Русские генералы в германском плену в годы первой мировой войны




Скачать 340.6 Kb.
страница1/2
Дата20.07.2016
Размер340.6 Kb.
  1   2
РУССКИЕ ГЕНЕРАЛЫ В ГЕРМАНСКОМ ПЛЕНУ В ГОДЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

Настоящая статья имеет целью рассмотреть условия содержания представителей военной элиты русской армии в германских лагерях военнопленных, реакцию русских генералов на свое пребывание в немецком плену, их дальнейшую судьбу1.

Обилие ведомств, занимавшихся вопросами военнопленных в дореволюционной и Советской России, а также утрата центральных германских архивов при пожаре в Потсдаме в 1945 г. обуславливают трудоемкость архивных поисков и разобщенность источников по названной теме2.

Исследование судеб военнопленных генералов затрудняет несовершенство военной статистики, значительные расхождения между немецкими и русскими, а также между дореволюционными и советскими данными.

В качестве исходных сведений о русских генералах, попавших во время Первой мировой войны в германский плен, использованы документы Ставки и Центрального справочного бюро о военнопленных, хранящиеся в Российском государственном военно-историческом архиве (РГВИА)3, а также опубликованный в 1917 г. список лиц, причисленных к Генеральному штабу4. Обстоятельства пребывания высших офицеров царской армии в немецких лагерях реконструированы по материалам земельных архивов Германии - Баварии (Мюнхен), Вюртемберга (Штуттгарт), Саксонии (Дрезден)5. Данные фонды архивов содержат предписания военных министерств по обращению с пленными, ведомственную переписку, подлинники и копии писем пленных русских генералов, результаты проводившихся среди них опросов, другие документы. Частично судьба пленных русских генералов после Октябрьской революции 1917 г. в России была восстановлена по Списку РККА за 1923 г.6, а также по материалам биографических
Нагорная Оксана Сергеевна - кандидат исторических наук, научный сотрудник Центра культурно-исторических исследований Южно-Уральского государственного университета (г. Челябинск), участница исследовательского проекта "Военный опыт: война и общество в Новое время" при университете г. Тюбингена (ФРГ).

1 Автор благодарит за помощь в работе российских и германских историков: А. Ю. Ватлина, Е. В. Волкова, М. С. Нагорную, Д. А. Седых, Р. Оверманса (ФРГ), архивистов М. С. Нешкина и Ю. В. Кирееву.

2 Дополнительных архивных изысканий требует уточнение персонального состава русских генералов, побывавших в германском плену. Исследования и воспоминания, созданные в межвоенный период, обходят стороной эту тему, ссылаясь на отсутствие сведений. См.: Каменский М. П. Гибель XX корпуса. Пг., 1921; Головин Н. Н. Военные усилия России в мировой войне, т. 1 - 2. Париж, 1939; Урланис Б. И. История военных потерь: войны и народонаселение Европы. Людские потери вооруженных сил европейских стран в войнах 17 - 20 вв. (историко-статистическое исследование). СПб., 1994.

3 Список русских генералов, находящихся в плену в Германии и Австро-Венгрии на 1 сентября 1916 г. -РГВИА, ф. 2003, оп. 2, д. 548, л. 6 - 8; Материалы Центрального справочного бюро о военнопленных. -Там же, ф. 16196, оп. 3, д. 54, 75, 84.

4 Список Генерального штаба. Исправлен по 3.1.1917. Пг., 1917, с. 159 - 160. Список содержит информацию о 16 пленных генералах.

5 Bayerisches Hauptstaatsarchiv (далее - BayHStA); Hauptstaatsarchiv Stuttgart (далее - HStA Stuttgart); Sachsis-ches Hauptstaatsarchiv (далее - SachsHStA).

6 Список лиц с высшим военным образованием, состоящих на службе в РККА. Составлен по данным к 1.3.1923. М., 1923.

стр. 94
справочников участников Белого движения7, которые, однако, не всегда упоминают о пребывании тех или иных лиц в плену.



ТРУДНОСТИ СТАТИСТИКИ

Сравнение двух исходных документов - Списка Главного Управления Генерального штаба (далее - ГУГШ) от 1916 г. и статистических сведений, опубликованных в советском сборнике "Россия в мировой войне в цифрах", приводит к выводу о принципиальной разнице подходов к составлению сведений о военнопленных у специалистов дореволюционной и советской статистики. По данным советских источников, на 1 августа 1918 г. общее число пленных русских генералов в Германии составляло 66 человек, из которых 11 умерли и 1 досрочно возвратился на родину8. Список ГУГШ на сентябрь 1916 г. упоминает 3 возвратившихся в Россию генералов. Очевидно, ГУГШ в своих подсчетах учитывало и так называемых гражданских пленных - лиц, оказавшихся в Германии на момент начала войны и принудительно там задержанных. В списке ГУГШ фигурируют: генерал от инфантерии в отставке В. Цветт, находившийся на излечении от хронического нервного потрясения в немецком санатории Шлахтензее; генерал-майор в отставке Н. Иевлев, также страдавший нервным расстройством и досрочно вернувшийся в Россию санитарным поездом; причисленный к Морскому инженерному училищу генерал-лейтенант флота П. Тыртов, досрочно освобожденный из плена. Источники могут совпадать в случае командира 1-й бригады 29-й пехотной дивизии 20-го корпуса генерал-майора М. И. Чижова, попавшего в плен в Августовских лесах, перенесшего операцию по удалению аппендицита и вернувшегося в Россию 17 апреля 1916 г.

Определенные сложности представляет работа со статистическими данными в случае с командиром 249-го пехотного Дунайского полка 63-й пехотной дивизии полковника А. В. Асташева, вторично попавшего в плен при падении крепости Новогеоргиевск и в это же время за боевые заслуги получившего чин генерал-майора. В списке ГУГШ Асташев не числится, однако в документах об его героическом побеге в апреле - мае 1917 г. из лагеря Торгау на Эльбе он значится уже в новом чине. Примечательно, что Асташев и Л. Г. Корнилов, бежавший из австро-венгерского плена в 1916 г., были единственными русскими генералами, совершившими побег из лагерей военнопленных. Наряду с Корниловым, Асташев превратился в знаковую фигуру для Союза бежавших из плена солдат и офицеров9, однако он не приобрел широкой популярности в обществе.

Наибольшие потери в генеральском составе русская армия понесла в сражениях при Танненберге 26 - 30 августа 1914 г., в Августовских лесах в феврале 1915 г. и при сдаче крепости Новогеоргиевск 19 августа 1915 г.

При окружении 2-й (Наревской) армии в Восточной Пруссии в плену оказались 16 генералов10. При окружении 20-го армейского корпуса 10-й армии в Мазурии в гер-
7 Рутыч Н. Биографический справочник высших чинов Добровольческой армии и Вооруженных сил Юга России. М., 1997; Волков С. В. Офицеры российской гвардии. Опыт мартиролога. М., 2002; его же. Энциклопедия гражданской войны. М., 2002; Волков Е. В., Егоров Н. Д., Купцов И. В. Белые генералы Восточного фронта Гражданской войны: биографический справочник. М., 2003.

8 Россия в мировой войне в цифрах. М, 1925, с. 31, 37.

9 Наряду с Корниловым, Асташев был почетным членом Союза бежавших из плена. - Нестерович-Берг. В борьбе с большевиками. Воспоминания. Париж, 1931, с. 13. Нестерович-Берг пишет фамилию Асташев через "о" - Осташов.

10 Командующий 13-м армейским корпусом (далее - АК) генерал-лейтенант Генштаба (ГШ) Н. А. Клюев и командующий 15-м АК генерал от инфантерии ГШ Н. Н. Мартос, командир 2-й бригады 2-й пехотной дивизии генерал-майор Г. С. Аксенов; председатель корпусного суда 13-го АК Ф. П. Войцехович; командир 36-й артиллерийской бригады 13-го АК генерал-майор А. А. фон Ден; командир 2-й артиллерийской бригады Гартунг; генерал-майор штаба 13-го АК А. Зайчик; инспектор артиллерии 15-го АК генерал-лейтенант М. Г. Мальковский; генерал-майор А. М. Малиновский; инспектор артиллерии 13-го АК генерал-лейтенант В. И. Массалитинов; начальник 2-й пехотной дивизии генерал-лейтенант И. Ф. Мингин; начальник штаба 13-го АК генерал-майор ГШ Е. Ф. Пестич; начальник 36-й пехотной дивизии генерал-лейтенант А. Б. Преженцов; командир бригады 1-й пехотной дивизии 13-го АК генерал-майор А. С. Сайчук; начальник 1-й пехотной дивизии генерал-лейтенант А. А. Угрюмов; начальник 8-й пехотной дивизии генерал-лейтенант барон Е. фон Фитингоф.

стр. 95
манский плен попали 13 генералов11. При осаде крепости Новогеоргиевск в плен сдались 17 генералов12. Во время Лодзинской операции в ноябре 1914 г. в плену оказались 12 генералов13.

По статистическим данным, в германском плену умерли 11 русских генералов. Это составляло 16% от общего числа пленных генералов, что почти в три раза превышало общий уровень смертности российских военнопленных в Германии - 5,6%.

Отсутствие в начале войны обмена данными между Россией и Германией о лицах, попавших в плен, привело к тому, что среди пропавших без вести или пленных числились погибшие на поле боя. Так, в списке ГУГШ среди пленных значился генерал Епанчин, входивший в состав 8-й пехотной дивизии и участвовавший в сражении под Танненбергом. По более поздним данным, поступившим из лагеря Цвиккау через Центральное справочное бюро о военнопленных, Епанчин погиб в ходе сражения 29 августа 1914 г.14. Несоответствие наблюдается и в случае командира 2-й бригады 36-й пехотной дивизии 13-го АК генерала ГШ А. А. Калюжного, погибшего под Танненбергом в августе 1914 г., но вплоть до 1917 г. числившегося в списках пленных или пропавших без вести15.



Из попавших в руки противника генералов некоторые умерли в плену от полученных во время сражений ран: в сентябре 1914 г. скончался А. Зайчик; 15 сентября 1914 г. в Познани умер А. Сайчук; 4 октября 1914 г. в лагере Фридберг - А. Малинов-
11 Командир 20-го корпуса генерал от артиллерии П. И. Булгаков; командир 2-й бригады 27-й пехотной дивизии генерал-майор А. Э. фон Беймельбург; начальник 27-й пехотной дивизии генерал-лейтенант ГШ Г. Г. Джонсон; командир 3-й сибирской артиллерийской бригады генерал-майор П. Лагунов; командир 2-й бригады 29-й пехотной дивизии генерал-майор А. А. Орел; начальник 29-й пехотной дивизии генерал-лейтенант ГШ А. Н. Розеншильд-Паулин; командир Сибирской казачьей бригады генерал-майор А. Я. Усачев; начальник 53-й пехотной дивизии генерал-лейтенант СИ. Федоров; командир 27-й артиллерийской бригады генерал-майор В. Н. Фолимонов; командир 1-й бригады 52-й пехотной дивизии генерал-майор ГЩ И. А. Хольмсен; инспектор артиллерии 20-го АК генерал-лейтенант М. Д. Шрейдер; а также уже упомянутый генерал-майор Чижов. Предположительно в этом же сражении попал в плен командир 29-й артиллерийской бригады А. Н. Савич, чье имя не числится в списке ГУГШ.

12 Комендант крепости генерал от кавалерии ГШ Н. П. Бобырь; командир Южной части крепости генерал-лейтенант Д. Авранов; командир бригады 63-й пехотной дивизии Г. Веневитинов; командир 231-го пехотного полка Т. Волошин-Петриченко; начальник штаба крепости генерал-майор ГШ Н. И. Глобачев; начальник 58-й пехотной дивизии генерал-лейтенант ГШ Л. де Витт; командир 2-й бригады 114-й пехотной дивизии генерал-майор С. Дубровский; начальник 63-й пехотной дивизии генерал-майор ГШ В. Б. фон Колынмидт; начальник 114-й пехотной дивизии Г. Г. фон Лилиенталь; командир бригады 119-й пехотной дивизии генерал-майор князь А. Маматов; начальник 58-й пехотной дивизии генерал-майор Я. М. Офросимов; начальник 119-й пехотной дивизии генерал-лейтенант ГШ В. П. Прасалов; командир тяжелой артиллерии крепости генерал-майор М. Римский-Корсаков; начальник 114-й пехотной дивизии генерал-майор В. Салтыков; начальник бригады крепости генерал-майор М. Хабаров; командир 58-й пехотной дивизии генерал-майор П. Г. Чеботарев; командир 249-го пехотного Дунайского полка 63-й пехотной дивизии А. В. Асташев. Имена остальных шести генералов, попавших в плен в Новогеоргиевске, установить не удалось.

13 Начальник 6-й Сибирской стрелковой дивизии генерал-майор ГШ В. П. Зелинский и командир 1-й бригады той же дивизии генерал-майор Л. Н. Быков. В августе 1917 г. был пленен начальник 53-й пехотной дивизии генерал-майор Т. П. Гаттенберг. Пока точно не установлено место и время пленения генерала от инфантерии В. И. фон Юрковского, командира 1-й бригады 3-й гвардейской дивизии генерал-майора К. А. Любарского, командира 1-й бригады 68-й пехотной дивизии генерал-майора В. В. Мальма, командующего 196-м пехотным Инсарским полком генерала ГШ С. В. Жукова, командира 1-й бригады 6-й пехотной дивизии генерал-майора СП. Илинского, генерала от кавалерии А. фон Менгдена, командира 6-й артиллерийской бригады генерал-майора Ф. Семенчука, генерал-майора В. Соколова и генерал-майора СП. Соколова. - Волков Е. В., Егоров Н. Д., Купцов И. В. Указ. соч., с. 73 - 74; В. М. Догадин упоминает его как коменданта Брест-Литовской крепости. - Догадин В. М. Вместе с Д. М. Карбышевым (воспоминания русского офицера). Архивы России. Издания и публикации. - www.rusarchives.ru/publication/karbl.shtml

14 РГВИА, ф. 16196, оп. 3, д. 84, л. 106.

15 Список Генерального штаба. Исправлен по 3.1.1917, с. 160.

стр. 96


ский16. От сердечных болезней скончались в плену русские генералы: А. Преженцов17 - 11 ноября 1915 г. в крепости Кенигштейн; С. Федоров - 6 апреля 1916 г. в лагере Оснабрюк; М. Шрейдер - 23 мая 1916 г.18.

УСЛОВИЯ СОДЕРЖАНИЯ ВЫСШЕГО ОФИЦЕРСТВА В ГЕРМАНСКИХ ЛАГЕРЯХ

Общие условия содержания вражеских пленных, в частности офицеров, были определены второй главой Гаагской конвенции 1907 г. "Об обычаях и законах сухопутной войны" (ст. 4 - 20). Ратифицированное странами-участницами Первой мировой войны соглашение определяло лишь общие рамки международного гуманитарного права; нечеткость правовых норм привела к их многочисленным нарушениям в ходе войны всеми воюющими странами. Согласно статье 6, офицеры, в отличие от солдат, не могли быть привлечены к работам на пленившее их государство. Конвенция предполагала также досрочное освобождение офицеров из плена под "честное слово", если это соответствовало законам пленившей их страны. В этом случае собственное правительство не имело права требовать от них действий, нарушающих "честное слово". В противном случае при повторном попадании в плен офицер терял право на обращение с ним как с военнопленным и мог быть подвергнут суду (ст. 10 - 12). Статья 17 предписывала выплату офицерам денежного содержания, соответствовавшего их чину. Предполагалось, что по окончании войны стороны проведут взаимные расчеты за содержание военнопленных.

Большое число военнопленных Первой мировой войны и интенсивная международная дискуссия относительно гуманного содержания пленных солдат и офицеров, в которую были активно вовлечены нейтральные державы, способствовали заключению новых соглашений между воюющими государствами. В отличие от Западного фронта, на Восточном фронте гуманитарные контакты развивались менее интенсивно. Более того, решения Стокгольмской и Копенгагенских конференций с участием деятелей российского, германского и австро-венгерского Красного Креста представители Красного Креста характеризовали как "мертворожденные"19. Однако в тематике этих встреч прослеживается общая тенденция более внимательного отношения к положению пленных, в частности генералов. В 1917 г. в Копенгагене рассматривалась возможность интернирования генералов в нейтральных странах до конца войны20.

"Мы не можем отказать в почестях безоружному вражескому офицеру, сражавшемуся против нас ради исполнения долга", - гласила германская инструкция по содержанию пленных офицеров противника21. Пленные генералы российской армии размещались преимущественно в немецких тыловых крепостях, с началом войны переоборудованных в офицерские лагеря. По предписанию военного министерства Пруссии об "Основах содержания военнопленных офицеров и солдат в Германии" от 15 февраля 1915 г., "офицерам предоставлялось маленькое, но подходящее для этого помещение, генералы размещались в отдельных комнатах"22.

Вопреки первоначальным планам немецких военных органов, нехватка мест содержания пленных, отвечавших всем необходимым условиям, привела к размещению в одном лагере одновременно нескольких пленных российских генералов. Так, в Оснабрюке содержалось 4 генерала, в Бад-Кольберге - 5, в Кенигштейне - 6, в Нейссе - 8.
16 РГВИА, ф. 16196, оп. 3, д. 54, л. 6 - 8.

17 SachsHSta, 11248, Sachsisches Kriegsministerium, Nr. 7081.

18 РГВИА, ф. 2003, on. 2, д. 548, л. 6 - 8.

19 Государственный архив Российской Федерации (далее - ГАРФ), ф. 3333, оп. 1-а, д. 93.

20 Там же, оп. 2, д. 2, л. 102 - 104.

21 Erganzende Bestimmungen uber die Unterbringung der kriegsgefangenen Offiziere. 26.5.1915. - BayStA, Stv. GenKdoI. A.K., Nr. 2169.

22 Hinz U. Gefangen im Grossen Krieg. Essen, 2005, S. 94 - 95.

стр. 97


Из соображений безопасности и требований контршпионажа, немецкие военные власти осуществляли практику регулярных переводов генералов из одного лагеря в другой23.

В соответствии с Гаагской конвенцией и по результатам переговоров с русским правительством, для пленных генералов было установлено денежное содержание 1500 руб. в год, что в пересчете на немецкую валюту составляло 3409 марок24. Из данной суммы военнопленные офицеры покрывали расходы на питание, включавшее в себя пиво и легкое вино. Оставшиеся деньги выдавались им на руки для покупки в лагерных лавочках дополнительных продуктов и необходимых предметов потребления. Пленным разрешалось получать из дома посылки, в том числе запрещенные к продаже в лагере шоколад и табак. Вследствие установления английской морской блокады ситуация с питанием в Центральных державах, особенно в последние годы войны, стремительно ухудшалась, что отрицательно сказывалось не только на военнопленных, но и на местном населении. В связи с этим офицерам было разрешено заказывать продуктовые пакеты за границей. Любопытно, что немецкая сторона рассматривала пленных офицеров противника в качестве потенциальных покупателей изделий германской промышленности, прежде всего, часов и оптических приборов. Источники свидетельствуют, что пленные офицеры заказывали себе в лагеря музыкальные инструменты и коллекции дорогого охотничьего оружия, которое должно было храниться у коменданта до окончания войны25.

Для организации повседневного быта предписание позволяло группе из 5 - 10 офицеров иметь одного ординарца той же национальности. Пример крепости Кёнингштейн (Саксония) позволяет предположить, что генералам полагался собственный денщик, при условии, что он не служил этому генералу до попадания в плен26. С течением времени немецкие органы вводили в быт пленных определенные улучшения. В сентябре 1916 г. военное министерство Пруссии предписало обеспечить всех пленных генералов лампами для чтения и письма27.

В отличие от пленных солдат, которые уже с начала 1915 г. начали в массовом порядке привлекаться к принудительным работам на германскую военную экономику, офицеры, в соответствии с Гаагской конвенцией, были освобождены от физического труда. Им была предоставлена возможность организовать свой досуг в виде театральных представлений и лекций на различные темы. В смешанных лагерях, где помимо русских находились офицеры из других стран, в практику вошло парное обучение языку. Для поддержания физической формы, офицеры за свой счет оборудовали теннисные корты, футбольные и гимнастические площадки.

По представлению военного министерства Пруссии, главной задачей коменданта офицерского лагеря являлось сведение к минимуму контактов пленных с охраной. В предписании были высказаны опасения, что благодаря своему образованию офицеры могли легко определить слабости в организации охраны и воспользоваться ими для организации побега или нанесения вреда немецкой экономике28. Поэтому, создав внешние условия постоянного контроля, немецкая сторона отдала внутреннюю организацию жизни лагеря на откуп самим пленным. В лагерях сохранялась строгая военная

23 Stellvert. Generalkommando, Nr. 142. Bestimmungen uber die Unterbringung der Kriegsgefangenen. KMIN Dresden 15.8.1914. - SachsHSta, 11348; Peter J. Ein deutsches Gefangenlager. - Suddeutsche Monatshefte, 18.2.1921, S. 321 - 372.

24 BayHStA, Stellv. Intendantur des III. A. K., Nr. 456, PKMIN 20.9.1916.

25 Stellvert. Generalkommando, Nr. 165. Lager Doebeln, 17.12.1917. - SachsHSta, 11348; Peter J. Op. cit., S. 321 - 372.

26 Uberfuhrung von russischen Offizierburschen nach dem Lager Quedlinburg. - Stellvert. Generalkommando, Nr. 142. PKMIN. 17.2.1916 SachsHSta, 11348; Российский государственный военный архив (далее - РГВА), ф. 6169, оп. 1,д. 172, л. 1.

27 BayHStA, Stellv. Intendantur des III. A. K., Nr. 456. PKMIN. 4.2.1916.

28 Stellvert. Generalkommando. Nr, 727. Tatigkeitsbericht der Inspektion der Kriegsgefangenenlager XII und XIX AK, Juli 1918, S. 17. - SachsHSta, 11352.

стр. 98


иерархия. Пленные подчинялись старшему по званию офицеру своей национальности, который представлял их интересы перед лагерной администрацией. В случае несоответствия условий содержания имеющимся предписаниям, старший офицер имел право направлять жалобы в вышестоящие организации29. По личной просьбе генералов немецкие комендатуры могли изменять контингент пленных. Разрешалось размещать офицеров из одной части в одном лагере, если это могло способствовать "улучшению... нервного состояния" и если пленный офицер брал на себя расходы по транспортировке"30. Напротив, офицеры, не вписывающиеся в коллектив лагеря, могли, по инициативе старшего по званию, быть отправлены в другое место пребывания. Так, комендатура лагеря Бишофсверда удовлетворила прошение генерал-лейтенанта Прасалова о переводе в другой лагерь 6 офицеров "за несоблюдение лагерных порядков и нарушение интересов сообщества". В обращении признавалось, что "усилиями товарищей" указанных лиц не удалось привести "в нормальное состояние"31.

Пленные офицеры имели право обращаться с жалобами на неправомерное поведение лагерной администрации к представителям нейтральных держав. Роль дипломатического посредника России в Германии и защитника интересов российских военнопленных с начала войны взяло на себя посольство Испании. В случае поступления офицерских жалоб из лагерей, испанские дипломаты обращались к соответствующим ведомствам Германии с просьбой расследовать обстоятельства дела или разрешить посещение лагеря. Нужно отметить, что немецкие власти весьма болезненно относились к поддержанию репутации своей страны по соблюдению положений Гаагской конвенции. Жалобы пленных офицеров предварительно рассматривались комендатурой лагеря и военным министерством германской земли, на территории которой находился лагерь. В случае признания жалоб обоснованными, они передавались представителям Испании.

Чаще всего сообщество пленных офицеров было недовольно регулярными обысками, которые "действовали негативно и унижающе". В начале 1915 г. генерал Клюев как старший офицер лагеря Кенигштейн обратился в комендатуру крепости фон Броицему с просьбой об их отмене с учетом "корректного поведения" русских офицеров. "Если это не в компетенции коменданта я прошу передать письмо вышестоящим органам и предупреждаю, что на офицеров подействует успокаивающе, если оно будет доведено до сведения испанского посольства", - писал Клюев32. В своей личной жалобе генерал возмущался поведением проводившей обыск охраны, которая посмела на него кричать, а после отказа повиноваться прибегла к личному досмотру. Фон Броицем был вынужден написать объяснительную записку, обосновав жесткие меры охраны попыткой группового побега шести русских офицеров. Жалоба Клюева была объявлена расследованной и не направлена в испанское посольство33.

Аналогичные конфликты возникали и в саксонском лагере Бишофсверда, откуда пленный генерал де Витт регулярно бомбардировал обращениями представителей нейтральных стран34. Во внутриведомственной переписке коменданты немецких лагерей отмечали, что для пленных офицеров писание жалоб стало своего рода спортивным состязанием, с помощью которого они пытались развлечь себя и доставить неприятности лагерной администрации.

Однако поток обращений вынудил военное министерство Пруссии обратиться к комендатурам офицерских лагерей с напоминанием о необходимости строгого соблюде-

29 К примеру, комендатура лагеря Бишофсверда рассматривала жалобу генерала Прасалова на длительное отсутствие богослужений в лагере: Stellvert. Generalkommando, Nr. 155, Lager Bischofswerda, 22.1.1916. - SSchsHSta, 11348.

30 Uberfuhrung des russischen Obersten Pjerwuschin nach Konigstein. - Ibid., Nr. 142, Lager Kottbus, 8.9.1915.

31 Ibid., Inspektion der Kriegsgefangenenlager, 11.5.1916.

32 Ibid., 11248, Sachsisches Kriegsministerium, Nr. 6950, Kommandantur Koenigstein, 9.1.1915.

33 Ibid., 11248, Sachsisches Kriegsministerium, Nr. 6996, Kriegsministerium, 3.8.1917.

34 Ibid., Nr. 6959, Kommandantur Bischofswerda, 27.8.1917.

стр. 99


ния дисциплины со стороны лагерной охраны, которая иногда допускала случаи нарушения офицерского достоинства пленных. Солдатам охраны было запрещено входить без стука в комнаты пленных, курить в их присутствии. Обыски и поверки должны были проводиться только равными по рангу или вышестоящими офицерами. При личных досмотрах предписывалось соблюдать соответствующий чину такт35.

Озабоченность немецкого военного командования мнением международной общественности проявлялась не только в разрешении представителям нейтральных держав посещать лагеря военнопленных, но и в попытках организовать инспекционную поездку пленного русского генерала по местам размещения солдат для составления отчета, который оказал бы "успокоительное воздействие" на русское правительство36.

В связи с ростом антинемецких настроений в России обязательным условием было наличие у генерала русской фамилии. Подходящей кандидатурой казался генерал Г. С. Аксенов, супруга которого, по сведениям немецкой стороны, происходила из немецких колонистов. Аксенов, в свою очередь, был готов дать честное слово, что не предпримет попытку побега во время поездки37. Однако инспекция не состоялась из-за сомнений немецкой стороны в том, что Аксенов отважится писать в Россию правду. Перлюстрированная немецкой стороной личная переписка Аксенова свидетельствовала о его нежелании или боязни посылать на родину положительные отзывы о Германии.

В ходе войны одним из способов давления на вражеское государство стали репрессии по отношению к военнопленным. С их помощью воюющие стороны пытались улучшить положение своих подданных, оказавшихся в лагерях противника. Показательно, что немецкие ведомства всегда исключали российских генералов из числа лиц, против которых организовывались репрессии. Из обширного списка хотелось бы привести два примера, когда распространение карательных мер на данную группу было бы наиболее логичным. В 1915 г., в ответ на распоряжение русской стороны снять с пленных вражеских офицеров погоны, кокарды и ордена, военное министерство Пруссии предписало те же меры против русских пленных. После объяснения причин происходящего, большинство русских офицеров подчинилось приказу. Меньшая же часть, несмотря на угрозы ареста и сокращения пайка, отказалась ему следовать, объявив, что знаки различия и награды даны царем, и никто кроме царя не имеет права их снять. Через некоторое время конфликт был исчерпан согласием русского правительства вернуть австрийским и немецким офицерам их погоны и ордена38.

В 1915 г., после получения информации о привлечении пленных немцев и австрийцев к строительству Мурманской железной дороги, где тяжелый труд и недостатки снабжения привели к резкому ухудшению физического состояния пленных, немецкая сторона организовала "штрафной лагерь" Штоермоор, расположенный на болотах. В лагерь на положение солдат были переведены офицеры, имевшие в России влиятельных родственников.

Своеобразным "рудиментом рыцарства" в условиях современной войны выглядело сохранение института "честного слова офицера". Несмотря на то, что существовавшая ранее в Европе практика освобождения офицеров из плена под "честное слово" не принимать участие в данном конфликте себя изжила, в остаточном виде эта традиция продолжала существовать.

В условия содержания военнопленных офицеров были введены групповые прогулки за пределы лагеря в сопровождении незначительного количества охранников. Для участия в них офицер должен был дать письменное обязательство не предпринимать

35 Erganzende Bestimmungen iiber die Unterbringung der kriegsgefangenen Offiziere, 26.5Л915. - BayStA, Stv. GenKdo I. A.K., Nr. 2169; Stellvert. Generalkommando, N. 160, PKMIN, 8.3.1916. - SachsHSta, 11348.

36 PKMIN, 6.1.1916. - BayHStA, M Kr., N. 1646.

37 Stellv. GKdo II. b. A.K., Nr. 545, Kriegsministerium, 15.1.1916. - Ibid.

38 Stellvert. Generalkommando, Nr. 158, PKMIN, 10.7.1915, Lager Bischofswerda, 3.8.1915. - SachsHSta, 11348.

стр. 100


попытки побега за пределами лагеря. В случае нарушения клятвы беглецу грозила смертная казнь39.

Большинство русских офицеров долгое время не решались воспользоваться этой привилегией, требуя от комендатур письменного подтверждения того, что подобные прогулки являются результатом договоренности между воюющими сторонами40. "Честное слово", данное противнику, по их мнению, выглядело бы в глазах русского правительства доказательством предательства и могло повлечь за собой репрессии по возвращении в Россию. Лишь после распространения в лагерях удостоверения начальника "Отдела эвакуационного и по заведованию военнопленными" ГУГШ генерал-майора Калишевского от 12 ноября 1916 г.41 офицеры начали в массовом порядке пользоваться этой возможностью.

Пленные генералы обычно прогуливались в сопровождении коменданта лагеря, причем иногда эти прогулки выходили далеко за рамки оздоровительных моционов в ближайшем перелеске. В 1917 г. в редакцию газеты "Дрезденер Анцейгер" поступило возмущенное письмо некой германской гражданки, которая во время осмотра одной из наиболее посещаемых достопримечательностей Саксонской Швейцарии - скалы Лилиенштейн натолкнулась на группу любующихся окрестностями русских пленных генералов в сопровождении коменданта крепости Кенигштейн. Свидетельница добавляла, что в ресторане гостиницы ее заставили подождать с заказом, так как русские генералы заказали себе обед неделю назад. Сообщение патриотично настроенной фрау, направленное в саксонское военное министерство, было подтверждено объяснительной запиской коменданта лагеря Кенигштейн42.

Объектом политического воздействия немецких военных ведомств, пытавшихся насадить среди национальных меньшинств в лагерях сепаратистские настроения по отношению к России, оказались военнопленные генералы нерусского происхождения. В ослаблении лояльности пленных по отношению к имперскому правительству немецкая сторона видела гарантию своих интересов в создаваемых на оккупированных Германией территориях национальных государствах. Военнопленные офицеры и особенно генералы рассматривались германской стороной в качестве опоры национально-освободительных движений на окраинах Российской империи. Германские ведомства развили бурную деятельность, снабжая лагеря антирусской литературой и организовывая визиты представителей сепаратистски настроенной эмиграции.

Большая группа генералов отрицательно относилась к националистической пропаганде и пыталась ей препятствовать. Когда в руки генерала де Витта случайно попала агитационная литература, заказанная одним из сепаратистски настроенных офицеров-украинцев, де Витт отказался ее отдавать и во всеуслышание заявил, что ему полезно знать, о чем пишут вражески настроенные украинцы.

Германское командование делало особую ставку в организации украинского национально-освободительного движения на генерала Зелинского. После провозглашения независимой Украины Зелинский образовал в лагере Ганновер-Мюнден организацию "Громада", целью которой стало сплочение военнопленных-украинцев для поддержки Центральной Рады43. По инициативе военного министерства Пруссии Зелинский распространил в лагерях призыв к офицерам украинского происхождения встать в ряды новообразованной украинской армии44.



39 Подтверждения реализации этой угрозы в отношении русских офицеров пока не найдены. Попытки побегов из-под "честного слова" были частыми. Одним из известных примеров является удачный побег М. Н. Тухачевского из лагеря Ингольштадт.

40 Sachsisches Kriegsministerium, Nr. 6971, Doebeln, 22.6.1916. - SachsHSta, 11248.

41 Ibid., Nr. 6971, Abschrift.

42 Stellvert. Generalkommando, Nr. 163, Saechsisches Ministerium an das Lager Koenigstein, 14.5.1917. - Ibid., 11348.

43 Sachsisches Kriegsministerium, Nr. 6970, Bischofswerda, 9.2.1916. - Ibid., 11248.

44 Stellvert. Generalkommando, Nr. 562, PKMIN, 18.2.1918; Nr. 143, PKMIN, 6.3.1918, Geheim. -Ibid., 11348.

стр. 101

  1   2


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница