Секция «Русский язык и языкознание» агнонимы как одно из лексических средств создания речевой характеристики литературного героя




страница2/4
Дата13.08.2016
Размер0.62 Mb.
1   2   3   4

Агнонимы как лексическое средство создания речевой характеристики литературного героя.

Выбирая литературные произведения для подробного анализа, я обратила внимание на некоторые особенности речи персонажей в различных литературных текстах. Если мы обратимся к драматическим произведениям, то, кроме упомянутой выше комедии Д.И. Фонвизина «Недоросль», нельзя не вспомнить некоторые комедии А. Н.Островского. Так, героиня его первой комедии «Свои люди – сочтёмся» Липочка говорит цветасто, живописно и неграмотно. В её речи можно встретить такие, например фразы:  «Все как словно тебя подманивает али плывешь по морю, так вот и рябит меланхолия в глазах» (д. I, явл. 4); «Что ж он там спустя рукава-то сантиментальничает» (д. III, явл. 3). Очевидно, что выделенные слова являются агнонимами для героини; она использует их в речи, чтобы показать свою псевдообразованность. С помощью слов-агнонимов в том числе Островский добивается создания комического эффекта и ярче показывает нам некоторые черты характера героини. Однако этих слов в пьесе не так много; у драматурга много других средств создания речи героев.

20 век принёс массу изменений в русский язык. Наиболее интенсивно эти изменения проходили в 20-30 годы 20 века, в эпоху строительства новой жизни и нового государства. Рассматривая подробно эти изменения на всех уровнях, А.М. Селищев указывает на то, что главной была даже не сама проблема бурных лингвистических перемен, а то, как «интеллигентская» речь революционеров воспринималась читателями газетных и журнальных статей, едва справившимися с безграмотностью. Он приводит выдержку из протокола одного собрания, напечатанного в «Известиях» за 1925 год: «Мы молодежь, принимая во внимание, все эти серьезные тенденции и проекты, хоть минимум, но направлены стремиться серьезно обдумывая к сему интенсивно преодолевая старые, закоренелые виды, должны идти принципиально вперед, пробуждаясь от вечной спячки и апатичности...»7 Подобные речевые казусы не могут не вызвать улыбку у грамотного человека, и автор книги вспоминает в связи с этим молодого талантливого писателя М.Зощенко, рассказы которого написаны именно в этот период и воспринимаются учёным как «сатирические заметки».

Конец 20 века по степени и скорости изменений в языке вполне сопоставим с вышеуказанным периодом. Бурные изменения в жизни нашего государства на всех уровнях – от политического и экономического до культурного – не могли не сказаться процессах языкового развития. Прежде всего, эти процессы касаются лексики как самого восприимчивого к новшествам уровня языка. И вновь, как следствие бурных перемен, в речи появляется всё больше незнакомых слов, являющихся для большинства носителей языка агнонимами. В.Д.Черняк утверждает, что «большое число слов-агнонимов относится к заимствованной лексике. Пристрастие к заимствованиям, являющееся одной из отличительных черт полуобразованного владения языком, соединенного с плохим владением мыслью и логикой часто соединяется в современной речи с непониманием заимствований при восприятии и квазизнанием - при порождении».8 Эти языковые процессы находят отражение в романе-антиутопии Т. Толстой «Кысь». Изображённый в ней мир после взрыва только на первый взгляд кажется совершенно далёким от нас. Критик Н. Лейдерман прямо утверждает, что Толстая не прогнозирует будущее, поэтому «Кысь» никакая не антиутопия. Толстая, по его мнению, блистательно передает сегодняшний кризис языка, посткоммунистический распад иерархических отношений в культуре, когда культурные порядки советской цивилизации рухнули, погребая заодно и альтернативные, скрытые внутри антисоветские культурные иерархии.9



Именно эти доводы и определили выбор литературных произведений для анализа.

4.1. Агнонимы в рассказах М.М. Зощенко.

Зощенко был создателем новой формы, совершенно нового мышления

в литературе, показавшего новые возможности слова.

В. Шаламов

Одним из главных способов создания образа литературного героя, как известно, является его речь. В художественной литературе речь героя может вступать в исключительно активное взаимодействие с содержанием образа или всей системой образов, обуславливая характер их осмысления. Два основных приема создания речевой характеристики – лексический и стилистический. Они выражаются в выборе различных многообразных речевых средств.

Своеобразие языка произведений М. Зощенко отмечалось уже его современниками. К.Чуковский писал, что «Зощенко первый из писателей своего поколения ввел в литературу в таких широких масштабах эту новую, еще не вполне сформированную, но победительно разлившуюся по стране внелитературную речь и стал свободно пользоваться ею как своей собственной речью. Здесь он — первооткрыватель, новатор»10. По мнению Р. Гуля, даже «смех своих вещей он строит исключительно на языке, а не на положении»11. «Обычно думают, - писал он в 1929 году, - что я искажаю «прекрасный русский язык», что я ради смеха беру слова не в том значении, какое им отпущено жизнью, что я нарочно пишу ломаным языком для того, чтобы посмешить почтеннейшую публику. Это неверно. Я почти ничего не искажаю. Я пишу на том языке, на котором сейчас говорит и думает улица. Я говорю - временно, так как я и в самом деле пишу так временно и пародийно».12 В записных книжках Зощенко 1917-1921 годов есть фраза о том, что самое важное в жизни — слова; из-за них люди шли на костры. Здесь кроется представление о слове как выразителе душевных устремлений человека, квинтэссенции духовной сущности, объединяющей мысль, слово и дело. Через слово высвечивается подлинная сущность человека, оно становится индикатором его личностной культуры. Именно поэтому речевая характеристика персонажей в комических сказах М.Зощенко становится ведущей.



Постоянное стремление рассказчика ввести в свою речь новые, часто непонятные ему слова - свидетельство его постоянных потуг встать вровень с эпохой. И не его «вина», что вместе с этими словами в рассказ просачивается большая, неведомая обывателю жизнь, которая бурным ключом бьет за рамками рассказа и на фоне которой все волнения и тревоги героя выглядят никчемными и мелкими.

Снова обратимся к монографии Морковкина В.В. и Морковкиной А.В. Они предлагают следующие критерии выделения агнонимов в языке:

1…совершенно не знаю, что значит слово;

2…имею представление только о том, что слово обозначает нечто, относящееся к определенной весьма широкой сфере, например, бакштов – «что-то, связанное с морем»;

3…знаю, что слово обозначает нечто, относящееся к определенному классу предметов, но не знаю, чем именуемый предмет отличается от других предметов этого класса, например, бальнеология – «какая-то наука»;

4…знаю, что слово обозначает определенный предмет, но не знаю конкретных особенностей этого предмета, способов его использования или функционирования, например, сизоворонка – «перелетная птица, но певчая ли она?»;

5…знаю, что обозначает слово, но не представляю как выглядит соответствующий предмет, например, епанечка, таратайка;

6…знаю слово в связи с особенностями своего жизненного опыта и своей специальности, но предполагаю, что многие другие люди его не знают или знают недостаточно, например, менталитет, фрикативный;

Анализируя употребление агнонимов в рассказах Зощенко, я опиралась именно на эти критерии, чтобы выделить агнонимы.

Перед анализом используемой у Зощенко агнонимической лексики необходимо обратить внимание на следующую особенность его рассказов. Почти все они отличаются сказовой манерой повествования. Рассказ о каких-то событиях ведется не от лица повествователя, близкого автору по уровню образования и культуры, взглядов на жизнь, языка. Рассказчик у Зощенко – это простой рабочий человек, человек улицы, «пролетариат». Естественно, что он передает события со своей точки зрения, так, как он это понимает и оценивает. Рассказчика в произведениях Зощенко трудно перепутать с рассказчиком какого-либо другого писателя. Это может быть и сантехник Григорий Иванович, и просто прохожий, наблюдающий со стороны какое-либо небольшое происшествие – речевая манера у всех одна и та же. И рассказчик, и герои говорят на сочном, колоритном языке, который наполнен, с одной стороны, вульгаризмами и просторечиями, а, с другой, канцеляризмами и заимствованными словами.

Также обратимся к следующим типам агнонимической лексики, т.к. и ее употребление в текстах будет нам интересно:

1) устаревшие слова [ист., устар.];

2) специальные термины;

3) слова, принадлежащие той или иной области науки, техники, сфере деятельности;

4) областные слова;

5) церковные слова;

6) стилистически маркированные слова.

Обратимся к текстам рассказов М. Зощенко.

Сначала я предлагаю разобрать примеры рассказов, в которых встречаются агнонимы, соответствующие первому критерию «…совершенно не знаю, что значит слово», т. е. абсолютные агнонимы.

Рассказ «Спешное дело».

«После небольшого фокстрота родственники осторожно разошлись по домам».

Перед нами агноним «фокстрот». Фокстрот – это парный танец, появившийся в 1912 году в США на основе менее темпераментного уанстепа. Как же употребляется данное понятие в рассказе? Речи о танце там не идет. «Фокстротом» названо «происшествие». Ничего общего в значениях этих двух слов нет, а значит, герой совершенно не понимает смысла употребляемого понятия. Поэтому, по классификации Морковкиных, отнесем данный агноним к первому типу. По типу агнонимической лексики данное понятие принадлежит к словам, относящимся к той или иной области науки, техники или сфере деятельности.

Рассказ «Заграничная история».

«Это ахнуть надо от удивленья. Пальтецо какое-то роскошное кикапу. В ручках особая меховая муфта».

Агнонимом является слово «кикапу». Отнесем его к первому тип, т.к. значения слова говорящий не понимает в корне. Кикапу – индейский народ или их язык. К критериям оценки пальто это слово не имеет совершенно никакого отношения. А значит, значение непонятно глубинно. Т.е. данное понятие отнесем к первому типу агнонимов. По типу агнонимической лексики данное понятие принадлежит к словам, относящимся к той или иной области науки, техники или сфере деятельности.

Рассказ «Мерси»

«После приходит он обратно домой. Часам, что ли, к пяти. Ну, подзаправится. Поглядит газету. Где бы ему тихонечко полежать, подумать про политику или про качество продукции -- опять нельзя! По левую руку уже имеется музыкальный квинтет. Наш музыкант с оркестра имеет привычку об это время перед сеансом упражняться на своем инструменте. У него флейта. Очень ужасно звонкий инструмент. Он в него дудит, продувает, слюнки выколачивает и после гаммы играет»

Агнонимом является слово «квинтет». Квинтет – это музыкальный коллектив из пяти исполнителей. Герой использует данное понятие довольно странно в несвойственном ему значении. Даже по контексту с трудом можно догадаться, что тот имеет в виду. Скорее всего, квинтетом назван концерт. Таким образом, относим данный термин к первому типу агнонимов: герой совершенно не понимает его значения. По типу агнонимической лексики данное слово относится к специальным терминам.

Рассказ «Нервные люди».

«Оно, конечно, после гражданский войны нервы, говорят, у народа завсегда расшатываются. Может, оно и так, а только у инвалида Гаврилыча от этой идеологии башка поскорее не зарастет».

Первый агноним, встретившийся в тексте, - «идеология». Идеология – это система взглядов, сознательно формулируемая составляющая мировоззрения человека или сообщества. В рассказе же слово употреблено в неправильном значении: здесь идеологией названа травма, от которой у героя «башка поскорее не зарастет». Однозначно перед нами первый тип агнонимов.



«- Пущай, говорит, нога пропадет! А только, говорит, не могу я теперича уйти. Мне, говорит, сейчас всю амбицию в кровь разбили».

Амбиции - это претензии, притязания на что-либо. И снова мы видим неверное употребление термина. В рассказе герой «амбицией» называет собственное лицо. Перед нами агноним первого типа. По типу агнонимической лексики оба слова относятся к специальным терминам.

Рассказ «Театральный механизм».

«Тут произошла, конечно, форменная абструкция. Управляющий бегает. Публика орет. Кассир визжит, пугается, как бы у него деньги в потемках не уперли».

Агнонимом является слово «абструкция». Обструкция – это намеренный срыв какого-либо мероприятия как вид протеста, приём борьбы (например, парламентской); действия, демонстративно направленные на препятствование работы какого-либо органа, мероприятия и т. п. Первое, на что обратим внимание – слово употреблено с нарушением орфографической нормы. Это первый признак того, что герою слово неизвестно; написав его так, автор как бы намекает читателям на этот факт. Кроме того, герой неверно употребляет данное понятие, а значит, не имеет представления о его значении. Он называет обструкцией панику, которая происходила в театре. Перед нами первый тип агнонимов. По типу агнонимической лексики данное слово принадлежит к специальным терминам.

Самым ярким примером непонимания значения употребляемых слов является рассказ Зощенко «Обезьяний язык». В нём девять агнонимов. Сначала приведём примеры тех слов, что выделяются как агнонимы по первому критерию.

— …. Хотя я, прямо скажу, последнее время отношусь довольно перманентно к этим собраниям. Так, знаете ли, индустрия из прямого в порожнее.

Не всегда это, — возразил первый. — Если, конечно, посмотреть с точки зрения. Вступить, так сказать, на точку зрения и оттеда, с точки зрения, то да – индустрия конкретно.

Перманентно – непрерывно, постоянно. Данное понятие вошло в русский язык в конце ХIХ века, но, как и два предыдущих, было популяризировано в России в постреволюционный период. Для многих значение его оставалось загадкой, как и для героя Зощенко. Неуместное употребление говорит о том, что агноним относится к первому типу – герой абсолютно не понимает, что значит слово.

Ещё одно агнонимическое устойчивое выражение – «точка зрения». Данное словосочетание использовалось с середины XVIII века в речи образованных людей. Изначально имело отношение только к научной сфере, после вошло в обыденную речь. Если мы обратимся к тексту, то поймем, что для героя словосочетание «точка зрения» является абсолютным агнонимом. Хотя его употребление довольно легко усвоить. Относим данное словосочетание к агнонимам, выделяющимся по первому критерию.

Далее обратимся к рассказам, где встречаются примеры агнонимов, выделяемых на основе второго критерия «…имею представление только о том, что слово обозначает нечто, относящееся к определенной весьма широкой сфере».

Начнём вновь с рассказа «Обезьяний язык». Здесь довольно много агнонимов, выделяющихся по этому критерию.

А что, товарищ, это заседание пленарное будет али как?

Пленарное,— небрежно ответил сосед.

Ишь ты,— удивился первый,— то-то я и гляжу, что такое? Как будто оно и пленарное.

Да уж будьте покойны,— строго ответил второй.— Сегодня сильно пленарное и кворум такой подобрался — только держись.

Да ну? — спросил сосед.— Неужели и кворум подобрался?

Ей-богу,— сказал второй.

И что же он, кворум-то этот?

Да ничего,— ответил сосед, несколько растерявшись.— Подобрался, и всё тут.

Скажи на милость,— с огорчением покачал головой первый сосед.— С чего бы это он, а?

Первый – «пленарное» (заседание). Пленарное заседание – это заседание организаций (общества, товарищества, ассамблеи или парламента), которое происходит с участием всех членов организации. В русский язык иноязычный термин перешел в начале ХХ века. Получил широкое распространение в массах в постреволюционный период. Малообразованная часть населения слышала данный термин в речи интеллигенции, запоминала и перенимала в собственные разговоры. Только вот значения слова малограмотное население не понимало. Это явление и демонстрируется в рассказе. По классификации Морковкиных отнесем данный агноним ко второму типу: герой имеет представление только о том, что слово обозначает нечто, относящееся к определенной весьма широкой сфере.

Далее мы встречаем агноним «кворум». Кворум – это установленное законом, уставом организации или регламентом число участников собрания (заседания), достаточное для признания данного собрания правомочным принимать решения по вопросам его повестки дня. Слово иноязычного происхождения перешло в язык, опять же, в начале ХХ века и было популяризировано в послереволюционный период. Его значение было понятно грамотной части населения, но для большинства людей понятие «кворум» все-таки являлось агнонимом. Обратим внимание на цитату из рассказа. Становится очевидным, что перед нами малообразованный герой, который не понимает, о чем говорит. Классифицируем данное слово как агноним второго типа, т.к. герой имеет представление только о том, что слово обозначает нечто, относящееся к весьма широкой сфере.

— …. Хотя я, прямо скажу, последнее время отношусь довольно перманентно к этим собраниям. Так, знаете ли, индустрия из прямого в порожнее.

Не всегда это, — возразил первый. — Если, конечно, посмотреть с точки зрения. Вступить, так сказать, на точку зрения и оттеда, с точки зрения, то да – индустрия конкретно.

Конкретно фактически, — строго поправил второй.

Пожалуй, — согласился собеседник. — Это я тоже допущаю. Конкретно фактически. Хотя как когда…

Всегда, — коротко отрезал второй. — Всегда, уважаемый товарищ. Особенно, если после речей подсекция заварится минимально. Дискуссии и крику тогда не оберешься…

Агнонимом, во-первых, является слово «индустрия». Индустрия – сильно развитая отрасль какого-либо вида деятельности. Слово получило распространение в эпоху промышленности ХХ века – в индустриальную эпоху. Герой Зощенко имеет размытое представление о том, что слово обозначает нечто, относящееся к определенной весьма широкой сфере. Поэтому классифицируем данное понятие как агноним второго типа.

Далее в тексте встречается выражение «индустрия конкретно фактически». Понятие «индустрия» мы уже разобрали отдельно. Очевидно, что и данное выражение является для героев агнонимом второго типа.

Ещё один агноним, встречающийся в тексте, - это «подсекция». Подсекция – отдел, являющийся частью секции. Герои имеют отдаленное представление о том, что слово относится к определенной весьма широкой сфере, но не имеют представления о значении. Поэтому классифицируем данное понятие как агноним второго типа.

Обратимся к рассказу «Лимонад».

У вас,— говорит,— полная девальвация. Где,— говорит,— печень, где мочевой пузырь, распознать,— говорит,— нет никакой возможности. Очень,— говорит,— вы сносились.

Обратим внимание на диагноз фельдшера. Он называет болезнь девальвацией. Девальвация — продиктованное экономической политикой снижение реального валютного курса (термин используется в научно-исследовательских работах Международного валютного фонда). Присутствует некоторое сходство значений: «изношенность» организма – «изношенность» рубля. Только фельдшер не знает или не понимает, что данный термин может использоваться только в отношении экономики. Употребляя это слово,он просто пытается выглядеть в глазах рассказчика сведущим образованным человеком. Герой имеет представление лишь о том, что слово обозначает нечто, относящееся к определенной весьма широкой сфере, но не понимает значения до конца. Тогда классифицируем данный термин как агноним второго типа. По типу агнонимической лексики отнесем данное понятие к специальным терминам.

Также в прочитанных мной рассказах Зощенко встречались агнонимы, классифицируемые по третьему критерию «…знаю, что слово обозначает нечто, относящееся к определенному классу предметов, но не знаю, чем именуемый предмет отличается от других предметов этого класса». Предлагаю проанализировать их употребление. Сначала вновь «Обезьяний язык».

Всегда, — коротко отрезал второй. — Всегда, уважаемый товарищ. Особенно, если после речей подсекция заварится минимально. Дискуссии и крику тогда не оберешься…

Дискуссия – это обсуждение (обычно публичное) какого-либо спорного вопроса. Герои вполне понимают, что данное слово обозначает нечто, относящееся к определенному классу предметов, но не знают, чем именуемый предмет отличается от других предметов этого класса. Значит, этот агноним мы классифицируем по третьему типу.

Это кто там такой вышедши?

Это? Да это президиум вышедши. Очень острый мужчина.

Президиум – это постоянный руководящий орган государственных органов, партийных организаций. Герои приблизительно понимают значение слова (например, они понимают, слышали где-то, что президиум находится на сцене), но не знают об особенностях его употребления (президиумом они называют только одного человека, а не группу лиц). Вновь определяем агноним по третьему критерию.

Рассказ «История болезни».



Фельдшер, или как там его, - лекпом, - удивился, что я ему так сказал, и говорит:

- Глядите: больной, и еле он ходит, и чуть у него пар изо рту не идет от жара, а тоже, - говорит, - наводит на все самокритику. Если, - говорит, - вы поправитесь, что вряд ли, тогда и критикуйте, а не то мы действительно от трех до четырех выдадим вас в виде того, что тут написано, вот тогда будете знать.

Перед нами агноним «самокритика». Герой употребляет данное понятие не совсем верно: он заменяет слово «критика», на его взгляд, абсолютно идентичным понятием «самокритика». Надо отметить, что фельдшер имеет представление о принадлежности данного слова к определенной области лексики, т.е. имеет отдаленное представление о его значении. Он понимает слово «критика», а первую часть слова, «само-», он просто опускает, думая, что значение остается неизменным. Употребляемое в данном рассказе понятие «самокритика» выделяется по третьему критерию агнонимов: герой знает, что слово обозначает нечто, относящееся к определенному классу предметов, но не знает, чем от них отличается. По типу агнонимической лексики данное понятие отнесем к стилистически маркированным словам.

Рассказ «Рассказ про даму с цветами».

«А в настоящей текущей жизни он ничего, кроме грубого, не видел и свою личность от всего отворачивал.»

Агнонимом является слово «личность». Герой употребляет данное понятие как синоним к слову «лицо», что совершенно не допустимо. Отнесем данный агноним к третьему типу: герой знает, что слово обозначает нечто, относящееся к определенному классу предметов, но не знает, чем именуемый предмет отличается от других предметов этого класса. По типу агнонимической лексики отнесем данное слово к специальным терминам.

В рассказах Зощенко можно найти слова-агнонимы, выделяемые по четвёртому критерию «…знаю, что слово обозначает определенный предмет, но не знаю конкретных особенностей этого предмета, способов его использования или функционирования».

Рассказ «Аристократка».



«Взяла меня этакая буржуйская стыдливость. Дескать, кавалер, а не при деньгах».

Перед нами агноним «буржуйская». Прежде чем анализировать, к какому типу он относится, разберемся с его значением. Буржуйский – принадлежащий, относящийся к буржуазии. Отметим, что данное слово имеет иноязычное происхождение. В русский язык пришло в конце XIX века, но широкое распространение получило в начале ХХ. Данный термин был популяризирован в России в постреволюционный период, из-за низкого уровня грамотности населения отчасти утратил первоначальное значение. Синонимами к понятию «буржуйский» перестали являться «инновационный», «господский» и «западный». Понятие «буржуйский» приобрело отрицательный или же саркастический оттенок в сознании человека: синонимами стали более грубые разговорные слова «зажравшийся» и «богатенький». В результате чего это произошло? В результате того, что данное понятие для большей части населения, как и для героя Зощенко, являлось агнонимом, а все те, кто хоть отдалённо напоминал бывшие правящие классы, огульно считались врагами.



«Сколько с нас за скушанные три пирожные? // А хозяин держится индифферентно — ваньку валяет. … - Как, - говорю, - надкус, помилуйте! Это ваши смешные фантазии. // А хозяин держится индифферентно - перед рожей руками крутит».

Очевидно, что для героя слово «индифферентно» является агнонимом. Он имеет отдалённое представление о значении иноязычного понятия. Да, употребляет он его практически верно, если не обращать внимания на его объяснения значения слов, содержащих собственную оценку поведения другого героя. Но не брать во внимание этот факт при анализе агнонимов с точки зрения языка мы не можем. Поэтому обратимся к определениям понятия «индифферентно», которые сам дает нам герой. Надо сказать, что они в корне отличаются от словарного определения данного слова (индифферентно – безучастно, равнодушно). Поэтому этот агноним мы относим к первому типу: герой совершенно не знает, что обозначает слово. Т.е. в этом рассказе нам встретилось два агнонима: «буржуйская» и «индифферентно». Один из них относится к четвертому типу, а другой – к первому. По типу агнонимической лексики отнесем оба понятия к специальным терминам. Хотя, оговорюсь, что «индифферентно» можно было бы отнести и к словам, принадлежащим к той или иной области науки, техники или сфере деятельности.

Рассказ «Мемуары старого капельдинера».

«Ну, только за минуту гордости потерпел — очень его матевировали и после службы попёрли. Да. А был бас замечательный».

В данной цитате явно выделяется агноним «матевировали». Он употреблен с нарушением орфографической нормы, что свидетельствует об искаженном восприятии значения слова. Мотивировать – приводить мотивы, доводы, объясняющие, оправдывающие какие-либо действия, поступки, доказывающие необходимость каких-либо действий. Если мы обратим внимание на контекст, то поймем, что восприятие не просто искажено – оно абсолютно разрушено. В этом случае мы отнесем агноним к первому типу, т.к. герой совершенно не понимает значения слова. Либо же можно рассмотреть другой вариант образования предложенного глагола: он может быть образован от слова «мат». Т.е. вместо глагола «материть» герой употребляет слово «матевировали». В этом случае это тоже агноним, только отнесем мы его к четвертому типу: герой знает значение слова, но не знает особенностей его использования и функционирования. По типу агнонимической лексики отнесем данное понятие к стилистически маркированным словам.

Рассмотрим цитату из рассказа Зощенко «Метафизика».

«Рассуждая же о браке, конечный результат — брак гражданский без участия церковной метафизики».

Метафизика – это раздел философии, занимающийся исследованиями первоначальной природы мира как такового. Говорящий относительно понимает значение употребляемого понятия, хотя и совершает ошибку, составляя словосочетание «церковная метафизика». Отнесем данный агноним к четвертому типу: герой знает, что обозначает данное слово, но не знает конкретных особенностей. По типу агнонимической лексики данный термин относится к словам, принадлежащим той или иной области науки.

Рассмотрим еще один рассказ – «Что-нибудь особенное».

«Человек с гирей нарисован. Разные интеллигентные слова напечатаны».

Агнонимом является слово «интеллигентные». Интеллигентный – относящийся к социальной группе, состоящей из людей, обладающих образованием и специальными знаниями в области науки, техники, культуры и профессионально занимающихся умственным трудом. Данное слово может употребляться только по отношению к человеку. Герой же называет интеллигентными слова, что является неправильным употреблением понятия. Относим данный агноним к четвертому типу, т.к. герой знает, что обозначает определенный предмет, но не знает конкретных особенностей этого предмета, способов использования или функционирования. По типу агнонимической лексики относим данное понятие к словам, принадлежащим той или иной сфере деятельности.

И в заключение нашего исследования творчества Зощенко обратимся к тексту еще одного его рассказа – «Прелести культуры».

 «Я всегда симпатизировал центральным убеждениям. Даже вот когда в эпоху военного коммунизма нэп вводили, я не протестовал. Нэп так нэп. Вам видней». 

И действительно, при военном коммунизме куда как было свободно в отношении культуры и цивилизации. Скажем, в театре можно было свободно даже не раздеваться — сиди, в чём пришёл. Это было достижение. А вопрос культуры — это собачий вопрос. Хотя бы насчёт того же раздеванья в театре. Конечно, слов нету, без пальто публика выгодней отличается — красивей и элегантней.

Перед нами три агнонима: «центральные» (убеждения), «культура» и «цивилизация».

«Центральными» убеждениями герой называет решения правительства, т.е. слово происходит от существительного «центр», обозначающее конкретно государственную власть. Данный агноним относим к четвертому типу: герой знает, что обозначает определенный предмет, но не знает конкретных его особенностей, способов использования или функционирования. По типу агнонимической лексики данный агноним относится к словам, принадлежащим той или иной сфере деятельности.

Два следующих агнонима отличаются ото всех, которые мы разобрали ранее. Попытаюсь объяснить почему. И культура, и цивилизация – не только абстрактные существительные; это слова, за которыми кроется целая система взглядов и глубинных смыслов. Из контекста видно, что герой отдалённо понимает, к чему, к какой сфере жизни относятся данные понятия, однако он не видит их глубинного, концептуального значения.

Понятие «культура» представляет собой совокупность устойчивых форм человеческой деятельности, без которых она не может воспроизводиться, а значит — существовать. Герой же понимает под культурой только внешний вид. Это мы можем увидеть в данной цитате. Демонстрируя непонимание своим героем понятий концептуальных, писатель лишний раз подчёркивает его глубокую необразованность.

Итак, проанализировав рассказы Зощенко, в текстах которых встречаются агнонимы, я пришла я следующим выводам:

1). Из шести выделенных типов агнонимической лексики в текстах встречаются только три: специальные термины, стилистически маркированные слова и слова, принадлежащие той или иной области науки, техники, сфере деятельности. В текстах нет устаревших слов, областных и церковных понятий. Это свидетельствует о том, что, создавая речевые характеристики своих героев, Зощенко имел в виду людей простых, необразованных, для которых не будут агнонимичными устаревшие и церковные слова и понятия, а будут непрояснёнными именно термины, иноязычная лексика, неологизмы. Это подчёркивает низкий уровень образования героев рассказов.

2). В рассказах Зощенко встречаются агнонимы, выделяемые только по первым четырём критериям, предложенным Морковкиными в монографии «Русские агнонимы». Агнонимов по пятому и шестому критерию я не встретила. И это тоже объяснимо. Ведь слова этих двух последних групп подразумевают знание их лексического значения, а к агнонимам Морковкины предлагают их относить потому, что говорящий не понимает лишь каких-то лексических нюансов (внещнего вида предмета или его понимания другими людьми). Подобные слова не нужны писателю для достижения поставленной задачи – создать образ необразованного, но претендующего на многое героя.

3). Агнонимы, наряду с другими речевыми средствами и приёмами, позволяют писателю эффективно добиваться создания комического эффекта.

4) Следует отметить, что агнонимы не являются в рассказах Зощенко ведущим средством создания речевой характеристики персонажей (исключение, пожалуй, составляет знаменитый рассказ «Обезьяний язык»). Несмотря на это, использование агнонимов позволяет автору эффективнее добиваться поставленной перед собой цели: через произносимое им слово высветить подлинную сущность человека, его личностную культуру (или её отсутствие) и те социокультурные сдвиги, которые происходили в стране в 20-30 гг. 20 века.


1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница