставали так, что к вечеру падали от изнеможения, а утром их снова поднимали в 5—6 часов утра. Вскоре всеобщими усилиями срубили баню. После тяжелого трудового дня землянка казалась раем. Срубленные из бревен, засыпанные сверху песком и землей, «укутанные» дерном, они имели две печки, сложенные из кирпича! Там юнги сушили одежду и обувь, отогревались.

Всё выдержали мальчишки, сумели за короткий срок построить школу. Каждый юнга имел обязанности перед товарищами. В неделю приходилось по два раза дневалить по роте. Суббота отводилась на уборку территории, штопку обмундирования, стирку белья. Наряд на камбуз запомнился всем юнгам: нужно было начистить 12 мешков картошки в течение всего лишь нескольких часов!

Обратимся к воспоминаниям В. Т. Гузанова: «Сегодня, за далью времени, у каждого бывшего юнги не вытравились из памяти «картофельные наряды». Нет слов, работа на камбузе не всем нравилась. За исключением, пожалуй, тех, кто не мог представить себе жизни без того, чтобы не проявить интереса к кастрюлям. Были такие, чего греха таить. Мы их называли «жлобами». Но иногда приходилось чистить картошку ночью. Сущее наказание. Особенно зимой. В завьюженную ночь стены камбуза не спасали. Задувало во все щели: в пазы окон, двери, а через порог поземка наметала снег. Юнг пробирало так, что зуб на зуб не попадал. Закоченевшие пальцы не держали нож. А норма — все та же дюжина мешков».

А вот строки еще одного письма от бывшего юнги Федора Храмова: «Первое впечатление от мешков с картошкой такое, как будто они набиты грязью. Причем из полузамерзшего месива надо еще извлечь картофелину... И, почистив ее, промыть в чистой озерной воде. На Севере и летом вода холодная, поэтому можно представить себе наши руки после этого «удовольствия». Но мы придумали выход: большая часть картошки при первом удобном моменте оказывалась в снегу, подальше от всевидящего ока шеф-кока Московского. В обед или ужин мы пожинали результаты «картофельного наряда». В общественном котле и, конечно, в наших мисках «оседало» ровно столько картошки, сколько мы начистили. Короче говоря, мы сами себя наказывали...»

У юнг совершенно не хватало времени на письма, книги (кроме учебников), развлечения. Дни были полностью загружены учебой и работой.

Вспоминает бывший юнга В. Т. Гузанов: «Мы еще не понимали: наступил перелом в нашей жизни или нет? Раз мы одеты в военно-морскую форму — вроде бы наступил. А если судить по тому, что мы еще не почувствовали духа военного коллектива? Или, например, все еще обижаемся на строгость и требовательность командиров. Взросление наше идет медленно, как подъем в гору».

По инициативе замполита командира батальона капитана Калинина в школе юнг была создана мастерская. Шестеро юных худож­ников рисовали картины, копировали репродукции. Через некото­рое время в кубриках-землянках появились портреты Сталина, Ушакова, Нахимова и др. Юнгам очень нравились картины по морской тематике. «Братишка», «Слава павшим героям», «Красно­флотец» стали любимыми полотнами мальчишек.

Но не только строительством занимались мальчишки, главное для юнг — учеба. Занятия в Соловецкой школе юнг начались с 1 сентября 1942 года.

Из воспоминаний бывшего юнги В. Т. Гузанова: «Нам нравилось, когда занятия проводил комбат Пчелин. Капитан-лейтенант не был кадровым командиром. До войны он окончил Воронежский университет. Говорили, что, не будь войны, комбат мог бы стать крупным ученым-историком. С нами он проводил занятия по истории военно-морского искусства и уставам. Рассказывал он интересно, приводил в пример забавные случаи из морской практики, но редко улыбался. Он рассказал нам, откуда и когда появилось на флоте морское звание ЮНГА.

...Старший лейтенант Нечитайло всегда требует точности, когда дело касается устройства корабля. И вопросов задает много. С них и начинает урок. По обыкновению, Петр Степанович расхаживает вдоль длинного тесового стола, за которым мы сидим, склонив головы над тетрадками. А он, по-стариковски прищурясь, наблюдает за нами, а мы гадаем: спросит или нет?»

Уроки в школе юнг чередовались один за другим. Русский язык и литературу преподавал лейтенант П. П. Вишнев, недавний выпускник Кировского пединститута. Мальчишки его любили. Быстро завоевал расположение юнг и преподаватель радиотехники военинженер III ранга Н. Ф. Пукемов. Военинженера Н. Ф. Панина юнги любили за отзывчивость, искренность и сердечность. Когда в школе юнг возникали трудности и нужно было приложить немало усилий, чтобы двинуть дело вперед, — за это брался капитан-лейтенант Виктор Вячеславович Ольнев, начальник учебной части. Все силы, всю душу он вложил в то, чтобы юнги усвоили программу на «отлично».

Были и другие трудности, не зависящие ни от юнг, ни от препо­давателей. Начальник школы капитан I ранга Н. Ю. Авраамов докладывал в рапорте народному комиссару ВМФ адмиралу Н. Г. Кузнецову: «Достать электролампу или четверть кубометра досок, а также 100 тетрадей или мела для классных досок подчас является неразрешимой проблемой».

Юнги, конечно, нашли выход: «тетради» для конспектов сшивали из каких-то канцелярских бланков, добрым словом вспоминая довоенные школьные годы, когда можно было вырвать из тетради листок с «неудом». Не всегда хватало смелости мальчишкам сказать родителям правду. В школе юнг заработанная плохая оценка не прощалась: и командир смены взыщет, и комсорг поставит «вопрос ребром» об успеваемости.

В утренние часы юнги занимались общеобразовательными предметами: физикой, математикой, русским языком, географией. А на последнем, шестом, уроке после обеденного перерыва, когда наступали сумерки, зубрили морские термины. Особенно трудно давались наименования рангоута и такелажной оснастки кораблей парусного флота. На самоподготовку юнг преподаватели не оставались, уходили в свои монастырские кельи, а мальчишки под неусыпным оком старшины А. И. Скурихина занимались до самого ужина. Вечером, после уроков, около старенькой печурки собирались не юнги, будущие моряки и воины, а простые мальчишки со своими горестями и радостями.


Каждый юнга знал назубок распорядок дня:

«6 часов утра — подъем, построение, бег, физзарядка, заправка коек, уборка кубриков и территории, умывание.

8 часов утра — завтрак.

С 8 до 13 часов — занятия по специальностям, общие и специальные занятия, строевая и стрелковая подготовка, обучение приемам рукопашного боя, изучение пулемета, автомата, гранаты, стрельба и метание боевых гранат в цель. Морская практика, хождение на веслах и под парусом, практические занятия в технических кабинетах, занятия по химической защите и санитарному делу.

13 часов — обед.

С 14 до 16 часов — занятия по специальностям и общим предметам по расписанию уроков. Практические занятия, морское дело, шлюпочные занятия.

С 16 до 17 часов — свободное время.

С 17 до 19 часов — общественно полезный труд, самоподготовка, утверждение нарядов на дежурство.

19 часов — ужин.

С 20 до 22 ч. 30 мин. — свободное время.

22 час. 30 мин. — отбой. Вечерняя поверка».
Все юнги без исключения проходили практику по военно-морскому делу. Ребята выходили в море на шлюпках под парусами и на веслах. Хватало кровавых мозолей, минут страха перед штормящим морем, но духом юнги не падали.

Вот как вспоминает об этом бывший юнга Гузанов: «Самым любимым занятием у нас было хождение на шлюпках. Юнги-боцманы, и не только боцманы, но и рулевые, и радисты готовы были в любое время проводить учебные часы или свой досуг на берегу Трешанской губы, на крошечных островах или в рыбацкой деревне Новая Сосновка. Здесь находилась наша шлюпочная база, отсюда мы носили высушенную траву для матрацев и подушек. Шлюпок — много. Не помню точно, но, пожалуй, за каждой сменой были закреплены или «шестерки», или баркасы, или катера. Мы ухаживали за ними, драили до блеска, стирали паруса и сушили их тут же, на прибрежных валунах. У каждого в шлюпке свое место, любимое весло, которое казалось более удобным, легким. Но, пожалуй, больше всего нам, боцманам, нравилось заниматься морской практикой. Она, можно сказать, наш будущий хлеб. Руки давно огрубели от весел и от вязания морских узлов. Мы ежедневно уходили в море, и остров Соловецкий уже представлялся нам другим, не таким, как в первые дни нашего пребывания на нем».

Радисты изучали устройство разных типов приемников, передатчиков, азбуку Морзе. Практические занятия проходили на радиополигоне. К концу курса обучения многие из них принимали на слух и передавали в эфир не менее 100 знаков в минуту. Рулевые занимались прокладкой курса корабля, определением своего местонахождения в открытом море. Штурманское дело давало общее знакомство с приборами и их использованием в кораблевождении. Также штурманы учились читать морские карты. Боцманы учились управлять шлюпкой, сращивать тросы, вязать морские узлы; плести кранцы, различные маты. Серьезно занимались изучением сигнального дела: передавали флажками азбуку Морзе, световые сигналы. Электрики проводили практические занятия на электростанции Соловецкого гарнизона.

К началу зимы 1942 г. жизнь юнг в Савватьево стала веселее. Они самостоятельно построили большой камбуз, пекарню и матросский клуб. 1943 год особенно запомнился юнгам. В Савватьево приезжали североморские поэты Ярослав Родионов и Александр Ойслендер. Они помогли юнгам в создании «своей» соловецкой песни. Вот несколько строчек из нее:


«Мы сами строим нашу школу Юнгов

И видим радость в собственном труде.

Пойдем навстречу штормам, бурям, вьюгам

За то, что нами создано в борьбе.

Припев:

191


Мы, юнги флота, крепки, как бронь,

За честь народа пойдем в огонь.

Фашистским зверям мы отомстим,

В победу верим и победим!»


Эта песня стала своеобразным гимном Соловецкой школы юнг.

Школа юнг привлекала к себе внимание прессы: журналистов, писателей, фронтовых кинооператоров. Специальный выпуск для киножурнала «Пионерия» снимал Федор Иванович Овсянников, старейший мастер документального кино.

Как-то юнги узнали, что в Учебный отряд приехал знаменитый поэт Александр Жаров, стихи которого они знали наизусть. Мальчишки упросили замполита Шахова устроить с ним встречу. Александр Жаров нашел время и приехал к ним в Савватьево. Собрались в землянке, где была мастерская юных художников. Первый серьезный творческий разговор оставил заметный след в душе будущих писателей — Валентина Пикуля, Владимира Зыслина (Саксонова), Виталия Гузанова, Владимира Кашица.

Лето 1943 г. было в разгаре, учеба приближалась к завершению, поэтому настроение у ребят поднялось. Все бы ничего, если бы не пожары.

Вот как вспоминает об этом бывший юнга В. Т. Гузанов: «В воздухе пахло гарью. Сквозь сосновый бор видны языки пламени, вырывавшиеся из клубов дыма. Ветер клонил огонь в сторону учебных зданий и ротных землянок. Горел лес. Мы бежали напрямик, продираясь через кусты ольшаника, чтобы не петлять по тропинке, нами же с весны протоптанной к Трешанской губе — к шлюпочной базе. Впереди горело, шипело, падало...» Но все-таки огонь сдался, юнги с лопатами, топорами да ведрами укротили огненного зверя и лес уберегли.

Это было в сентябре 1943 года. Приближались экзамены и прощание со школой. Подготовка к экзаменам проводилась с большим подъемом, юнги помогали друг другу, повторяли материал, подтягивали отстающих. Экзамены показали, что подавляющее большинство юнг отлично усвоили все предметы и готовы к службе на кораблях. Многие отвечали на экзаменационные билеты без подготовки, отлично справлялись с дополнительными вопросами комиссии и представителей Северного флота, которые сразу же предлагали тому или иному юноше служить на Северном флоте на определенном классе кораблей. Успешных результатов добились: в первом наборе — 92% ребят; во втором наборе — 93%; в третьем наборе — 96%. Всего по первому и второму разрядам, то есть без «троек», окончили учебу 94% курсантов. Школа распределяла своих курсантов по разнарядкам на все флоты и флотилии. Выпускникам по первому разряду предоставлялось право выбора будущей службы.

И вот наступил торжественный и долгожданный день — 6 октября 1943 года — первый выпуск школы. В Савватьево приехал начальник политотдела Учебного отряда полковник В. М. Гришанов. Он зачитал приказ командующего Северным флотом вице-адмирала А. Г. Головко, в котором поздравлял юнг с успешным окончанием школы, затем Гришанов произнес небольшую речь:

«Сыновья мои, юнги! Воины флота героически сражаются на море, в воздухе и на земле. Вы, юные моряки, принимаете эстафету верности Родине, партии Ленина, эстафету смелости и отваги. Деритесь с фашистами по-североморски! Идите в бой, как повелевает вам сердце, сражайтесь, как это делают ваши отцы и старшие братья. Не забывайте о своем патриотическом и комсомольском долге. Я всегда верил вам, гордился вами, любил вас. Счастливого плаванья, друзья!».

Выпускников построили на плацу перед штабом. Н. О. Авраамов зачитал приказ наркома ВМФ о направлении юнг на флоты и флотилии. Каждому юнге было вручено свидетельство об окончании школы. Для многих это был первый документ в жизни. Нет слов, радость была велика, впереди — радости, победы, испытания. Они были готовы на все. Теперь поскорее на боевые корабли!
Перед отъездом юнги дали клятву на верность своему воинскому долгу. Вот ее текст:

«Родина! Великая Советская держава! В день отправки нас на боевые корабли приносим тебе свою клятву! Мы клянемся с достоинством и честью оправдать оказанное нам доверие, умножать боевые традиции советских моряков, хранить и оберегать честь Школы юнг ВМФ. Мы клянемся до полного разгрома и уничтожения врага не знать отдыха, не знать покоя, быть в первых рядах самых мужественных и самых смелых, самых храбрых советских моряков. Если ослабнет воля, если подведу товарищей, если трусость постигнет в бою, то пусть презирают меня в веках, пусть покарает меня суровый закон Родины».
Юнги сдержали клятву. Проверку боем они выдержали с честью и до конца.

Командиром Учебного отряда Северного флота был контр-адмирал Петр Семенович Броневицкий. Трудное и почетное дело поручается ему — создать на Соловецких островах Учебный отряд, в состав которого входила и Школа юнг ВМФ. Юнги запомнили его как энергичного, грамотного и волевого начальника.

Капитана I ранга Николая Юрьевича Авраамова назначили начальником школы юнг. Вот каким остался в памяти юнг Н. Ю. Авраамов: «Капитан I ранга Авраамов среднего роста, с худощавым лицом, нос с горбинкой и небольшие с проседью баки. Интерес к новому начальнику у нас (юнг) был большой. Мы ловили каждое слово о нем, с его приездом у нас стали вводить новую форму. Через месяц нам выдали ленточки с надписью «Школа Юнгов ВМФ». Он пользовался непререкаемым авторитетом среди всего личного состава, который достигался высокой и справедливой требовательностью, постоянной заботой о подчиненных. Николаю Юрьевичу Авраамову посвятил свой первый роман «Океанский патруль» воспитанник школы юнг, известный писатель-историк Валентин Пикуль. Роман открывается эпиграфом: «Памяти друзей — юнг, павших в боях с врагами, и светлой памяти воспитавшего их капитана I ранга Николая Юрьевича Авраамова посвящает автор эту свою первую книгу». Под эпиграфом романа готовы подписаться все бывшие воспитанники Соловецкой школы юнг.

Моряк-подводник капитан III ранга Сергей Сергеевич Шахов был назначен комиссаром школы юнг. Вот каким запомнил его юнга В. Г. Гузанов: «...и нам Шахов пришелся по душе. Понравился и как бывалый моряк-подводник, на кителе которого горели ордена Ленина и Боевого Красного Знамени, и как отзывчивый человек, дружески участливый во всем. Он верил в нас, в романтическую ребячью мечту о подвиге и знал, что уже недалек тот день, когда наша служба начнется на линкорах и крейсерах, больших и малых «охотниках», подводных лодках, тральщиках и эсминцах... В сегодняшней судьбе каждого из нас — частичка души нашего комиссара. Он делал все для того, чтобы мы, юные моряки, стали умелыми, стойкими и преданными защитниками Отчизны».

Преподавательский состав школы юнг состоял из офицеров и старшин, имеющих опыт воспитательной работы с подростками. Многие из них участвовали в боевых действиях, имели правительственные награды. Умелыми воспитателями юнг были командиры подразделений: старшие лейтенанты Пшиков (командир третьей роты боцманов), Волков, Дубовой (ротный командир радистов). Преподавателями были капитан II ранга Сорокин, капитаны Назаров, Богданов, Пукемов, Коржов, старшие лейтенанты Гороховский, Соловьев, Николашин, Ахмедов, Нечитайло, мичманы Селезнев, Астахов, Громов, Пестов и многие другие. Некоторые инструкторы прибыли на Соловки с Балтики, из блокадного Ленинграда: Василий Лесов (ротный командир мотористов) — из Краснознаменного учебного отряда подводного плавания имени С. М. Кирова, Анатолий Бдулев — с линкора «Марат», Александр Виноградов и Александр Ненашев — с легендарного крейсера «Киров». В школе действовали партийные и комсомольские организации, которыми руководили политработники, офицеры: Ипатов, Калинин, Степаков, Кривошеий, Тремба. Партийную организацию школы возглавлял старший лейтенант Федотов.

В школе служили: Л. Розанов — главный старшина школы, В. М. Гришанов — политработник, Котенко — старшина первой роты, П. В. Кравченко — ротный командир юнг-рулевых, И. А. Камыш-ко — преподаватель физики и математики, И. Ф. Панин — преподаватель электротехники, П. П. Вишнев — преподаватель русского языка и литературы. 19 из 65 преподавателей и командиров были участниками боевых действий, и большинство из них снова рвались на фронт. Однако, судя по оценкам юнг, 92% юнг первого набора окончили школу без «троек», эти люди выполняли свою работу на самом высоком уровне.


За годы войны флоты и флотилии получили пополнение юнг:

Флот

1-й набор

2-й набор

3-й набор

Всего

Краснознаменный Балтийский флот

330

260

620

1210

Северный флот

390

339

251

980

Черноморский флот

321

337

200

858

Тихоокеанский флот

186

209

60

455

Флотилии

156

155

297

608

Всего

1383

1300

1428

4111

Иван Зорин — ленинградец, юнга первого набора, в 15 лет стал кавалером ордена Отечественной войны II степени. Идет осень 1944 года. Три торпедных катера вышли в море на «свободную охоту». На одном из них — боцманом Ваня Зорин. У Вардё-фьорда встретили фашистское судно. Решили не торпедировать, а взять морского «языка». А как взять? Выход один: пойти на абордаж, как в старину. Командир катера капитан-лейтенант Чернявский приказал боцману собрать десантную группу. Через минуту все было готово. Шквальный огонь из пулеметов загнал немцев в помещения судна. Катер подошел к нему, как говорится, без мягких кранцев, то есть вплотную. Первым на палубу вражеского дрифтер-бота прыгнул Зорин. Немцы с берега видели все это и открыли огонь по своему же кораблю. Дрифтер-бот загорелся. Захватив пленных, торпедный катер лег на обратный курс. И тут юнга Зорин увидел женщину, которая стояла на гибнущем судне и звала на помощь. Рискуя, наш катер снова подошел к дрифтер-боту. Иван Зорин не мешкая кинулся на судно, подхватил на руки несчастную женщину и осторожно перенес на борт своего корабля. Жизнь женщины была спасена. Вражеское судно почти тотчас затонуло. Вице-адмирал А. В. Кузьмин, давая высокую оценку этой операции, в своей книге «В прибрежных водах» писал: «Спустя несколько часов пленные были доставлены в Полярный. Члены команды дрифтер-бота сообщили штабу флота очень важные и ценные сведения». Вот такая история записана в военной биографии Ивана Павловича Зорина. Впереди юнгу-боцмана ждали новые бои, новые испытания. К орденам Красной Звезды, Отечественной войны II степени добавились медали: «За боевые заслуги», Нахимова, «За оборону Советского Заполярья». В 1945 году боцман Иван Зорин был представителем катерников-североморцев в сводном полку моряков на Параде Победы в Москве.

Генри Таращук — юнга 1-го набора, был боцманом торпедного катера № 13 Северного флота. В неравном морском бою вышли из строя моторы, начался пожар в отсеках. Смертельно раненый командир Лихоманов позвал Таращука: «...останешься за меня... Так держать, боцман». Таращук еле-еле передвигается по палубе, в сапоге липкая кровь — ранен в бедро, правая рука висит плетью, онемела. Страшная боль в плече, не сразу осознал, что наступила тишина, вражеские корабли перестали стрелять. Боцман понял: «Будут брать в плен. Как бы поступил в этом случае командир?» Надо принимать решение, на раздумья времени нет. И тут Таращук увидел краснофлотца Сокольникова, который еще держался на ногах. «Поставить дымовую завесу!» — приказал боцман. Сам, с трудом держась за торпедный аппарат, почти ползком добрался до рубки, где находились подрывные патроны. Сокольников кинулся на корму, чтобы выполнить приказ, но его сразила пуля. Собравшись с силами, Генри сделал последний рывок, но тут же услышал короткую очередь из автомата. Он медленно опустился на палубу. Перед глазами плыли разноцветные круги, в мозгу билась одна мысль: «Надо взорвать катер». Но сознание угасло. Волей случая боцман катера «ТКА-13» остался жив. Он тонул вместе с катером, но спасательный жилет вытолкнул Таращука на поверхность моря. На войне можно ожидать всего. Фашисты подобрали его в бессознательном состоянии и отправили в концлагерь в Норвегию. Положение в лагере было невыносимое, но никто из пленных не думал о трагическом исходе. Генри терпел пытки, но не сказал ни слова о наших силах, о месте дислокации катеров. Тогда Таращука привязали к дереву, фашист уже готовился облить его бензином, чтобы поджечь, но сдали нервы у одного из охранников. Прозвучал выстрел, и пуля уложила того, кто готовился заживо сжечь североморца. Военнопленных лагеря освободили через 40 дней, 25 октября 1944 года.

В 1966 году за тот последний бой на «ТКА-13» Генри Николаевич Таращук был награжден орденом Отечественной войны I степени.

Воспитанник школы юнг Владимир Моисеенко служил на одном из кораблей Тихоокеанского флота. При высадке морского десанта Моисеенко с пехотинцами сошел на берег. Во время наступления он лично уничтожил два вражеских ДОТа и склад с боеприпасами. Ночью японцы, подтянув свежие силы, перешли в наступление. Насмерть стояли моряки, в течение нескольких часов обороняя занимаемую высоту. Все участники десантной операции были отмечены высокими правительственными наградами, а бывшему юнге краснофлотцу-комсомольцу Владимиру Моисеенко, особенно отличившемуся в боях, присвоено звание Героя Советского Союза.

Закончилась война. Юнги приступили к мирному труду. Есть среди них рабочие и колхозники, инженеры и педагоги, певцы и писатели. Многие выпускники Соловецкой школы связали свою жизнь с морем, из 4111 юнг трех наборов (1942, 1943, 1944 гг.) вышли 12 адмиралов, в том числе и наш земляк из Красноборского района вице-адмирал В. Коробов, Герой Советского Союза. За доблестный труд бывшие юнги С. Савин, М. Бугаев, В. Бабасов удостоены звания Героев Социалистического Труда. Бывший юнга Борис Штоколов — народный артист СССР, солист Мариинского театра оперы и балета в Санкт-Петербурге, знаменитый российский бас. Валентин Пикуль, бывший юнга, рулевой эсминца «Грозный» — известный писатель, автор исторических романов, повестей, рассказов, новелл, посвятивший морю самые лучшие свои произведения. Его повесть «Мальчики с бантиками» автобиографична. События, описываемые в ней, происходили в 1942—1943 гг. на Соловецких островах и на эсминцах Северного флота. У героев повести есть реальные прототипы — это юнги Соловецкой школы юнг ВМФ.

В 1972 году был сыгран первый «большой сбор», посвященный юбилею Соловецкой школы юнг ВМФ. На Соловки приехали бывшие юнги. Многие не узнали друг друга: сколько лет прошло... Память о павших в боях за Родину оставшиеся в живых увековечили в памятнике возле стены Соловецкого монастыря.

Время неумолимо, все меньше остается живых свидетелей и участников тех далеких событий. Бесценными становятся их воспоминания о том суровом времени, об их боевой юности.

Эти стихи написаны Степаном Григорьевичем Сухановским, юнгой 2-го набора, проживающим в деревне Мелединской Вельского района Архангельской области, во время лечения в госпитале для участников войн в городе Архангельске в ноябре—декабре 2001 года:


Время летит безбожно,

В этом сомненья нет –

Это забыть невозможно,

Шестьдесят исполнилось лет.
Шестьдесят не нам, а Школе.

Нам уж по семьдесят пять!

Снова душою в море,

То, что прошло, не отнять.
Рано мы взрослыми стали.

Тяжелые годы война...

Мужество крепче стали,

Знает морская волна.
И не в пылу сражений

Уходят из жизни друзья.

Жизнь такова, к сожаленью,

Назад повернуть нельзя...
Прошлое в памяти нашей

Тяжелые будни войны.

А то, что будет, не страшно,

Пусть радостью светятся дни!
Память сердца... Это прекрасно, что у людей есть память сердца, которая делает нас духовно чище, богаче и сильнее.


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница