Скорик А. П. Пушкин в Новочеркасске: исторические заметки // Новочеркасские ведомости. 1993. 4-11 июня. С.




Скачать 90.32 Kb.
Дата11.03.2016
Размер90.32 Kb.

Скорик А.П. Пушкин в Новочеркасске: исторические заметки // Новочеркасские ведомости. 1993. 4-11 июня. С. 8. (Объем – 0,5 печ.л.).


Предисловие

Двадцать лет назад к очередной годовщине со дня рождения великого русского поэта А.С. Пушкина мы собрали историко-литературные сюжеты, которые связывали Александра Сергеевича с исторической столицей донского казачества. Однако и по прошествии времени этот газетный материал сохранил поэтический дух, вероятно, подпитываемый величиной личности, к страницам жизни которой тогда мы лишь прикоснулись.



Автор

* * * * * * * * * *


Донская старина

Исторические заметки

ПУШКИН В НОВОЧЕРКАССКЕ

Великий труженик В.И. Даль, автор «Толкового словаря живого великорусского языка", писатель, врач и друг А.С. Пушкина, писал: "Много алмазных искр Пушкина рассыпались тут и там в потемках, иные уже угасли и едва ли не навсегда; много подробностей жизни его известно на разных концах России..." Сегодня мы попытаемся дать обзор пребывания А.С. Пушкина в Новочеркасске, опираясь на изданную в разное время литературу.

Это было 1 июня 1820 года.

Войсковым наказным атаманом на Дону в тот год был казачий генерал А.К. Денисов, боевой друг Н.Н. Раевского, с которым путешествовал А.С. Пушкин на Кавказ. Тогда Николай Николаевич решил побывать у старого товарища, о чем послал ему записку с конно-нарочным казаком в Новочеркасск.

Утром две кареты (коляску с прислугой оставили в Аксае) выехали на широкую, вверх уходящую улицу. За Аксайской станицей набитым проселком экипажи покатили до большого тракта Ростов–Новочеркасск. Тракт проходил через рощу и остатки сада дачи атаманов Ефремовых. Слева от дороги увидели огромный раскидистый дуб. "Какое могучее дерево и какая сила жизни!" – думал Пушкин, любуясь великаном в окружении своих собратьев помоложе. (Этот дуб, находившийся на территории хутора Большой Лог Аксайского района, где проходил почтовый тракт, погиб в начале 80-х годов. Спил части ствола (обхват 4 метра) можно видеть во дворе Аксайского историко-краеведческого музея). И вдруг он приметил: полускрытая листвой, на ветке дуба сидела девушка в длинном ярком платье, схваченном у талии цветным расшитым поясом.

– Смотри, Николас, русалка на ветвях сидит! – воскликнул Пушкин.

Раевский улыбнулся, взглянул на дуб и флегматично сказал:

– На дубе сидит простая девка-казачка, но ты не был Пушкиным, если бы не увидел бы в ней русалку. За это и люблю тебя, Александр.

Оба рассмеялись.

Через восемь лет, в 1828 году, во втором издании поэмы "Руслан и Людмила", впервые был напечатан пролог "У лукоморья дуб зеленый". В нем есть такие строки:

Там чудеса: там леший бродит,

Русалка на ветвях сидит...

...И вот среди степи, на взгорье, показался Новочеркасск. Преодолев подъем, подъехали к южной триумфальной арке. За аркой начинался город. Широким Платовским проспектом подкатили к атаманскому дворцу.

Как пишет в своем дневнике Н.Н. Раевский, "Новый Черкасск, заложенный Платовым, – город весьма обширный, регулярный, но еще малонаселенный, на высоком степном месте, на берегу реки Аксай, которая теперь в половодье разливами соединяется с Доном, но различить их весьма можно по разности цвета воды".

Новочеркасск 1820 года представлял небезынтересную для наблюдателя картину.

Прежде всего, здесь ярко бросалась в глаза смесь различных национальностей. С северо-запада к городу вплотную примыкала татарская станица; к северо-востоку, за рекой Тузловом, располагалось калмыцкое становище (хутун); с юга – из Нахичевани и Таганрога сюда наезжали с товарами армяне и греки.

Целинные земли вокруг города давали неслыханный урожай. На речках для перемола зерна было поставлено большое количество мельниц; при усадьбах появились винокуренные заводы. Донские скакуны стали известны далеко за пределами Дона, за ними приезжали из Польши и Венгрии.

Атаман Денисов встретил их в мундире, при орденах. Атаман был стар, носил седую бороду, усы и бакенбарды. Все это, сливаясь с прямыми белыми волосами на голове, скрывало лицо. Отчетливо видны были только шустрые карие глаза, нос да губы. А.К. Денисов был высокообразованным человеком. Он хорошо говорил и писал по-французски. Конечно же, атаман сразу пригласил путников отобедать.

Во время обеда, по заведенному еще Платовым порядку, песенники атаманского полка исполняли казачьи песни. Пушкин с интересом слушал протяжные, незнакомые ему мелодии, записывал слова понравившихся песен.

Отобедав, гости осматривали город. Это позволило Раевскому сделать затем краткую запись в дневнике.

После прогулки Раевский заторопился с отъездом и уже отдал распоряжение закладывать экипажи, когда атаман предложил ему возвращаться в Аксайскую станицу водным путем, в шлюпке. “Ехали вдоль берега "с разнообразными долинами”, – все были восхищены этим видом "степного уголка земного шара".

Вторично А.С. Пушкин побывал в Новочеркасске в 1829 году.

Вначале остановился на почтово-ямщицкой станции – в одноэтажном деревянном доме (на углу нынешних Советской и Горбатой улиц) на Атаманской улице.

Здесь Александр Сергеевич задержался. Как сообщили потом местные старожилы-долгожители, он ждал денежный перевод.

Затем он пробыл некоторое время в доме на Базарной улице. С 60-х годов XIX века дом этот стал собственностью подрядчика Кирюкина. а до этого в нем находился этапный пункт для переселенцев на Кавказ.

Новочеркасская газета "Донской голос" (№ 47 за 28 июня 1880 года) сообщала такой факт: "Посетивший Пушкина в Новочеркасске В.В. Золотарев (из военных) предложил поэту переселиться к нему в дом, находившийся на ул. Горбатой. Приглашение поэт принял. Семейство Золотаревых очень понравилось Александру Сергеевичу, и поэт неоднократно писал экспромты и дарил их".

Зайдя как-то во двор конно-почтовой станции, Пушкин увидел груженую бричку узнал, что проезжавший – его старый приятель граф В.А. Мусин-Пушкин, сын известного собирателя древних памятников России, открывшего миру шедевр XII века "Слово о полку Игореве". Сам Владимир Алексеевич – в прошлом капитан лейб-гвардии Измайловского полка и активный член Северного тайного общества – после разгрома декабристов отсидел шесть месяцев в крепости и был отправлен на службу в Петровский пехотный полк. Теперь опального офицера перевели в Тифлис. Александр Сергеевич тоже намерен был посетить Тифлис, где служил в Нижегородском драгунском полку его младший брат Лев Сергеевич, а командиром этого полка являлся старый друг Николай Раевский – генерал в двадцать семь лет. Они сердечно обрадовались друг другу и договорились путешествовать далее вместе.

Пушкин вспоминал потом в "Путешествии в Арзрум" о своем благополучном приезде в Новочеркасск, где он "нашел гр. Вл. Пушкина, также едущего в Тифлис". "Я, – пишет Пушкин, – сердечно ему обрадовался, и мы согласились путешествовать вместе". "Он едет в огромной бричке. Это род укрепленного местечка, мы ее прозвали Отрадною. В северной ее части хранятся вина и съестные припасы; в южной – книги, мундиры, шляпы etс, etc. С западной и восточной стороны он защищена ружьями, пистолетами, мушкетонами и прочим. На каждой станции выгружается часть северных запасов, и таким образом мы проводим время, как нельзя лучше".

19 июля 1829 года Пушкин покинул Арзрум и выехал на север.

С посещением на обратном пути Новочеркасска связан еще ряд эпизодов из жизни Пушкина. Так. Л. Черейский считает, что стихотворение "Дон" Пушкин написал в Новочеркасске 13 сентября 1829 года, так как в этот день Пушкин читал его генералу А.П. Чеботареву. Однако писатель А.Н. Скрипов доказательно утверждает, что написано оно в день приезда Пушкина в Аксай по дороге из Арзрума.

Впрочем, впечатление действительно могло возникнуть только в результате встречи с Доном, а стихотворение было написано несколько позже, в Новочеркасске. Но это, пожалуй, не главное. Важна сама пушкинская строфа, навеянная красотой наших мест.
ДОН

Блеща средь полей широких.

Вот он льется!.. Здравствуй, Дон!

От сынов твоих далеких

Я привез тебе поклон.

Как прославленного брата.

Реки знают тихий Дон.

От Аракса и Евфрата

Я привез тебе поклон.

Отдохнув от злой погони,

Чуя родину свою.

Пьют уже донские кони

Арпачайскую струю.

Приготовь же, Дон заветный,

Для наездников лихих

Сок кипучий, искрометный

Виноградников твоих.

В этом стихотворении соединились и воспоминания о совместных боевых походах с казаками на Кавказе, и непреходящее чувство Родины, и сильное впечатление от природной величавости нашего Дона.

Кстати, впервые тема казачества, зарождается в поэтическом сознании 15-летнего Пушкина. Так, в 1814 году возникает песня "Казак", отразившая в себе народнопоэтические образцы, ритмику, язык. Н. Трубицын считал это произведение "первым образцом такого изображения", когда "какой-нибудь народный сюжет" приукрашивается "формами искусственной поэтики, но так в то же время, что стиль и вообще внешность продолжает быть народной по возможности", Пушкин назвал это стихотворение "подражанием малороссийскому". Оно дает традиционно-романтический образ донца-казака, удалого молодца, похищающего красну девицу, которую он полюбил, и был ей верен две недели, в третью изменил".

В очень общих и отвлеченных чертах традиционно-батальной поэтики рисуется казак (и сам поэт в роли казака) в военных мечтах "Послания к Юдину" (1815 г.):

...Трепещет бранью грудь моя,

При блеске бранного булата,

Огнем пылает взор, и я

Лечу на гибель супостата.

Мой конь в ряды врагов орлом

Несется с грозным седоком –

С размаха сыплются удары...

При возвращении из Арзрума в 1829 году с широкого Платовского проспекта Пушкин свернул к уже хорошо ему известной почтовой станции.

В Новочеркасске Дуров (Сарапульский городничий, брат знаменитой «кавалер-девицы» Н. Дуровой), играя с Пушкиным в карты, выиграл у него пять тысяч рублей и потребовал немедленно уплатить ему карточный долг. Пушкину пришлось просить войскового наказного атамана Кутейникова одолжить ему пять тысяч, которые он и вручил Дурову. Ожидая присылки денег, Пушкин задержался в Новочеркасске. Жить на почтовой станции было беспокойно, и Александр Сергеевич перешел на «въезжую квартиру», которую содержала вдова казачьего офицера. Здесь была почти домашняя обстановка, и Пушкин чувствовал себя свободно. Поэт живо заинтересовался подробностями быта донских казаков, совершенно отличного от знакомого ему быта русского народа. Привлекли его своеобразные уборы и наряды донских казачек – их кубилеки, шелковые, вязаные из разных цветных ниток колпаки и другие вещи. Кстати, кубилек – это старинный костюм донских казачек. Он надевался поверх длинной шелковой рубашки, не доходя до пола примерно 17-18 сантиметров. Спинка у кубилека цельная, плотно охватывающая талию, рукава узкие прямые. Кубилек застегивался спереди пуговицами сверху донизу и охватывался серебряным поясом.

Пушкин, непринужденно беседуя с хозяйкой, дотошно выспрашивал у нее подробности казачьих обычаев, обрядов, о прошлой и настоящей жизни казаков. Однажды, разговорив хозяйку, он попросил показать ему старинные казачьи наряды, и она достала из сундука залежавшиеся платья. Особенно понравился ему женский головной убор – шелковый колпак с вышитыми по нему яркими цветами. Он надел его себе на голову, упрятав под колпак свои курчавые каштановые волосы, и рассмеялся. И так, смеясь, и в смехе приоткрыв ровные ряды блестящих белых зубов, вышел на балкон, не стесняясь удивленных взоров проходившей по улице публики. Сел на табурет у перил, скрестив на груди руки и вдруг, согнав с лица улыбку, придал ему надменное выражение гордой красавицы. Прохожие с удивлением смотрели и не могли понять: не то мужчина в чепчике, не то женщина с бакенбардами. Забава кончилась тем, что Пушкин затем купил у хозяйки колпак и увез его в Петербург.

К моменту возвращения Пушкина с Кавказа можно отнести и следующий эпизод.

Осматривая Новочеркасск, гуляя по его улицам, поэт «наткнулся на книжную лавку казака Жидкова и начал перекапывать у него старый хлам. Купивши за несколько копеек старую греческую книжку, он спросил у хозяина лавочки: есть ли у него "Евгений Онегин»? После утвердительного ответа он пожелал узнать о цене. Хозяин запросил чудовищно дорого... Невольный гость наш, по обыкновенной привычке всякого покупателя воскликнул:

"Помилуйте, за что же так дорого?"

"Сделайте одолжение, – отвечал хозяин лавки, – за эти сладенькие стихи следует брать еще дороже".

Через несколько дней Пушкин покинул Новочеркасск. Снова впряжена в его коляску пара лошадей, и казак-ямщик взял в руки вожжи.

Вот и северная триумфальная арка осталась позади. На крутом спуске к реке Тузлову Пушкина проводил перезвон молотков о наковальни в кузницах у фашинного базара. А вот и фашинный мост мягко пружинит под колесами коляски. (Примечание: фашина – связка прутьев, хвороста, камыша для укрепления откосов, насыпей, дорог по болоту, для вязки плотов). А за мостом лишь ровная степь, тронутая осенней желто-серой краской да редкие курганы-могильники на много верст впереди. Дорога эта вела в Северную Пальмиру, как называли тогда Петербург, вскоре ставший для Пушкина Голгофой.



Вот, пожалуй, и все эпизоды, о которых нам удалось узнать с помощью сотрудников краеведческого отдела городской библиотеки имени А.С. Пушкина. В этих эпизодах есть и немного вымысла, но есть и быль. Иначе и быть не могло: время истории накладывает свой отпечаток.
А. Скорик,

кандидат исторических наук




База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница