Шок будущего




страница7/29
Дата26.02.2016
Размер6.73 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   29

ЧАСТЬ 2. НЕДОЛГОВЕЧНОСТЬ

Глава 4. ВЕЩИ: ПРИНЦИП ОДНОРАЗОВОСТИ


«Барби» — двенадцатидюймовая пластмассовая фигурка девушки — самая известная в истории и пользующаяся наи­большим спросом игрушка. Со времени ее появления в 1959 г. количество населивших мир кукол Барби достигло 12 000 000 и превысило количество жителей в таких городах, как Лос-Анджелес, Лондон или Париж. Девочки обожают Барби, по­тому что она похожа на настоящую женщину и так превосходно одета. Изготовители Барби — корпорация «Мэттел» — постав­ляют для нее целый гардероб, включая повседневную одежду, наряды для торжественных случаев, одежду для плавания и катания на лыжах.

Недавно «Мэттел» выпустил на рынок усовершенство­ванную куклу Барби. Новый вариант обладает более строй­ной фигурой, «настоящими» ресницами, она может сгибаться в поясе и поворачивать верхнюю часть туловища, что дела­ет ее еще более похожей на человека. Более того, фирма объявила, что на первых порах любой юной леди, пожелав­шей приобрести новую Барби, предоставляется скидка за ее сданную старую куклу1.

Конечно же, ни слова не было произнесено о том, что, отдавая свою старую куклу в обмен на технически усовер­шенствованную модель Барби, сегодняшние девочки, граж­данки завтрашнего супериндустриального мира, усваивают основное правило нового общества: отношения человека с вещами приобретают все более временный характер.

Великое множество созданных руками человека матери­альных предметов, которые окружают нас, находится в по-



61

истине безбрежном море природных предметов. Однако для человека все большее значение приобретает окружающая об­становка, сотворенная при помощи техники. Фактура пласт­массы или бетона, переливчатый блеск автомобиля при уличном освещении, ошеломляющее зрелище раскинувшего­ся внизу города из окна самолета — все это близкие ему ре­альности повседневной жизни. Созданные человеком вещи получают идеальное воспроизведение в его мышлении и ин­дивидуализируют его сознание. Их количество как в абсолют­ном, так и относительном выражении неуклонно возрастает в природной среде. Сегодня это еще не столь очевидно и в боль­шей мере проявит себя в супериндустриальном обществе.

Антиматериалисты склонны высмеивать значение «вещей». Однако же вещи чрезвычайно важны не только из-за своей функциональной полезности, но и из-за их психологического воздействия. Мы проявляем специфическое отношение к ве­щам. Вещи воздействуют на наше чувство преемственности или ощущение разрыва. У них своя роль в структуре ситуаций, и степень нашего отношения к вещам ускоряет ход жизни.

Кроме того, наше отношение к вещам отражает основ­ные ценностные критерии. Ничто не впечатляет так, как различие между новым поколением девочек, радостно от­дающих своих Барби ради новой усовершенствованной мо­дели, и теми, кто, подобно их матерям и бабушкам, долго играл одной и той же куклой и был к ней нежно привязан, пока она не разваливалась от старости. В столь разном под­ходе выражается главное различие между прошлым и буду­щим, между обществом, базирующимся на постоянстве, и новым, быстро формирующимся обществом, базирующим­ся на недолговечности.


БУМАЖНОЕ СВАДЕБНОЕ ПЛАТЬЕ


Тот факт, что отношению человека к вещи все более свойственна быстротечность, хорошо прослеживается на явлениях материальной и духовной культуры, которая ок-

62

ружает девочку, обменивающую свою куклу. Этот ребенок с раннего возраста усваивает, что кукла Барби всего лишь один из материальных предметов, которые в великом множе­стве появляются и быстро исчезают в этот период его жизни. Пеленки, нагрудники, подгузники, бумажные салфетки, по­лотенца, пластиковые бутылки из-под напитков — все в доме быстро используется и безжалостно выбрасывается. Кукуруз­ные лепешки приносят упакованными в жестяные банки, которые сразу же отправляются в мусор. Шпинат покупают в пластиковых мешочках, которые можно опустить в каст­рюлю с кипящей водой для разогревания, а потом выбро­сить. Готовые обеды часто разогреваются и подаются в одноразовой посуде-подносе. Дом похож на большую пере­рабатывающую машину, в которую предметы стекаются, затем потребляются и исчезают со все большей скоростью. С самого рождения ребенок оказывается погруженным в одноразовую культуру.

Идея одноразового или краткосрочного использования изделия с последующей его заменой никак не согласуется с сущностью общества или людей, не расставшихся с психо­логией бедности. Не так давно Юриель Рон, специалист по рыночной конъюнктуре, работающий во французском рек­ламном агентстве «Publicis», сказал мне: «Французская до­мохозяйка не пользуется одноразовыми изделиями. Ей нравится хранить вещи, даже если они старые, она ни за что не выбросит их. Мы пробовали протолкнуть на рынок одну фирму, которая намеревалась предложить пластико­вые одноразовые занавески. Изучив спрос, мы обнаружили явное нежелание покупать их». И все же повсюду в разви­тых странах сопротивление приобретению данного рода продукции ослабевает.

Так, писатель Эдвард Мейз подметил, что многие аме­риканцы, посещавшие Швецию в начале 50-х годов, были поражены царящей здесь чистотой. «То, что на обочинах Дорог не валялись бутылки из-под пива и безалкогольных напитков, как к нашему стыду в Америке, вызвало у нас почтительное отношение. Но вот к 60-м годам пустые бу­тылки внезапно разукрасили шведские автострады... Что



63

произошло? Швеция, следуя американскому образцу, стала приобретающим, использующим и выбрасывающим обще­ством». В Японии одноразовые ткани получили сегодня столь широкое распространение, что пользоваться хлопчатобумаж­ным носовым платком считается не только старомодно, но и негигиенично. В Англии за 6 пенсов можно купить одно­разовую зубную щетку, которая продается уже покрытой зубной пастой, а после употребления выбрасывается. И даже во Франции повсюду применяются одноразовые зажигал­ки. Все более многочисленными становились изделия, вы­пускаемые для одноразового или краткосрочного использования, начиная от картонных молочных пакетов и кончая ракетами, которые снабжают силовыми двигателя­ми космические корабли, и это стало главной чертой наше­го образа жизни.

С введением в употребление бумажной и полубумажной одежды выбрасывать стали еще больше. В модных магази­нах и тех, где продавалась рабочая одежда, возникли целые отделы, где предлагалась одежда из бумаги ярких расцветок и разнообразных фасонов. Журналы мод представляли по­трясающе роскошные платья, костюмы, пижамы и даже свадебные наряды, сделанные из бумаги. Невеста была изоб­ражена в эффектном платье с длинным белым бумажным шлейфом с кружевным узором, и все это сопровождалось пояснением, что после церемонии бракосочетания из тако­го шлейфа можно сделать «замечательные кухонные зана­вески».

Бумажная одежда особенно хорошо подходила для де­тей. Один знаток моды писал: «Скоро девочки смогут заля­пывать свои платьица мороженым, рисовать на них картинки и делать аппликации, а матери будут только улыбаться, гля­дя на их проделки». И для взрослых была предусмотрена возможность выразить себя в творчестве, им предлагались комплекты с приложенными кистями для раскрашивания одежды по своему вкусу. Цена: 2 долл.

Конечно же, цена явилась определяющим фактором роста спроса на бумажные изделия. Так, в одном из отделов разрекламированной продукции продавалась обычная одеж-

64

да трапециевидного силуэта из «целлюлозного волокна и нейлона». Каждый предмет стоил 1,29 долл., для потреби­теля дешевле купить новую вещь и после носки выбросить се, чем, имея обычную одежду, пользоваться услугами хим­чистки. Скоро так и будет. Все это больше относится к об­ласти экономики, однако распространение одноразовой культуры имело более важные психологические последствия. Потребление одноразовых изделий влияло на сферу ду­ховной жизни людей. В числе прочих ценностей кардиналь­ному пересмотру подверглось отношение к собственности. Распространение в обществе идеи одноразового использо­вания заключало в себе сокращение продолжительности отношений человека и вещи. Вместо того чтобы в течение относительно долгого времени быть привязанным к одному предмету, мы на короткие промежутки имеем в своем рас­поряжении предметы, непрерывно вытесняемые другими.


ОТСУТСТВУЮЩИЙ СУПЕРМАРКЕТ


Тенденции к недолговечности проявляются даже в ар­хитектуре, той части материальной среды, которая в преж­ние времена главным образом порождала в человеке чувство постоянства. Девочка, которая сдает свою куклу Барби, конечно же, видит недолговечность домов и дру­гих больших зданий в своем окружении. Мы перекраива­ем городские территории. Мы сносим целые улицы и города и с умопомрачительной скоростью воздвигаем на их месте новые.

«Средний возраст жилища неуклонно уменьшался, — писал Э. Ф. Картер из Стэнфордского исследовательского института. — В пещерные времена он, в сущности, был без­граничен... составлял примерно сто лет для домов, постро­енных в Соединенных Штатах в колониальный период, а в наши дни он около сорока лет».2 А вот мнение англичанина Майкла Вуда: «Американец начал строить свой мир совсем



65

недавно, он хорошо знает, как хрупок этот мир и непосто­янен. Здания в Нью-Йорке внезапно пропадают, и облик города за год может полностью перемениться»3.

Писатель Луис Очинклос сердито жалуется: «Ужас жиз­ни в Нью-Йорке в том, что это город без истории... Все мои деды и прадеды жили в этом городе... но из домов, которые они занимали, сохранился лишь один. Как раз это я и имею в виду, рассуждая об исчезающем прошлом»4. У некоренных ньюйоркцев, чьи предки прибыли в Аме­рику не так давно из кварталов Пуэрто-Рико, сел Восточ­ной Европы или южных плантаций, совсем иное восприятие этого города. Однако же «исчезающее про­шлое» — реальное явление и, судя по всему, оно получа­ет все большее распространение, захватывая даже многие пропитанные историей города Европы.

Бакминстер Фуллер, архитектор-философ, однажды оха­рактеризовал Нью-Йорк как «непрерывный эволюционный процесс освобождения, сноса, вывоза, временно пустующих участков земли, новых сооружений и повторение того же порядка. Этот процесс в принципе сходен с ежегодным цик­лом земледельческих работ на ферме — вспашка, посев се­мян, уборка урожая, выкорчевывание... и переход на другую сельскохозяйственную культуру... Большинство людей от­носятся к строительным работам, преграждающим улицы Нью-Йорка... как временным неудобствам, на смену кото­рым вскоре придет покой. Они по-прежнему считают обя­зательным сохранение незыблемости, что является пережитком ньютонова взгляда на мир. Те, кто жил в Нью-Йорке и с Нью-Йорком с начала века, на опыте получили представления об эйнштейновском принципе относитель­ности»5.

В том, что дети в самом деле усваивают «эйнштейнов­скую относительность» по окружающей жизни, я убедился на собственном опыте. Некоторое время назад моя жена послала дочь, которой тогда было 12 лет, в супермаркет, находящийся в нескольких кварталах от нашего дома в Манхэттене. До этого девочка была там пару раз. Через пол­часа она вернулась домой растерянная. «Должно быть, его

66

снесли, — сказала она, — я не могла найти его». В действи­тельности это было не так. Еще плохо ориентируясь в но­вом районе, Карен пришла не туда. Но она — дитя эпохи недолговечности, и ее предположение, что дом снесли и на его месте построили другой, было вполне естественным для ! двенадцатилетней девочки, живущей в Соединенных Шта­тах в наши дни. Подобная мысль, возможно, никогда бы не , пришла в голову ребенку, столкнувшемуся с похожей ситу- ' ацией полвека назад. Материальная среда была более дол­говечной, наши связи с ней не столь краткосрочными.


ЭКОНОМИКА НЕУСТОЙЧИВОСТИ


В прошлом неизменность была идеалом. Занимался ли человек пошивом обуви или строительством кафедрального собора, все его силы и помыслы были сосредоточены на том, как сделать то, что он производит, более прочным. Он хотел, чтобы творение его рук пережило время. Пока обще­ство вокруг него было относительно устойчивым, каждый предмет имел свое определенное назначение, и экономи­ческая логика подсказывала следовать курсом, не подвер­женным переменам. Даже если нужно было время от времени чинить ботинки, которые стоили 50 долл. и носились 10 лет, они оказывались не такими дорогостоящими, как те, которые стоили 10 долл., а служили только год.

Но когда в обществе возрастает темп перемен, эконо­мика постоянства неизбежно уступает место экономике не­долговечности.

Первое: развивающаяся технология скорее движется в направлении снижения издержек производства, чем стоимо­сти ремонтных работ. Издержки производства зависят от его автоматизации, ремонтные работы в значительной сте­пени остаются ручной операцией. Отсюда следует, что час­то вещь выгодней заменить, чем починить. Поэтому экономически разумнее производить дешевые, не поддаю-

67

щиеся ремонту одноразовые изделия, пусть даже они не служат так же долго, как вещи, которые можно починить. Второе: развивающаяся технология с течением време­ни делает возможным усовершенствовать изделие. Ком­пьютеры второго поколения лучше выпускавшихся прежде, а третьего — превосходят по своим характерис­тикам предшественников. С тех пор как мы можем пред­видеть дальнейший технический прогресс, все больше усовершенствований за укорачивающиеся промежутки времени, экономически выгоднее производить вещи, ко­торые не будут служить долго, а не товары длительного пользования. Дэвид Льюис, архитектор и проектировщик, работающий в Союзе городского дизайна в Питтсбурге, рассказывал о некоторых многоквартирных домах в Май­ами, которые были снесены уже через десять лет после их строительства. Улучшенные системы кондициониро­вания воздуха в новых зданиях снизили число желающих снять квартиры в этих «устаревших» домах. Если произ­вести экономические расчеты, то ясно, что выгоднее сне­сти эти десятилетние дома, чем их усовершенствовать.

Третье: в то время как темп перемен ускоряется и они доходят до самых отдаленных уголков общества, возрастает неуверенность в будущих потребностях. Признавая неиз­бежность перемен, но неуверенные в том, как они отразят­ся на нас, мы не решаемся вкладывать большие ресурсы в жестко закрепленные предметы, призванные служить не­изменным целям. Избегая «привязки» к установленным формам и функциям, мы производим изделия для кратко­срочного использования или же пытаемся сделать их легко приспосабливаемыми. Мы стараемся действовать осмотри­тельно с технической точки зрения.

Увеличение товаров одноразового использования — рас­пространение одноразовой культуры — представляет собой реакцию на постоянно испытываемое давление. В то время как перемены ускоряются, а трудности множатся, мы мо­жем предположить дальнейшее расширение круга действия принципа одноразовости, дальнейшего сокращения отно­шений человека с вещами.



68

РАЗБОРНЫЕ ИГРОВЫЕ ПЛОЩАДКИ


Помимо одноразового использования, существуют и дру­гие явления, оказывающие тот же психологический эффект. Например, в настоящее время мы наблюдаем массовое произ­водство предметов, призванных служить нескольким крат­косрочным целям вместо одной-единственной. Они уж никак не одноразовые. Обычно они слишком крупные и дорогостоящие, чтобы просто выбросить. Но они сконстру­ированы таким образом, что при необходимости могут быть демонтированы, а для очередного использования собраны вновь.

Так, местный отдел образования Лос-Анджелеса решил, что 25% классных комнат этого города станут в будущем временными сооружениями, которые, если нужно, могут быть преобразованы в другие помещения. В любом боль­шом образовательном центре Соединенных Штатов сегод­ня отчасти используются временные классные комнаты6. Эта тенденция будет расширяться. В самом деле временные классные комнаты для индустрии школьного строительства то же, что бумажная одежда для швейной промышленнос­ти, — предвкушение будущего.

Предназначение временных классных комнат — помочь школьной системе справиться с быстро меняющейся плотно­стью населения. Такие временные классы, подобно одноразо­вой одежде, подразумевают более короткую продолжительность отношений человека с вещью, чем в прошлом. Таким обра­зом, временная классная комната отчасти учит даже в отсут­ствие учителя. Как и в случае с куклой Барби, ребенку дается понятие о непостоянстве его окружения. Пока он привыкает к новому помещению, узнает, каково в нем в жаркий день, как разносятся в нем звуки, какие здесь запахи, какова факту­ра материалов, из которых оно построено, — все то, что при-Дает любой комнате только ей присущее своеобразие, он усваивает, что данная классная комната может быть изъята из его окружения и станет служить другим детям в другом месте.

Передвижные классные комнаты не чисто американское явление. В Англии архитектор Седрик Прайс спроектиро-

69

вал то, что он назвал «thinkbelt» — полностью передвижной университет, предназначенный обслуживать 20 000 студен­тов в Северном Стаффордшире. «Нужно делать упор, — ут­верждал он, — на полностью разборные здания, а не на стационарные». Необходимо «как можно шире использовать мобильные и разнообразные материальные средства» — к при­меру, комнаты для занятий можно оборудовать внутри же­лезнодорожных вагонов, а те где угодно могут быть установлены на запасном пути вдоль четырехмильной тер­ритории университета7.



«Геодезические купола» вмещали выставки, надутые воздухом пластиковые пузыри использовались как команд­ные пункты или строительные управления, великое множе­ство разборных временных сооружений сходило с чертежных досок инженеров и архитекторов. В Нью-Йорке департа­мент парков решил построить 12 «разборных спортивных площадок» — маленькие, временные площадки для игр со­здавались на незанятых участках земли, пока решался воп­рос их использования, а потом могли быть демонтированы и перевезены куда-нибудь в другое место. Было время, ког­да спортивная площадка была постоянной принадлежностью городского района, и дети, а возможно даже и дети этих детей, могли ею пользоваться. Супериндустриальные стро­ительные площадки отказываются оставаться на одном ме­сте. Они временны по замыслу.

МОДУЛЬНЫЙ «ДВОРЕЦ РАЗВЛЕЧЕНИЙ»

Сокращение продолжительности общения человека с вещью, вызванное введением в употребление одноразовых предметов и временных сооружений, еще более усилилось с распространением модульного принципа конструкции. Модульность можно рассматривать как попытку придания структуре в целом большего постоянства за счет меньшей долговечности субструктур. Так, университетский проект

70

Седрика Прайса предполагал: квартиры студентов и препо­давателей представляют собой модули из штампованной стали, которые могут с помощью подъемного крана встав­ляться в остов здания. Этот остов был единственной срав­нительно постоянной частью сооружения. Квартирные модули могли перемещаться по мере необходимости, а тео­ретически даже сняты совсем и заменены.



Здесь необходимо подчеркнуть, что, с точки зрения про­должительности отношений, существует разница между од­норазовостью и разборностью, хотя и достаточно тонкая. Когда модули монтируются по-новому, в результате появ­ляется новая конфигурация, новая вещь. По сути, получа­ется, что одна материальная структура как бы отбрасывается, а возникает новая, даже если некоторые или все ее компо­ненты остались прежними.

Даже многие считающиеся «постоянными» здания стро­ятся сегодня по блочному методу, причем внутренние сте­ны и перегородки можно переместить по желанию жильца и образовать новые огороженные структуры. Изменяющая­ся внутренняя планировка действительно может служить символом быстро меняющегося общества. Сегодня как толь­ко посетитель заходит в большую контору, он непременно наталкивается на бригаду рабочих, деловито передвигаю­щих мебель и с помощью передвижных перегородок преоб­разующих внутреннее пространство. В Швеции модульный принцип конструкции недавно одержал новый триумф: в выстроенном в Упсале жилом доме все стены и стенные шкафы могли перемещаться. Жильцу нужна была лишь от­вертка, чтобы полностью перепланировать все и создать поистине новую квартиру8.

Тем не менее иногда модульность непосредственно связана с одноразовостью. Примером может служить про­стая, повсеместно распространенная шариковая авторуч­ка. Первому орудию для письма чернилами — гусиному перу — было суждено существовать долго. Обычно им пользовались долго, время от времени оно приобретало новую форму (т. е. восстанавливалось), что продлевало его жизнь. Авторучка стала великим техническим дости-

71

жением, потому что в ней была применена модульность. Новое орудие письма заключало в себе собственную чер­нильницу, что значительно повышало степень его полез­ности. Изобретение шариковой ручки знаменовало собой новый успех. Ко всем преимуществам предшественницы добавилось важное качество: шариковая авторучка была настолько дешевой, что, когда переставала писать, ее можно было выбросить. Появилось первое орудие пись­ма одноразового пользования.

И все же мы до сих пор не отделались от психологическо­го состояния, которое порождает нехватка. Еще и сегодня многим людям кажется грехом выбрасывать уже исписанную ручку. Промышленность соответственно отреагировала на эту психологическую реальность, была создана шариковая ручка, построенная по модульному принципу — наружный корпус, который можно было оставлять для употребления, и внутрен­ний пишущий элемент, который можно было выбросить и заменить новым. Если стержень использован, вещи в целом гарантирована продолжительная жизнь за счет субструктуры.

Здесь речь идет скорее о частях, чем о целом. Пусть даже человек использует сменные элементы, создавая но­вое целое, а израсходованные выбрасывает, на протяжении жизни он все быстрей меняет вещи, все равно спад средней продолжительности отношения «человек — вещь» очеви­ден. Возникает новая изменчивость, мобильность и недол­говечность.

Одним из наиболее крайних примеров архитектуры, предназначенной воплощать эти принципы, явился проект, предложенный английским театральным режиссером Джо­ан Литлвуд и разработанный с помощью инженера Фрэнка Ньюбай, консультанта по системам Гордона Паска и архитектора-модулиста Седрика Прайса.

Мисс Литлвуд мечтала о театре, где максимально была бы воплощена идея изменчивости, где могло бы происхо­дить что угодно, обычный спектакль или политический съезд, танцевальное представление или соревнование по борьбе — предпочтительно в одно и то же время. Она хоте­ла, по выражению критика Рейнера Бэнхема, «зоны абсо-



72

лютной возможности». Результатом стал фантастический проект «Дворца развлечений», известного также как «Пер­вый в мире гигантский пространственный модуль». По за­мыслу это был как бы строительный набор в натуральную величину, комплект модульных частей, которые могли скреп­ляться вместе самыми разнообразными способами. Стави­лись более или менее «постоянные» вертикальные башни различных служб — таких, как туалеты и оборудование элек­тронного контроля, — а подъемные краны размещали мо­дули на нужных местах и соединяли их, создавая любую желаемую временную конфигурацию. Когда заканчивался вечер развлечений, появлялись подъемные краны, демон­тировали зрительный зал, выставочные холлы и рестораны и убирали конструкции.

Рейнер Бэнхем так отзывался об этом: «Дворец развле­чений» — часть рассчитанного на десять лет потребления городского оборудования... Изо дня в день эта гигантская неофутуристическая машина будет двигать и перетасовы­вать свои передвижные части — стены и пол, лестницы и галереи, управляемые эскалаторы, кресла и крышу, теат­ральные подмостки и киноэкраны, системы освещения и звука, — иногда выгораживается лишь небольшая часть, но любопытствующая публика прогуливается по галереям и лестницам, нажимает кнопки, чтобы все происходило само собой.

Таким образом, когда это случится (а возможно, это произойдет очень скоро), неопределенность обретет новую силу: тут нет постоянного монументального внутреннего пространства или торжественного силуэта, которым сужде­но сохраниться для потомства... Единственными постоянно видимыми частями «Дворца развлечений» станут башни «жизнеобеспечения», где будут крепиться меняющиеся ар­хитектурные части».

Сторонники такой идеи, получившей название «встав­ленной» («plug-in») или «скрепленной» («clip-on») конст­рукции, задумывали целые города, создаваемые в стиле «недолговечной архитектуры». Отталкиваясь от принципов, заложенных в проекте «Дворца развлечений», они предла-

73

гали строительство различных типов модулей, предназна­чавшихся для разных целей. Стержень «здания» мог слу­жить по меньшей мере 25 лет, тогда как навешиваемым модулям помещений отводился срок только три года. Позволив себе полет фантазии, они строили планы под­вижных небоскребов, опиравшихся не на стационарные фундаменты, а на гигантские наземные механизмы или воздушную подушку. Такое «строение» было бы свобод­но от закрепленного местоположения, снабжалось ядер­ной энергией и изменяло свою внутреннюю форму еще быстрей, чем сегодня Нью-Йорк.

Станут ли эти планы реальностью или нет, важно то, что общество движется в данном направлении. Распространение одноразовой культуры, создание все более временных соору­жений, развитие модульного принципа конструкции про­исходит быстро, и все это создает один психологический эффект: недолговечность связи человека с вещами, кото­рые его окружают.

ПРОКАТНЫЙ ПЕРЕВОРОТ


Еще один фактор радикально меняет характер связи че­ловека и вещи — прокатный переворот. Распространение проката, характерная черта обществ, вступающих в супер­индустриальную эпоху, тесно связано со всеми вышеопи­санными тенденциями9. На первый взгляд, связь между электромобилями, одноразовыми полотенцами и «Дворцом развлечений» Джоан Литлвуд не видна, однако при внима­тельном рассмотрении обнаруживается явное внутреннее сходство. Прокатная система также утверждает недолговеч­ность.

В период депрессии, когда миллионы людей не имели работы и крыши над головой, страстное желание иметь соб­ственный дом было в капиталистических обществах одним из наиболее сильных экономических стимулов. И сегодня в



74

Соединенных Штатах многие мечтают иметь свой дом, од­нако со времени окончания Второй мировой войны в про­центном соотношении количество домов, предназначенных для сдачи квартир внаем, неуклонно росло. Так, в 1955 г. в возводимом новом жилом фонде квартиры для найма со­ставляли лишь 8%. К 1961 г. эта цифра достигла 24%. В 1969г. в Соединенных Штатах впервые число домов для кварти­росъемщиков превысило число частных домов. По многим причинам на первый план выдвинулась аренда квартир. Приобретение квартиры внаем было особо распространено среди молодых людей, которые, по выражению профессора Массачусетского технологического института Барнхэма Келли, хотели «минимума затруднений в жилищном воп­росе».

Минимум затруднений — это как раз то, что получает за свои деньги пользователь одноразового изделия. Именно это обеспечивает временная структура и модульные компо­ненты. Непосредственное отношение к жилью возникало лишь на короткий срок по сравнению с отношением вла­дельца дома к своей собственности. Таким образом, общее стремление к найму квартир отражало тенденцию ко все большему сокращению своих отношений с материальным окружением*.

Еще более поразительным является наблюдающееся в последнее время развитие прокатной системы в тех сферах, где прежде она не существовала. Дэвид Ризман писал: «Люди испытывают привязанность к своим автомобилям; им нра­вится рассказывать о них при встречах друг с другом, одна­ко подобная привязанность к какой-либо одной машине редко бывает длительной». Среднестатистический владелец

* Следует отметить, что миллионы американских «собствен­ников» домов, заплативших при покупке 10% их стоимости или меньше, для банков и других организаций, выдающих ссуды, фак­тически не являются домовладельцами в подлинном значении слова. Ежемесячная плата, которую эти семьи должны вносить в банк, ничем не отличается от платы, вносимой за снятую квартиру. Фактически их право собственности условное, и пока они не выкупили значительную часть дома, они сами не чувствуют себя в полной мере его владельцами.

75

автомобиля в Соединенных Штатах меняет машину через три с половиной года; более богатые люди меняют свой ав­томобиль каждый год или раз в два года. В свою очередь, это привело к развитию в Соединенных Штатах торговли подержанными автомобилями, объем которой достиг 20 млрд. долл. Автомобильная промышленность первой стала разрушать традиционное представление о том, что крупная покупка предполагает длительное пользование. Ежегодный выпуск новых моделей, мощная реклама, подкрепляемые готовностью производителя принять старый автомобиль в счет оплаты нового, — все это сделало приобретение ново­го (или нового подержанного) автомобиля обычным делом в жизни среднего американца. Сокращение отрезка време­ни между очередными покупками автомобиля привело к сокращению продолжительности взаимоотношений между владельцем и его транспортным средством.

Однако в последние годы возникло набирающее размах новое явление, поколебавшее традиционные подходы, при­нятые в автомобильной промышленности. Это широко по­ставленная система проката автомобилей. Сегодня в Соединенных Штатах миллионы автомобилистов периоди­чески берут автомобили напрокат на срок от нескольких часов до нескольких месяцев. Жители многих крупных го­родов, особенно Нью-Йорка, где огромные трудности с хра­нением автомобиля, отказываются иметь собственную машину и предпочитают брать ее напрокат, чтобы на вы­ходные дни поехать за город или даже для поездок внутри города, если неудобно пользоваться общественным транс­портом. Сегодня автомобили могут быть взяты напрокат без всякой волокиты с оформлением в любом аэропорте США, почти на любой железнодорожной станции, в каждой гос­тинице.

Более того, американцы не захотели отказываться от удобств проката даже за пределами страны. Около полу­миллиона из них каждый год пользуются прокатом автомо­билей за границей. Предполагается, что к 1975 г. эта цифра возрастет до миллиона, и крупные американские прокат­ные фирмы, работающие на сегодняшний день почти в 50



76

странах мира, начали сталкиваться с местными конкурен­тами. А тут и европейские автомобилисты стали подражать американским. Карикатура в «Пари-матч» изображает ино­планетянина, стоящего у своей летающей тарелки и спра­шивающего полицейского, где он может взять напрокат автомобиль. Идея вполне понятна.

Тем временем развитие системы проката автомобилей шло параллельно с появлением в Соединенных Штатах но­вого типа универсальных магазинов, где товары не прода­вали, а предоставляли во временное пользование. Сейчас таких магазинов в Соединенных Штатах около 9000, и их годовой доход составляет примерно 1 млрд. долл. при еже­годном приросте от 10 до 20%. Фактически 50 процентов этих магазинов пять лет тому назад не существовало вовсе. Сегодня трудно найти предмет, который нельзя бы было взять напрокат, это может быть лестница или сенокосилка, норковое манто или картина Руо.

В Лос-Анджелесе прокатные фирмы предоставляют на­стоящие кусты и деревья для застройщиков, желающих вре­менно оформить свои земельные участки вокруг домов. «Зеленые насаждения — живые растения напрокат» — было написано на борту грузового автомобиля в Сан-Франциско. В Филадельфии можно получить во временное пользова­ние рубашки. Американцы теперь берут напрокат все: пла­тья, костюмы, драгоценности, телевизоры, туристское снаряжение, кондиционеры, инвалидные кресла, постель­ное белье, лыжи, магнитофоны, столовое серебро. Один мужской клуб на Западном побережье давал напрокат чело­веческий скелет, а в рекламном объявлении, помещенном в «Wall Street Journal», предлагалась напрокат корова.

Недавно шведский женский журнал «Svensk Damtidning» выпустил в пяти частях приложение с мировым прогнозом на 1985 г. Среди прочего здесь говорится о том, что к тому времени «мы будем брать спальное место напрокат, как сей­час берем во временное пользование стол, картины или сти­ральную машину»10.

Нетерпеливые американцы не ждали 1985 года. Одним из наиболее важных аспектов прокатного бизнеса стало



77

расширение ассортимента. Некоторые производители и многочисленные прокатные фирмы за небольшую цену — от 20 до 50 долл. в месяц — предоставляют теперь полно­стью обставленные маленькие квартиры, где есть все, включая портьеры, ковры и пепельницы". «Вы прибыва­ете в город утром, — говорила одна из стюардесс, — а к вечеру в вашем распоряжении удобная постель». «Это не­что новое, превосходно задуманное, — восхищался кана­дец, который делал пересадку в Нью-Йорке. — Я беспрестанно разъезжаю по миру, и теперь при пересадках у меня нет никаких проблем».

Уильям Джеймс однажды писал, что «люди, стремящи­еся обладать собственностью, гораздо менее свободны, чем те, кто стремится делать или быть». Развитие прокатной системы позволяет человеку избавиться от тяги к собствен­ности и обратить свою энергию и помыслы в другое русло. Поскольку темп жизни все время убыстряется, люди долж­ны легче приноравливаться к обстоятельствам, а потому им не следует отягощать себя собственностью. Они желают пользоваться благами изобилия и последними достижения­ми техники, но не хотят ответственности, которую непре­менно налагает накопление собственности. Они осознают, что для того чтобы выжить в обстановке непонятных быст­рых перемен, им следует учиться менять свое местоположе­ние, будучи ничем не обремененными.

Распространение системы имущественного найма еще более сократило продолжительность отношений человека с вещами, которыми он пользуется. Это особенно становится понятным, если задать простой вопрос: сколькими автомо­билями — взятыми напрокат или собственными — пользу­ется среднестатистический американец за свою жизнь? Ответ для владельцев собственных машин таков: от 20 до 50. Для тех, кто активно пользуется прокатом автомобилей, эта циф­ра составляет 200 и больше. Тогда как отношения средне­статистического покупателя с личным транспортным средством длятся месяцы, а то и годы, наниматель автомо­биля связан с каждой машиной лишь очень короткий про­межуток времени.

78

Система проката позволяет увеличить число людей, пос­ледовательно вступающих во взаимоотношения с одним и тем же предметом, и тем самым снизить в среднем продолжительность такой связи. Поскольку подобный принцип распространяется на очень широкий круг вещей, можно прийти к выводу, что небывалое развитие системы имуще­ственного найма не только сопровождает, но и усиливает воздействие на человека предметов одноразового использо­вания, временных сооружений и модульных конструкций.



ВРЕМЕННЫЕ ПОТРЕБНОСТИ

Необходимо остановиться вкратце на таком понятии, как устаревание. Боязнь того, что их продукция устареет, вы­нуждает бизнесменов внедрять новшества, а наряду с тем предоставлять потребителю возможность брать вещь напро­кат, приобретать одноразовые изделия или изделия, рас­считанные на короткий срок пользования. Само понятие устаревания противоречит укоренившемуся в человеке иде­алу постоянства, и все же приходится принимать данное обстоятельство в расчет. Планируемое устаревание было совсем недавно темой многих критических работ, и у чита­теля вполне могло возникнуть представление, что это есть главная или даже единственная причина углубления общей тенденции к сокращению жизни изделий. Нет сомнений, что некоторые производители сговариваются укорачивать полезную жизнь своих изделий, чтобы поддерживать сбыт. Несомненен и тот факт, что многие из ежегодно меняю­щихся моделей, предлагаемых американским (и другим) потребителям, не содержат явных технических новшеств. Производимые в Детройте автомобили тратят галлон бен­зина на такое же расстояние, как десять лет назад, а нефтя­ные компании, превозносящие новые присадки, все же по-прежнему помещают на бензобак черепаху, а не тигра. Кроме того, неоспоримо, что Мэдисон-авеню часто пре-

79

увеличивает значение новых свойств и побуждает потреби­теля освободиться от частично изношенного изделия, заме­нив его на новое.



Верно то, что потребитель иногда попадает в ловко рас­ставленную западню: производитель преднамеренно укора­чивает жизнь старого изделия и одновременно выпускает «новую усовершенствованную» модель, разрекламировав ее как последнее достижение передовой технологии.

Тем не менее сами по себе эти причины не могут объяснить небывалый темп сменяемости предметов в на­шей жизни. Быстрое устаревание есть всего лишь часть всеобъемлющего процесса ускорения, затрагивающего все общество в целом. Тесно связанный с развитием науки и ускорением в приобретении знаний, этот исторический процесс едва ли можно приписать проискам некоторых современных торгашей.

Конечно же, устаревание неизбежно, будь оно заплани­рованным или нет. Что касается вещей, то устаревание про­исходит при трех условиях. Оно случается, когда изделие портится до того состояния, когда уже не может далее вы­полнять свои функции — подшипник разрушился, ткань порвалась, труба проржавела. Поскольку потребителю нуж­но, чтобы эти функции по-прежнему выполнялись, а порча изделия препятствует этому, возникает потребность в его замене. Это есть устаревание, вызванное невозможностью функционировать дальше.

Устаревание происходит, когда на рынке появляется новое изделие, выполняющее те же функции более эффек­тивно, чем прежняя вещь. Новые антибиотики более эф­фективны против инфекции, чем старые. Новые компьютеры несравнимо более надежны в работе и дешевле по сравне­нию с моделями начала 60-х годов. Это — устаревание, обус­ловленное независимым техническим развитием.

Но устаревание неизбежно и потому, что меняются по­требности потребителя, меняются сами функции, отводи­мые изделию. Эти потребности не так просто описать, как иногда полагают критики планируемого устаревания. Лю­бое изделие, будь то автомобиль или консервный нож, мо-

80

жет быть оценено по разным параметрам. Автомобиль, на­пример, не только транспортное средство. Он выражает личность своего владельца, является символом его обще­ственного положения, предметом удовольствия, получаемого от быстрой езды, источником самых разнообразных сен­сорных ощущений — осязания, обоняния, зрения и пр. Удовольствие, получаемое от таких факторов и придающее автомобилю особую ценность, может значительно превы­сить удовольствие от более экономного потребления бензи­на или повышения мощности двигателя. ,... Традиционное представление, что предмет может иметь только одно легко поддающееся определению назначение, сталкивается с тем, что мы теперь знаем о психологии челове­ка, о роли ценностных критериев в принятии решений и про­сто о здравом смысле. Все изделия многофункциональны.

Вот прекрасный пример. Недавно в маленьком магазине канцелярских принадлежностей я наблюдал за мальчиком, покупавшим полдюжины розовых ластиков. Удивленный тем, что он берет так много, я выбрал один и принялся его рас­сматривать. «Они хорошо стирают?» — поинтересовался я у мальчика. «Не знаю, — ответил тот, — но уж больно хорошо они пахнут!» И он был прав. Ластики были очень надушены японским производителем, возможно, для того, чтобы замас­кировать неприятный химический запах. Короче говоря, по­требности, удовлетворяемые изделием, зависят от покупателя и со временем меняются.

Когда в обществе дефицит, потребности соответственно универсальны и неизменны, поскольку они полностью соот­носятся с «пищеварительными» функциями. С появлением изобилия человеческие потребности перестают быть непос­редственно связанными с биологическим выживанием и все более индивидуализируются. Кроме того, в обществе, пере­живающем сложные, быстрые перемены, потребности чело­века, возникающие от его взаимодействия с окружающей средой, также преобразуются относительно быстро. Чем ско­рее в обществе осуществляются перемены, тем более времен­ными становятся потребности. При всеобщем изобилии в новом обществе оно может обеспечить удовлетворение боль­шинства этих краткосрочных потребностей.



81

Часто, даже не имея четкого представления о том, какие потребности он хотел бы удовлетворить, потребитель испы­тывает смутное желание перемен. Реклама поощряет и де­лает деньги на этом чувстве, но едва ли ей следует доверять и полагаться на постороннюю помощь. Тенденция ко все большему сокращению продолжительности отношений че­ловека и вещи имеет глубинный характер в общественной структуре в отличие от аргументов, обосновывающих пла­нируемое устаревание или регулирование спроса, предлага­емого Мэдисон-авеню.

Быстрота, с которой меняются потребности потребите­ля, видна по поведению покупателей, перестающих приоб­ретать изделие или сохраняющих свое пристрастие. Заместитель министра юстиции генерал Дональд Ф. Тер­нер, главный критик рекламы, считает: одна из основных целей рекламы — поддержание «устойчивого спроса»12. Если так, то реклама не достигает своей цели; часто и повсемест­но рекламируется продукция одних и тех же марок, и это, по словам одного издания пищевой промышленности, ста­новится «одной из главных неудач национальной рекламы».

Многие торговые знаки перестали существовать. Мар­ки, продолжающие производиться, постоянно меняются местами. Согласно утверждению Генри М. Шехта, «не столь многочисленная группа потребительских товаров... имеет на своей крышке клеймо, которое держится уже десять лет»13. Так, среди десяти ведущих марок американских сигарет лишь одна, «Pall Mall», сохранила в 1966 г. тот же уровень прода­жи, который она имела в 1956 г. Спрос на «Camels» упал с 18 до 9%; на «Lucky Strike» еще более круто, с 14 до 6%. Другие марки повысили уровень продажи, например, «Salem» с 1 до 9%. Со времени появления данного обзора произо­шли дополнительные изменения14.

Историку с его масштабным подходом такие данные могут показаться несущественными, однако происходящие за короткое время колебания и перегруппировки, на кото­рые влияла, но не столь уж безусловно, реклама, свидетель­ствуют о динамике. Они дают человеку ощущение скорости, беспорядочной суеты и неустойчивости в обществе.

82

ПРОИЗВОДСТВО МОДНЫХ ПРИЧУД


Быстро меняющийся спрос, обусловленный стремитель­ным развитием техники и технологии и в свою очередь вли­яющий на него, не только приводит к быстрой смене изделий и марок, пользующихся популярностью, но и укорачивает жизненный цикл товаров. Эксперт по автоматизации Джон Диболд беспрестанно рекомендует бизнесменам ориенти­роваться на короткую жизнь своей продукции15. Такие фир­мы, как «Smith Brothers' Cough Drops», «Calumet Baking Soda», «Ivory Soap», завоевали репутацию, долгое время со­храняя лидерство на американском рынке. Но в будущем, утверждает Диболд, немногие изделия будут обладать та­ким долголетием. Со всяким потребителем случалось, что, придя за определенной покупкой в супермаркет или уни­вермаг, он не мог приобрести ту же марку или то же изде­лие. В 1966 г. в американских супермаркетах появилось 7000 наименований новых товаров. 55% продававшихся в них товаров десять лет назад не существовали. Из имевшихся тогда в наличии товаров 42% постепенно сошли с прилав­ков. Каждый год процесс повторяется в более сильной фор­ме. Так, в 1968 г. в сфере потребления было 9500 новых товаров, но лишь один из пяти достиг цели сбыта. Тихое, но быстрое устаревание убивает старое, новые же товары сметаются словно волной16.

«Товары, которые выпускались для продажи на двадцати­пятилетний срок, — пишет экономист Роберт Теобальд, — теперь часто рассчитаны не более чем на пять лет. В изменчи­вой фармацевтической и электронной областях этот период еще короче — шесть месяцев»17. Поскольку темпы перемен все ускоряются, производители могут создавать новые изде­лия, отлично зная, что они продержатся на рынке всего лишь несколько недель.

И здесь тоже настоящее дает нам возможность почув­ствовать будущее. Оно обнаруживается в неожиданном ме­сте: по обществам высокой технологии волна за волной проносятся модные новинки. Только за последние пять лет

83

в Соединенных Штатах, Западной Европе и Японии мы были свидетелями стремительного взлета и падения популярнос­ти прически под Бардо, «наружности Клеопатры», Джейм­са Бонда и Бэтмана, не говоря уж об абажурах Тиффани, супермячах, железных крестах, воздушной кукурузе, знач­ках и пуговицах с лозунгами протеста или порнографичес­кими шутками, афишах Аллена Гинзберга или Хэмфри Богарта, искусственных ресницах и неисчислимом множе­стве других безделушек и причудливых вещей, которые от­ражают быстрые изменения в поп-культуре.

Поддерживаемые средствами массовой информации и продвигаемые на рынок, такие забавные безделицы произво­дят фурор и стремительно исчезают. Люди, искушенные в изготовлении подобного типа продукции, заранее ориентиру­ются на все более укороченный срок жизни своего товара. Так, в Сан-Габриэле, штат Калифорния, существует промыш­ленная компания под названием «Wham-O Manufacturing Company», которая специализируется на модных новинках: в 50-е годы она ввела в употребление хула-хуп, а совсем недав­но так называемые супермячи. Ее последнее изобретение — высоко подпрыгивающий каучуковый мяч — быстро завоева­ло популярность не только у детей, но и взрослых. Посетите­ли Фондовой биржи Тихоокеанских штатов изумлялись, видя, как весело скачут там по полу такие мячики. Биржевики Уолл­стрит дарили их друзьям, а один высокопоставленный чинов­ник радиовещательной корпорации жаловался: «Все наши служащие проводят время в холлах с этими супермячами». «Wham-O» и другие подобные ей компании не оказывались захваченными врасплох, когда их продукция переставала пользоваться спросом, они были к этому готовы. Они — спе­циалисты в разработке и изготовлении таких «временных» товаров.

Тот факт, что модные причуды внедряются на рынок искусственно и повсеместно, лишь подчеркивает их значе­ние. Даже инженерные причуды в истории не новость. Но никогда еще они не наводняли мир в таком изобилии и не завоевывали его с такой скоростью, никогда прежде не было столь четкой координации между теми, кто создает забаву,



84

средствами массовой информации, энергично ее популяри­зирующими, и компаниями, приводящими весь механизм в действие.

Хорошо отлаженный механизм для создания и распрос­транения модных забав сегодня представляет собой часть современной экономики. Его методы все больше перени­мают другие производители, поскольку они признают не­избежность укорачивания срока существования изделия. Граница между «модной причудой» и обычным изделием постепенно стирается. Мы быстро вступаем в эру времен­ной продукции, изготовляемой временными методами и призванной удовлетворять временные потребности.

Текучесть вещей в нашей жизни безудержно возрастает. Мы сталкиваемся со все увеличивающимся потоком предме­тов одноразового использования, неустойчивой архитектурой, мобильными и модульными изделиями, предоставляемыми внаем товарами и предметами потребления, изготовленными на короткий срок. Все эти факторы оказывают одинаковое воздействие, утверждая неотвратимую эфемерность взаимо­отношений человека и вещи.

Определение наших связей с материальной средой, убы­стряющаяся текучесть вещей представляют собой только малую часть всей совокупности обстоятельств. А потому позвольте нам далее продолжить наше исследование жизни в быстро меняющихся обществах.

1 История кукол Барби изложена в: Marketing Briefs // Business Week, March 11, 1967, с. 188.

2 О возрасте жилища см.: Homes of the Future by E. F. Carter in [136], vol. 2, c. 35.

3 Майкл Вуд изложил смысл недолговечности в своей статье America the Unreal // New Society, April 14, 1966.

4 Луи Очинклос цит. no: The New York Times, March 17, 1966.

5 Замечание Бакминстера Фуллера см. [146], Document 3, с. 61—62.

6 Сведения о временных классных комнатах взяты из: The Schoolhouse in the City, a report of the Educational Facilities Laboratories, Inc. He путать с [115].

85

7 Описание идеи передвижного университета см.: Potteries Thinkbelt by Cedric Price // New Society, June 2, 1966, c. 14.

8 О развитии сборно-разборной архитектуры см.: Reyner Banham Design Quarterly 63 // Minneapolis: Walker Art Center, 1965.

9 Сведения о бизнесе проката см.:

Correspondence with С.A. Siegfried, Jr., Executive Secretary, American Rental Association.

You Name It — We Rent It by Harland Manchester // Reader's Digest, July, 1966, c. 114.

10 Svensk Damtidning, November 2, 1965.

11 Значение имущественного найма еще не вполне осознанно. Продолжающееся развитие проката может изменить политичес­кое равновесие между производителем и потребителем во многих отраслях промышленности. Рост многочисленных арендных орга­низаций на национальном и международном уровне — это новая мощная сила, стоящая между производителем и потребителем. Герц и Авис, например, управляют таким громадным парком ав­томобилей и приобретают их в таких количествах, что могут дик­товать производителям цену, условия комплектации и сервисного обслуживания, на что индивидуальный покупатель автомашины не мог и рассчитывать. То же происходит в любой отрасли про­мышленности. Таким образом, появление крупных прокатных организаций путем концентрации покупательной способности создало компенсирующую силу. Это обстоятельство не было упущено из виду американскими автомобильными промышленни­ками, и по крайней мере один из них, Форд, озаботился возмож­ностью воспрепятствовать подобному развитию событий, сам занявшись прокатным бизнесом.

Если промышленники входят в прокатный бизнес, имуще­ственный найм вынуждает их производить революционные пере­мены в организации производства и его перспективах. Несмотря на то что у рядового производителя нет необходимости думать о судьбе изделия после продажи, те, кто предоставляет оборудова­ние во временное пользование, несут ответственность за его об­служивание. Это диктует необходимость повышать надежность изделия. Кроме того, это может требовать радикальной переори­ентации административной политики уже на проектном уровне.

Не так давно я брал интервью у главного инженера одной из крупнейших корпораций Соединенных Штатов — компа­нии, которая, подобно некоторым производителям компьюте­ров, предоставляет свое оборудование напрокат непосредственно пользователям. Я спросил его, как это повлияло на инженерный

86

персонал фирмы. Его ответ ясно обрисовывает разницу между проектом для продажи и проектом для проката.



«Первое — нужно изменить позицию людей, которым вы бу­дете давать напрокат... Мы пригласили группу инженеров из дру­гих отраслей промышленности и были счастливы, когда они сэкономили для нас две сотни, перепланировав кое-что. Мы были вынуждены объяснить, что подобные шаги могут нам стоить сер­висного вызова, а сервисный вызов обходился от 20 до 30 долла­ров... Очень трудно привлечь образованных людей для повышения качества и надежности изделия после того, как они были обуче­ны совсем другому. Это свелось к следующему: мы не переклады­вали на клиента свои заботы. Конечно же, в наших изделиях могли появиться неполадки, но именно мы несли за них ответствен­ность, а потому брали на себя заботы по их устранению.

Экономика проката могла поднять качество продукции и из­бавить потребителя от усиливающегося раздражения проблемами сервисного обслуживания и ремонта».

Использование арендных форм развивалось далее, а это при­водило к повышению скорости и так довольно высокого темпа технических перемен. Компания, которая предоставляет напро­кат вещь, может взять ее обратно. Договор имущественного най­ма действует короткий срок. Он подразумевает, что, если на рынке появляется технически усовершенствованная модель, клиент мо­жет без всяких трудностей вернуть устаревшую модель и взять новую. Такое условие рисует любому производителю ужасающую картину: однажды сразу тысячи их изделий вернутся назад; по­добная пугающая перспектива заставляет их вкладывать высокий процент своих доходов в исследования и развитие производства, они беспрестанно и неистово стремятся быть первыми в своей груп­пе. Не случайно IBM, которая предоставляет свои компьютеры, или корпорация «Ксерокс», которая снабжает копировальной техникой, столь много внимания и средств уделяют научно-исследовательс­ким и опытно-конструкторским работам. Так, президент корпо­рации «Ксерокс» Джозеф Вильсон предложил: «Именно мы, а не наши клиенты, должны взять на себя риск устаревания».

Прокат укоренился, но все же его значение для финансовой структуры любой экономики осознано не до конца. Постепенно возникает образ совершенно избавленного от собственности бу­дущего. Реалистичен этот образ или нет, но прокат изменяет рас­пределение капитала в обществе. Производитель или прокатная организация ссужает капитал для использования потребителем. Это позволяет потребителям перемещать капитал из сферы, на-



87

зываемой экономистами «недвижимой и частной собственнос­тью», в ценные бумаги. И действительно, если представить целое общество, построенное на имущественном найме, где многочис­ленные прокатные организации являются опорами власти и до­ходов, лучшим помещением денег для всех может оказаться их вложение в систему проката.



12 Тернер: [67], с. 41.

13 О фабричной марке и распределении рынка см.: [67], с. 54.

14 Текучесть первенства фабричных марок обсуждается в Advertising, Competition, and the Anti-Trust Laws by Henry Schachtre // 26 American Bar Association Anti-Trust Section, c. 161.

15 Замечания Диболда см.: в [57], с. 19—20.

16 Темпы устаревания потребительских продуктов см.: The New York Times, June 9, 1967; также Time, October 24, 1969, c. 92.

17 Теобальд: [63], с. 29.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   29


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница