С. Г. Карпюк Политическая ономастика классических Афин в надписях V–iv вв до н э




страница1/6
Дата14.08.2016
Размер0.97 Mb.
  1   2   3   4   5   6


Вестник древней истории. 2003. № 3. С. 4–35.
С.Г. Карпюк
Политическая ономастика классических Афин

в надписях V–IV вв. до н.э.

В плутарховой биографии Демосфена есть замечательное описание поведения македонского царя Филиппа после разгрома греков при Херонее в 338 г. до н.э.: «После победы Филипп, вне себя от радости и гордыни, буйно пьянствовал прямо среди трупов и распевал первые слова Демосфенова законопроекта, деля их на стопы и отбивая ногою такт:

Демосфен, сын Демосфена, пэаниец, предложил афинянам…

Однако протрезвев и осмыслив всю великую опасность завершившейся борьбы, он ужаснулся пред искусством и силою оратора, который вынудил его в какую-то краткую долю дня поставить под угрозу не только свое владычество, но и самоё жизнь» (Plut. Dem. 20. 3, пер. С.П. Маркиша, с изменениями).

Конечно, трудно описать всю гамму чувств, которая охватила македонского царя, напевавшего Demosthenes Demosthenous Paianeus tadeipen (20. 3). Однако рискну высказать предположение, что и сама семантика составного имени афинского оратора вызывала у македонского царя, разгромившего мощь, войско (sthenos) афинского народа (demos), приятные ассоциации.

Вот об ассоциациях, а именно – политических ассоциациях, которые вызывали те или иные афинские собственные имена, и пойдет речь в этой статье. Необходимость исследования собственных имен жителей классических Афин именно с этой точки зрения диктуется тем, что подобный анализ может способствовать реконструкции демократических политических идей.

Изучению политических идей афинской демократии посвятили свои работы многие известные ученые. Последние работы Л.Б. Картера, Джоша Обера, Курта Раафлауба, Могенса Хансена и многих других исследователей способствовали прояснению различных аспектов как общественной, так и частной жизни афинян1. Но до сих пор мы знаем гораздо больше о политической теории, нежели об ежедневной политической практике демократических Афин. Главная причина подобной диспропорции – недостаток источников, которые могли бы показать жизнь афинских граждан «изнутри».

И действительно, в отличие от своих оппонентов (противников демократии) сторонники демократии не смогли (или не хотели?) создать стройной теории, а попытки ее реконструкции скорее всего так и не смогут увенчаться успехом. К тому же в последнее время стали высказываться обоснованные сомнения в том, что многие стороны жизни Афин V–IV вв., нашедшие отражение в литературных произведениях, можно связывать именно с демократическими институтами2. В последние годы преобладает мнение и, как я полагаю, весьма справедливое, что демократическая теория не существовала в текстах, авторами которых были представители антидемократической элиты, а была частью «демократического дискурса», чье отражение нужно искать в «политической риторике» и «публичных речах»3.

Различные проявления демократической идеологии и практики функционирования афинской демократии изучены достаточно полно, и, конечно, очень трудно предложить какую-либо принципиально новую интерпретацию надгробной речи Перикла у Фукидида. Неудивительно поэтому, что предпринимались попытки привлечь «нетрадиционные» источники: так, например, Дж. Бордмэн и его последователи интерпретировали вазопись как источник для анализа идеологии тирании4.

В настоящей статье будет сделана попытка привлечь данные исторической ономастики (антропонимики), чтобы выявить значение и роль демократической идеологии в обществе классических Афин.

Являлись ли одной из частей этого дискурса «демократические» (т.е. идеологически/политически мотивированные) собственные имена? Для этого сделаем экскурс в историю изучения собственных имен, которые являются источником для двух смежных, хотя и различных вспомогательных дисциплин – просопографии и ономастики. Напомню, что если ономастика изучает собственные имена сами по себе, то для просопографии важны личности носителей этих имен5. Собственные имена жителей классических Афин обычно анализировались в качестве источника по просопографии и – реже – по социальной истории6. В данном исследовании нас прежде всего интересует именно ономастика, хотя некоторые экскурсы в просопографию также вполне возможны. Моя цель – отобрать исключительно «идеологически окрашенные» имена и использовать их как своеобразный «маркер» идеологических изменений. Зададимся вопросом: действительно ли имянаречение в классических Афинах в эпоху, которая последовала за «революцией Клисфена», могло быть политически мотивированным?

Известно, что ономастикон, т.е. круг собственных имен, употребляемых каким-либо народом, отличается значительной устойчивостью и традиционностью, причем ономастиконы различных эпох отличаются друг от друга различной социальной оценкой определенных типов имен7. «Моды на имена объясняются сложным воздействием языковых и внеязыковых факторов, влияющих на выбор имени»8. Известно также, что в периоды революционных перемен в обществе антропонимы могут быть мотивированы резкими изменениями в социально-политической жизни общества9.

Я отдаю себе отчет в том, что для большинства исторических периодов собственные имена не могут использоваться как источник по идеологии. Только периоды революционных изменений в сфере общественного сознания, когда принятая в обществе система ценностей оказывает влияние на семейную сферу, дают возможность для исторических исследований в этой области. В качестве примера можно привести переход от языческих к христианским именам в поздней античности. Эпохи революционных перемен дают нам другие образцы. Для периодов после Французской революции XVIII в. и Русской революции ХХ в. было характерно «революционное имянаречение». Привела ли «революция Клисфена», т.е. демократические преобразования в Афинах, к подобным же результатам? Можно ли говорить о высокой степени идеологического давления общества на семью в этот исторический период?

Совершенно очевидно, что практика имянаречения в древнегреческом (как и в подавляющем большинстве других обществ) традиционна и относилась исключительно (или почти исключительно) к сфере компетенции семьи. О том, как давалось имя ребенку в классических Афинах, можно узнать из реплики Стрепсиада из аристофановой комедии «Облака»:



Позднее сын вот этот родился у нас,

Ох, у меня и у любезной женушки.

Тут начались раздоры из-за имени.

Жене хотелось конно-ипподромное

Придумать имя: Каллиппид, Харипп, Ксантипп.

Я ж Фидонидом звать хотел, в честь дедушки.

Так спорили мы долго; согласясь потом,

Совместно Фидиппидом сына назвали

(сткк. 60–67, пер. А. Пиотровского).

Имя Фидиппид можно перевести как «Щадиконев» (от глагола pheidomai– быть бережливым, щадить). Конечно, автор здесь имел в виду комический эффект (бережливость плохо сочетается с аристократизмом), и целью комедиографа было довести обыденное до степени комичности. Однако сам процесс имянаречения вполне реалистичен. Все три главных компонента имянаречения здесь присутствуют. Во-первых, традиция требовала называть в честь предков, а в данном случае мальчика-первенца в честь деда по отцовской линии. Во-вторых, имя могло иметь социальную (политическую, культурную и т.п. коннотацию). Для Стрепсиада имена с корнем hipp- явно коннотировали с аристократическим образом жизни (к тому же жена Стрепсиада была аристократкой)10. Не следует забывать, что одного из своих собственных сыновей Аристофан назвал Филиппом11. В-третьих, в результате дискуссии супруги выбрали составное имя – наиболее распространенный тип древнегреческого имени.

Знаменитый оратор Демосфен дополняет наши сведения об имянаречении. Его речи относятся к середине IV в.; они отражают основные принципы имянаречения, принятые в афинском гражданском коллективе.

В речи «Против Макартата о наследстве Гагния» истец сообщает судьям: «У меня родились четыре сына и одна дочь, я дал им, граждане судьи, следующие имена: старшему сыну имя моего отца – Сосий, как и полагается давать старшему сыну. Второму, которого вы здесь видите, я дал имя Евбулид по имени деда ребенка с материнской стороны; следующего мальчика я назвал Менесфей (это имя близкого родственника моей жены); самому младшему я дал имя Каллистрат, по отцу моей матери… И вот, может ли кто-нибудь более способствовать запустению дома Гагния, чем эти люди? Принадлежа к другому дому, а именно – Стратия, они пытаются изгнать из дома Гагния его ближайших родственников; а тот из них, кто претендует в качестве правоспособного родственника на наследство Гагния, носит имя, которое не встречается не только в доме Гагния, но также в доме своего предка Стратия; а среди потомков Бусела, хотя их так много, нет ни одного носителя подобного имени. Но откуда же взялось имя Макартата? От родных по матери. Ведь он был введен как приемный сын в дом брата своей матери, Макартата из дема Проспалты, и унаследовал его имущество» (Dem. XLIII. 74, 76, 77; пер. Л.М. Глускиной). Демосфен в этой речи подтверждает, что детей предпочитали называть по именам родственников, причем старший сын обычно получал имя деда по отцовской линии12. В результате имена часто повторялись, и у каждой семьи формировался достаточно узкий круг употребимых имен.

В другой речи («Против Беота по поводу имени») истец жалуется на ответчика: «Когда дело разбиралось у арбитра, он осмелился сделать бесстыднейшее заявление, будто отец справил ему десятый день рождения, как и мне, и дал ему это имя… Поистине возмутительно: благодаря этому имени ты получил и гражданские права, и часть оставленного отцом наследства, а теперь стремишься, отказавшись от этого имени, заменить его другим. Представим себе, что отец, воскреснув, предложил бы тебе или сохранить то имя, под которым он тебя усыновил, или объявить своим отцом кого-нибудь другого (Dem. XXXIX. 22, 31; пер. Л.М. Глускиной). И далее: «Ты, клянусь Зевсом, можешь сказать, что это имя было дано тебе с намерением нанести обиду или оскорбить. Однако же закон, который вы все знаете не хуже меня, дает родителям право не только сначала дать имя детям, но, при желании, и отменить его позднее и отказаться от них. Я же показал, что отец, который по закону имел на это право, дал моему противнику имя Беота, а мне Мантифея. Как же вы можете проголосовать иначе, чем в мою пользу?» (Dem. XXXIX. 32, 39; пер. Л.М. Глускиной).

Итак, согласно свидетельству Демосфена, отец имел право не только дать имя своему ребенку, но и впоследствии – в силу каких-либо причин – изменять это имя. Намерение оскорбить либо обидеть при имянаречении было законным основанием для изменения имени. Таким образом, на выбор (или изменение) имени ребенка могли в принципе повлиять политические либо идеологические предпочтения родителей (прежде всего, отца), хотя семейные традиции играли в данной процедуре весьма важную роль.

Какие же имена предпочитали древние греки? Древнегреческое собственное имя состояло из двух основных частей: имени (onoma) и отчества, патронима (patronumon). Кроме этого могло добавляться название полиса, а в Афинах после реформ Клисфена – дема. Речь в моем исследовании пойдет об имени, которое давалось при рождении и в которое могли вкладывать политическую (идеологическую) мотивацию.

Я не буду касаться вопроса о происхождении греческих имен, о переходе от микенских к собственно древнегреческим именам и т.п. Namenforschung – это вполне солидная и фундаментальная область знаний; можно назвать имена Фр. Бехтеля, П.М. Фрэзера, Э. Мэтьюз, О. Масона и многих других ученых, которые внесли большой вклад в изучение собственных имен13.

Греки, подобно многим другим индоевропейским народам, предпочитали составные имена14. Конечно, встречались и теофорные имена (такие, как Деметрий, Дионисий), и имена, происходившие от кличек (к примеру, Платон – «широкий, широкоплечий»), однако большинство древнегреческих имен состояло из двух корней с очевидно положительными значениями – такими, как arche – начало, господство, власть, demos – народ, kleos – молва, слава, sthenos – сила, мощь, войско, stratos – войско, флот, philos – любимый, друг, chairon – радость (от chairo – радоваться, быть счастливым) и многих других. Использовался тот же принцип, что в древнеиндийских (санскритских), а также в старославянских и древнерусских именах (Святослав, Богумил, Владимир и т. п.). При этом греческие имена обычно не поддаются прямому переводу: положительные значения корней связывались часто по принципу ассоциации. Мне могут возразить, что комедиографы, в частности Аристофан, вообще вводили в свои пьесы тех или иных персонажей (часто реальных людей) только исходя из их имени15: например, Колбасник в аристофановских «Всадниках» дает очень любопытную трактовку имени Агоракрит, объясняя его как «тот, кто привык судить на агоре» (сткк. 1257–1258). Однако такие примеры как раз и свидетельствуют о необычности подобного «перевода» имени, поскольку именно за счет этого и достигался комический эффект.

Известно, что аристократические семьи в древней Греции часто использовали имена с корнями arist-, hipp- и kall-, чтобы подчеркнуть благородство своего происхождения. Именно в аристократических семьях идеология стала влиять на выбор имени; формируются комплексы имен, характерные для той или иной семьи16. Впрочем, как известно, аристократическая мода и стиль жизни спустя некоторое время охотно воспринимались и другими слоями населения, так что использование подобных имен само по себе не может свидетельствовать о статусе того или иного человека.

В Аттике сравнительно рано проявляется тенденция «политически значимого» имянаречения. Иначе трудно объяснить появление имени Исагор (от глагола isagoreuo – «равноправно говорить публично»), которое ассоциировалось с политическим равноправием (правда, непонятно, для какой части граждан) уже в первой половине VI в. до н.э.



Плутарх в биографиях Фемистокла и Кимона сообщает о «значимых» именах детей афинских политических деятелей начала V в. до н.э.17 Прежде всего, это географические имена. То, что Кимон назвал своих сыновей Лакедемонием и Элейцем, можно еще хоть как-то объяснить происхождением их матери из Аркадии (Plut. Cim. 16. 1; сравни Фессала – сына Писистрата), но то, что Фемистокл своих дочерей от Архиппы, дочери Лисандра из Алопеки, назвал Италией, Сибаридой и Асией (Plut. Them. 32. 1), может быть объяснено исключительно его геополитическими взгля­дами и особенностями его биографии. Таким образом, процесс имянаречения в некоторых случаях должен был продемонстрировать политические взгляды отца. Этот обычай восходит к гомеровскому времени.

Я предлагаю проанализировать употребление имен с корнем dem- в классических Афинах. Почему? Во-первых, они не уникальны и были достаточно широко распространены (согласно последней просопографии, имена с корнем dem- составляли 2–3% афинских собственных имен в течение всей античности)18. Имена с корнем dem-/dam- являются одними из самых распространенных в самых разных греческих полисах: например, только в Аркадии зарегистрировано 39 типов составных имен, которые начинаются на dem-19. В некоторых греческих полисах, насколько мне известно, можно проследить подобную тенденцию (имена с корнем dem- были широко распространены в Этолийском союзе в эпоху его расцвета и меньше распространены в Беотии, в некоторых сицилийских полисах и т.п.)20. На Хиосе, например, встречается очень мало имен с корнем dem- (около 1%), хотя начиная с архаического периода существовала стойкая традиция называния новорожденных именами с корнем dem- среди элиты21. В связи с этим важность представляет как количественный аспект исследования, так и качественный анализ конкретных случаев появления самих имен.

Во-вторых, само понятие demos являлось политически знаковым и могло соотносится (и соотносилось в реальности!) с политическими пристрастиями афинских граждан. В других греческих полисах подобные при­меры были. Имя единственного известного нам хиосского демагога – Демос – определенно свидетельствует о политической окрашенности имен с корнем dem- (Plut. Mor. 813A; Ael. Var. hist. XIV. 25).

Следует сразу же оговориться, что имена с корнем dem-/dam- появились и в Афинах, и в Греции вообще задолго до классической эпохи: они засвидетельствованы и среди мифологических – Демодика, Демофонт сын Тесея, Дамократейя дочь Зевса и Эгины, и среди гомеровских имен – Демодок, Демоптолем, Демолеонт22. Имя Аристодем было достаточно популярным в архаическую эпоху, да и вообще dem- тогда обозначало скорее «общность», а не обязательно «народ, демос».

Наша цель – проследить, не стали ли в Афинах классической эпохи имена с корнем dem- неким противовесом традиционному аристократическому имянаречению, и показать их возможную связь с распространением демократических идей в афинском обществе23.

Можно предложить три уровня изучения собственных имен: анализ статистики употребления собственных имен; изучение конкретных случаев политически/идеологически мотивированного имянаречения; анализ закрытых (конечных) ономастических комплексов, т.е. изучение списков имен, сохранившихся в надписях, либо хронологически ограниченных совокупностей имен (по моему мнению, метод наиболее перспективный).



Попытка статистического анализа употребления «политически значимых» собственных имен в древней Греции
Для анализа берутся собственные имена с основами demokrat- и aristoktat- в первую очередь, и dem- и arist- во вторую. Понятно, что если первая пара основ позволяет с большой долей вероятности предположить политическую ориентацию родителей, то по поводу второй пары возможны некоторые сомнения (естественно, не принимаются в расчет имена, производные от имен богов – например, Деметрий), хотя вероятность определенного идеологического выбора и в данном случае достаточно высока. Имена с корнями, соответствующими терминам «олигархия» и «охлократия», не встречаются по причине негативного оттенка этих слов.

Итак, наша цель – количественный анализ употребления «значимых» собственных имен. Что касается архаического периода истории древней Греции (VIII–VI века до н. э.), то число сохранившихся имен не настолько многочисленно, чтобы иметь достаточную выборку. Но от классического (V–IV века до н. э.) и эллинистического (III–I века до н. э.) периодов до нас дошли тысячи древнегреческих собственных имен. Источниками является и традиция (тексты сочинений древних авторов), и, в первую очередь, дошедшие до нас надписи. Большинство надписей (и, тем более, текстов), датируется с достаточной точностью. Это позволяет проследить динамику процесса. Необходимо также отметить, что подавляющее большинство надписей и текстов имеет четкую географическую привязку к тому или иному древнегреческому полису. Данное обстоятельство позволяет проводить сравнительный анализ употребления тех или иных имен в разных регионах древнегреческого мира. У статистического анализа есть заметный недостаток: за минимальную единицу отсчета приходится брать достаточно длительный период (например, век).

Материал для анализа предоставляют хорошо известные оксфордские словари древнегреческих собственных имен24, а также существующие компьютерные базы данных (прежде всего Thesaurus linguae Graecae).

Издаваемый под эгидой Британской Академии «Словарь греческих собственных имен» (LGPN) П.М. Фрэзера и Э. Мэтьюз (второй том, посвященный Аттике, подготовил Робин Осборн)25 является самым полным на сегодняшний день каталогом древнегреческих собственных имен26.

Согласно рабочей гипотезе, господствующий политический строй влияет на выбор родителями имен детей. Например, в западной части греческого мира (Великая Греция) преобладают собственные имена с основой aristokr- (1679 имен). Значительно меньше имен с основой на demokr- (151 имен) либо damokr- (970 имен). В этом регионе существовало много полисов с различным государственным строем, однако демократические полисы были в явном меньшинстве. Случайно ли, что имя Аристократ (50 упоминаний) и Дамократ (73 упоминания) – одни из самых распространенных на Родосе и в то же время только по одному разу встречаются на Самосе27.

Еще большую возможность для «формализации» предоставляют аттические надписи, поскольку на основании письменных источников можно достаточно точно датировать периоды господства того или иного политического строя в Афинах.

Результаты показывают, что в течение V–IV вв. до н.э. в Афинах происходит возрастание числа имен с корнем dem- (исследование велось по нескольким именам). Имя Демократ (Demokrates) широко распространяется в Афинах начиная с IV в. до н.э. В «Словаре древнегреческих собственных имен» перечисляются 79 упоминаний этого имени и 2 упоминания близкого ему имени Demokratides. Невозможно определить датировку 3 упоминаний, остальные 78 распределяются следующим образом: к V в. до н.э. относится 5 упоминаний (6,41%), к IV в. до н.э. – 30 (38,46%), к III–I вв. до н.э. – 36 упоминаний (46,15%), к I–III вв. н.э. – 7 упоминаний (8,98%)28. Именно с IV в. до н.э. в Аттике распространяется женское имя Демократия (Demokrateia)29, которое явно отражает стремление афинских граждан продемонстрировать свои политико-идеологи­ческие предпочтения в именах своих детей.

Для сопоставления попробуем проанализировать частоту употребления других имен с корнем dem-. Например, имя Demo в V в. до н.э. – не встречается, к IV в. до н.э. относится 20% упоминаний, к III–I вв. до н.э. – 65%, I–III вв. н.э. – 5 % (с неопределенной датой – 10%). Имя Demon (всего 18 упоминаний): V в. до н.э. – 3, IV в. до н.э. – 10, III–I вв. до н.э. – 5, I–III вв. н.э. – нет (и с неопределенной датой – нет).

Впрочем, похожая тенденция отмечается для имен с корнем arist-. Мужское имя Аристократ (Aristokrates) встречается в Афинах и Аттике 116 раз (в основном в надписях), из которых 6 – с неопределенной датой: на V в. до н.э. приходится 10 упоминаний (9,09%), на IV в.до н.э. – 42 (38,18%), на III–I вв. до н.э. – 51 (46,36%), на I–III вв. н.э. – 7 (6,37%)30. Распространяется также женское имя Аристократия (Aristokrateia)31. Да и «идеологически нейтральные» имена (например, Диагор) свидетельствуют об увеличении упоминания данного имени именно в IV в. до н.э.32 Таким образом, статистический анализ дает слишком общие и достаточно тривиальные выводы33, хотя, конечно, факт увеличения количества имен с корнем dem- показателен сам по себе. Заметно большие перспективы имеют исследование практики имянаречения в отдельных семьях, а также анализ эпиграфических источников, характеризующих отдельные слои афинского населения.

Однако некоторые закономерности можно увидеть даже невооруженным взглядом, не прибегая к математическим методам. Во-первых, количество употреблений «политически значимых» имен в Аттике изменялось по периодам. Во-вторых, кривые частоты упоминаний собственных имен с основами demokrat- и aristoktat- по большей части совпадают.

Таким образом, предварительно можно предположить, что в периоды наибольшего «идеологического давления» возрастала частота «политически мотивированного» имянаречения.

Статистический анализ, как мне представляется, может внести в эти предварительные выводы определенные коррективы и зафиксировать флуктуации употребления собственных имен, характерные для того или иного периода истории Афин.

Что касается процесса внедрения в афинскую практику имен с основой dem-, то можно выделить три периода использования подобных имен: 1) имена с основой на dem-, которые употреблялись еще до V в. до н. э. («гоплитские»); 2) Новые, «идеологические» имена с основой dem-, выражавшие приверженность новому политическому устройству (с середины V в. до н. э.); 3) «Имена победившей демократии» (с IV в.): распространение основы на dem- на значительное число имен, в том числе и женских. Конечно, мы понимаем условность подобного деления, носящего скорее статистический характер. Но, по нашему мнению, оно имеет под собой основания и отражает динамику процесса. Для подтверждения наших предположений приведем данные количественного анализа.

Если материал надписей можно рассмотреть как случайную выборку, то при анализе древних авторов необходимо, прежде всего, выяснить, насколько «нейтрально» употребление античным автором того или иного «значимого» имени.



Конкретные случаи «политически мотивированного» имянаречения

Перейдем теперь к собственно просопографическому материалу. Выше уже говорилось о том, что Фемистокл и Кимон давали детям «значимые» имена34. Появляются и имена с корнем dem-. В 460 г. либо несколько ранее родился Дамострат из Мелиты (РА 3126)35, предки которого принадлежали к разряду пентакосиомедимнов (хотя, возможно, к V в. они уже обеднели)36. Впрочем, дорийская огласовка корня dam- в Афинах, как уже было отмечено выше, могла иметь скорее аристократический «привкус». Известный афинский стратег Демосфен, сын Алкистена из Афидны (PA 3585), родившийся в 457 г. до н.э., принадлежал к аристократической семье, связанной родством с Фукидидом37. Одна часть его соcтавного имени была одинаковой с именем его отца, другая же, с корнем dem-, ясно демонстрировала новые предпочтения в имянаречении. Таким образом, в имянаречении поддерживался баланс между традицией и инновацией.


Впрочем, если появление этих имен можно трактовать по-разному, то мотивация некоторых других – вполне очевидна. И здесь мы обращаемся к творчеству Платона, большого ненавистника демократических порядков. Героем платоновского диалога «Лисид» является юноша из очень древнего и богатого рода, его предки как истые аристократы держали конюшни и прославились победами (в состязаниях колесниц и верхом) на Пифийских, Истмийских и Немейских играх; они гордились тем, что в незапамятные имена принимали у себя Геракла (Plat. Lys. 205е). При этом имя отца Лисида, собеседника Сократа, – Демократ из дема Эксоны (PA 3512), который в 30-е годы V в. был известен как любовник Алкивиада (Plut. Alc. 3)38. Этот самый Демократ соответственно родился несколько ранее 450 г. до н.э., и это первый случай употребления данного имени в Афинах.

В литургическом списке начала IV в. (около 380 г.) (IG II2. 1929, стк. 9) упоминается Демократ, сын Демократа (РА 3516)39, – возможно, сын предыдущего Демократа. Во всяком случае, можно уже говорить о традиции демократического имянаречения (возможно, что это другой Демократ, но тогда это еще один аргумент в пользу распространения «демократических» имен уже в середине V в. до н.э.).



Еще более показательны имя и происхождение гражданского брата Платона. Знаменитый философ Платон, сын Аристона, принадлежал к древнему роду, членами которого были Солон и Критий (РА 8792, Х)40. После смерти Аристона мать Платона Периктиона вторично вышла замуж за своего дальнего родича Пирилампа (Plat. Charm. 158a; Plut. De gen. Socr. 518d). Пириламп был достаточно известной фигурой. Он принимал участие в мирных переговорах с Персией (Plat. Charm. 158a; возможно, он был спутником знаменитого Каллия во время заключения мирного договора 449 г.). Из Персии он привез павлинов, которых успешно разводил и о которых говорили в Афинах (Antiph. F 57 Blass). Плутарх, впрочем, рассматривал его как «друга» (hetairos) Перикла в 430-е годы (Plut. Per. 13. 15). Возможно, что карьера Пирилампа не развивалась столь гладко: сохранилось свидетельство анонимной биографии Фукидида, что Пириламп успешно защищал лидера аристократической группировки Фукидида, сына Мелесия, на судилище Ареопага от обвинений со стороны Перикла (Anon. Vita Thuc. 6 Westermann).

Свидетельство поздней биографии Фукидида, конечно же, достаточно сомнительно; несомненно то, что Пириламп неоднократно ездил в Азию в составе афинских посольств (Plat. Charm. 158a) и, очевидно, очень опасался потерять свое высокое положение. Опасался настолько, что посылал павлинов в подарок близким Периклу женщинам (Plut. Per. 13. 15) и назвал Демосом своего сына от первого брака, который родился около 440 г. (PA 3573; Plat. Gorg. 481d, 513b; Aristoph. Vesp. 98; Lys. 19. 25). Это проявление политической корректности, если не лояльности, не было напрасным: Пириламп продолжал свои карьеру и смог передать свое «теплое место» Демосу, который, как известно, продолжал разводить павлинов и получил, очевидно, во время дипломатической миссии, золотую чашу в подарок от персидского царя (Lys. XIX. 25; Aristoph. Acharn. 61–63). Демос был еще молод (kalos) в 423 г. (Aristoph. Vesp. 98; его также упоминает и Евполид F 213). И, конечно же, Платон не мог не упомянуть в своих сочинениях своего родственника (Gorg. 481d sqq., 513a–c). Калликл (вполне аристократическое имя!), по словам Сократа, был влюблен как в юношу Демоса, так и в сам афинский демос. Сократ иронически смешивает два вида любви и сравнивает их со своей собственной любовью к Алкивиаду, с одной стороны, и к философии – с другой (Gorg. 481d, 482a–c). В 390 г. в качестве триерарха Демос принял участие в неудачной экспедиции на остров Кипр и, возможно, там погиб (Xen. Hell. IV. 8. 24; Lys. XIX. 25)41.

Итак, Демос, чье имя явно несет следы политической мотивации, был сводным братом Платона. Впрочем, как первоначально был назван сам знаменитый философ, не совсем ясно. Платон (platon) – это прозвище, означающее «широкий, широкоплечий». В биографической традиции мы находим упоминания о том, что его настоящим именем было Аристокл, а Платон – лишь прозвищем, которое закрепилось в качестве основного имени (Diog. Laert. III. 4)42. И действительно, было бы вполне естественным, если бы Платон был назван в честь деда по отцовской линии, тем более что в таком случае в его имени сохранялся типичный для этого рода корень arist-. И то, что мы знаем знаменитого философа под именем Платон, отражает очевидную тенденцию в аристократической среде Афин – по возможности избегать «знаковых» аристократических имен. Годом рождения Платона был 428/7 г. до н.э. – не самое лучшее время даже для интегрированной в политическую жизнь аристократии демократических Афин. Именно на начальный период Пелопоннесской войны падает успешное появление «новых политиков» – демагогов, отодвинувших политиков аристократического происхождения на второй план. Примерно в то же время была написана псевдо-ксенофонтова «Афинская полития», которую пронизывает ощущение безнадежности – ее аристократический автор искренне верил, что власть афинского демоса, которую он столь же искренне не любил, будет вечной.

Случайно ли, что в перечне афинских всадников (hippees) явно аристократического происхождения, павших в битве в 394 г. до н.э., из 12 имен нет ни одного явно «аристократического», с корнями arist-, hipp-, kall-, зато есть одно с корнем dem- (Demoklees) (IG II2. 5222 = Tod II. 104)? А ведь эти всадники были, в сущности, сверстниками великого философа.



Случайным ли был интерес Платона к теории имени (пусть в ней не ставится вопрос об именах людей) и случайно ли в диалоге «Кратил» искусство установления имен ставится под контроль философа (390d)? В этом же диалоге Платон развивает мысль о том, что имена являются лишь подражаниями сущности вещей, что знание имени еще не есть знание свойств самой вещи43. Случаен ли набор собственных имен в платоновских диалогах? Ведь в платоновских диалогах, кроме сомнительных и самых ранних, крайне мало имен с корнем dem-. Можно упомянуть разве что Парала, сына Демодока, который упоминается в «Апологии» как родственник одного из учеников Сократа (33е), да мифического царя Аристодема – но это имя носил царь из династии Гераклидов (Leg. II. 692b), так что оно не имеет никаких «демократических» коннотаций.

Что же касается «аристократических» имен в диалогах Платона, то их великое множество: можно упомянуть хотя бы Аристократа в «Горгии» (Gorg. 472a), Гиппоника в «Теэтете» (Thaet. 165a), Аристиппа в «Менексене» (Men. 70b) и «Федоне» (Phaed. 59c), Аристофонта в «Горгии» (Gorg. 448e), Филиппида в «Протагоре» (Prot. 315a). Примеры можно было бы продолжить. Статистика имен в сочинениях Платона заметно отличается от статистики имен современных ему афинских граждан. Это, в сущности, два мира. Антидемократические взгляды Платона общеизвестны, и, как нам представляется, свое собственное имя могло подсыпать соль на раны платоновского элитаризма и аристократизма.

Практика «демократического» имянаречения детей несколько позже становится популярной и в среде демоса. К примеру, в IV в. было весьма распространено имя Филодем44. А одними из потомков Аристогитона в это время были (последовательно) Демокл и Демократ45. Конечно, играла роль и «местная» мода. Так, уже было отмечено, что в IV в. в деме Пэания имена с основой на dem- преобладали46. Среди носителей этих имен следует отметить широко известных политических противников: Демосфена, сына Демосфена (РА 3597) и Демада, сына Демеи (РА 3263). Однако из того же дема происходил и малоизвестный Демайнет, сын Демеи (РА 3276), а среди представителей его семьи (тесно связанной, впрочем, с семьями Демосфена и Демада) встречаются такие имена, как Демея, Демосфен, Демострат47.

Характерно также, что среди получивших афинское гражданство в 357/6 г. был некий Харидем (РА 15380)48. Нетрудно связать столь «благодарственное» по отношению к демосу имя либо с самим фактом получения гражданства, либо с политическими пристрастиями его отца.

Итак, некоторые представители афинской аристократии в середине V в. стали давать своим детям «демократически окрашенные», политически мотивированные имена. Благодаря греческой традиции имянаречения он стали попадать в «копилку имен» той или иной семьи и воспроизводиться (их получали внуки и другие родственники). Как это получалось на практике, можно продемонстрировать на примере нескольких литургических семей из Пэании.

У Филокида, афинянина из Пэанийского дема49, который жил в V в. до н.э., были сыновья Демокид (Demokudes), Филократ (РА 14625) и Филохар (в имени каждого из сыновей содержится один из корней отцовского имени и появляются новые корни, в том числе dem-). Сыновьями Демокида были Филодем (снова появляется корень dem-!) и Филокид, чья дочь вышла замуж за оратора Эсхина. Приблизительная дата смерти Филодема и Филокида – середина IV в. Сыновьями Филокида были Филодем (снова корень dem-) и Филохар. Таким образом, корень dem- становится одним из «чередующихся» корней в «копилке имен» этой семьи.

Другой пример – литургическая семья из Пэании, которая была активна в середине IV в.50 Ее родоначальник нам неизвестен, но в одной ее линии зафиксирован Демосфен и его сын Демайнет, а в другой – Демея (Demeas, брат Демосфена), его сын Демайнет и внуки Демея и Демосфен. В имянаречении этой семьи корень dem- преобладал.

Таким образом, есть все основания утверждать, что корень dem- в IV в. широко распространился среди имен политически активных и достаточно богатых семей из Пэании51. Поэтому имена знаменитых пэанийцев – Демосфена, сына Демосфена (РА 3597)52, и Демада, сына Демеи (РА 3263), были вполне обычны для этого дема. Конечно, столь высокая доля имен с корнем dem- (доходящая в IV в. до 30%), может быть объяснена своеобразной местной модой. Но эта мода на имена, несомненно, отражала распространение демократической идеологии, свидетельствовала об эффективности последней.

Итак, есть все основания предположить, что в первой половине или в середине V в. до н.э. афинский отец-аристократ имянаречением своего ребенка часто не только демонстрировал свои демократические пристрастия, но и стремился «компенсировать» свое аристократическое происхождение. Эта практика распространяется и на представителей демоса, и в IV в. в некоторых районах Аттики, например в Пэании, имена с корнем dem- были широко распространены. Но насколько «демократические» имена были популярны среди всего афинского демоса в V и IV вв. до н.э.?


Исследование «закрытых ономастических комплексов» (списков имен)
Для получения доказательных выводов по всему гражданскому коллективу Афин нам необходимо исследовать достаточно большие «закрытые ономастические комплексы», которые охватывали бы как весь афинский гражданский коллектив, так и отдельные слои афинского гражданства. Для получения доказательных выводов необходимы сотни имен, и в наибольшей степени для подобного анализа подходят надписи классических Афин (прежде всего общественные)53. Надписи – «непреднамеренный» источник, в многих из них сохранилось большое количество имен, что позволяет делать обоснованные выводы. Рассмотрим основные типы надписей классических Афин с этой точки зрения.

Посвящения с афинского Акрополя


Собранные еще в середине прошлого века Энтони Раубичеком посвятительные надписи с афинского Акрополя54 дают массив имен посвятителей, относящихся в основном к концу VI – началу V в. до н.э. (хотя некоторые посвятительные надписи относятся к середине и третьей четверти V в. до н.э.). Из 350 мужских и женских имен 7 (2%) имеют корень dem- в сравнении с 13 (3,71%) с корнем arist-. Характерно, что имена с корнем dem-, как правило, не самые ранние в данном списке. Сравнительно небольшой процент «демократических» имен можно объяснить как датировкой надписей (значительная часть посвятителей получила свои имена еще до реформ Клисфена), так и социальным происхождением посвятителей (хотя среди них встречаются и ремесленники, но большинство, несомненно, относилось к верхушке афинского гражданства). Тем не менее, и в этом массиве встречаются такие имена, как Архедем (№ 165; возможно восстановление Менедем либо Эхедем), Демострат (№ 159), Демостратид (№ 118), Демофил (№ 113 и 286), Хайредем (№ 176 и 191).
  1   2   3   4   5   6


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница