Сцена первая Герман стоит возле стола и кидает на него спичечный коробок. Входит Саня. Саня




Скачать 472.45 Kb.
страница1/3
Дата05.08.2016
Размер472.45 Kb.
  1   2   3
НАСЛЕДСТВО

Пьеса


Автор: Кирилл Улин (zkirill1@gmail.com)
Действующие лица:

Герман

Саня

Груня

Прохор
Старый деревенский дом. Гостинная, совмещенная с кухней + спальня, отделенная стеной.

В гостинной: Стол, пара стульев, кресло-качалка, шкаф для одежды, комод.

В кухонной части: кухонный шкаф на стене и кухонный шкаф на полу. Раковина. Табуретка.

В спальне: диван, тумбочка, комод.

Дверь, ведущая в кладовку. Входная дверь.

Сцена первая
Герман стоит возле стола и кидает на него спичечный коробок. Входит Саня.

Саня: В кладовке ничего интересного. Старье одно...

Герман: Где этот долбанный нотариус? Как его? Воздвиженский? Фамилия у него как гимн. Что-то меня мутит от этих запахов. Сколько наш дед пролежал тут после смерти?

Саня: Не знаю, меня не было на похоронах, как и тебя. Это лекарствами попахивает...

Герман: Может его вообще не хоронили, а? Лежит где-нить под кроватью червячков подкармливает.

Саня: Ты что говоришь? Ты знаешь как воняют трупы?

Герман: Нет. Не нюхал…

Саня: А я в морге бывал и знаю - совсем по-другому.

Герман: Мне кажется в морге не бывает трупного запаха, они покойников там этим поливают, как его…

Саня: Нафталином.

Герман: Каким нафталином??

Саня: Я серьезно говорю… когда моя тетка померла, мне сказали, что все ее вещи надо нафталином обложить. Тетку мы аж на третий день обнаружили, потому что за клюквой на болото уехали, а она не захотела ехать, говорит: Не могу, что-то в ухе стреляет… я вам, говорит, борща наварю, пока вы по кочкам будете лазать, капусточки насолю... А вы приедете, так мы клюкву в капусточку добавим для кислинки, да лучка, да маслицем залью… и покушаем… и осталась. А мы поехали затемно еще, весь день ползали, потом второй, и на третий только домой поехали, как всю тару заполнили…

Герман: Ну…

Саня: Что «ну»? Приезжаем, а тетка лежит …

Герман: И тебе сказали обложить ее нафталином?

Саня: Ее шмотки... я так понял чтоб он запах впитывал.

Герман: Нафталином обкладывают, чтобы моль не жрала.

Саня: Покойников?

Герман: Каких покойников? Моль жрет вещи шерстяные, и чтобы она этого не делала люди придумали травить ее нафталином.

Саня: Ерунда это все.

Герман: Мда, Саня. Деревенский пацан, а не знаешь что такое моль и нафталин… у тебя мамка им не пользовалась что ли?

Саня: Во-первых я не деревенский пацан, я всю жизнь живу в Верхнеколенске. А во-вторых мамки у меня не было, можно сказать... я у тетки жил... так тетка моя никакой химией не пользовалась вообще никогда, потому что дядька, муж ее, по ошибке кислотой опохмелился однажды. Я малой был, не помню нихрена. А тетка с тех пор — никакой химии в доме не допускала... только натуральное все… потому и жила до восьмидесяти шести лет.

Герман: Понятно. Восемьдесят шесть тоже неплохо. Хотя это и не сто двадцать два, как наш дедуля. Где этот долбанный нотариус? Как его? Воздвиженский? Фамилия у него как гимн.

Саня: Ни одной серебряной ложки не осталось, ни вилки, все видимо бабки потырили соседские… Пиво будешь?

Достает из своего рюкзака пиво.

Герман: Нет.

Саня: Нет? Почему?

Герман: Ну бывает такое, прикинь.

Саня: Как так? Ты не за рулем вроде...

Герман: Мне надо быть в Питере в ноябре.

Саня наливает в стакан

Саня: Короче на вот, на два глотка, хорошее пиво... держи.

Герман: Я тебе сказал что не пью?

Саня: А что такое-то? Ты болен что ли?

Герман: Это не твоего богатырского ума дело.

Герман начинает рассматривать старые фотографии на стене.

Поверить не могу. Как можно жить 122 года?! Немыслимо просто! Представь, что тебе шестьдесят, а ты не прожил еще и половину жизни. «Сколько вам? 60? Так у вас все еще впереди…». Я понимаю, когда столько лет живет какой-нить дзен-буддист из Шао-Линь... Но старик в деревне Великие Богохули… - это не укладывается в мою систему восприятия.



Саня: Говорят вон типа был родом из Европы, откуда-то… европеец…

Герман: Мда... европеец в российской деревне. Все это очень странно…

Саня шарит на шкафу.

Саня: Ерунда одна осталась. Карта какая-то... карта Европы... на родину думал слинять что-ли...

Герман: Если бы хотел, давно слинял бы уже. За 122 года я думаю можно было успеть.

Саня: Дедуля наш был какой-то не такой, жил один как сыч… Хотя нельзя плохо про покойников.

Герман: Про нашего можно. Павел Вениаминович - необычный покойник. Паша – это покойник, который прожил лишних лет сорок. Минимум. Это покойник, который пережил не только свою жену, но и своих детей и даже одного правнука.

Саня: Леха сам виноват, не надо было водку пить в бане по утрам. Слышь, Гера...

Герман: Я – Герман, а не Гера. С другой стороны, после восьмидесяти там та еще жизнь: выкатили на каталке в огород и живешь там полдня – наблюдаешь за удивительными приключениями колорадского жука. Потом обратно прикатили, кашки манной в беззубый рот напихали и как давай тебе памперс менять. Движуха! Что касается Паши, то Паша – это покойник, который вел себя всю жизнь как мудак, будем откровенны.

Саня: Этот, как его… типун тебе на язык… Ничего интересного не осталось, короче. Что за люди! Не успели деда вынести, как налетели шакалы, все повытаскали… А сейчас выйди вон спроси, начнут клювами воротить: «Не-не, не мы».

Герман: Ты на себя посмотри… Что характерно, мои родители не могли рассказать мне о дедушке Паше вообще ничего, кроме сплетен о его каком-то непонятном европейском происхождении. Скрывался, блин. А когда его обнаружили в этой заднице и посмотрели в его сгнивший паспорт, то оказалось, что через три недели Павел Вениаминович имеет все шансы стать… страшно сказать кем… самым старым человеком в мире. В мире! Чтобы надрать задницу той француженке, ему надо было протянуть всего-то три недели. Смешной срок! Взять себя в руки и дотянуть. Но что сделал Паша? Ровно через четыре дня после обнаружения себя, он отсылает всем свой старческий воздушный поцелуй и откидывает копыта. Вы хотели праздника?! Нате.

Саня: А на хрена ему это надо было? И нам чего с этого долголетия? Книга рекордов этого как его… твою мать. Она что мне даст? дом подарит?! А так хоть завещание оставил… Может вспомнил перед смертью про правнука своего Сашку... ну и черкнул пару строк в его пользу. Как думаешь?

Герман: Послушай, многоюродный мой братец Саня, оставь в покое стариковский хлам… Павел Вениаминович явно давно нигде не работал. Что мог он наследовать нам, своим любимым правнукам, которые его живым ни разу не видели, кроме этого вонючего сарая и привычки заводить детей после пятидесяти? Что?!

Саня: Ну, он завещение-то написал, нотариус не зря ж нас сюда наприглашал… хотя непонятно чего там.

Герман: Мда. Дерьмовое объяснение, но раз я здесь, то видимо тоже повелся на нечто подобное.

Герман подходит к окну. Саня уходит в кладовку и говорит оттуда через открытую дверь.

Герман: Очередное сраное лето приближается. Вчера вышел в парк – как на помойку попал.

Саня: Да ты что говоришь такое?! Это ж лето! На природе шашлычки под водочку...!

Герман: Да уж, любит городской житель расползтись по грязным паркам и лесам жрать горелое мясо и запивать его водярой.

Саня: Чо ты сердитый такой, Гера? Завидуешь?

Герман: Я не Гера, я - Герман. Сколько повторять? У меня сложный период. Кроме этого, летом мне плохо. Летом пробуждаются мои фантазии и прочие обострения. Я становлюсь нервным и злопамятным. Хуже мне только весной.

Саня: Эх, Герман. Это потому что ты не пьешь и явно слишком много думаешь. А я поеду на дачу сегодня вечерочком, попарюсь в баньке, накатим с ребятами... Жонка моя стол накроет. Отдых… На вот, хлебни живительное влаги..

Герман: Я сказал тебе, что не пью? Ты не понимаешь что ли?!

Саня: Ты чо? Это ж пивко. Накати чисто горло промочить...

Герман: Ты тупой, Сашок что ли? А?

Саня: Ты не пиликай, дядя. Тупой... Короче я понял, ты - бухарик в завязке, да? Ну признайся, да? У нас один такой был. Уболтали его рюмку выпить кое-как, так он на две недели в запой укатил. Хе-хе. Алкоголик. Лечиться тебе надо. А я накачу. Я - нормальный мужик.

Герман: Накати давай, накати. Я про тебя уже все понял, Сашок. Понял как только ты сказал кем работаешь...

Саня: Что ты имеешь в виду?

Герман: Сашок, охранником в наше непростое время могут работать только выдержанные мужчины, хребет, так сказать, общества. А ему, этому нашему насквозь больному педерастическому обществу сейчас как никогда нужны настоящие мужики - крепкие парни, охраняющие наш покой у турникетов. Правильно? Работать надо, сука, а не умничать, так ведь Сашок?

Саня: Ге.. эээ Герман, я никак не пойму, ты серьезно или прикалываешься? Ты вот какой-то… может ты этот как его… богема, бляха-муха? Никогда бы не поверил, что мы с тобой братья… или кто там… родственники короче. Дальние правда только и не виделись раньше.

Герман: Дальние – это правильное слово, Саша. Вне всяких сомнений мы - дальние. Очень дальние. Такие дальние, что страшно подумать. Такие дальние, что я до сих пор не понимаю, как мы с тобой вообще можем быть родственниками. И скорее всего завещание нас не сблизит… Эх, вот так живешь себе поживаешь, все как всегда — тоскуешь в четырех стенах, теряешь последний интерес к жизни, и тут бац новость – вам наследство! Приезжаешь, а тебя ждет старая халупа и дальний родственник – охранник. Офигеть, я бы сказал. Надо осмотреть помещение на предмет скрытых камер. Скорее всего, наши содержательные диалоги уже снимаются для какого-нибудь «Шоу придурков». Ну ничего, зато я встретил своего дальнего братца, правда Шура? А еще я с детства мечтал познакомиться с настоящим охранником и спросить у него: Как вам удается не сойти с ума от своей чудесной медитативной работы? И, кстати, что ты охраняешь? Это же важно для тебя, наверное…

Саня: Это неважно и тебя не касается. Я же не спрашиваю кто ты по национальности. Чо это за имя такое Герман? Ты еврей?

Герман: Ты бестактен Шура, как все охранники. Запомни — Герман это немецкое имя. Происходит от слова Германия. Понял? Германия-Герман, уловил? Что это у тебя там выглядывает из-за пазухи? Ствол??

Саня: Это газовый, успокойся. Мне положен..

Герман: Положен?! Ты пришел слушать завещание вооруженный до зубов и хочешь, чтобы я успокоился? Может ты собрался перестрелять нас всех тут как куропаток! Куда запропастился этот долбанный нотариус Воздвиженский? Может, ты позвонишь ему еще раз?

Саня: Я уже звонил. Он не отвечает.

Герман: Жду еще 10 минут и ухожу.

Сцена вторая

Стук в дверь.

Саня: А вот и он! Легок на этом как его…

Дверь открывается. Входит Груня.

Груня (сухо): Здравствуйте. Вы кто?

Герман: Что прости? А ты кто?

Груня: Я — Груня. А вы?

Саня: Груня?

Груня: Да, Груша. А вы кто?

Саня: Груша??

Груня: Да! Аграфена! Имя такое - Аграфена. Вы русские вообще?

Герман: Нет, наш дед был голландцем, поэтому мы голландцы, практически. Но живем в России. «Такова селяви» как говорят у нас в Голландии. Да, Санек? Хочешь съездить в Амстердам на историческую родину?

Саня: Не, не хочу. Жопа мира...

Герман: Так кто ты?

Груня: Я - сестра нотариуса Воздвиженского. А вы?

Герман: Я — Герман, это — Саня. Мы правнуки Павла Вениаминовича, безвременно ушедшего от нас в возрасте 122-х лет, о чем мы не перестаем скорбеть. Саня вон места себе не находит… и кроссворд у него не разгадывается на работе, и шашлык уже весь там истек кровавыми слезами… .

Груня вдруг закрывает глаза, прикрывает рукой лицо как будто расстроена.

Герман: Эй, что с тобой?

Саня: Ты чего?

Груня: Ничего. Все в порядке. Нотариус заболел и попросил меня отнести вам завещание. Дозвониться до вас не смог... и отправил меня сюда.

Герман: Ясно, леди. Что ж, зачитай нам его поскорее.

Саня: А как фамилия твоего брата, ты говоришь?

Груня: Воздвиженский. Леонид Воздвиженский.

Саня: Документы есть какие-нибудь?

Груня: Мои документы? Паспорт есть.

Груня протягивает Сане паспорт

Герман: Саня, это у тебя профессиональная привычка – быть занудой? … «А вы к кому идете? Пропуск на вас заказали? Что-то я вас не вижу в списке. Звоните. Нет, номера телефона не знаю…»

Саня внимательно изучает паспорт, сверяет фото

Саня: Слушай, ты слишком много говоришь Гера…

Герман: Скоро вернешься в родную стихию – над людьми издеваться.

Саня: Следи за тем, что ты говоришь.

Герман: А то что? Ты выхватишь свою пукалку и отравишь меня газом? Или там не газовый, а боевой, а Саня?

Саня: Юморист блин...

Герман Груне: А ты в курсе, что наш дед прожил 122 года? Правда нам это совершенно по барабану сейчас, потому что дед не дотянул 2 дня до мирового рекорда. Вот тогда был бы предмет для беседы. Мировой рекорд — это внимание общественности, а так мы ждем кому достанется эта непонятная халупа, похожая на баню...

Саня: Кому халупа, а кому Гваделупа... ха-ха-ха.

Герман: Саша шутит у нас вот так незамысловато, но трогательно. Еще Саша у нас охранник, а по совместительству латентный мент и юдофоб...

Саня: Остряк блин капец... Груня, пиво я выпил, но есть бутер с колбасой, будешь? А то ты какая-то бледная.

Груня: Нет спасибо. Я не ем мясо.

Саня: Почему? Вы чо сговорились?

Герман: Это, Саша, называется вегетарианство. Поедатели мяса для них— это пожиратели плоти. То, что для тебя колбаска, для них... Сначала оно любило и мечтало, потом его схватили и зарубили топором, а сейчас ты предлагаешь ей обгладать их кости — примерно так они это воспринимают. А что делают с трупами? Правильно... хоронят... Но никак не жрут. Так ведь, Груня?

Груня слушает с непроницаемым лицом

Саня: Колбаса — это труп? Вот те раз.

Герман: Вот как у тебя например: приходишь ты домой. Жена говорит — ну-ка дыхни. Опять со своими алкашами бухал?! А у веганов все по-другом. Муж приходит домой, а жена говорит — ну-ка дыхни! Чо, мудило, опять колбасу жрал со своими трупоедами! А мне говорил на лекцию иду... просветленный мастер приехал... лживая сволочь!

Саня: Ну ладно, хочешь на вот хлебца пожуй...

Герман: «Хлебца пожуй»...Нет ты точно особенный, Саша.

Саня: Ты не лез бы со своим тонким юмором...

Груня: Вы закончили? Тогда я вскрываю конверт. И читаю… неразборчиво немного.
«Я, Павел Вениаминович Гог...

Герман: Как? Гог?

Груня: Павел Вениаминович Гог. Я же писала вам.

Герман: Ну да, я думал опечатка... Извини, продолжай.

Груня: По документам так получается. … номер паспорта такой-то, дата рождения 27 июля 1889 года, завещаю:

Первое: Деревне Великие Богохули мой дом по адресу: ул. Последняя, д. 11.



Саня: Как так?!

Груня: Второе: Моим родным правнукам ухо моего отца. Его подарила мне моя мать на вечную память.

Саня: Кого завещает родным?!

Груня: … ухо отца.

Герман: Что? Ухо?!

Груня: Одну секунду. «Оно хранится в шкатулке, которая находится в нижнем ящике комода. Ключ от комода - в этом конверте». Дата, подпись.

Саня: То-то я не смог открыть там. Давай ключ.

Берет ключ у Груни, идет к комоду.

Герман: Что за бред?! Дай посмотрю… (читает)

Груня: Какой кошмар...

Саня: Кажется, пора звонить куда надо… Может ему отрезали ухо?

Герман: Погоди, не суетись. Чего такой мнительный? Почему сразу отрезали? Что за фантазии? Не надо никуда звонить.

Груня садится за стол. Саня приносит шкатулку.

Саня: А может он убил своего отца?! Что это за дела – уши в наследство оставлять?!

Герман: А если он пошутил? А если там вообще нет никакого уха? А может быть там что-то другое… Давайте аккуратно откроем коробочку и посмотрим. Ты не против, Груня?

Груня в шоке, прикрывает глаза. Ей не по себе.

Герман: Не волнуйся, это всего лишь кусок отрезанного человеческого уха. Хи-хи.

Герман берет ключ, открывает шкатулку и смотрит

Что это? Как должно выглядеть отрезанное ухо, кто-нибудь знает? На что похоже Груня? (показывает Груне)



Груня (через силу): На корешок... на засушенный корешок

Медленно падает со стула на пол.

Саня: Груня, ты чего? (бросается к ней, берет руку, щупает пульс)

Герман: Эй! Она живая вообще?

Саня: Не дышит. И пульса нет... Из-за тебя все!

Герман: Ты что несешь?

Саня: Чо я несу?! Пульса нет! Угробил девушку!!

Герман: Ты что говоришь?!

Саня: Зачем было отрезанное ухо ей в нос пихать? (передразнивает) «На что похоже Груня?»

Герман: Этому уху 120 лет! Это сувенир! Экспонат из музея! Она что в музее тоже в обморок падает?

Саня: Идиот. Ты убил ее. В тюрьму теперь сядешь.

Герман: В какую тюрьму? Ты что несешь?!

Саня: Ладно, я пошутил. Ишь как побледнел. А то еще рядом шлепнешься, придется обоих откачивать... Обморок у нее. Водичкой побрызгай и все пройдет.

Герман наливает из под крана воды стакан и неумело плещет на девушку.

Саня: Чо ты поливаешь-то ее? Вся мокрая вон... Побрызгай я сказал. Смотри.

Саня берет стакан, мочит пальцы и брызгает на девушку, отдает стакан Герману.

Саня: Не ссы. Сейчас очухается. Симпатичная Груня. И наверняка не замужем. Имя какое душевное — Груня. Где встретишь сейчас такое... А ты ведешь себя как полный придурок, Гера. (пауза) Но это твое дело. Не надо на меня так смотреть. (оглядывает комнату) Так дом, значится деревне, да? А про то, что внутри дома ничего не сказано в завещании, так ведь?!

Саня начинает вытаскивать из шкафов вещи на пол, что-то выбирать и укладывать в пакеты.

Груня приходит в себя, открывает глаза. Герман перестает брызгать.

Герман: Она глаза открыла!

Саня (не оборачиваясь): Ну хорошо. Можешь не брызгать больше.

Герман: Я не брызгаю! Что дальше-то?

Саня: Возьми ее на руки и неси в спальню, дальше сам знаешь.

Герман: Сейчас умру от смеха. Леди, ты как? Полегче?

Помогает ей сесть, дает в руки чашку с водой.

Герман: Меня слышишь? Цвета различаешь? Предметы?

Груня кивает. Герман помогает ей сесть на табуретку у стола. Сам садится рядом.

Герман Груне: Почему жизнь — такая жопа? А? Ты не знаешь случайно? Почему?

Груня (задумчиво): Что ты знаешь про жизнь... и про смерть?

Герман: Ничего себе... а ты что знаешь про жизнь и про смерть?

Груня (с каменным лицом): Я знаю... я такое пережила... я знаю что такое забрать жизнь...

Герман: Что значит «Забрать жизнь»? Ты про что вообще? Ты у кого-то забрала жизнь что ли? А? Убила кого-то что ли? Чего молчишь?

Пауза

Груня (кричит): Не твое дело!!!

На крик приходит Саня.

Саня: Кто кричал?

Герман: Я конечно. Ты что по голосу не узнал меня?

Груня достает из сумки бутылек с лекарством, берет столовую ложку и капает в нее из бутылька. Затем вдруг отбрасывает ложку, открывает крышку бутылька и залпом выпивает содержимое. Саня и Герман смотрят затаив дыхание. Груня долго и мучительно пытается проглотить.
Саня: Точно не будешь бутер? Может хлебца хотя бы?

Дает ей хлебца. Груня нюхает и кое как проглатывает. Ее всю передергивает. Садится на стул.

Герман: Эй, ты как?

Саня: Вот это да..

Груня: Что знаете вы о жизни и смерти? Что вообще вы знаете? Кто вы вообще такие?

Вдруг Груня встает и пошатываясь идет к двери.

Герман: Груня, может Саня тебя подвезет домой, а? У него есть автомобиль.

Груня (жестко): Нет.

Груня пошатываясь выходит и хлопает дверью. Саня и Герман переглядываются.

Герман: Не соскучишься тут в Богохулях.

Возвращаются к своим делам — Саня идет дальше осматривать вещи и мебель. Герман берет шкатулку с ухом и рассматривает.

Внезапно дверь открывается и Груня возвращается. Она молча проходит в спальню, ложится на диван, накрывается покрывалом с головой и засыпает.

Саня (громким шепотом): Видал, вернулась! Я думаю, ты ей понравился. Не понимаю почему, конечно.

Герман: Я думаю, что она вышла на улицу и подумала — Вот меня развозит-то, а? Не дойти мне домой. Точно где-нибудь в грязь сейчас воткнусь. Придется вернуться к этим двум идиотам. … Слушай, а там в комоде ничего больше не было кроме уха?

Саня берет с тумбочки книжку

Саня: Книжка с картинками... нужна?

Бросает на стол.

А с ухом что делать? Выбросить его нафиг? Ладно, давай заберу эту анатомию.



Берет шкатулку и кладет в рюкзак на стул

Отдам пацану своему, пусть изучает. Может врачом станет...



Герман берет со стола книгу о Ван Гоге и начинает листать. Саня копается в шкафу.

Герман листает книгу о Ван Гоге:
  1   2   3


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница