Социальные роли журналиста в освещении национальных отношений




Скачать 144.36 Kb.
Дата20.03.2016
Размер144.36 Kb.
И. Н. Блохин

СОЦИАЛЬНЫЕ РОЛИ ЖУРНАЛИСТА

В ОСВЕЩЕНИИ НАЦИОНАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ
В анализе журналистики как социального института, то есть совокупности ролей и статусов, предназначенной для удовлетворения социальных потребностей и занимающей определенное место в системе общественных отношений, в качестве главного статуса выступает статус журналиста. Его права и обязанности, с одной стороны, обусловлены формально, зафиксированы в различных нормативных документах – от Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» до трудовых редакционных договоров. С другой стороны, права и обязанности журналиста, его деятельность и профессиональное поведения обусловлены общественными ожиданиями по отношению к данному статусу, обусловленными неформально, часто стереотипно. Подобные стереотипы отражены в различных представлениях о журналистике, он проявляется в произведениях искусства, героями которых являются журналисты, и закрепляется ежедневной практикой общения аудитории средств массовой информации с журналистскими произведениями. Таким образом происходит наполнение социальным и культурным смыслом роли журналиста.

Социальной ролью называется ожидаемое поведение, обусловленное статусом человека. Каждый статус обычно включает ряд ролей. Усвоение их – значительная часть процесса социализации, в том числе профессиональной. В зарубежной и испытавшей ее воздействие отечественной научной литературе ролевой анализ журналистики ограничен, по преимуществу, интересом к психологическим проявлениям творчества и проблемам идентичности1.



Мы предлагаем рассмотреть новую трактовку социально-политической природы ролевого поведения журналиста. В данном контексте уместно использовать социологическое и политологическое понимание статуса и роли, сложившееся в рамках структурно-функциональной теоретической концепции, но с учетом значения идеологического компонента.

Журналист выбирает установку в отношении своего ролевого поведения уже в процессе планирования сбора информации и подготовки материала. Журналистские роли могут располагаться в диапазоне от роли «наблюдателя» до роли «участника» и оказываются связанными с выполнением профессиональных функций. Особое значение подобный подход имеет в исследованиях журналистского поведения в условиях межкультурного общения, когда от журналиста требуется не столько отображение происходящих событий, сколько понимание смыслов и ценностей, которыми обусловлены поступки и высказывания участников взаимодействия. Часто полноправным участником подобного взаимодействия становится и сам журналист.

Социальные позиции, социальные установки, сознание и поведение журналистов следует рассматривать в качестве внутренних факторов, формирующих социальное лицо прессы, тогда как внешними факторами являются: политическая конъюнктура, социально-экономические изменения, нормативно-правовое регулирование функционирования СМИ, уровень общественного сознания. И внутренние и внешние факторы не следует выделять как главные детерминанты, которые определяют выбор целевой установки, а, следовательно, и выполнение журналистом определенной функции. Эти факторы всегда проявляются в совокупности и имеют конкретный характер.

Одним из крайних функциональных значений и содержания журналистских произведений, и журналистской деятельности является отражение политической и социальной практики, фактологическое изложение событий. Таким образом, первая целевая установка журналиста «наблюдение без участия» предполагает выполнение функции беспристрастного отображения (трансляции) существующей действительности. Журналист-транслятор стремится продемонстрировать отсутствие оценки в суждениях, отстраненность от происходящих событий. По результатам журналистской деятельности, по практике деятельности средств массовой информации можно определить, что такой функциональный тип более характерен для западной (точнее, американской) журналистской традиции с ее культом мобильного и беспристрастного репортера.

Уязвимость этой позиции состоит прежде всего в невозможности полноценного отображения социальной реальности, поскольку трансляция предполагает, во-первых, отбор информации (невозможно через средство массовой информации отобразить все богатство, всю насыщенность окружающего мира), во-вторых, перевод отобранной информации в вербальный, образно-символический ряд (в чем, собственно, и заключается основная функция репортера – перевести полученную информацию на понятный аудитории и соответствующий особенностям канала массовой информации язык). И отбор информации, и ее вербально-символическое оформление становятся первыми элементами в механизме манипулирования аудиторией. Задачи журналиста в такой ситуации подобны задачам режиссера, «переводящим» текст пьесы или сценария в образные, символические и характерные конструкции.

Таким образом, несмотря на стремление к объективности, отсутствие комментария и выраженной позиции, подобный подход уже предполагает выполнение функций формирования и управления общественным мнением через отбор фактов, последовательность их изложения и расположения сообщаемой информации в структуре материала. Отражение политических событий нередко сопровождается использованием различных элементов политической и национальной символики, при этом в качестве символов могут выступать политические и общественные деятели прошлого и настоящего, а также политические ценности, например, демократия, государственная целостность или права человека.

Природа воздействия средств массовой информации на аудиторию вызывает еще одну особенность журналистского отражения элементов действительности – массовый характер тиражируемых явлений. Подобная трансляция, даже при отсутствии комментария, приводит к эффекту усиления значения отдельного факта, который не всегда заслуживает к себе пристального внимания. На эту особенность обратил внимание А. А. Юрков: «Произносит генерал А. Макашов антисемитские слова перед 1 – 2 тысячами присутствующих на митинге, а мастера ”экшн“ транслируют их, бесконечно повторяя, на миллионы реципиентов и тем самым популяризируют брань генерала, а самого его возводят в ранг выдающегося деятеля»2.

Отражение журналистами социальной действительности в силу указанных обстоятельств (необходимость отбора элементов действительности и перевода информации, символическое обрамление, массовый характер тиражируемых явлений) приводит, с одной стороны, к фрагментарности представления общественных явлений в СМИ, с другой – к мозаичности их восприятия аудиторией, что приводит к сложности в формировании системных представлений о происходящих событиях и к проблематичности в построении адекватных действительности иерархий в системе представлений о социальных взаимодействиях и изменениях. Таким образом, «познавательный (гносеологический) профиль журналистской деятельности, в сущности, сводится к формированию особого феномена – специфической картины мира»3. В этой «картине мире», по мнению В. Д. Мансуровой, наблюдается «соответствие полученного знания уровню эмпирических обобщений или так называемой эмпирической адекватности. Объективность возводится в ранг наивысшего критерия журналистской деятельности. Вместе с тем картина мира, формируемая средствами массовой информации, далеко не адекватна объективной реальности. Она формируется субъектами информационной деятельности. Результатом этой познавательно-отражательной деятельности становится конгломерат сведений, фактических данных, мнений и оценок, выражающих субъектно-объектный образ мира, представленный его создателями. Журналистский подход к познанию и отражению действительности, в отличие от строго научного, всегда базируется на единстве образного и логического начал, фактов ”здравого смысла“, интуиции и строгой логики. В силу этого факт, отраженный в журналистском слове, пристрастен, а значит и субъективен»4.

Отношение журналиста к своей профессии как деятельности по поиску и сбору информации, ее трансляции через средства массовой информации может привести, во-первых, к отчуждению «транслятора» от сообщения (героев, действующих лиц, обстоятельств событий), во-вторых, к потере связи с аудиторией (или даже ее утрате) в условиях конкуренции между различными типами СМИ и СМИ в границах одного типа за время своих читателей, радиослушателей или телезрителей. К такому журналисту вполне можно отнести высказывание Раймона Арона о том, что «при определенных обстоятельствах или в определенных обществах человек оказывается в условиях, где становится чуждым самому себе в том смысле, что он больше не узнает себя в своей деятельности и своих творениях»5.

Вторая установка предполагает использование обобщений. Наблюдая, выбирая и оценивая происходящие вокруг события, журналист обнаруживает их логику и взаимосвязь. Установление причинно-следственных связей опирается на внутренний жизненный опыт и на знания, полученные в процессе социального взаимодействия, социальной коммуникации, на ценности и ценностные ориентации журналиста. В этом случае каждое конкретное событие встраивается в единую систему, в которой действуют определенные закономерности, осознаваемые и признаваемые журналистом, и формируется целевая установка «наблюдение частного как проявления общего». Опасность, которая подстерегает аудиторию на данной стадии, состоит в навязывании ей системы определенных взглядов, оценок и закономерностей, по сути дела – мировоззрения. Журналист также может попасть в подобную зависимость – либо принять систему, сделав ее «своей», либо превратиться в ее проводника, вступив в состояние перманентного ролевого конфликта, который является постоянным спутником «двойного стандарта» (в данном случае внутренний мир журналиста находится в противоречии с результатами его деятельности). Раймон Арон, анализируя работы Макса Вебера, обратил внимание на то, что «речь идет <...> о совокупности толкований, каждое из которых основывается на отборе фактов и неразрывно связано с системой ценностей. Но если каждое историческое построение произведено на основе отбора и обусловлено системой ценностей, то мы будем иметь столько исторических или социологических (и журналистских – И. Б.) интерпретаций, сколько систем ценностей нами получено при отборе»6.

Описывая и анализируя ситуации межнациональных отношений, авторы неизбежно прибегают к обобщениям, поскольку уже само указание на этнический статус (русский, чеченец, серб, албанец и т. д.) дает, с одной стороны, основание на расширение контекста публикации, с другой – является прямой апелляцией к этническому стереотипу (кстати, упоминание любого социального статуса в журналистских выступлениях имеет подобную природу).

Таким образом, и в направлении к политическому участию журналистики следующим шагом становится обобщение политической информации, которое проявляется в политической аналитике, опирающейся на политическую теорию. В качестве показателей анализа можно рассматривать использование в журналистских произведениях методов экстраполяции, аналогии и прогнозирования.

Отличия между двумя выделенными функциями журналистики – отражением и обобщением – имеют гносеологическую природу. К ее обоснованию вполне можно применить вывод болгарского социолога Стояна Михайлова о двух формах эмпирического познания: «Различие между ними является основанием для разделения эмпирического познания на две главные формы, которые одновременно являются его ступенями. С одной стороны, эмпирическое познание характеризует признаки отдельных объектов, которые являются единицами данной совокупности. С другой стороны, оно отражает сводные свойства группы объектов, объединенных неким признаком в совокупность. Первую форму (ступень) эмпирического познания можно назвать индивидуальной информацией. Она является индивидуальной, поскольку относится к отдельной единице совокупности. Вторая форма (ступень) эмпирического познания может быть названа совокупной информацией. Она является совокупной, потому что отражает сводные свойства, характеризующие совокупность как целое»7.

Обобщение, включение наблюдаемых конкретных явлений в широкий социальный, политический или культурный контекст, определение взаимосвязей между отдельными фактами действительности отражается и на ее восприятии самим журналистом, влияет на формирование его мировоззрения и собственно личности. На эту особенность указывает С. М. Виноградова: «Вопрос о целостном мировосприятии для журналиста сегодня важен как никогда прежде. Средства массовой информации создают мозаичную картину действительности. Эта раздробленность не только воспроизводится журналистом, но и влияет на структуру его личности, заменяя собой систему глубоких знаний и ценностей набором подвижных, нередко иллюзорных установок»8.

При определении следующей целевой установки «участие как апелляция» журналист предпринимает попытки повлиять на ситуацию. Политическое участие журналистики в управлении начинает проявлять себя, прежде всего, в форме рекомендаций, обращенных к структурам власти на самых различных уровнях принятия решений. При этом рекомендации, выраженные в журналистских произведениях, могут носить как явный, так и латентный характер. В подобных ситуациях журналист становится лицом, инициирующим принятие политического решения, лицом, участвующим в принятии решений.

Властные органы реагируют на журналистские рекомендации избирательно, что дискредитирует возможности «четвертой власти» в глазах аудитории и порождает неверие в собственные силы среди самих журналистов. Те меры, которые предпринимает власть по результатам журналистских материалов, свидетельствуют о том, что они используются либо в качестве компромата в политической игре, либо уже в тех случаях, когда публикации становятся основой для возбуждения уголовных дел. Апелляции журналистов к аудитории, к общественному мнению, в силу разнообразия социальной структуры и, зачастую, противоположных интересов социальных слоев и групп, не могут быть конкретными и сводятся в основном лишь к постановке вопросов, а не к ответам на них. Мнение о том, что власть и подконтрольные ей журналисты – сами по себе, а общество – само по себе, еще больше утверждают сами средства массовой информации, которые, став элементом индустрии развлечений, ареной борьбы политических и экономических группировок, средством рекламы и пропаганды, формирования особой «картины мира», практически не имеющего с реальной жизнью читателя, радиослушателя, телезрителя ничего общего. Но элементы этого нового мира (его язык, образцы поведения, пропагандируемые символы), тем не менее, проникают в социальную среду, воздействуя в первую очередь на самую внушаемую часть аудитории – детей и подростков. Как следствие, усиливается отчуждение поколений, а поскольку процесс формирования информационной псевдореальности идет постоянно, то объектом отчуждения становятся сами СМИ. Массовая информация в этих условиях становится основой новой социальной мифологии, слухов и домыслов. Межнациональные отношения в данном случае являются лишь фоном информационной войны, основные действующие лица которой не всегда идентифицируются аудиторией и, как правило, выявляются агентами противостоящих СМИ.

«Расшифровывание» или декодирование смыслов, заложенных в текстах журналистских произведений, раскрытие мотивов, которыми руководствуется журналист, высказывая свои рекомендации в СМИ, может быть отнесено и к функциям референтных групп. Критик-референт в таких условиях должен мыслить с учетом того, что пытается сделать журналист, и одновременно выносить суждения об использовании творчества журналиста и высказанных им идей различными аудиториями.

Политическая действительность последних десятилетий продемонстрировала еще одну форму проявления политического в журналистике. С одной стороны, журналисты выступают в качестве политических деятелей (в качестве примера можно привести наиболее известных представителей журналистской профессии в Государственной Думе – Юрия Щекочихина, Александра Невзорова и Александра Хинштейна), с другой – действующие политики проявляют себя как журналисты (например, Людмила Нарусова – создатель и ведущая программ «Игры разума» (РТР-Петербург) и «Комната отдыха» (НТВ) или Владимир Мединский – автор публицистического цикла телевизионных программ «Мифы о России» (ОТВ – ТВ Центр)). В подобных случаях журналисты-политики становятся непосредственными участниками политической жизни, а политики-журналисты получают возможность использования поля массовой информации для реализации своей политической деятельности.

При целевой установке «участие» журналист влияет на ситуацию, достигает определенных целей, изменяет и формирует политическую жизнь. Он сам создает ситуации и становится источником информации. Об эффективности такого воздействия можно судить по роли публицистов и СМИ в социальных переменах. Успеха на этой стадии достигают только те журналисты, которые обладают возможностью реального воздействия на аудиторию, то есть те, кто не ограничен в достижении коммуникативного эффекта (тележурналисты, авторы популярных периодических изданий), и те, кому доверяет политически «своя» аудитория (журналисты – «лидеры мнений», референтная группа).

Роль журналиста, влияющего на социальные процессы и воздействующего на социальные изменения, может подвергаться анализу с позиций методологического подхода Action research, который в настоящее время используется в теории и практике социологических исследований. Action research (AR) определяется как семейство научно-практических методологий, которые на равных основаниях используют методы научного познания (опрос, наблюдение, диагностику, экспертизу и др.) и активного вмешательства (изменения, преобразования, улучшения) в объект изучения9.

Таким образом, AR обозначает особый исследовательский подход, посредством которого не только создается новое знание о социальной системе, но и делается попытка одновременно изменить ее. Основные сферы возможного использования данной методологии – это социальное управление и социальная инженерия, в том числе и с использованием СМИ в качестве инструмента, и с участием журналистов как равноправных субъектов управления, самоуправления и контроля. К. Левин утверждал, что осознание и изменение социальных условий возможно лишь в том случае, если на всех этапах реализации проектов в работе будут участвовать практики, хорошо знающие социальную жизнь. В их числе могут быть и журналисты, тем более что, в силу особенностей своей профессии, они как никто другой включены в социальную жизнь на самых различных уровнях и работают в условиях взаимодействия с различными социальными группами, в том числе этнокультурными. Три основных профиля журналистской деятельности – познавательный, коммуникативный и (что наиболее важно в данном случае) преобразовательный – выделяют в работе «Печать и этнос» П. Н. Киричек и П. Ф. Потапов10.

Выделение целевых установок, как можно заметить, ведется и с точки зрения внутренней позиции журналиста (в случае, когда он сознательно стремится к достижению каких-либо целей путем публикации), и по результатам воздействия информации на аудиторию, на интенсивность и логику происходящих социальных и политических процессов, на принятие тех или иных управленческих решений. Следует отметить, что цели, к достижению которых стремится журналист, и результаты воздействия на аудиторию не всегда совпадают. Вероятность такого совпадения уменьшается по мере усиления компоненты «влияние», поскольку изменяется структура требований и ожиданий аудитории, возлагающей на журналистов полномочия своего социального и политического представительства.



11См., например: Харрис А. Психология массовых коммуникаций. СПб., 2002.; Дзялошинский И. М. Российский журналист в посттоталитарную эпоху. М., 1996.; Кузин В. И. Психологическая культура журналиста. Учебное пособие. СПб., 2004.; Сосновская А. М. Журналист: личность и профессионал (психология идентичности). СПб., 2005.

2Юрков А. А. Этика журналистского творчества. СПб., 2003. С. 45.

3Киричек П. Н., Потапов П. Ф. Печать и этнос. Саранск, 2005. С. 68.

4Мансурова В. Д. Журналистская картина мира как фактор социальной детерминации. Барнаул, 2002. С. 87.

5Арон Р. Этапы развития социологической мысли / Общ. ред. и предисл. П. С. Гуревича. М, 1992. С. 181.

6Там же. С. 499.

7Михайлов С. Эмпирическое социологическое исследование. Пер. с болгар. М., 1975. С. 57.

8Виноградова С. М. Слагаемые журналистской профессии // Основы творческой деятельности журналиста / Ред.-сост. С. Г. Корконосенко. СПб., 2000. С. 47.

9Добреньков В. И., Кравченко А. И. Методы социологического исследования. М., 2004. С. 607.

10Киричек П. Н., Потапов П. Ф. Указ. соч. С. 67.


2


3


4


5


6


7


8


9


10

Блохин И. Н. Социальные роли журналиста в освещении национальных отношений

Автор статьи обращается к проблеме, имеющей многоаспектную природу. С одной стороны, она имеет политический характер, поскольку непосредственно обращена к теме выбора и самоопределения в поиске эффективной и оптимальной модели национальной политики. Во-вторых, проблема социальных ролей журналиста рассматривается автором в связи с мотивационной структурой профессиональной журналистской деятельности. Третий аспект социально-ролевого подхода состоит в его антропологическом значении, в анализе оснований существования современного человека в мире интенсивных коммуникаций. Институциональные и функциональные особенности журналистики при таком рассмотрении оказываются подчиненными человеческому фактору, обуславливаются им. Поэтому автор статьи обоснованно обращается к институциональным особенностям функционирования журналистики в различных «режимах» профессиональной деятельности – от отражения ситуации взаимодействия до прямого соучастия в ней.



Blokhin I. N. Social roles of the journalist in covering national relations
The author of the article appeals to multiple-aspect problem. Firstly, it has got political character, as it directly searches the problem of choice and self-definition in search of the effective and optimal model of national politics. Secondly, the problem of journalist social roles is analysed by the author in connection with the motivational system of the journalistic professional activity. Thirdly, use of a social role-playing conception leads to anthropological conclusion about the basics of existence of modern human in the world of intensive communications. Institutional and functional characteristics of journalism depends on and make conditional to human factor. That's why the author can't but appealing to journalist functioning characteristics in different «scheme» of professional activity – from reflection of interaction situation to direct participation in it. The author offers a new interpretation of the journalist role-playing. He uses sociological understanding of the status and role formed in the frames of functional theoretical conception adding ideological component.

Опубликовано в Вестнике С.-Петерб. ун-та. Сер. 9, 2008, вып. 4, ч. 2.



База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница