Россия между прошлым и будущим Пути и перепутья России в ХХ веке



страница1/4
Дата19.07.2016
Размер0.75 Mb.
  1   2   3   4




«Социально-гуманитарные знания» 4/2002

(Орган министерства образования и науки РФ)

Вячеслав Дашичев

Россия между прошлым и будущим

1. Пути и перепутья России в ХХ веке

„Куда ты идешь, Россия?“ и „Что делать?“ - эти извечные вопросы неизменно будоражили на протяжении ХХ века как российскую общественность, так и соседей нашей загадочной, трудно постижимой страны. В ХХ1 веке эти вопросы приобрели новое качество и новую значимость. В числе прочего это можно объяснить тем обстоятельством, что ни одна страна в мире не претерпела таких трагических поворотов и потрясений в своем развитии как Россия.

Глубокие раны на теле и в сознании русского народа оставили две мировые войны, три революции, гражданская война, голод и нищета 20-х и 30-х годов, валюнтаристская индустриализация и коллективизация, подрубившая под корень крестьянство и превратившая его в госкрепостных, сталинские массовые чистки, гулаг, огосударствление сначала частной, а затем приватизация государственной собственности, изоляция страны от внешнего мира, непосильное бремя холодной войны, распад СССР и последующий развал России, её государственности, экономики, науки и техники, образования, здравоохранения и моральных устоев общества, страшное унижение достоинства человека в результате низведения народа до нищенского существования.

Непостижимо, как русский народ, несмотря на все эти удары судьбы, нашел в себе духовные и нравственные силы творить, овладеть ядерной энергией, первым проложить путь в космос, внести большой вклад в мировую сокровищницу науки, культуры и искусства.

Развитие России отличалось историческими поворотами особенно после 1917 года. Эти повороты были тесно связаны главным образом с такими политическими фигурами как Ленин, Сталин, Брежнев, Горбачев, Ельцин и Путин. Им соответствовали важнейшие этапы в развитии России (СССР):


  • Кровавая эры уникального революционера ХХ века – Ленина (разрушение капитализма России);

  • Трагическая эра жестокого тирана ХХ века – Сталина (построение государственного социализма «с тоталитарным лицом»);

  • Эра Брежнева – кризис «застойного социализма» неосталинистского типа;

  • Эйфористическая эра Горбачева - несбывшиеся надежды на создание социализма «с человеческим лицом»;

  • Самая позорная в российской истории эра социального терминатора и разрушителя собственной страны – Ельцина (демонтаж социализма и возникновение мафиозно-олигархического капитализма);

  • Эра Путина – незавершенные поиски самоидентификации и нового пути развития России;

Так завершился исторический цикл развития России в период с 1917 по 2000 год – от капитализма через псевдо-социализм к псевдо-капитализму. Страна начала ХХ век революцией и закончила его конрреволюцией. Удивительный парадокс этих превращений состоит в том, что как революция, так и контрреволюция были осуществлены представителями коммунистической элиты.

Как же всё это могло произойти? Уяснение этого вопроса поможет на основе экстрапаляции лучше представить себе тенденции развития России в ХХ1 веке.

После 1985 года, с начала реформ Горбачева, перед СССР открылись новые горизонты общественного развития. На мой взгляд, тогда перед страной имелось три варианта решения его судьбы:


  • Идти наезженной колеёй „реального социализма“ неосталинистского типа;

  • Принять „третий путь“ развития к демократическому конвергентному обществу с социально ориентированным рыночным хозяйством и правовой государственностью, которая вобрала бы в себя лучшие черты двух систем и воплощала бы социальную справедливость и социальную эффективность, основанные на политическом и духовном плюрализме, правах, свободах и обязанностях человека, смешанной собственности, акционерных обществах непосредственных производителей, мелком и среднем предпринимательстве, свободе творческой, предпринимательской деятельности и самовыражения личности;

  • Стать на путь развития современного цивилизованного капитализма, главным образом западноевропейского типа, с учетом специфических национальных особенностей и традиций России, менталитета и психологии её народа.

2. Почему распался Советский Союз

Первый путь развития - при тоталитарной коммунистической системе - был дисредитирован при Сталине и его последователях. Эта система обнаружила политическую, экономическую, социальную неэффективность и, в сущности, свой нелегитимный характер. Не удивительно, что попытка вернуть страну на этот путь во время путча в августе 1991 года провалилась. Народ отверг возврат к сталинистскому прошлому. Советская тоталитарная система окончательно рухнула.

В длительной ретроспективе я вижу главные причины этой самой большой геополитической катастрофы ХХ века, потрясшего весь мир, в следующем:



  • Во-первых, никакой общественный строй в ХХ веке, особенно в его второй половине, не мог длительное время основываться на насилии и произволе. Для советской тоталитарной системы были типичны насилие во внутрь и насилие во вне. Это стало условием её существования и причиной её гибели. Она пришла в резкое противоречие с вечным стремлением человека к свободе и справедливости, с процессами демократизации, принявшими в конце ХХ века глобальный характер.

  • Во-вторых, советская система, скованная идеологическими догмами и силовыми структурами, оказалась неспособной изменяться, реформироваться и самоусовершенствоваться, а также приспосабливаться к вновь возникавшим политическим, экономическим, технологическим и международным условиям, к демократическим изменениям в мире. В течение 70 лет все попытки реформ либо подавлялись в зародыше, либо спустя некоторое время прекращались, либо направлялись по ложному пути. Так созданная Лениным и Сталиным система оставалась косной, негибкой, социально неэффективной и очень уязвимой с точки зрения стабильности власти.

  • В-третьих, советскую систему погубила политика мессианского гегемонизма, стремлегние силой навязать остальному миру коммунистические ценности в их советском понимании. Это поглощало львиную долю материальных и духовных ресурсов страны, не давала возможности сосредоточиться на повышении благосостояния граждан и развитии других – гражданских и мирных – отраслей экономики и тем самым раскрыть свои позитивные качества в мирном соревновании и сотрудничестве с Западом на основе конвергенции.

В-четвертых, развалу Советского Союза способствовала непрерывно бушевавшая с 1917 года борьба за власть в правящей партийной номенклатуре как в центре, так и в национальных республиках. Эта борьба стоила стране громадных человеческих жертв. Она держала общество в постоянном напряжении. Такое положение было связано с недемократическим и по своей сути нелегитимным характером власти в Советском Союзе. Судьба страны находилась в руках буквально кучки правителей и зависила от их произвола. Стоило злополучной «тройке» - Ельцину, Шушкевичу и Кравчуку - подписать в Беловежье декларацию - даже противозаконную и антиконституционную - о роспуске СССР, как всё здание «реального социализма» рухнуло как карточный домик. Никто даже пальцем не пошевелил, чтобы воспрепятствовать этому. В этом не было ничего удивительного. Ведь советский гражданин чувствовал себя в действительности отчужденным и отрешенным от «реального социализма», не был с ним связан неразрывными узами и не испытывал особой заинтересованности в его защите. Он привык, что власть всё решает без него, за него и даже против него.

  • Такова была цена существовавшей у нас системы.

  • В пятых, развалу СССР в большой степени содействовал провал «перестройки» при Горбачеве. Не было ясной программы, куда и как вести страну, Крупные ошибки были совершены в экономической, социальной и национальной политике. Они привели к разочарованию народа в реформах, к широкому недовольству масс в связи с их бедственным материальным положением, возникшим в результате некомпетентной экономической политики. Этим воспользовался Ельцин и его окружение для захвата власти в стране и разрушения СССР. Горбачев мог легко предотвратить государственный переворот «трех». Но он спасовал и не сделал этого, продемонстрировав свою слабость как государственного деятеля, безответственность за судьбы страны и отсутствие воли и решимости довести реформирование социализма до конца.

В руководящие органы еще в начале 1980-х годов шли сигналы о ненормальности и рискованности сложившегося полжения в стране, грозившего развалос Союза. 24 апреля 1982 года ИЭМСС направил в ЦК КПСС подготовленную мною аналитическую записку, в которой, между прочим, указывалось: «Одна из важнейших задач ныне состоит, очевидно, в том, чтобы заставить активно работать на социализм весь общественный организм, а не только власть. Ныне существуют многочисленные «приводные ремни» власти к обществу. Теперь важно создать «приводные ремни» общества к социализму. А ими могут быть в первую очередь промышленные и сельскохозяйственные производственные единицы и организации, наделенные большой самостоятельностью в принятии решений и в деятельности. Централизация власти должна разумно сочетаться с инициативой, предприимчивостью, творческим простором на местах, в низовых, базовых звеньях общества. Надо именно в этих звеньях создавать материальные и духовные стимулы, заинтересованность каждого отдельного гражданина в социализме. Без этого общество обречено на экономическую и социальную деградацию и кризис. Если власть наделала глупости, разложилась, как это было в Польше, социализм не должен ставиться под угрозу. Общественные институты могут предотвратить такое развитие. Если же они отсутствуют, образуется либо вакуум власти, который может быть заполнен военной силой, либо угроза контрреволюции. Следовательно, развитие «горизонтальных связей» и взаимодействий, в первую очередь в экономике, в дополнение к главенствующим «вертикальным связям» важны не только с точки зрения социальной эффективности общества, его экономического, научно-технического и культурного прогресса, но и для гарантии безопасности социализма в каждой отдельно взятой стране. Речь идет, следовательно, о том, чтобы расширить социальную базу социализма через народовластие и тем самым до предела снизить зависимость его существования от всяких случайностей, аномалий и валюнтаризма».

Но высшие руководители партии испытывали тогда аллергическую неприязнь к здравомыслию и всякого рода планам социальных реформ. Они не желали ни на иоту поступиться своей сверхценрализованной властью. Страна продолжала всё быстрее катиться под уклон до полного развала в декабре 1991 года, хотя его можно было предотвратить, продолжив и воплотив в жизнь новоогаревский процесс в сочетании с глубоким политическим и социально-экономическим реформированием.



3. Эра Горбачева: незавершенная трансформация советской системы

Второй путь развития – коренное преобразование социально-политической и экономической системы страны в демократический общественный порядок на основе конвергентного социализма при Горбачеве – был, пожалуй, наиболее приемлем и органичен для России. Он соответствовал особенностям её исторического развития, менталитету и даже идеализму русского народа. Для решения этой исторической задачи Россия обладала всеми необходимыми материальными и духовными предпосылками – громадным производственным потенциалом, величайшими природными богатствами, талантливыми интеллектуальными силами, надежным военным щитом.

В политической области удалось добиться фундаментального изменения устаревшей политической системы „реального социализма“. Монопольное господство коммунистической партии уступило место политическому плюрализму, был устранен тотальный надзор за человеческой личностью, стали восстановливаться такие ценности как достоинство человека, права и свободы личности. Впервые после 1917 года были проведены свободные выборы в законодательные органы. Гражданин приобрел наконец возможность самовыражения и творческой инициативы – то, чего он был лишен десятилетиями и что стало ахиллесовой пятой советской системы. Произошел реальный исторический поворот от произвола власти к правовой государственности, от господства тотальной государственной идеологии к духовному разнообразию в общественном развитии. Короче, наметилось сближение с историческими социально-политическими ценностями и достижениями европейской цивилизации.

Конечно, это были лишь первые начинания. Предстияло сделать еще очень многое. Прежде всего, основанную на парламентаризме трех-четырех-партийную систему, при которой партия, набравшая на выборах большинство голосов избирателей, автоматически получала бы право сформировать работоспособное правительство, подотчетное парламенту, как это практиковалось в ФРГ, Англии, Швеции и других демократических странах Европы. Особую важность приобретало коренное реформирование СССР и его высших органов, чтобы на деле обеспечить равноправное, демократическое сотрудничество субъектов федерации. Актуальным оставался вопрос об обеспечении самоуправления на коммунальном, городском и региональном уровнях, чтобы демократия в стране имела возможность развиваться снизу вверх, а не наоборот. К сожалению, все эти и другие вопросы демократизации и преобразования общества на принципах социальной спроведливости были прерваны путчем в августе 1991 года и последовавшим вскоре заговором Ельцина и стоявших за ним внутренних и внешних сил.

В экономической области позитивные процессы изменений в Советском Союзе натолкнулись с самого начала на большие трудности. Реформирование централизованной системы государственного планирования и управления оказалось чрезвычайно сложной задачей, при решении которой к тому же были допущены роковые просчеты. Экономика оказалась тем камнем преткновения, о который споткнулась перестройка.

Так, например, децентрализация управления народным хозяйством и введение самостоятельности предприятий не сопровождались установлением в законодательном порядке тесной взаимозависимости между количеством и качеством произведенной продукции, доходами, прибылями, зарплатой и ценами. Большинство трудовых коллективов начали порочную практику искусственно вздувать зарплату и сокращать при этом производство с одновременным повышением цен на произведенную продукцию. В результате на рынке образовались громадные ножницы между товарной и денежной массой. Равновесие между ними было грубо нарушено. В 1990 году в стране возник недопустимый дефицит в продуктах питания и товарах массового потребления, что больно ударило по жизненному уровню населения.

С другой стороны, была допущена серьезная недооценка первостепенного значения рыночных преобразований в легкой промышленности и сельском хозяйстве. Их реформирование могло быть проведено значительно быстрее, чем других отраслей народного хозяйства, и создало бы социальную базу политики перестройки путем гарантированного снабжения населения. Кроме того, легкая промышленность и сельское хозяйство в наилучшей степени были приспособлены к быстрой аккумуляции капитала, к массовому возникновению мелкого и среднего производства как основы народного хозяйства и созданию среднего класса как опоры демократии. Руководство народным хозяйством страны в лице Николая Рыжкова и его окружения оказалось не в состоянии найти правильные, социально безопасные пути реформирования экономики. Это стало ясно еще в начале 1990 года. Помнится, мне довелось говорить об этом в одном из интервью газете „Франкфуртер альгемайне“. Оно вышло под многозначительным названием: „Народ должен голодать, чтобы можно было свергнуть Горбачева“

Возникшие серьезные трудности в снабжении вызвали в подавляющей массе населения ложное впечатление, будто перестройка зашла в тупик. В стране ширилось недовольство и разочарование. У многих возникло ощущение - и не без основания - , что руководство страной не имеет ясной концепции реформ и не знает, куда вести дальше дело. На основе товарного дефита и неразберихи в умах обострились национальные проблемы. Назревал политический кризис. Позиции Горбачева заколебались. На горизонте замаячила реальная угроза реформам.

Этой ситуацией воспользовались безответственные, авантюристические круги старой номенклатуры, чтобы захватить власть и прекратить реформы. Августовский путч 1991 года, хотя он и потерпел поражение, имел роковые последствия для страны. Он проложил прямую дорогу к государственному перевороту Ельцина и последовавшему падению СССР и развалу России1. Мог ли М. С. Горбачев как президент страны воспрепятствовать этому? Полагаю, что мог. То, что он не сделал этого, как и в случае с августовским путчем 1991 года, является его крупнейшей исторической ошибкой. Надо было проявить максимум усилий, воли, политического искусства и решительных действий, чтобы защитить перестройку и не сдавать преждевременно позиций.

Во внешнеполитической области эра Горбачева ознаменовалась поистине историческим прорывом от холодной войны к постконфронтационному периоду развития. К середине 1990 года в советской внешней политике возобладали принципы нового мышления. Его можно было бы охарактеризовать как „доктрину Горбачева“. К важнейшим признакам этой доктрины, на мой взгляд, относится следующее:


  • Осуждение и отход от гегемонистской политики, которая на протяжении ХХ века постоянно выступала в Европе как самый деструктивный фактор международных отношений, как важнейшая причина двух мировых войн, холодной войны и других международных конфликтов;

  • Прекращение конфронтации Восток-Запад и гонки вооружений;

  • Соблюдение принципа, согласно которому в международных отношениях должно господствовать не право силы, а сила права;

  • Признание за каждым народом свободы выбора своего пути социально-экономического и политического развития;

  • Глубокая демократизация и гуманизация международных отношений;

  • Установление неразрывной связи между политикой и моралью;

  • Перспективная цель объединения Европы и создания общеевропейского политического, экономического, правового и культурного пространства;

  • Реформирование и институциализация ОБСЕ в дееспособную головную организацию по безопасности и сотрудничеству в новой Европе;

  • Постепенный демонтаж блоковых структур в Европе, наложение международно-правового запрета на политику гегемонизма и на создание новых линий раздела континента;

Отношения России с Западом характеризовались в различные исторические периоды триадой: «друг возле друга», «друг с другом» и «друг против друга». Сталин, установив советское господство над Восточной и Центральной Европой, навлек на Советский Союз вариант «друг против друга». Это имело катастрофические последствия для национальных интересов страны. Горбачев своей политикой способствовал созданию условий для осуществления варианта «друг с другом».

Принципы доктрины Горбачева остались актуальными не только для российской внешней политики, но и для развития международных отношений в целом в условиях ХХ1 века. Многие из них были закреплены в международно-правовом отношении в основополагающих актах 1990 года, которые были призваны положить конец холодной войне, политике мессианского гегемонизма и расколу Европы – в Договоре о заключительном урегулировании в отношении Германии, подписанном 12 сентября 1990 года Советским Союзом, США, Англией, Францией и двумя германскими государствами и особенно в Парижской хартии, подписанной 21 ноября 1990 года европейскими государствами, США и Канадой. В хартии было торжественно провозглашено, что век конфронтации и раскола Европы закончился, что отношения между государствами в Европе впредь будут строится на уважении и сотрудничестве, на равной безопасности, что в Европе наступает век демократии, мира и единства. К сожалению, там ни слова не было сказано о международно - правовом запрете политики гегемонизма и навязывания чужой воли народам и государствам.

Как очень скоро обнаружилось, правящие круги США отнюдь не собирались следовать провозглашенным в Парижской хартии принципам. Полагая, что после развала Советского Союза в мире возник вакуум силы, они взяли курс на установление своей глобальной гегемонии. «Политика сдерживания» («containment policy»), проводившаяся США против СССР в холодной войне, очень скоро уступила место политике «нового сдерживания» («neo-containment policy») в отношении России. Этот внешнеполитический курс был по сути своей прямым продолжением холодной войны и направлен на развал России как великой державы с помощью невоенных, субверсивных средств и методов, стратегии «непрямых действий» („indirect approach“)2.

Надо признать, что со стороны советского руководства и его внешнеполитических советников в годы перестройки были допущены серьезные просчеты в оценке характера и целей будущей американской политики в постконфронтационный период. Это я принимаю и на свой собственный счёт. Но кто мог в то время подумать, что найдутся «патриоты» из «патриотов», которые окажутся могильщиками Советского Союза ради захвата власти? Ведь именно внезапный распад Советского Союза позволил США, уповая на право силы, полностью игнорируя международные договора и Организацию объединенных наций, стать на путь навязывания своей воли всему миру. Вряд ли это было возможно, если бы американцам противостоял реформированный Советский Союз, который был способен один, даже без стран Восточной Европы, уравновесить своей военной мощью НАТО и обеспечить свою безопасность.

Как во внутренней, так и во внешней политике громадный потенциал перестройки в трагически оборвавшуюся эру Горбачева был далеко не исчерпан. Историческое значение этой эры состоит в том, что страна, хоть и ощупью, «методом проб и ошибок» (выражение Андропова), встала фактически на путь конвергенции, теория которой была в Советском Союзе, к несчастью, запрещена и совершенно не разработана. Это предопределило неоформленность концепции политических и экономических реформ и повлекло за собой крупные ошибки и просчеты в их проведении.

4. Трагический путь упущенных возможностей

Идейные истоки теории конвергенции ведут, как известно, к немецкому экономисту Вальтеру Ойкену, который еще в 1940-х годах выдвинул концепцию конвергентного характера развития человечества. В 1950-х годах эта концепция нашла творческое продолжение в трудах видных ученых - американского социолога Питирима Сорокина, эмигрировавшего из России после октября 1917 года, известного американского экономиста Джона Гэлбрейта – сторонника „прогрессивного либерализма“, побывавшего советником у президентов Франклина Рузвельта и Джона Кеннеди, голландского экономиста, лауреата Нобелевской премии Яна Тинбергена, французского философа Пьера Тейлара де Шардена и др.

Пьер Тейлар писал, что невероятно быстрое развивитие технологии, средств коммуникации, процессов урбанизации умножает в геометрической прогрессии связи между различными народами и государствами и ведет к сближению их политики, экономики и образа мышления. Происходит культурная конвергенция человечества в направлении возникновения единого мирового сообщества.

Сорокин, Тинберген и Гэлбрейт предприняли попытку рассмотреть возможности конвергенции капитализма и социализма. Они считали, что – не взирая на наличие в мире сильно отличающихся экономических и политических систем – тенденции экономического, социального и структурного развития индустриального общества неизбежно порождают условия для сближения (конвергенции) планового и рыночного хозяйства. Следовательно, нет и не может быть непреодолимых барьеров между двумя системами. Больше того, в мире существуют уже смешанные или полусмешанные системы, где наблюдается симбиоз плановых и рыночных начал в экономике, как например в ФРГ, Швеции и других западноевропейских странах.

Под большим влиянием идей конвергенции Фрайбургская экономическая школа разработала в 50-е годы новую экономическую модель ФРГ. Одним из её духовных отцов стал Альфред Мюллер-Армак, служивший с 1952 по 1963 год в министерстве экономики ФРГ (с 1958 года в должности статссекретаря). Ему принадлежит большая заслуга в разработке принципов функционирования социального рыночного хозяйства на основе ордолиберализма. Эти принципы нашли свое воплощение в политике министра экономики ФРГ Людвига Ерхардта, принесшей ФРГ „экономическое чудо“.

Экономическая и политическая модель общественного устройства ФРГ установила разумное соотношение между ролью государства и свободной игрой рыночных сил. Стихия рынка ограничивается государством там, где возникает угроза для социальной справедливости и социальной безопасности и стабильности. Государственному регулированию подлежит справедливое распределение доходов и собственности с учетом интересов групп населения, не участвующих в хозяйственной жизни или социально слабо обеспеченных. Это достигается функционирующей с немецкой точностью и основательностью системой прогрессивного налога на доходы и собственность, предоставления социальной помощи, пособий по безработице, дотаций на детей, обучение, проживание. В энциклопедии Брокхауза (2001 г.) мы читаем: „Экономическая модель социального рыночного хозяйства находится между двумя крайностями – рыночным хозяйством, основанном на принципе индивидуализма, и плановой экономикой, основанной на принципе коллективизма“.

К первой „крайности“ относится социально-экономическая модель, господствующая в США на принципах ультралиберализма и саморегулирующегося рынка. Там человек имеет „равные возможности“ для своего обогащения, выживания или превращения в нищего. И горе тому, кто не сумеет воспользоваться в силу различных причин этими возможностями для своего утверждения в жизни. Он испытает на себе гибельную отчужденность от него общества и государства. В сущности, в такой системе царит закон джунглей – побеждает, выживает и господствует более сильный, изворотливый, ловкий, хитрый и зачастую не брезгующий никакими средствами в погоне за наживой и в борьбе за существование или самоутверждение. В таких условиях происходит селекция правящей элиты США. Ей в сущности чужды идеи конвергенции. Она считает, что „американский образ жизни“ („american way of life“) лучший в мире, и мессианскую роль США должны признать все остальные народы и государства.

Западноевропейская экономичесая модель с её социальной направленностью, во многом заимствованной из арсенала социалистических идей и христианского вероучения, в значительной мере смягчает холодную жестокость американской системы. В большинстве западноевропейских стран возобладал капитализм „с человеческим лицом“, открытый для дальнейшего совершенствования и гуманизации.

Но и эта модель переживает не лучшие времена и все больше подвергается критике со стороны интеллектуальных кругов Запада, причем именно с позиций теории конвергенции. Ибо не может не вызвать глубокой озабоченности то, что существующее ныне капиталистическое устройство порождает неограниченную жажду наживы, превращающуюся в цель и смысл жизни и сводящую все морально-этические нормы к нулю, а человека превращает в homo oeconomicus, что оно одних делает все более богатыми, а других все более бедными, что оно ведет к коррупции и криминальности, вырабатывает примитивное потребительское сознание и оттесняет на самый задний план духовные, гуманистические и культурные ценности.

Одна из блестящих критиков пороков западного образа жизни – графиня Марион Дёнхофф писала в свей книге „Границы свободы. Капитализм должен быть цивилизованным“: „А что же наше столь успешное западное общество?....Приверженность общему, то есть государству и обществу, уступила место пугающему эгоизму. Карьера и деньги вышли теперь на первую позицию. Максимализация прибыли стала высшей жизненной целью.... Это стало столь навязчивым, поскольку деньгами измеряются не только уровень жизни и благополучие, но и репутация и влияние. Всё более редко встречается чувство общественной ответственности“, „нормальное правосознание, чувство того, что можно и чего нельзя делать, настолько зачахло в условиях отсутствия этических принципов и нравственных барьеров, что впору спросить: способно ли общество вообще жить при таких обстоятельствах“. „Нам надоело жить в обществе, - пишет Дёнхофф, - где царит жажда наживы, где коррупция уже не является исключением, где слишком многое „вертится“ вокруг денег. В жизни конкретного человека и в жизни нации есть более важные задачи....., менталитет обогащения охватил все сферы. Именно поэтому и существует так много фильмов и видео на темы насилия, секса и криминала, что гарантирует максимальный доход“3

Дёнхофф считает, что „поражение марксизма не является триумфом капитализма“: „Разумеется, как система хозяйства социализм проиграл соревнование с рыночной экономикой. Но как утопия, как сумма стародавних идеалов человечества – социальная справедливость, солидарность, свобода для угнетенных, помощь слабым – он не преходящ“4.

Денхофф осуждает политику реформ, проводившуюся при Ельцине: „нет смысла в прыжке через голову рваться из управляемой экономики в свободную рыночную, из авторитарного общества – во вседозволенность permissive society. Необходимо заблаговременно создать определенные политические структуры. В ином случае следствием будет – как показывает Россия – возобладание мафии, ибо бесцеремонная, хитрая публика и потенциальные преступники – это именно те, кто не долго думая обслуживают себя первыми»5. Если «безбрежная рыночная экономики и свобода без всяких ограничений» продолжатся, то «через десять лет капитализм погибнет так же, как марксизм»6

Поиски «третьего пути» на Западе не прекращаются. При этом обращается внимание на то, что не может быть какой-то унификации или единообразия этого пути. Один из представителей этой точки зрения писал: «Из старого противоречия между рыночно-консервативной и государственно-социалистической идеологией и политикой нет одного единственного выхода. Существуют много «третьих путей» подобно тому, как имеются различные типы рынков, социально-государственных и ориентированных на ренту систем и уж тем более правительств...... Но вместе с тем совершенно ясно, что общим для европейцев является социальное государство, будь то скандинавское, рейнское, средиземноморское или британское"7. Некий отход от социального государства, сложившегося в Западной Европе, представляют идеи, выдвинутые английским премьером Тони Блэром в его книге «Третий путь». Они были поддержаны канцлером Шрёдером и вызвали оживленную дискуссию в западной общественности. В сущности Блэр предложил приблизить западноевропейскую экономическую модель к американской8.

Как бы то ни было, в представлении многих мыслящих людей на Западе конвергенция была и остается столбовой дорогой развития человечества. Однако в Советском Союзе она попала под политический запрет. Ей было дано следующее определение: „Теория конвергенции – буржуазная теория, провозглашающая, что социалистическое и капиталистическое общества якобы развиваются по пути сближения, приобретения общих или сходных признаков и слияния в некое новое единое общество, наследующее некоторые черты того и другого; теория конвергенции носит антимарксистский, антикоммунистический характер“9.

Советское руководство считало советский общественный строй „истинным в последней инстанции“, отгораживало его от позитивных тенденций развития мировой цивилизации и обрекало Советский Союз на застой и деградацию. Больше того, оно стремилось силой навязать эту систему другим странам и не допускать каких-либо изменений в ней. В этом ясно просматривается сходство между обанкротившимся мессианским экспансионизмом и тесно связанными с ним имперскими амбициями советского руководства и современным мессианским гегемонизмом правящих кругов США.

Однако в социалистических странах с каждым годом всё сильнее зрело трезвое и реалистическое восприятие советской системы со всеми её социальными и экономическими пороками, росло прагматическое стремление отойти от неё и избавиться от советского диктата. Первыми путем «самоуправляющегося социализма» вопреки сильному противодействию Сталина пошла Югославия. Югославская модель содержала в себе значительные элементы конвергенции. Несмотря на её многие недостатки, связанные с авторитарным характером власти Тито, она обеспечила югославскому народу значительно более высокий жизненный уровень по сранению с Советским Союзом и рядом капиталистических государств Европы (Греции, Турции, Испании, Португалии)

В 40-е и 50-е годы теория конвергенции всё больше стала занимать и умы государственных деятелей некоторых развивающихся стран. Идеями «третьего пути» была проникнута политика аргентинского президента Хуана Перона.

Значительным историческим явлением в экономической политике социалистических стран явилась попытка реформировать в начале 60-х годов экономику ГДР с использованием идей конвергенции. Тогдашний председатель Госплана ГДР Ерих Апель в содружестве с учеными и политиками разработал Новую экономическую систему (NÖS). Целью создания этой системы являлось, по словам её духовного отца профессора Герберта Вольфа, «преобразовать преимущественно административную систему в преимущественно экономическую, ориентированную на рыночные отношения и рентабельность, достигаемую посредством стимулирования материальной заинтересованности в эффективности производства“10.

Программа реформ предусматривала децентрализацию системы ценообразования, сокращение государственных субсидий предприятиям, превращение прибыли в решающий показатель эффективности экономической политики, высвобождение творческой и предпринимательской активности человека. При этом сохранялась сильная регулирующая роль государства. После кровавого подавления восстания рабочих в Берлине 17 июня 1953 года это было крайне небходимо для поддержания социальной стабильности в ГДР, повышения жизненного уровня населения и создания в стране атмосферы социальной и политической удовлетворенности граждан. Очевидно, появлению этой программы реформ способствовало влияние Фрайбургской школы ФРГ и хрущевская «оттепель». В 1963 году Вальтер Ульбрихт дал «зеленый свет» реформам. Под воздействием их идей в середине 60-х годов Косыгин предпринимает попытку реформирования советской экономики. К несчастью, неосталинисткое брежневское руководства выступило категорически против каких-либо преобразований. И реформы Эриха Апеля после свержения Хрущева натолкнулись на упорное сопротивление консервативных сил в ГДР, послушно следовавшими за «старшим братом». Будучи затравленным ими, Апель застрелился в своем кабинете 3 декабря 1965 года..

Однако реформаторское движение в социалистических странах продолжало нарастать. Наряду с этим возник феномен «западноевропейского коммунизма», отстаивавшего иные социальные, политические и экономические ценности чем кремлевская элита. Эти ценности явно примыкали к теории конвергенции. В 1968 году реформы, даже более радикальные чем в ГДР, начинают Венгрия и Чехословакия. На их пути непреодолимым барьером встает «доктрина Брежнева». Подавление «Пражской весны» явилось громадной трагедией для социализма и для самого Советского Союза.

Больше всего разгрому пражских реформаторов радовались политики в Вашингтоне, сильно опасавшиеся влияния социализма «с человеческим лицом» на общественность западноевропейских стран, взбудораженную в то время массовым движением студенчества и оппозиционных сил за обновление капитализма. Один из больших радетелей „третьего пути“, Вадим Белоцерковский, писал в связи с этим: „Брежневский «реальный соци­ализм», подавив Пражскую вес­ну, а впоследствии и стремивше­еся к той же цели движение «Со­лидарность» в Польше, реши­тельно изменил ход мировой ис­тории, сделав максимум для того, чтобы здоровый, жизнеспособ­ный, «синтезный» социализм ни­где не мог бы взрасти. Если еще к этому прибавить то, что Сталин и его преемники предельно пода­вили у населения Советского Со­юза способность к политической инициативе, объединению, само­организации и солидарности, то следует заключить, что все сто­ронники нашего «реального ка­питализма», отечественные и за­рубежные, должны были бы скинуться, не поскупиться и постро­ить высочайший памятник Ста­лину и сталинистам, без усердия которых им пришлось бы сегодня очень плохо!»11

Более мудро поступило китайское руководство. Переход Китая в 1978 году к постепенным, эволюционным преобразованиям экономики страны с использованием принципов социального рыночного хозяйства явился событием мирового значения. Сохранение сильной регулирующей роли государства обеспечило успех реформ и стабильный рост народного хозяйства без социально-политических потрясений и экономического ущерба для населения. Китайский опыт продемонстрировал громадные преимущества использования теории конвергенции в реформировании экономики социализма. А стабильное и мощное развитие народного хозяйства создало необходимые предпосылки для грядущих демократических преобразований политической системы.

Провозвестником теории конвергенции в Советском Союзе выступил академик Андрей Сахаров. Еще летом 1968 года, во время „Пражской весны“, он опубликовал за рубежом (в Советском Союзе это было невозможно) свой первый концептуальный труд: „Мысли о прогрессе, мирном сосуществовании и духовной свободе“12. Он дал блестящий анализ пороков советской системы, ущербности глобального политического порядка, основанного на равновесии ядерного страха и таящего в себе угрозу планетарной катастрофы. Будущее человечества он видел в грядущей конвергенции двух социально-экономических систем, в ходе которой исчезли бы причины и источники их смертельной враждебности и соперничества. Он ратовал за совершенствование и реформирование обеих систем в ходе их мирного соревнования и обмена позитивным опытом.

В то время конвергенция представлялось ему единственно возможным путем для постепенного преодоления противостояния Восто-Запад и прекращения опасной и разорительной глобальной конфронтации. Между прочим, этих взглядов придерживался тогда и влиятельный американский политик Збигнев Бжезинский, отнюдь не отличавшийся дружелюбием к Советскому Союзу. Если бы советское руководство нашло в себе мудрость дополнить концепцию новой восточной политики социал-либеральной коалиции ФРГ, разработанную на рубеже 60-х и 70-х годов и выражавшуюся в формуле „изменение через сближение“, встречным движением на основе принципа „сближение через изменение“, развитие событий в Европе пошло бы совсем иным путем. „Пражская весна“ как раз и олицетворяла собой это виденье общественного развития. Сахаров призывал советское руководство оказать помощь чехословацким реформаторам в реализации идей социализма с „человеческим лицом“. Тщетно. Разгром „Пражской весны“ отодвинул реформы в Советском Союзе на 17 потерянных лет до смены советского руководства в 1985 году.

К этому рубежу советская политическая, да и научная элита, отторгавшая теорию конвергенции, подошла, не имея ясного представления, в каком направлении надо двигаться в проведении реформ, какова должна быть стратегия и тактика смены тоталитарной системы в стране и как должна выглядеть новая политическая и экономическая модель страны. Дезориентирующе действовали широко распространенные ложные тезисы: „либо капитализм, либо социализм“, „или плановое, или рыночное хозяйство“, „третьего не дано“, „нельзя быть немножко беременной“. Этот образ мышления порождал сомнения, колебания и нерешительность у руководства страной, что пагубно отражалось на настроении народа. Данное обстоятельство явилось, в числе других, важным фактором, сыгравшим в пользу государственного переворота Ельцина.


Каталог: baner
baner -> Юрий Болдырев коррупция как системный порок российского капитализма
baner -> Нравственное состояние современного российского общества
baner -> Современное экономическое образование: интеграция академической науки и высшей школы
baner -> Возросший приток нефтедолларов и увеличение оттока капиталов из России
baner -> Мировой экономический кризис: природа, причины, последствия
baner -> Аннотации статей, опубликованных в журнале «вестник института экономики ран» №1, 2010 г Линь Юецинь
baner -> С. Андрюшин, доктор экономических наук, заведующий сектором Института экономики ран в. Кузнецова
baner -> Экономическое сотрудничество россии с китаем в XXI веке


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница