Шок будущего




страница12/29
Дата26.02.2016
Размер6.73 Mb.
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   29

ЧАСТЬ 3. НОВИЗНА

Глава 9. НАУЧНЫМИ ПУТЯМИ


Мы организуем новое общество. Не общество, слегка измененное. Не новую версию сегодняшнего «больше, чем жизнь» общества. А совершенно новое общество.

Эта простая мысль до сих пор не стала достоянием нашего сознания. Однако если мы не осознаем этого, то будем разрушать самих себя в попытках бороться с зав­трашним днем.

Любая революция разрушает основные общественные институты и его властные структуры. Это в явном виде про­исходит во всех высокоразвитых странах. Студенты в Бер­лине и Нью-Йорке, Турине и Токио берут в заложники своих деканов, сотрясая до основания образовательную систему и угрожая сбросить само правительство. Полиция не вмеши­вается в дела гетто в Вашингтоне, Чикаго и Нью-Йорке, где повсеместно нарушаются древние законы собственности. Сексуальные стандарты изменяются. Великие города пара­лизованы забастовками, крупнейшими авариями и наруше­ниями общественного порядка. Международные альянсы разрушаются. Финансовые и политические лидеры испы­тывают тайный страх, но не перед коммунистическими или другими революционерами, которые угрожают им сверже­нием, а оттого что привычная система перестает быть ста­бильной и уходит из-под контроля.

Все это несомненные факты болезни социальной струк­туры, которая уже не может функционировать по-старому. Наше общество испытывает муки революционных измене-



207

чий. В 20-30-х годах коммунисты использовали клише «об­щий кризис капитализма». Сегодня ясно, что они слишком узко смотрели. То, что происходит — не просто кризис капитализма, а кризис всех индустриальных обществ, не­зависимо от политических форм. Одновременно мы пе­реживаем революцию молодости, сексуальную револю­цию, расовую революцию, колониальную революцию, экономическую революцию и очень быструю и глубоко идущую технологическую революцию. Поэтому вполне можно говорить, что мы находимся в эпицентре сверхин­дустриальной революции.

Непонимание этого факта ослабляет способность инди­вида воспринимать настоящее, а также заставляет вполне ум­ного человека говорить несуразные вещи в рассуждениях о будущем. Обычно это упрощенное прямолинейное мышле­ние. Например, очевидность бюрократизма сегодня заставля­ет их думать, что завтра будет еще больше бюрократизма. Такая прямолинейность свойственна в большей части разговоров и произведений о будущем, что заставляет нас заниматься лож­ными проблемами будущего.

Необходимо некоторое воображение, для того чтобы про­тивостоять революции, ведь она не развивается строго по пря­мой. Она закручивает спираль изменений, движется рывками, иногда возвращаясь назад. Она принимает форму квантован­ных рывков и диалектического единства противоположнос­тей. И только исходя из тезиса, что мы движемся в направлении совершенно новой стадии экотехнологического развития — сверхиндустриальной стадии, — мы сможем понять наше вре­мя. Только предполагая революционные изменения, мы смо­жем раскрепостить наше сознание и попытаться решить задачи, которые ставит перед нами будущее.

Революция подразумевает новизну. Она наполняет но­визной жизнь бесчисленного количества людей, противо­поставляя их незнакомым институтам и новым ситуациям. Достигая самой глубины нашей личной жизни, быстрые и огромные изменения коснутся традиционных семейных структур и сексуальных установок. Они разобьют вдребезги привычные взаимоотношения между молодежью и стари-

208

ками. Они свергнут наши традиционные ценности — деньги и успex. Они изменят работу, игру и образование до не­узнаваемости. Но при этом все будет сделано в рамках захватывающего, элегантного, но в то же время и пугающе­го: научного прогресса.

Если быстротечность является одним ключом к пони­манию нового общества, то «новизна» является вторым клю­чом. Будущее будет разворачиваться как бесконечная последовательность причудливых происшествий, сенсаци­онных открытий, невероятных конфликтов и совершенно новых противоречий. Это значит, что многие члены сверхин­дустриального общества никогда не почувствуют себя в «сво­ей тарелке» в будущем. Представив себе путешественника, который остается чужим в чужой стране, который только ее почувствовал и приспособился к ее нравам, но уже должен двигаться дальше, в другую чужую страну, мы можем по­нять ощущения человека будущего.

Сверхиндустриальная революция может уничтожить голод, болезни, невежество и насилие. Более того, вопреки пессими­стичным предсказаниям прямолинейных мыслителей, сверхин­дустриализм не будет ограничивать человека, не будет требовать от него сурового и мучительного единообразия. Наоборот, он откроет массу новых возможностей для персонального роста, приключений и наслаждений. Он будет разноцветным и уди­вительно открытым для индивидуальности. Проблемой каж­дого человека будет не проблема выживания в условиях жестокого режима и стандартизации, а, как мы видели, про­блема выживания в условиях полной свободы.

Пока человек не осознает этого, он никогда не сможет приспособиться к полному новизны окружению. Жить в более или менее знакомом окружении, даже во все более и более ускоренном темпе — не то же самое, что жить в не­знакомой, странной и беспрецедентной атмосфере. Осво­бодившиеся силы новизны поставят человека в условия необычные и непредсказуемые. Возникает проблема адап­тации на новом и достаточно рискованном уровне. Быстро­течность и новизна — это взрывоопасная смесь.

209

Для того чтобы все сказанное не казалось сомнитель­ной спекуляцией, давайте посмотрим на некоторые из про­явлений новизны, которые лежат на поверхности. Комбинируя рациональное мышление со всем воображе­нием, на которое мы способны, давайте спроецируем нас самих (сильно, мощно, действенно) на будущее. Делая это, давайте не будем бояться ошибиться — страх сковывает сво­боду воображения. Более того, думая о будущем, лучше ошибаться, проявляя смелость, чем осторожность.

Мы увидим, почему в определенный момент начинают обращать внимание на тех, кто уже сегодня создает это бу­дущее. Послушайте, что они говорят о некоторых достиже­ниях, которые вот-вот вырвутся из их лабораторий и фабрик.

НОВАЯ АТЛАНТИДА


«В ближайшие 50 лет, — говорит доктор Ф. Н. Спайс, руководитель Морской физической лаборатории Институ­та океанографии Скриппса, — человек пойдет к морю и в море, освоит его и будет эксплуатировать его как интег­ральную часть нашей планеты: для отдыха, как источник минералов, пищи, для хранения отходов, в военных целях и для транспортных перевозок и, из-за роста населения Зем­ли, как реальное жизненное пространство»1.

Более чем две трети поверхности планеты покрыты оке­анами, и только 5% морской территории хорошо изучено. Этот подводный мир богат нефтью, газом, углем, алмазами, серой, кобальтом, ураном, оловом, фосфатами и другими минералами. Он изобилует рыбой и другими живыми орга­низмами.

Это огромное богатство будет завоевано и начнет экс­плуатироваться в ошеломляющих масштабах. Сегодня только в США более 600 компаний, включая такие гиганты, как «Стандарт Ойл» и «Юнион Карбид», уже внутренне готовы к серьезному соперничеству за море.

210

Это состязание будет усиливаться год от года, оказывая далеко идущее влияние на само общество. Кто владеет дном океана и морской жизнью, которая его населяет? Когда горноперерабатывающие предприятия на дне океана станут экономически выгодными, мы можем ожидать нарушения баланса ресурсов между различными странами. Япония уже добывает 10 млн. тонн угля каждый год из подводных шахт; Малайзия, Индонезия и Таиланд уже добывают олово из океана. Через некоторое время вполне могут начаться вой­ны между странами за отдельные участки дна океана. Из­меняется также темп индустриализации стран, которые до сих пор считались бедными ресурсами.

С технологической точки зрения, новые индустрии бу­дут переориентироваться на переработку продуктов океана. Отдельные отрасли будут специализироваться на производ­стве сложнейшей и дорогостоящей техники для работы в условиях моря: глубоководные исследовательские корабли, спасательные подводные лодки, электронные «пастухи» «рыбных стад» и тому подобное. Темп морального старения оборудования и технологий в этих отраслях будет очень быстрым. Конкуренция будет стимулировать любые уско­ряющие внедрения.

В наш язык быстро проникнут новые слова. Термин «аквасельхозкультура» (научное разведение источников морской пищи) займет свое место рядом со словом «сельс­кохозяйственный». Само слово «вода», имеющее вполне определенные символические и эмоциональные ассоциа­ции, приобретет совершенно новые дополнительные оттен­ки. Вместе с новым словарем придут новые символы в поэзию, живопись, кино и другие искусства. Образы форм океанской жизни найдут свое воплощение в графических и индустриальных проектах. Веяния моды будут отражать наш интерес к океану. Появится новый текстиль, новые пласти­ки и другие новые материалы. Будут найдены новые лекар­ства для лечения болезней или для повышения иммунитета.

Что особенно важно, увеличение использования мор­ских продуктов вызовет изменение рациона питания мил­лионов людей, что само по себе несет много неизведанного.

211

Что произойдет с жизненной энергией людей, с их често­любием, не говоря об их биохимии, их среднем росте и весе, скорости их мутации, длительности их жизни, их типичных болезнях, даже их психологических реакциях, когда обще­ство сместит акцент с использования сельхозпродуктов на использование аквапродуктов?

Морские открытия могут принести с собой дух первоот­крывателей — образ жизни, который сулит невероятные приключения, быстрое богатство и славу. Позже, когда че­ловек начнет колонизировать континентальные шельфы и, вероятно, даже более глубокие места, за инженерами по­следуют переселенцы, которые построят искусственные го­рода под водой — рабочие, научные, медицинские и игровые города с больницами, отелями и жилыми домами.

Все эти достижения будущего видятся еще слишком да­лекими и неправдоподобными, но для того чтобы понять, насколько это будущее близко, достаточно упомянуть д-ра Уолтера Робба, ученого из «Дженерал Электрик», который уже держит живого хомяка под водой в коробке, которая в действительности является искусственными жабрами. Она состоит из синтетических мембран, извлекающих воздух из окружающей воды и препятствующих проникновению ее внутрь. Эти мембраны сформированы снизу, сверху и на двух сторонах коробки с подопытным животным. Без «жабер» животное задохнется, а с ними оно способно дышать под водой. «Дженерал Электрик» (GE) утвержда­ет, что мог бы снабжать воздухом жителей подводной экс­периментальной станции, используя подобные мембраны. Они могут быть размещены на стенках подводных апарта­ментов: домов, гостиниц и других строений или даже (не зря же они называются искусственными жабрами) на са­мом теле человека.

Вся прошлая научно-фантастическая художественная литература о человеке с вживленными искусственными жаб­рами не так уж и наивна, и не так уж надуманны все те проблемы, которые она подняла. Мы можем воспитать спе­циалистов для работ в океане, мужчин и женщин, которые не только морально, но и физически будут готовы для та-

212

ких подводных работ, игр, любви и секса. Hо даже если мы не будем останавливаться на подобных радикальных проек­тах, вполне вероятно, что освоение океана создаст не толь­ко новые профессии, но и новые стили жизни, новые морские субкультуры и, вероятно, даже новые религиозные секты или тайные морские культы.

Необходимо только не мечтать о далеком и нереаль­ном, а суметь распознать новое окружение, которое не­избежно изменит жизнь, работу, восприятие мира, принесет новые сенсации, новые краски и формы, новые способы мышления и новые чувства. Более того, такое втор­жение в море, свидетелями первой волны которого мы бу­дем незадолго до наступления 2000 г., только одна из взаимосвязанных научно-технических тенденций, которые сегодня бурно развиваются. Все они, конечно же, наполне­ны новыми социальными и психологическими формами.

СОЛНЕЧНЫЙ СВЕТ И ЛИЧНОСТЬ

Завоевания океана напрямую связаны с умением точного предсказания погоды и особенно с контролем климата. То, что мы называем погодой, — в значительной степени продукт взаимодействия солнца, воздуха и океана. Постоянно контро­лируя океанические течения, состояние воды и другие факто­ры, запуская для этого все новые метеорологические спутники, мы будем усиливать нашу способность точнее предсказывать погоду. Д-р Уолтер О. Роберте, в прошлом президент Амери­канской ассоциации развития науки, пишет: «Мы предвидим проведение полного глобального и непрерывного наблюде­ния за изменением погоды к середине 70-х, при этом по ра­зумной цене. Такое наблюдение даст возможность получать более точный прогноз погоды, штормов, заморозков, пожа­ров, даст возможность предотвратить многие стихийные бед­ствия. Мы сможем предвидеть также потаенную, вне нашего сегодняшнего осознания, опасность потенциального оружия

213

будущих войн — умышленные манипуляции погодой для вы­годы отдельных могущественных организаций и на погибель противнику (или конкуренту) и вероятным свидетелям»2.



В научной фантастике, в новелле, озаглавленной «Чело­век погоды», Теодор Л. Томас изображает мир, в котором цен­тральный политический институт — это так называемый институт погоды. В этом институте представители различных наций вырабатывают политику погоды и управляют массами, используя природные катаклизмы: шторма — здесь, засухи — там, что позволяет поддерживать значимость их указов. Се­годня мы находимся только в начале пути такого тщатель­ного управления погодой. Однако нет сомнений в том, что прошли дни, когда человек просто получал то, что ему по­шлют небеса, не пытаясь вмешиваться в развитие природ­ных явлений. Американское метеорологическое общество прямо заявляет: «Управление погодой сегодня — это реаль­ность»3.

Реальная возможность управления погодой — одна из поворотных точек в истории человечества. Впервые чело­век может активно влиять на развитие сельского хозяйства, транспортные перевозки, коммуникации, зоны отдыха. Если не пользоваться этим оружием с величайшей осторожнос­тью, такой дар управления погодой вполне может привести к гибели человечества. Состояние погоды полностью взаи­мосвязано; небольшое изменение в одном месте может выз­вать губительные последствия в других местах. Даже без агрессивных целей попытка борьбы с засухой в одном мес­те может вызвать торнадо в другом.

Кроме того, совершенно неизвестно, каковы социаль­но-психологические последствия манипуляций погодой. На­пример, многие из нас испытывают недостаток в солнечном свете — это показывает массовая миграция населения на по­бережья Флориды, Калифорнии или Средиземноморья. Ад­министрация национальной аэронавтики и космоса (НАСА) изучает концепцию гигантского орбитального зеркала, спо­собного отражать солнечный свет в направлении ночной сто­роны Земли. Официальный представитель НАСА Джордж Е.

214


Миллер заявил в конгрессе, что США будут способны вывес­ти на орбиту огромный спутник, отражающий солнечный свет, уже где-то в середине 70-х годов (кстати, из его слов можно предположить, что вполне реально вывести такой спутник, который заслонит собой Солнце над определенными района­ми, погружая их по меньшей мере в полутень).

Естественный сегодня цикл дня и ночи определяет биологические ритмы человека, которые еще не до конца изучены. Вполне можно представить использование орби­тальных солнечных зеркал с целью изменения светового режима для сельскохозяйственных, индустриальных или даже психофизиологических целей. Например, введение более продолжительного дня в Скандинавии могло бы зна­чительно изменить тип культуры и национальный характер (так называемый нордический характер) этого региона. В качестве шутки предположим, что случилось бы с взлеле­янным Ингмаром Бергманом искусством, порожденным темнотой Стокгольма, если бы она была развеяна? Можно ли представить, чтобы «Седьмая печать» или «Ночной свет» были написаны в другом климате?

Растущие возможности изменения погоды, новые ис­точники энергии, новые материалы (некоторые из них про­сто сюрреалистичны по своим возможностям), новые транспортные средства, новые виды пищи (не только из моря, но и из гигантских гидропонных фабрик еды) — все это только первые воздействия на природу тех ускоряю­щихся изменений, которые еще впереди.

ГОЛОС ДЕЛЬФИНА


В «Войне с саламандрами» — прекрасном романе Каре­ла Чапека — человек, пытаясь приручить разные виды са­ламандр, почти вызывает гибель цивилизации4. Сегодня, помимо прочего, человек учится использовать животный мир такими способами, которые вызвали бы улыбку Чапека.

215

Тренированные голуби используются для поиска и вытас­кивания дефектных таблеток на конвейерах фармацевти­ческих фабрик. На Украине советские ученые используют особые виды рыб для очистки от водорослей фильтров на­сосных станций. Дельфины обучались приносить инстру­менты водолазам, погружающимся у берегов Калифорнии, и защищать от акул тех водолазов, которые достигают рабо­чей зоны. Другие тренировались таранить подводные мины. Взрывая их, дельфины совершали самоубийство во имя че­ловека. Такое использование дельфинов вызвало потрясе­ние в области межвидовой этики5.

Взаимодействие дельфина и человека очень полезно для предполагаемого контакта с внеземной цивилизацией, воз­можность которого некоторые ученые считают практичес­ки неизбежной. В то же время исследование дельфинов дает новые факты о том, что сенсорные аппараты человека и дельфина различны6. Это обусловлено некоторыми внешни­ми ограничениями, в которых работает человеческий орга­низм; восприятие, настроение, ощущения, не доступные человеку вследствие его биологического строения, могут быть теперь по крайней мере проанализированы или описаны.

Существование разнообразия видов животных — это не все, с чем мы можем иметь дело. Некоторые писатели в свое время писали о выведении новых форм живых орга­низмов для специальных целей. Сэр Джордж Томсон заме­чает, что «с развитием знаний о генетике можно серьезно изменить разнообразные виды животных»7. Артур Кларк писал о возможности «увеличения умственных способнос­тей домашних животных или выведении совершенно но­вых видов животных с более высоким, чем прежде, уровнем IQ8»*. Мы также изучаем способы управления животными на расстоянии. Д-р Хозе М. Р. Дельгадо провел серию экс­периментов, ужасающих человеческими возможностями. Он имплантировал электроды в голову буйвола. Покачивая крас­ной накидкой, Дельгадо возбуждал животное, провоцируя нападение. После этого, посылая сигнал от небольшого

* Коэффициент умственного развития. — Примеч. пер. 216

ручного передатчика, он заставлял животное разворачиваться и отбегать9.

Будем ли мы выращивать специальных управляемых животных, послушных нам, или мы пойдем по пути созда­ния роботов-уборщиков для дома, в основном зависит от состязания между науками о жизни и физическими наука­ми. Вполне возможно, что более выгодно создавать маши­ны, выполняющие различные функции, чем выращивать и тренировать животных. Биологические науки сегодня раз­виваются так быстро, что баланс может быть достигнут уже при нашей жизни. Фактически недалек тот день, когда мы для наших нужд будем выращивать машины.

БИОЛОГИЧЕСКИЕ ФАБРИКИ


Выращивать и тренировать животных может быть доро­го. Но что произойдет, когда мы дойдем в эволюционных масштабах до уровня бактерий, вирусов и других микроор­ганизмов? Сможем ли мы обуздать жизнь в ее примитив­ных формах так, как мы объезжаем лошадь? На наших глазах появляется новая наука, основанная на принципах управ­ления развитием микроорганизмов, которая обещает изме­нить саму природу индустрии, какую мы знаем.

«В доисторическом прошлом наши предки одомашни­ли различные виды растений и животных, — говорит био­химик Марвин Дж. Джонсон из университета штата Висконсин, — но микроорганизмы не были приручены до самого последнего времени в первую очередь потому, что человек не знал об их существовании»10. Сегодня мы произ­водим и используем в больших масштабах витамины, энзи­мы, антибиотики, лимонные кислоты и другие полезные компоненты. Около 2000 г., если проблема питания будет расти так же интенсивно, биологи начнут выращивать мик­роорганизмы для использования в питании животных и, быть может, самих людей.



217

В университете города Упсалы в Швеции я имел воз­можность обсудить эти проблемы с Арне Тицелиусом, нобелевским лауреатом в области биохимии, в настоящее время президентом Нобелевского комитета. «Возможно ли, — спросил я его, — чтобы когда-нибудь мы смогли построить биологические механические системы, которые могут ис­пользоваться в производстве, но которые будут состоять не из пластика или металла, а из живых организмов?» Он от­ветил недвусмысленно: «Мы уже достигли этого уровня. Великое будущее индустрии связано с биологией. Один из наиболее ярких примеров начала этого огромного тех­нологического процесса — это Япония, которая после войны имела не только свое собственное кораблестрое­ние, но и свою микробиологию. Теперь Япония обладает огромными индустриальными мощностями, основанны­ми на микробиологии. Большая часть их пищевой индус­трии построена на процессах, в которых основную роль играют бактерии. Сегодня они производят много видов полезных продуктов. Например, аминокислоты. В Шве­ции сейчас все говорят о необходимости усиления пози­ций в области микробиологии.

Видите ли, необходимо научиться думать не только в тер­минах вирусов или молекул... Индустриальные процессы по большей части основываются на процессах с участием чело­века. Вы получаете сталь, обрабатывая железную руду с ис­пользованием угля. Вспомните об индустрии пластиков — искусственных продуктов, сделанных из нефти. Но замеча­тельно, что даже сегодня, несмотря на огромное развитие хи­мии и химических технологий, не существует ни одного пищевого продукта, произведенного индустриально и способ­ного соперничать с фермерским хозяйством.

В этой области и в большей части других областей про­изводства природа пока безоговорочно главенствует над человеком, даже над наиболее опытными инженерами-хи­миками и исследователями. Что же из этого следует? По мере того как мы постепенно узнаем, как природа что-либо создает, и по мере того как мы учимся имитировать приро­ду, мы будем создавать совершенно иные процессы. Они



218

станут основой индустрии новых типов — биологических фабрик и биологических технологий.

Зеленые растения получают энергию с помощью Солн­ца и атмосферного углекислого газа. Это очень эффектив­ный механизм. Зеленые листья являются чудесными машинами. Мы знаем об их работе сегодня гораздо больше, чем 2—3 года назад, но все еще недостаточно, чтобы имити­ровать этот процесс. В природе существует огромное коли­чество таких механизмов».

«Когда-нибудь, — продолжал Тицелиус, — мы сможем использовать эти процессы. Не просто производить про­дукты химическими способами, а выращивать их специаль­ные виды».

Можно представить себе даже биологические компонен­ты машин, например в компьютерах. «Вполне очевидно, — продолжал Тицелиус, — что компьютеры далеки от имита­ции работы нашего головного мозга. Когда мы узнаем больше о работе нашего мозга, я не удивлюсь, если будут созданы виды биологических компьютеров... Такие компьютеры могут иметь электронные компоненты, вживленные наряду с биологическими компонентами в реальный мозг. А в бо­лее далеком будущем вполне реально, что отдельные био­логические компоненты сами могут стать частями машин»11. Именно такие идеи привели Жана Фурастье, французского экономиста и плановика, к довольно смелой формулиров­ке: «Человек находится на пути интегрирования жизнен­ных тканей в работу физических машин... мы сможем создать в ближайшем будущем машины, состоящие из металла и живых тканей одновременно... В свете этого человеческое тело само рассматривается по-новому»12.

ДОПРОЕКТНОЕ ТЕЛО


Подобно географии планеты, человеческое тело до пос­леднего времени представлялось неизменной основой че­ловеческого знания, «данностью». Однако мы быстро

219

приближаемся к тому дню, когда тело перестанет быть данностью. Человечество в довольно короткие сроки по­лучит возможность изменить не только человеческое тело, но и всю человеческую расу.

В 1962 г. д-р Дж. Д. Уотсон и д-р Ф. X. С. Крик получи­ли Нобелевскую премию за описание молекулы ДНК. С тех пор периодически сообщается о все новых и новых дости­жениях генетики. Молекулярная биология неудержимо вры­вается в мир. Новые генетические знания позволяют нам уже сегодня работать с человеческой наследственностью и манипулировать генами для создания совершенно новой «версии» человека.

Одна из наиболее фантастических возможностей за­ключается в том, что человек сможет сделать биологичес­кую углеродную копию самого себя. С помощью процесса, известного как «клонирование», из ядер взрослых клеток будет можно выращивать новые организмы с теми же гене­тическими характеристиками человека, которые присутству­ют в клеточных ядрах. Получившаяся «копия» человека начнет жизнь с генетическими способностями, идентичны­ми способностям донора, хотя другая культурная среда мо­жет изменить не только личностное, но и физическое развитие клона.

Клонирование изменит отношение людей к своему соб­ственному рождению и даст почувствовать, как мир скру­чивается вокруг нас. Клонирование, среди прочего, обеспечит нам неопровержимое эмпирическое доказатель­ство, которое поможет разрешить раз и навсегда древние противоречия: «природа против природы» или «наследствен­ность против окружающей среды». Решение этой пробле­мы и определение ценности каждого человека стало бы одним из наиболее ключевых моментов человеческого ин­теллектуального развития. Целые библиотеки философских спекуляций могут быть в одно мгновение выброшены на свалку. Ответ на этот вопрос открыл бы пути для быстрого, квалифицированного развития психологии, философии, морали и дюжины других областей.

220

Но клонирование может создать и невиданные сложно­сти для человеческой расы. Привлекательна идея сохранить копию Альберта Эйнштейна для будущих поколений. Но как быть с Адольфом Гитлером? Должен ли существовать закон, регулирующий клонирование? Нобелевский лауреат Джошуа Ледерберг, ученый с очень высокой социальной ответственностью, вполне допускает такой вариант: если человек самовлюблен, то его клон будет также самовлюб­ленным и т. п.

Даже если нарциссизм скорее культурная, чем биологи­ческая проблема, существуют другие неразрешимые труд­ности. Ледерберг поднял такой вопрос: может ли человеческое клонирование, если оно разрешено, «идти бесконтрольно»? «Я использую эту фразу, — говорил он мне однажды, — почти в том же смысле, что и по отношению к ядерной энергии. Оно будет находиться под контролем, если будет достаточно позитивных причин сделать это... Эти при­чины могут быть следующие: увеличение взаимопонима­ния, особенно в области образования, между одинаковыми генотипами. Подобие неврологического и физического стро­ения может сделать более легким передачу идентичным ко­пиям технических и других знаний от одного поколения к другому».

Когда клонирование станет возможным? «Мы уже мо­жем клонировать земноводных, — говорит Ледерберг, — и в принципе можем и млекопитающих. Для меня не будет сюрпризом, если сообщение о таком клонировании появится в один из ближайших дней. Когда же точно кто-нибудь возьмет на себя смелость сделать клон человека, я не бе­русь сказать, однако предполагаю, что это произойдет в пределах 15 лет».

В пределах тех же 15 лет ученые научатся выращивать различные органы тела, и они, без сомнения, начнут экспе­рименты с различными средствами их модификации. Как говорит Ледерберг: «Вещи, подобные размеру мозга и опре­деленным чувствительным качествам мозга, скоро будут находиться под прямым эволюционным контролем... Я ду­маю, что это вскоре произойдет»13.

221

Для неспециалистов важно понимать, что в научном обществе Ледерберг не один мучается сомнениями относи­тельно перспектив развития науки. Опасность биологичес­кой революции видят многие его коллеги. Новая биология подняла этические, моральные и политические вопросы, а также вызвала сомнения, колебания и страх. Кто будет жить, а кто умрет? Кто будет управлять исследованиями в этих областях? Кто такой человек? Как применять новые откры­тия? Сможем ли мы избежать чувства отвращения и ужаса по отношению к тому, к чему человек еще не подготовлен? Многие лидеры мировой науки думают о часах, отсчитыва­ющих время до «биологической Хиросимы».

Давайте представим, например, применение биологичес­ких открытий в такой отрасли, которую можно определить как «технологию рождения». Д-р Е. С. Е. Хафез, всемирно известный биолог из Вашингтонского государственного университета, публично высказался — на основании своих удивительных работ по репродукции — о том, что «через каких-нибудь 10—15 лет женщина будет способна купить небольшой замороженный эмбрион, вручить его своему док­тору, вживить в свою матку, выносить девять месяцев и после этого родить его, как если бы он был зачат в ее собствен­ном теле. Эмбрион, как и было задумано, родится с гаран­тией, что он будет свободен от генетических дефектов. Покупательница может также оговорить цвет глаз и волос ребенка, его пол, его вероятные размеры в зрелости и его вероятное IQ».

Через какое-то время можно будет вырастить человека и вне женской матки. Нет принципиальных препятствий для появления детей вне человеческого тела. Результаты работ, начатых д-ром Даниэлем Петруччи в Болонье и дру­гих ученых в США и СССР, говорят о том, что это вопрос всего лишь нескольких лет. Женщины, которые хотят иметь детей без дискомфорта беременности, получат такую воз­можность14.

Потенциальные применения таких открытий заставля­ют вспомнить роман «О, дивный новый мир» Олдоса Хакс­ли и поразительную научную фантастику. Тот же д-р Хафез

222

Предположил, что внеутробное оплодотворение может быть очень полезным при колонизации планет. Мы могли бы послать на Марс не взрослых, а обувную коробку, напол­ненную такими клетками, и вырастить их, получив населе­ние большого города уже на Марсе. «Посмотрите, сколько нужно потратить топлива, чтобы поднять каждый фунт со стартового стола, — проповедует д-р Хафез, — для чего же посылать взрослых мужчин и женщин на борту космичес­кого корабля? Почему бы не отправить крошечные эмбрио­ны под присмотром одного опытного биолога... Чем не пассажиры?»

Задолго до того, как в отношении внешнего космоса произойдут все эти изменения, наш дом на Земле испы­тает на себе воздействие новейших технологий, разбива­ющих наши представления о сексуальности, материнстве, любви, деторождении и образовании. Пока идут дискус­сии о будущем семьи, в лабораториях варится «ведьмино варево». Моральный и эмоциональный выбор, который нам предстоит в ближайшее десятилетие, поистине мо­жет свести с ума.

Среди биологов уже бушуют бешеные дискуссии об эти­ческих проблемах евгеники. Должны ли мы задумываться о разведении расы «лучших» людей? И что при этом означает «лучших»? Кто сможет это решить? Вопросы не новы. Те методы, которые вскоре будут доступны, сломают традици­онные ограничения в аргументации. Мы же можем себе позволить представить замечательную человеческую расу, состоящую не из фермеров, трудолюбиво разводящих скот, а из художников, использующих для этого разведения ши­рокий диапазон новых ярких и необычных цветов, силу­этов и форм.

Недалеко от дороги № 80, вблизи небольшого городка Хазарда, штат Кентукки, есть место, хорошо известное как Долина беспокойного ручья. Там в небольшом сооб­ществе жителей лесной глуши есть семья, у членов кото­рой голубая кожа. Если верить д-ру Мэдисону Кевину из Медицинского колледжа Университета штата Кентукки, который нашел эту семью и проследил ее историю, люди

223

с голубой кожей абсолютно нормальны во всех других отношениях. Их необычный цвет — следствие редкого дефицита фермента, и этот дефицит передается из поко­ления в поколение15.

Учитывая быстрое развитие генетики, можно считать, что мы способны создать совершенно новую расу голубых, зеленых, пурпурных или оранжевых людей. В мире, все еще страдающем от моральных уроков нацизма, это сродни мыслям о колдовстве. Должны ли мы стремиться к миру, в котором все люди имеют одинаковый цвет кожи? Если мы захотим этого, то, вне всякого сомнения, найдем техничес­кие средства для осуществления этого. Или мы, наоборот, должны стремиться к еще большему увеличению разнооб­разия? Что тогда произойдет с самим понятием расы? Со стандартами физической красоты? Со стандартами полно­ценности и неполноценности?

Мы со всей стремительностью приближаемся к тому времени, когда станем способны создавать высшие расы и низшие расы. Как определил в работе «Будущее» Тео­дор Дж. Гордон: «Получив возможность делать на заказ расу, я удивился бы, если бы мы попытались «сделать всех людей одинаковыми», или мы все-таки выберем апар­теид шаблонов? Эти расы будущего могут быть: расой руководителей, контролеров ДНК, расой смиренных слуг, расой специально выращенных атлетов для разных игр или расой ученых с 200% IQ и с небольшими телами...»16 Мы получим возможность создавать расы идиотов и ма­тематических гениев.

Мы также получим возможность рожать детей с не­обычными зрением и слухом, с тончайшим обонянием, не­обычайно сильных или музыкально одаренных. Мы будем способны создавать сексуальных гигантов, девочек с супер­грудью (и, вероятно, со стандартной грудью) и другими бес­численными изменениями в ранее более однородном человечестве.

В конечном счете проблемы лежат не в научной или технической сфере, а скорее в политической и этической. Выбор и критерии выбора будут определяющими. Автор



224

знаменитых научно-фантастических произведений Уильям Тенн размышлял однажды о возможностях генетических манипуляций и трудности выбора. «Предполагаю, что в этот момент будет не диктатура, а вполне добродетельный пла­нирующий комитет или всемогущий черный ящик, кото­рый собирается проделать генетическую селекцию для будущих поколений, тогда кто или что это? Определенно, не родители...» Далее он говорит, что «они направятся с этой своей проблемой к своему доброму соседу, Сертифи­цированному Генному Архитектору.

Мне кажется неизбежным, что появятся специальные конкурсные школы генной архитектуры... Функционеры будут убеждать родителей делать детей приспособленны­ми для насущных нужд общества; прогнозисты будут пла­нировать создание детей, которые будут занимать свободные ниши в обществе к 20 годам, романтики будут настаивать, чтобы каждый ребенок создавался по край­ней мере с одним выдающимся талантом, наконец, нату­ралисты будут рекомендовать творить индивидуумов, настолько генетически сбалансированных, чтобы быть почти идеально уравновешенными во всех жизненных ситуациях... Стили человеческого тела, подобно стилям одежды, станут соответствовать моде так же, как генети­ческие кутюрье, которые будут их придумывать, будут входить и выходить из моды»17.

Спрятанная за этими словами неискренность является серь­езным источником разногласий, причем они делаются бо­лее глубокими из-за необъятных возможностей — некоторые из них настолько гротескны, что кажутся сошедшими с хол­стов Иеронима Босха. Одна из них была упомянута ранее, когда говорилось об идее размножения людей с жабрами или с вживленными жабрами для жизни под водой. На встрече именитых биологов в Лондоне Дж. Б. С. Холдейн начал раз­глагольствовать о возможности создания новых, оторванных от повседневной жизни, но приспособленных для космичес­ких исследований форм человека. «Вполне очевидны ненор­мальные условия жизни в космическом пространстве, — заметил Холдейн, — обусловленные различием в гравитации,



225

температуре, давлении воздуха, его составе и радиации... Оче­видно, что гиббон лучше, чем человек, приспособлен для жизни в слабом гравитационном поле, таком, которое может суще­ствовать на космическом корабле, астероиде или Луне. Плоскостопый, с цепким хвостом, он как раз подходит для таких условий. Генетические манипуляции могут сделать возмож­ным объединение таких особенностей с человеческим телом».

В то же время ученые на этой встрече уделили много внимания моральным последствиям и опасностям биоло­гической революции. При этом никто не оставил без вни­мания заявление Холдейна о том, что мы можем, если захотим, однажды создать человека с хвостом. Ледерберг просто упомянул о негенетических, более легких способах достигнуть тех же результатов. «Мы собираемся модифици­ровать человека экспериментально через физиологические и эмбриологические изменения, а также замещая неживы­ми механизмами некоторые его части, — объявил Ледер­берг. — Если мы захотим сделать человека без ног, нам не нужно выводить его, мы можем их просто отрубить; если же мы захотим создать человека с хвостом, мы найдем спо­соб привить его»18.

На другой встрече ученых и студентов д-р Роберт Синсгеймер, биофизик из Калтеха, поставил проблему прямо: «Какое мы выберем вмешательство в древнюю природу человека? Хочется ли вам управлять сексом ваших отпрыс­ков? Будет так, как вы захотите. Вам хочется иметь сына шести футов роста? Нет никаких проблем. Повышенная чувствительность, тучность, подагра? Все эти проблемы будут легко регулироваться. Для больных раком, диабе­том и др. будут существовать специальные генетические терапии. Необходимые ДНК будут вырабатываться в нуж­ных количествах. Вирусные и микробные болезни будут легко обнаруживаться и устраняться. Да, древние образ­цы этапов жизни — рост, зрелость, старение — будут объектами нашего планирования. Мы не знаем внутрен­них ограничений продолжительности человеческой жиз­ни. Как долго мы хотим жить?»



226

И чтобы слушатели поняли его правильно, Синсгеймер спросил: «Не звучат ли эти проекты подобно ЛСД-фанта­зиям, не выглядят ли они любованием в кривом зеркале? Не переступайте границ нашего сегодняшнего знания. Эти возможности не могут развиваться предлагаемым нам пу­тем, но если они правдоподобны, если они могут реализо­ваться, то это произойдет, и скорее раньше, а не позже»19.

Такие удивительные вещи не только могут быть вопло­щены в действительности, но и будут. Несмотря на глубо­кие этические вопросы о том, нужны ли они вообще, реальность такова: научная любознательность сама являет­ся мощнейшей движущей силой нашего общества. Д-р Роллин Д. Хотчкис из Рокфеллеровского института говорит: «Многие из нас испытывают инстинктивное отвращение к опасности вмешательства в тонко сбалансированную и на­сыщенную систему, которое может произвести какой-либо одиночка. Однако я уверен, что это, несомненно, будет про­исходить или во всяком случае будут попытки сделать это. Здесь столкнутся альтруизм, личная выгода и невежество». К этому списку он мог бы добавить еще политические кон­фликты и вежливое безразличие. Так, д-р А. Нейфах, глава исследовательской лаборатории Института эволюционной биологии советской Академии наук, с пугающим спокой­ствием предсказывает, что мир вскоре станет свидетелем генетического эквивалента гонки вооружений. Его аргумен­тация: капиталистические правительства заняты «борьбой за мозги». Для того чтобы выжать из них все, то или иное «реакционное правительство» будет «вынуждено» исполь­зовать генную инженерию для увеличения гениальности и одаренности своих ученых. Поскольку это происходит «без­относительно к их намерениям», международная генетичес­кая гонка неизбежна. И поскольку ситуация именно такова, продолжает он, СССР должен быть готов «осуществить пры­жок к оружию».

Критикуемый советским философом А. Петропавлов­ским за его кажущуюся готовность и даже энтузиазм уча­ствовать в такой гонке, Нейфах спокойно пожимает плечами20. Его, видимо, не страшит поспешное примене-



227

ние новой биологии. Он рассуждает просто: развитие науки невозможно остановить. Если же отбросить политическую логику Нейфаха, его заявления о страстях «холодной» вой­ны как подходящем стимуле для развития генетического ремесла звучат пугающе.

Короче говоря, можно утверждать, что если не сделано специальных опровержений, если что-то может быть сде­лано кем-то и где-то, то это будет сделано. Однако природа того, что может и должно быть сделано, сильно превышает нашу готовность принять новое.

ИЗМЕНЯЕМЫЕ ОРГАНЫ


Мы напрочь отказываемся смотреть в лицо этим фак­там. Мы избегаем их, упорно не замечая скорости пере­мен. Мы чувствуем, что лучше замедлить наступление будущего. Даже те, кто наиболее близок к переднему краю научных исследований, едва ли верят в реальность быст­рых изменений. Даже они, как правило, привычно недо­оценивают скорость, с которой будущее врывается в нашу жизнь. Например, д-р Ричард Дж. Кливленд говорил перед конференцией специалистов по имплантации органов, ко­торая должна была состояться в январе 1967 г., что первая операция по пересадке сердца произойдет в «ближайшие пять лет». Однако еще до 1967 г. д-р Христиан Барнард про­оперировал 50-летнего бакалейщика по имени Луи Вашкански и вслед за этим последовала серия операций по пересадке сердца, которые произвели сенсацию в научном мире. Непрерывно растет число успешных операций по пе­ресадке почек, было несколько сообщений и об успешных пересадках печени, поджелудочной железы и яичников.

Эти впечатляющие медицинские достижения, измене­ния методов лечения болезней должны были вызвать глу­бокие изменения в нашем образе мыслей. Возникают совершенно новые юридические, этические и психологи-



228

ческие вопросы. Например, что такое смерть? Наступает ли смерть тогда, когда сердце перестает работать, как мы все­гда считали? Или она наступает, когда перестает функцио­нировать мозг? Лечебные учреждения близки к тому, чтобы поддерживать жизнь обреченного на смерть больного как носителя здоровых органов, используя современные меди­цинские технологии. Какова этика решения поддерживать жизнь человека, который должен умереть, но у которого есть здоровые органы, необходимые для трансплантации другому человеку, который может выжить?

Нуждаясь в путеводных нитях или прецедентах, мы ба­рахтаемся среди этических и моральных вопросов. Отвра­тительные слухи распространяются среди медицинской общественности. «The New York Times» и «Комсомольская правда» рассуждают о возможности «будущих цепочек убийств людей для продажи их здоровых органов хирургам «черного» рынка, чьи пациенты не собираются ждать, пока такие органы появятся естественным путем для обеспече­ния нужных им сердца, печени или яичников». В Вашинг­тоне в Национальной академии наук, поддержанной грантом Фонда Рассела Сейджа, начинается изучение источников социальных проблем, связанных с развитием наук о жизни. В Станфорде на симпозиуме, также поддержанном Фондом Рассела Сейджа, исследуются возможности создания банка органов пересадки, экономические вопросы рынка органов, свидетельства расовой и классовой дискриминации в дос­тупе к такому банку или к отдельным органам21.

Возможность использования человеческих тел или тру­пов, предназначенных для поставки трансплантируемых органов, страшного по своей сути, приведет к ускорению дальнейших шагов в области исследования и создания ис­кусственных органов — пластических и электронных заме­нителей сердца, печени или селезенки. (В конечном счете даже это перестанет быть необходимым, когда мы научим­ся регенерировать поврежденные или покалеченные орга­ны и выращивать их, как ящерица отращивает оторванный хвост.)



229

Гонка по созданию запасных частей для страждущих человеческих тел будет возрастать в соответствии с запро­сами. Производство рыночного искусственного сердца, как говорит проф. Ледерберг, «вот-вот преодолеет некоторые временные неудачи»22. Проф. Р. М. Кеннеди из биоинже­нерной группы в Университете Страсклайда в Глазго, уве­рен, что «примерно к 1984 г. искусственные заменители тканей и органов могут вполне стать привычным явлени­ем»23. Для некоторых органов эта дата слишком пессимис­тична. Уже более 1300 сердечных больных в США, включая судью Верховного суда, имеют возможность жить только благодаря тому, что в их грудные клетки вживлены неболь­шие «задаватели ритма» — устройства, которые посылают электрические импульсы для стимуляции работы сердца.

Другие 10 000 пациентов уже снабжены искусственны­ми сердечными клапанами, сделанными из дакроновой тка­ни. Имплантированные искусственные слуховые органы, искусственные почки, артерии, бедренные суставы, легкие, глазные яблоки — это всего лишь первые шаги раннего раз­вития технологии искусственных органов. Мы будем, и для этого не понадобится десятилетий, вживлять в человечес­кое тело небольшие, не больше таблетки, датчики для мо­ниторинга давления крови, пульса, дыхания и других функций организма и небольшой передатчик, посылающий сигналы тревоги, когда что-то не в порядке. Такие сигналы будут приходить в гигантский диагностический компьютер­ный центр, на котором будет основана медицина будущего. Некоторые из нас будут носить небольшую платиновую пластинку и маленькие стимуляторы, прикрепленные к по­звоночнику. Включая и выключая миниатюрное «радио», мы будем приводить стимулятор в действие и избавляться от боли. Начальные работы в этом направлении исследова­ния уже проводятся в «Кейз Инститьют оф технолоджи». Некоторые сердечные больные уже снимают боль, просто нажимая на кнопку.

Такое развитие приведет к появлению множества новых биоинженерных индустрии, сети медицинско-электронных восстановительных станций, новых технических профессий



230

Я: реорганизации всей системы здравоохранения. Они из­менят представления о жизни, таблицы компаний страхо­вания жизни и вызовут важный сдвиг в перспективах человечества. Хирургия будет менее пугающей для среднего человека, имплантация станет привычным процессом. Че­ловеческое тело будут рассматривать состоящим из заменя­емых модулей. Посредством применения модульного принципа — представление о целом при систематической замене компонент — мы сможем продлить человеческую жизнь на два или три десятилетия. Если же при этом мы не будем глубоко изучать мозг, это может привести к тому, о чем предупреждал сэр Джордж Пикеринг, королевский про­фессор медицины в Оксфорде: «Часть населения Земли со старческими (дряхлыми) мозгами будет непрерывно расти». «Я думаю, — добавляет он, — что это довольно пугающая перспектива»24. Такая «пугающая перспектива» приведет нас к ускорению исследований мозга, которые, в свою очередь, вызовут радикальные изменения в обществе.

В настоящее время мы предпринимаем усилия сделать искусственные клапаны сердца и искусственные артерии, которые имитируют естественные и проектируются для их замены. Мы пытаемся сделать их функционально эквива­лентными. И однажды мы преодолеем все эти проблемы. Но мы не просто установим пластические аорты в людей, потому что их собственные пришли в негодность. Мы уста­новим такие заменители, которые лучше оригинальных, и в результате мы придем к таким заменителям, которые по­зволят их хозяевам приобрести новые способности. Как и генетическая инженерия, это может привести к созданию «сверхчеловека». Мы сможем создать спортсменов со сверхъемкими легкими и сверхвыносливыми сердцами, скульпторов с нейронными устройствами, которые усили­вают чувствительность к материалу, любовников с сексу­ально усиленными нейронными системами. Короче говоря, мы скоро будем использовать вживление не просто для со­хранения жизни, но и для того, чтобы наполнить ее новы­ми чувствами, состояниями, настроениями, на которые сегодня мы не способны.

231

Что же может произойти с нашими старыми представ­лениями о человеческом? Какие ощущения мы, люди из протоплазмы и транзисторов, будем испытывать? Будут ли какие-либо интеллектуальные или эстетические ограниче­ния в любви, сексе, работе? Что произойдет с нашим со­знанием, когда изменятся наши тела? Ответы на вопросы, подобные этим, нельзя откладывать в долгий ящик: про­блемы «киборга» — синтеза человека и машины — гораздо ближе, чем большинство из нас предполагает.


КИБОРГИ СРЕДИ НАС


Человек с искусственным сердцем или искусственной аортой все еще может рассматриваться как человек. Имп­лантированные элементы все еще не могут изменить его человеческого самоощущения, его личности или сознания. Но как только пропорции механических компонент возрас­тут, что случится с его сознанием и его внутренним опы­том? Если мы предположим, что именно с мозгом связано сознание человека и его умственные способности, а другие части тела не влияют на личность или на собственное «я» слишком сильно, то возможно ввести представление об ос­вобожденном мозге, мозге без рук, без ног, без спинного мозга и других частей тела, как собственного «я», личности, воплощающей сознание. В таком случае можно соединить человеческий мозг со всем набором искусственных датчи­ков, рецепторов и исполнительных механизмов, т. е. с тем, что называется сплетением проводов и пластика, в одно человеческое существо.

Все это может показаться сродни средневековым спеку­ляциям о том, сколько ангелов могут разместиться на го­ловке булавки. Однако первый небольшой шаг в направлении симбиоза человек — машина уже сделан, при этом он осуществлен не одним сумасшедшим ученым, а тысячами высокообразованных инженеров, математиков,



232

биологов, хирургов, химиков, неврологов и специалистов по теории связи.

Механические «черепахи» д-ра В. Г. Уолтера — это маши­ны, которые ведут себя так, будто обладают разумом. Эти че­репашки были первыми образцами растущего поколения роботов, которые выстраиваются в непрерывную череду от Перцептрона, который мог обучаться и даже обобщать, до более современного робота, способного исследовать местность, за­нося в свою память «изображения» окрестностей, который может даже производить определенные операции сравнения и по крайней мере в некоторых отношениях производить «со­зерцательные измышления» и «фантазии». Эксперименты Росса Эшби, X. Д. Блока, Фрэнка Розенблатта и других про­демонстрировали, что машины могут учиться на своих ошиб­ках, приспосабливая свои действия, в некоторых определенных видах обучения они даже превосходят обыкновенных студен­тов. Как говорит Блок, профессор прикладной математики в Корнэльском университете: «Я не думаю, что существует ка­кая-либо задача, которую вы поставили бы машине и она не смогла бы ее решить в принципе. Если ставите задачу, кото­рую может решить человек, тогда и машина, по крайней мере теоретически, может это. Обратное тем не менее не справед­ливо»25. Очевидно, что умственные способности и творчество не являются человеческой монополией.

Несмотря на некоторые задержки и трудности, создате­ли роботов продвигаются вперед. Недавно у них вызвал кол­лективный смех один из ведущих критиков роботостроения, бывший компьютерный специалист корпорации RANT) по имени Хьюберт Л. Дрейфус. Споря о том, что компьютеры никогда не смогут достичь умственных способностей чело­века, Дрейфус написал чересчур длинную, полную сарказ­ма статью. Среди прочих деклараций есть замечательное утверждение, что «шахматные программы никогда не смо­гут играть на равных даже с любителями шахмат». Меньше чем два года спустя дипломник Массачусетского техноло­гического института (MIT) Ричард Гринблатт написал шах­матную компьютерную программу, вызвал Дрейфуса на матч и получил огромное удовольствие, наблюдая, как компью-



233

тер буквально уничтожил Дрейфуса. Это вызвало овации исследователей «компьютерного интеллекта»26.

Есть прогресс и в совершенно другой области робототех­ники. Специалисты в Диснейленде создали весьма правдопо­добные копии компьютерно управляемых гуманоидов, способных не только двигать руками и ногами, гримасничать, хмуриться и улыбаться, но и имитировать страх, радость и другие эмоции. Сделанные из чистого пластика, они, по сло­вам одного репортера, «могут все, но за деньги»: гоняются за девочками, музицируют, палят из пистолетов и настолько точно воспроизводят человеческие формы поведения, что посетите­ли обычно кричат от страха, вздрагивают и вообще реагируют так, будто они имеют дело с настоящими людьми. Цели, для которых были созданы эти роботы, кажутся тривиальными, но технология здесь использовалась высокосложная. Она в основном заимствована из космических проектов и очень быстро находит свое применение в нашей обычной жизни.

По всей видимости, не существует принципиальных доводов против того, что развитие робототехники пойдет от этих тривиальных и примитивных роботов к созданию гуманоидных механизмов, способных на весьма разнообраз­ное поведение, даже на «человеческие ошибки» и внешне случайный выбор. Роботы могут стать такими, что без ме­тодов сложного специального тестирования их будет невоз­можно отличить от настоящих людей. С этой точки зрения мы оказываемся перед лицом совершенно новых ощуще­ний при решении проблемы: как определить, является ли уверенный в себе и улыбающийся гуманоид, находящийся за стойкой заказа авиабилетов, милой девушкой или это великолепно сделанный робот*.

* Это увеличивает число полушутливых, полусерьезных про­блем о связи человека с машиной, включая эмоциональные и даже сексуальные связи. Проф. Блок из Корнэла предполагает, что человеко-машинная сексуальная связь не может быть слиш­ком далекой. Указывая, что люди часто испытывают эмоциональ­ное соединение с машинами, которые они используют, он предположил, что мы будем вынуждены уделять внимание «эти­ческим» вопросам нашего обхождения с «этими механическими объектами нашей привязанности и страсти». Серьезное обсужде­ние этих проблем можно найти в статье Роланда Пуссетти в British Journal of the Philosophy of Science, 18 (1967), p. 39-51.

234

Вполне вероятно, конечно, что она и то, и другое.

Толчком к созданию форм человеко-машинного сим­биоза могут стать изобретения в области коммуникации человека с машинами. Хорошо известно о работах по взаи­модействию человека и компьютера. Но вдали от этих про­блем русские и американские ученые экспериментируют с замещением или имплантацией детекторов, которые при­нимают сигналы от нервных окончаний ампутированных конечностей. Эти сигналы усиливаются и используются для активации искусственных конечностей, чтобы они чутко реагировали на нервную систему человека. При этом чело­веку не нужно «думать» о своих желаниях: даже непроиз­вольные импульсы будут восприняты. Соответствующий отклик машины на поступающие импульсы должен полно­стью соответствовать поведению замещаемой руки, ноги или глаза27.

В повести «Военный летчик»* Антуан де Сент-Экзюпери, романист, поэт и пионер авиации, описал сам себя, затянутого ремнями и сидящего в истребителе во время Второй мировой войны: «Все это сложное переплетение кислородных и обогревательных трубочек, эти «говоря­щие» трубки, которые формируют систему, соединяющую членов экипажа. Эти маски, которые позволяют мне ды­шать. Я соединен с самолетом резиновыми трубками столь же необходимыми, как пуповина для младенца. Новые органы были добавлены к моим собственным, и они, ка­залось, были расположены между мной и моим сердцем...» Мы ушли далеко вперед от этих дней. Скоро благодаря космической биологии астронавт не просто будет затянут ремнями в своей капсуле, а станет частью ее в полном симбиотическом смысле этого слова.

Одна из целей науки — сделать космический корабль самодостаточной вселенной, в которой морские водорос­ли выращиваются для пищи, вода восстанавливается из естественных отходов, воздух рециркулирует для очистки его от аммиака, попадающего в атмосферу из мочи и т. д.

* Полет в Аррас является сюжетной канвой этой повести. — Примеч. пер.



235

В этом полностью замкнутом регенерируемом мире чело­веческое существование становится интегральной частью идущего микроэкологического процесса круговорота по­среди безграничного космоса. Теодор Гордон, автор «Бу­дущего» и в то же время ведущий космический инженер, пишет: «Вероятно, было бы проще обеспечить поддержа­ние жизнедеятельности в виде машин, подключенных к астронавту. Он мог бы питаться внутривенно, используя жидкий питательный раствор, компактно хранящийся в сменных емкостях под давлением. Вероятно, непосред­ственная обработка жидких отходов тела и преобразова­ние их в воду могла бы выполняться искусственной «почкой» нового типа, встроенной в корабль. Вероятно, сон будет вызываться электронно... для понижения его метаболизма...»28 И так далее. Одна за другой функции человеческого тела будут переплетаться с функциями кос­мической станции, становясь машинозависимыми.

Крайнее расширение таких работ необходимо не только для деятельности во внешнем космосе, это вполне может стать общей частью нашей ежедневной жизни здесь, на на­шей родной планете. Например, подключение человечес­кого мозга к компьютеру, минуя другие органы тела. Вполне возможно, что биологические компоненты суперкомпью­тера будущего будут основываться на человеческом мозге. Возможность усиления человеческого интеллекта (или ма­шинного) путем связи их органически вместе открывает невероятные перспективы настолько возбуждающие, что д-р Р. М. Пэйдж, директор Военно-Морской исследователь­ской лаборатории в Вашингтоне, публично обсуждал веро­ятные возможности таких систем, в которых человеческие мысли будут считываться автоматически в запоминающее устройство компьютера, формируя основу для принятия решений29. Среди работников корпорации RAND был про­веден опрос, когда такие возможности могут появиться. Ответы были различны — от 1990 г. до «никогда». Но сред­няя дата была 2020 г. — почти в пределах жизни сегодняш­них школьников-подростков.

236

В то же время исследование различных источников позво­ляет судить о направлении возможного развития. В одном очень привлекательном, пугающем и интеллектуально возбуждаю­щем эксперименте из когда-либо зарегистрированных проф. Роберт Уайт, директор отделения нейрохирургии в Главной больнице в Кливленде, получил доказательство, что мозг впол­не может быть изолирован от своего тела и поддерживаться живым после смерти остального организма. Этот эксперимент описан в замечательной статье Орианы Фаллачи, которая описала действия нейрохирургов: они отрезали голову обезь­яны, соединили сонную артерию с другой обезьяной, чья кровь продолжала поступать в бестелесный орган, сохраняя его живым.

Как говорит один из членов этой медицинской команды д-р Лео Массопуст, нейрофизиолог: «Активность этого мозга гораздо выше, чем у мозга с телом... В этом нет никакого со­мнения. Я даже предполагаю, что без ощущения тела он мо­жет думать быстрее. О чем думать — я не знаю. Я предполагаю, что в первую очередь он обрабатывает информацию, получен­ную, когда он имел свое тело; он не сможет развиваться даль­ше, так как у него нет больше информации, получаемой из опыта. Хотя уже это, конечно, является новым опытом». Мозг прожил пять часов. Он мог бы прожить гораздо больше, если бы это было нужно для целей исследований. Профессор Уайт успешно поддерживал другой мозг живым один день, исполь­зуя аппарат, а не живую обезьяну для обеспечения мозга кро­вью. «Я не думаю, что мы уже достигли такой стадии, — говорит мисс Фаллачи, — когда мы сможем превращать человека в робота, в послушную овцу. И еще... это может случиться, по­скольку не является невозможным. Если же мы предположим, что сможем перенести голову одного человека на тело другого, если мы учтем, что сможем изолировать мозг человека и поддер­живать его работоспособность без тела... Для меня уже давно не существует какого-либо четкого разделения между научной фан­тастикой и наукой... Мы могли бы поддерживать мозг Эйнштейна живым и его функционирование нормальным».

Не только, как подчеркивает профессор Уайт, мы мо­жем перенести голову одного человека на плечи другого, не



237

только поддерживать мозг «живым» и работоспособным, но это все может быть сделано на основе уже «существующих технологий». Он заявил, однако, что «Япония будет первой в [поддержании изолированной человеческой головы жи­вой]. Это будет не потому, что я еще не нашел решения дилеммы «Правильно ли это?»30. Благочестивый католик, д-р Уайт глубоко обеспокоен философскими и моральны­ми проблемами своей работы.

Так как нейрохирурги и нейрологи проводят свои ис­следования дальше, так как биоинженеры и математики, специалисты по теории коммуникации и роботостроители становятся все более искусными, поскольку космонавты и их капсулы все теснее и теснее «сживаются» друг с другом, поскольку машины начинают воплощать собой биологичес­кие компоненты и человек вооружается сенсорами и меха­ническими органами, достигается предельный симбиоз. Все эти работы сходятся в одну точку. И тем не менее величай­шим чудом является не трансплантация, симбиоз, люди-амфибии, не технология и не сама наука.

Величайшим и наиболее опасным чудом является ориен­тированное в прошлое благодушие человеческой расы, ее не­готовность повернуться лицом к действительности ускорения. Человек очень быстро двигается в неисследованную Вселен­ную, в полностью новую стадию экотехнологического разви­тия, твердо убежденный, что «человеческая природа является неизменной» или что «стабильность вернется». Он ошибает­ся, не замечая наиболее мощную революцию в человеческой истории, бормоча слова одного великого, хотя и близорукого человека, что «процесс модернизации... становится более или менее завершенным». Он просто отвергает будущее.


ОТКАЗ ОТ ИЗМЕНЕНИЯ


В 1865 г. редактор одной газеты говорил своим читате­лям, что «хорошо информированные люди знают, что не­возможно передать голос по проводам и что, если бы это

238

было возможно, такая штука не нашла бы практического применения». Едва ли десятилетие спустя из стен лаборато­рии мистера Белла вышел первый телефонный аппарат и изменил весь мир.

В тот же самый день, когда братья Райт сделали крыло, газеты опровергали сообщения об этом событии из-за трез­вых, твердо стоящих на земле редакторов, которые просто не могли позволить себе поверить, что такое возможно31. Знаменитый американский астроном Саймон Ньюком не­задолго до этого уверял мир, что «никакой возможной ком­бинацией известные формы механизмов и известные формы взаимодействий не смогут быть объединены в практичес­кий механизм, с помощью которого человек полетит на да­лекие расстояния»32.

Вскоре после этого другой эксперт сообщил, что «толь­ко слабоумные могут ожидать, что кареты будут двигаться без лошадей»33. Шесть лет спустя первая миллионная ма­шина Форда сошла с конвейера. И тогда уже жил вели­кий Резерфорд, первооткрыватель атома, который сказал в 1933 г., что энергия атомного ядра никогда не будет реа­лизована35. Девять лет спустя была осуществлена первая цепная реакция.

Снова и снова человек, включая первоклассных ученых, закрывает глаза на новые возможности будущего, сужает свои интересы, время от времени грубо сотрясаемые толч­ками ускорения.

Это не означает, что абсолютно все научно-технические достижения, ныне отвергаемые, будут реализованы или осу­ществятся в ближайшее столетие. Некоторые, без сомне­ния, умрут так и не родившись, некоторые не смогут преодолеть узких границ применения. Другие же выйдут из лабораторий, но будут непрактичны по той или иной при­чине. Однако все это не важно. Даже если ни одно из этих достижений не будет реализовано, другие, вероятно, еще более шокирующие, произойдут.

Мы едва соприкоснулись с компьютерной революци­ей и широко ветвящимися изменениями, которые следу­ют за ней. Мы лишь немного упомянули о приложениях

239

разработок для внешнего космоса, завоевание которого еще до 2000 г. радикально и непредсказуемо изменит всю нашу жизнь и наше мировоззрение. (Что бы случилось, если бы астронавт или космический корабль вернулся на Землю, зараженный быстро размножающимися, несущи­ми смерть микроорганизмами?) Мы не сказали ничего о лазерах, голографии, о мощных новых инструментах пер­сональной и массовой коммуникации, о новых технологиях преступлений и шпионажа, новых формах транспорта и стро­ительства, о вызывающем страх химическом и бактериоло­гическом оружии, о сияющих перспективах применения солнечной энергии, о поразительных новых инструмен­тах и методах образования и о бесконечном списке дос­тижений в других областях, в которых эти достижения являются как раз определяющими.

В ближайшие десятилетия развитие во всех этих облас­тях унесет нас, как локомотив, из прошлого, погружая все глубже и глубже в новое общество. Это новое общество долго будет неустойчивым. Все будет дрожать и трещать невооб­разимо. Ожидая человека, который хочет жить в свое вре­мя, быть частью будущего, сверхиндустриальная революция не предлагает передышки от изменений. Она предлагает только сверхгорючую смесь мимолетного и нового.

Эта массированная инъекция скорости и новизны в структуры общества заставит нас не просто быстрее справ­ляться с привычными ситуациями, событиями и моральны­ми дилеммами, а преодолевать ситуации совершенно незнакомые, что называется «с первого раза», странные, не­регулярные и непредсказуемые.

Значительно меняется баланс, который преобладает в любом обществе между привычными и непривычными эле­ментами ежедневной жизни его членов, между предсказуе­мым и непредсказуемым. Эту связь элементов жизни можно назвать «пропорциями новизны» общества, и, поскольку уровень новейшего и новизны возрастает, все меньше и меньше наших привычных форм существования. Все боль­ше и больше усиливается усталость, осторожность, песси­мизм, разрушается наша жизненная энергия. Окружающая

240

среда становится все более и более хаотической и бесконт­рольной.

Сходятся две величайшие силы: неумолимое увеличе­ние быстротечности создает потенциальную опасность уве­личения «пропорций нового». Как мы увидим далее, эта новизна не может выражаться только в технологическом изменении общества. Мы можем предвидеть также соци­альные изменения общества, чьи формы будут иметь стран­ный, беспримерный, незнакомый вид.

1 Об освоении океана и работах Ф. Спайса см.: The New York Times, July 17, 1966; Lure of a Lost World в Kaiser Aluminium News,

№ 2, 1966; и The Feedback between Technology and Values by T. J. Gordon в: [131], c. 167-169. См. также: Aquaculture by J. Bardach, Science, September 13, 1968, p.1098-1106. Данные о мировой рыб­ной индустрии можно найти в: [130], с. 43.



2 Dr. Walter Orr Roberts цитируется по своей работе Science — the Wellspring of Our Discontent, опубликованной в Space Digest, June, 1967, c. 78.

3 Утверждение Американского метеорологического общества взято из Forecast: Weatherman in the Sky в журнале Time, July 29, 1966, с. 18. См. также: Weather Modification by Gordon J. F. MacDonald в Science Journal, January, 1968, c. 39.

4 Чапек К. См.: [271].

5 Использование рыб и дельфинов описано в различных пуб­ликациях в Bulletin of the Centre d'Etude des Consequences Générales des Grandes Techniques Nouvelles. Особо см.: № 32, Juny, 1965; № 33, August — September, 1965; а также № 35, January, 1966.

6 О связях между человеком и дельфинами см.: [294] и после­дующие работы Лилли (Lilly).

7 Томсон о животных: [175], с. 125.

8 А. Кларк цитируется по: [137], с. 24.

9 Знаменитые опыты Дельгадо подытожены в популярной фор­ме в Science Digest, August, 1965, с. 38. См. также его книгу [275].

10 Джонсон цитируется по своей статье Horizons of Industrial Microbiology в Impact, vol. XVII, № 3. Для великолепного введе­ния в микробиологию на непрофессиональном уровне см.: также Living Chemical Factories by Robert К. Finn & Victor H. Edwards в Engineering, a Cornell University quarterly, Winter, 1968, vol. 2.

241


11 Тицелиус цитируется по интервью, данному автору.

12 Фурастье цитируется по: [78], с. 17.

13 Информация о клонировании извлечена из ксерокопиро­ванного оттиска статьи Джошуа Ледерберга Experimental Genetics and Human Evolution (Department of Genetics, Stanford University School of Medicine) и из интервью, которое Ледерберг дал автору.

14 Работа Хафеза и Петруччи отражена в статье On the Frontiers of Medicine // Life, September 10, 1965, и в статье The New Man - What Will He Be Like by Albert Rosenfeld, Life, October 1,

1965.


15 О находке М. Кевина и голубых людях сообщалось в Medicine

at Work, vol. 6, № 4.



16 T. J. Gordon цитируется из: [149], с. 34.

17 Комментарии У. Тенна о генетических работах взяты из статьи The Playboy Panel — 1984 and Beyond, помещенной в жур­нале Playboy, July, 1963, с. 36.

18 Холдейн и Ледерберг цитируются по: [177], с. 354, 362.

19 Замечание Синсгеймера взято из его речи на 75-й годовщи­не Калифорнийского технологического института The End of the

Beginning.



20 О возможности различных омерзительных вещей д-р Хотчкис цитируется по: Science Digest, October, 1965, с. 7; спор между Нейфахом и Петропавловским описан в Spectre of a Genetic "Arms Race" by Victor Zorza в Guardian Weekly, December 13, 1969, c. 6.

21 Annual Report of the Russell Sage Foundation, 1967-1968, c. 13, 15.

22 Ледерберг цитируется здесь по интервью, данному автору.

23 Профессор Кеннеди цитируется по: [136], с. 204.

24 Слова Пикеринга взяты из его статьи Reflections on Research and the Future of Medicine, помещенной в журнале Science, July 22, 1966, с. 442.

25 Материал о роботах частично основан на интервью с Бло­ком и на его статьях, включая Bionics and Robots в Engineering, a Cornell University quarterly, Winter, 1968; и The Perception: A Model for Brain Functioning, I из Reviews of Modern Physics, vol. 34, № 1, c. 123-135. См. также: The Psychology of Robots by H. Block and H. Ginsburg, Psychology Today, April, 1968, c. 50—55.

26 О различных мнениях относительно компьютеризации шах­мат см.: Alchemy and Artificial Intelligence by Hubert L. Dreyfus, RAND Paper P-3244, the RAND Corporation // Santa Monica, California, 1964, the SICART Newsletter of the Association for Computing Machinery, October and December, 1967.

27 О кибернетике в медицине см.: [285], с. 281.

242

28 Т. J. Gordon цитируется по: [149], с. 170.

29 Д-р Пэйдж цитируется по: [285], с. 282. Данные корпора­ции RAND взяты в: [155], с. 56-57.

30 Слова д-ра Уайта и д-ра Массопуста взяты из статьи Орианы Фаллачи The Dead Body and the Living Brain, опубликованной в Look, November 28, 1967, c. 99.

31 Отношение к изобретению телефона и работам братьев Райт описано в: [162], с. 11.

32 Слова С. Ньюкома взяты из: [137], с. 2.

33 Отношение к автомобилю взято из: [97], с. 177.

34 О миллионном автомобиле, сошедшем с конвейера, см.: [270], с. 151.

35 Слова Резерфорда обсуждаются в: [216], с. 34.
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   29


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница