Роман о хайе, сыне якзана




страница1/7
Дата14.07.2016
Размер1.02 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7
Источник сканирования – Избранные произведения

Мыслителей стран Ближнего и Среднего Востока IX-XIвв.

Изд. Социально-экономической литературы

Москва 1961. Академия Наук СССР,

Институт философии. Составители: С.Н.Григорян и А.В.Сагадеев

РОМАН О ХАЙЕ, СЫНЕ ЯКЗАНА

Во имя Аллаха, всемилостивого, всемилосердного!

Да благословит бог господина нашего Мухаммеда, род его и сотоварищей его и да приветствует их!

Ты просил, о чистый брат (да даст тебе Аллах вечную жизнь и осчастливит бесконечным счастием!), чтоб я раскрыл пред тобой, сколько возможно раскрыть, тайн мудрости восточной, поведанных шейхом, главой философов Абу Али ибн Синой, Знай же, что, кто стремится к истине, в которой нет ничего неясного, тот должен искать ее, должен трудиться, чтоб добыть ее. Но вот, просьба твоя возбудила во мне высокое настроение, которое — хвала богу! — привело меня к созерцанию экстаза, ранее мной не виданного, и довело меня до граней столь отдаленных, что не опишет их язык, не передаст их никакое красноречие, потому что область их — иная область и мир их — иной мир. Однако радость и веселье и сладость этого экстаза таковы, что достигший его и дошедший до граней границ его не сможет утаить или скрыть тайну его — нет, его охватывает такое волнение душевное и веселье, радость и ликование, которые заставляют открыть этот экстаз в чертах хотя бы общих, без подробностей. И если он из тех, кого не умудрили науки, то и говорит он о нем, что придется; так, один говорит в этом экстазе: «Да будет мне славословие! Как величественно состояние мое!» Другой: «Я — истина!» Третий говорил: «Никто иной, как бог, под одеждой этой». А вот шейх Абу Хамид' таким стихом пояснил достигнутое им состояние:

«Было, что было, а что — не сумею сказать; думай, что благо, но лишь не проси передать».

А он был воспитан знанием, умудрен науками. Теперь посмотри на слова Абу Бекра ибн ас-Сайга2, связанные с тем,



1 Газали.

2 Ибн-Баджа.

329


как он описывал соединение; он говорил: «Когда постигнуто искомое сокровенное, выясняется тогда, что никакое знание из наук обыкновенных не может достичь его степени. Постигается же это сокровенное на такой ступени, когда люди видят себя свободными от всего предшествующего, с новыми, не материалистическими убеждениями 4, слишком высокими, чтобы отнести их к миру физическому — нет, убеждениями из состояний блаженных, свободными от сложности жизни физической, заслуживающими названий состояний божественных, которые дарует бог тем из рабов своих, кому пожелает». Эта ступень, на которую указал Абу Бекр, достигается путем умозрительного знания и отвлеченного размышления. И нет сомнения, что сам он дошел до нее и не миновал ее.

Что же касается до того состояния, о котором мы упомянули вначале, то оно не таково, хотя и является им в том смысле, что в нем не раскрывается что-либо противоположное тому, что раскрывается во втором; однако отличие его лежит в большей отчетливости, и внутреннее созерцание его достигается чем-то таким, что только иносказательно мы можем обозначить некоей силой, потому что ни в обычных словах, ни в специальных терминах мы не найдем имени, указывающего на то, при помощи чего достигается этот род внутреннего созерцания. Вот это упомянутое нами состояние, вкусить которое побудила нас твоя просьба, принадлежит к числу тех, на которые обращает внимание шейх Абу Али 5 в том месте, где он говорит: «Потом, когда воля и упражнение достигают в нем известного предела, являются пред ним мерцания восходящего над ним света Истины, приятные, подобные молниям; то блистают они, то угасают. И учащаются эти наития при настойчивости в упражнении. Потом он так далеко заходит в этом, что находит на него и без этих упражнений: лишь взглянет на что-нибудь, как тотчас метнется мыслью к высочайшей святости, сохраняя еще сознание о себе. Потом находит на него новое наитие, и он почти видит истину в каждой вещи. Затем достигает прозрение его такой степени, что мгновенное состояние сменяется наитием длительным, мимолетное становится привычным, мерцающее — явным светочем. Приобретается им тогда знание прочное, похожее на непрерывное содружество». Так описывал он последовательное восхождение по ступеням до того момента, когда оно завершается достижением, то есть состоянием, в котором «со-



3 Речь идет о соединении человеческого разума с космическим «деятель
ным разумом», описанном Ибн-Баджей в трактатах «Об образе жизни уеди
нившегося» и «О соединении».

4 Речь идет о мыслях, обращенных на нематериальное.

5 Ибн-Сина. Ниже автор цитирует «Книгу указаний» Ибн-Сины (раз
дел «Положения познающих»).

кровенная часть его существа стала отполированным зеркалом, обращенным к Истине. И тогда польются в изобилии на него высшие наслаждения и возвеселится он в душе своей следам Истины в ней. И на этой ступени будет взирать он на Истину и на душу свою попеременно; потом исчезнет у него сознание и узрит он одну только пресветлую святость, а душу свою если и будет видеть, то только как созерцающую. Вот здесь наступит настоящее соединение». Описывая так эти состояния, Абу Али хочет лишь сказать, что они были для него вкушением6, но не умозрительным постижением, извлекаемым аналогиями, посылками и следствиями.

Если ты хочешь пример, на котором ясно было бы для тебя различие между постижениями людей этого толка и постижением других, то представь себе слепорожденного, однако даровитого от природы, с хорошим соображением, прочной памятью и правильным строем мысли; от самого рождения он растет в одном городе, постоянно знакомясь при помощи других своих чувств и с отдельными его обитателями, и с многочисленными видами одушевленных и неодушевленных существ, и с городскими улицами и проходами, домами и рынками, так что в состоянии, наконец, бродить по этому городу без проводника и сразу же узнавать все встречающееся ему. Одни лишь цвета он узнает по толкованиям их названий и по некоторым определениям, указывающим на них. И вот, когда он достигает такой степени понимания, очи его открываются, и он делается зрячим. Тогда он идет по всему этому городу, обходит его и не находит ни одной вещи, противоречащей тому, что он о ней думал, ничего такого, что бы он не признал, так что и цвета оказываются соответствующими тем признакам их, которые были описаны ему. Однако во всем этом есть у него два важных обстоятельства, одно из которых является следствием другого, это, во-первых, большая ясность и блеск и, во-вторых, великое наслаждение.

Состояние тех склонных к умозрению людей, которые не достигают предела святости, и есть первое состояние слепорожденного. А те цвета, которые узнавались им в этом состоянии по толкованиям названий их, суть те вещи, о которых Абу Бекр сказал, что они слишком велики для того, чтобы отнести их к миру физическому, и что бог дарует их кому хочет из рабов своих. Состояние же тех умозрителей, кои достигают предела святости и которым бог дарует то, что, как мы сказали, может быть названо силой только иносказательно, будет вторым состоянием слепорожденного. Но редко можно найти



6 Под «вкушением» («заук») в средневековой арабской философии под разумевали интуитивный способ познания истины.


330

331


человека с проницательным взором, с открытыми очами, который не нуждался бы в размышлении. Я не имею здесь в виду (да почтит тебя бог близостью к себе!) под постижением людей умозрения то, что они воспринимают из мира физического, и под постижением людей святости то, что они постигают из мира, находящегося за пределами мира физического, потому что оба эти представления совершенно отличаются друг от друга по самой сути своей и не могут быть смешиваемы друг с другом. Нет, под постижением умозрителей мы разумеем постижение того, что лежит за пределами мира физического, как было у Абу Бекра. Ведь условием этого их постижения является то, чтобы оно было истинным и верным, и вот тогда отпадает сравнение между ним и постижением людей святости, которые воспринимают те же вещи, но с большей ясностью и силой наслаждения. Абу Бекр осуждал народ святости за это наслаждение, относил его к силе воображения и обещал описать толково и ясно, каким должно быть состояние блаженных в этот момент. Но здесь следует ему сказать: «Не считай сладким вкус того, чего не отведал, и не наступай на шею праведника». Однако этот человек не сделал ничего такого и не выполнил своего обещания. Возможно, что ему помешал в этом недостаток времени, о котором он говорил, и хлопоты по переселению в Оран или, может быть, он увидел, что если опишет это состояние, то будет принужден высказать такие вещи, в которых окажется для него осуждение собственного поведения и опровержение былого совета умножать и собирать богатства, пользуясь всякого рода средствами для их стяжания. Но речь наша несколько уклонилась от предмета твоей просьбы, как это потребовала необходимость.

После сказанного ясно, что просьба твоя имеет какую-нибудь из следующих двух целей. Либо ты просишь описать то, что видят люди непосредственного созерцания, люди вкушения и достигшие степени святости, но это невозможно изложить в книге точно так, как происходит дело. Когда же кто-либо решается на это и берется описать это устно или письменно, то меняется самая сущность созерцаемого, и оно становится явлением другого, умозрительного порядка, потому что когда оно облекается в буквы и звуки и приближается к миру видимому, то ни одной доли образа или состояния не остается у него от прежней его природы и определения его расходятся чрезвычайно. И сбиваются люди с прямого пути, а думают про других, что те сбились, хотя те и на прямом пути. А происходит это потому, что это нечто безграничное в необозримом пространстве, объемлющее, но не объемлемое. Второй целью, которую, как мы сказали, может преследовать твоя просьба, является желание познать эту вещь так же, как знают ее люди

умозрения. Вот это (да почтит тебя бог приближением к себе!) нечто такое, что возможно изложить на письме и выразить словами. Однако это более редко, чем красная сера, особенно в этой нашей стране, где оно такая диковина, что только один по наследству от другого овладевает его крупицами. Да и тот, кто завладеет им, говорит о нем людям только загадками, ибо правоверная религия и истинный закон запрещают погружаться в это и предостерегают относительно этого.

Не подумай, что философия, дошедшая до нас в сочинениях Аристотеля, Абу Насра7 и в «Книге исцеления», выполняет преследуемую тобой цель или что кто-нибудь из андалусцев написал об этой вещи что-нибудь исчерпывающее. И это потому, что люди высокодаровитые, выросшие в Андалусии, прежде чем там распространилась наука логики и философии, отдавали свою жизнь наукам математическим и достигли в них высокой степени знания, но более этого сделать не могли. Потом пришло вслед за ними другое поколение, превосходившее их несколько знанием логики. Эти люди занимались исследованием ее, но она не привела их к истинному совершенству. И один из них сказал:

«Тревожит меня, что науки людские двух родов и не больше: трудно приобрести истинную, а в ложной нет пользы».

Затем сменило их еще другое поколение, более искусное в исследовании, более близкое к истине. И не было в нем никого с более проницательным умом, более здравым взглядом и более верной точкой зрения, чем Абу Бекр ибн ас-Сайг. Но увлекли его мирские дела, так что смерть похитила его прежде, чем открылись сокровищницы его знания, прежде чем распространились тайны его мудрости. И большая часть известных его сочинений не закончена, с недостающими заключениями, вроде книги «О душе», «Поведение одинокого» и того, что писал он по логике и естественным наукам. Что же касается до сочинений законченных, то это сочинения краткие и трактаты наскоро составленные. Он сам признается в этом и говорит, что речь не может дать ясного понятия о том сокровенном смысле, выяснение которого имеется в виду в трактате его «О соединении», иначе как после трудных и томительных усилий; что строй выражений его в некоторых местах не совершенен и что, если бы он имел время, он охотно переделал бы их. Вот в каком виде дошло до нас знание этого человека, лично же с ним мы не встречались. Что же касается до его современников, которых описывают как людей одного с ним уровня, то их сочинений мы не видели. Те же наши современники, которые пришли после них, либо еще находятся в стадии

Фараби.


332

333


развития, либо остановились, не достигнув совершенства, либо до нас не дошло о них достоверных сведений.

Что же касается дошедших до нас писаний Абу Насра, то большая часть их по логике, а сочинения, касающиеся философии, изобилуют сомнительными местами. Так, в сочинении «Совершенная община» он утверждает, что души злых будут вечно пребывать после смерти в нескончаемых муках; потом он ясно показал в «Политике», что они освобождаются и переходят в небытие и вечны только души добрые, совершенные. Затем в «Комментарии к Этике» он дал некоторые описания человеческого счастья, и вот оказывается — оно только в этой жизни и в этой обители; далее вслед за этим прибавляет он еще несколько слов, смысл которых таков: «а все другое, что говорят об этом, россказни и бредни старух». Но ведь это заставляет всех людей отчаиваться в милосердии божием и ставит совершенного на одну ступень со злым, ибо исходом всего он ставит небытие. И это непростительное заблуждение, неисправимая ошибка. Еще далее обнаруживает он скверные свои убеждения и относительно пророчества, утверждая, что якобы оно происходит силой воображения, и предпочитая ему философию, и доходит до таких вещей, приводить кои нет нам нужды.

Содержание сочинений Аристотеля позаботился изложить шейх Абу Али. В своем сочинении «Исцеление» он держался пути его философии и показал в начале его, что истина, по его мнению, не в нем, и что он написал его, только следуя учению перипатетиков, а кто ищет истину безукоризненно чистую, тот должен взять сочинение его «О восточной философии». Тому, кто потрудится прочитать книгу «Исцеление» и сочинения Аристотеля, будет ясно, что во многом они совершенно совпадают, хотя в книге «Исцеление» и имеются вещи, не дошедшие до нас от Аристотеля. Но если взять все то, что дают сочинения Аристотеля и книга «Исцеление» в их внешней форме, не постигая тайного и сокровенного смысла их, то не приведут они к полному пониманию, как на это и обратил внимание шейх Абу Али в книге «Исцеление».

Что касается до сочинений шейха Абу Хамида, то он, применяясь к обращению своему к народу, в одном месте связывает, в другом разрешает, то не признает одни вещи, то их исповедует. Между прочим, он обличает философов в неверии в книге «Ниспровержение» за то, что они отрицают воскресение тел и признают награду и наказание исключительно для душ. Затем в начале книги «Весы» он категорически говорит, что это мнение есть мнение шейхов суфиев; далее, в сочинении «Предохранитель от заблуждения и толкователь состояний экстаза», он утверждает, что его мнение подобно мнению

334

суфиев и что он остановился на нем только после долгого исследования. И многое в этом роде может увидеть в сочинениях его, кто будет читать и углубляться в исследование их. В конце книги «Весы деяний» он оправдывается в этом там, где трактует, что мнение может быть трех родов: мнение, сходное с мнением простого народа, которого он держится, мнение, соответствующее тому, как излагают его всякому вопрошающему, ищущему правого пути и, наконец, мнение, которое знает только человек и его душа, которое раскрывается только разделяющему с ним его убеждения. Затем он говорит: «И если бы эти слова зародили в тебе всего-навсего лишь сомнение относительно твоего наследственного убеждения, то и этой пользы было бы достаточно. Ведь кто не сомневается, тот не исследует, кто не исследует, тот не прозревает, а кто не прозревает, тот остается в слепоте и колебании». Далее приводит он в пример этот стих:



«Возьми то, что видишь, и оставь то, что слышишь, Когда взошло солнце, не нужен тебе Сатурн».

Вот характер его учения. По большей части оно заключается в намеках, загадках, которые могут принести пользу лишь тому, кто сначала долго исследует их своим духовным взором, потом выслушивает их от него, или кто подготовлен к уразумению их, обладает высокими дарованиями, кому достаточно малейшего указания. В сочинении «Драгоценные камни» упоминается также, что ему принадлежат писания сокровенные, заключающие чистую истину, но ничего из них не дошло, насколько мы знаем, до Андалусии. Правда, дошли сочинения, про которые некоторые утверждают, будто бы они и есть эти сокровенные, но не так на самом деле: книги эти «Познания умственные», «Вдувание и завершение» и сборники по другим вопросам. И эти сочинения, хотя и заключают в себе указания, однако не содержат большего раскрытия, чем то, что изложено в его известных сочинениях. Кроме того, в книге «Высшая цель» обнаруживается нечто более глубокое, чем в этих сочинениях, а он разъяснил, что «Высшая цель» не является сочинением сокровенным, откуда следует, что и эти, дошедшие до нас, писания не являются сокровенными.

Некоторые из позднейших исследователей придали особую важность его словам в конце книги «Ниша», что ввергло их в пропасть, откуда нет спасения. Это слова его вслед за упоминанием всякого рода лишенных света и переходом к речи о достигших соединения, о том, что Бытие, по мнению последних, обладает свойствами, несовместимыми с чистым единством, откуда они хотят вывести, что он убежден, будто Первое, Истинное и славное Бытие множественно в существе своем. Но

335


Господь превыше речей неправедных! И мы не сомневаемся, что шейх Абу Хамид принадлежит к тем, кто наслаждался высшим блаженством и достиг этих высоких степеней, однако сокровенные его сочинения, заключающие знание откровения, до нас не дошли.

Что касается до нас, то мы сами могли справиться с истиной, которой достигли и которая есть предел нашего знания, только путем изучения его слов и слов шейха Абу Али, сближая их друг с другом и присоединяя это к мнениям современников наших, излюбленными людьми, занимающимися философией, так что пред нами открылась истина сначала путем исследования и умозрения, а теперь вкусили мы немного от нее путем внутреннего созерцания.

И вот, показалось нам, что мы в состоянии высказать нечто, оставящее память по нас, и мы решили, что ты будешь первым, кого мы наградим тем, чем обладаем, и откроем это ради истинной дружбы с тобой и чистоты твоей искренности. Однако если мы предоставили тебе конечные результаты, достигнутые нами, прежде чем обсудили с тобой исходные точки этого, то это принесет тебе не больше пользы, чем общее догматическое постановление; хотя бы ты и одобрил нас в силу твоей любви и привязанности, а не потому, что мы внушаем доверие к нашим словам. Мы не довольствуемся этой степенью знания для тебя и не удовлетворимся, пока не дадим тебе нечто высшее, так как такое знание не обеспечивает спасения, не говоря уж о достижении высших степеней.

Мы хотим лишь направить тебя на путь, на который мы вступили прежде; научить тебя плавать по морю, через которое мы переправились раньше, чтобы привести тебя туда, куда дошли мы, дабы увидел ты то, что мы видели, и удостоверился духовным взором своим во всем том, в чем мы удостоверились, и дабы в знании своем не нуждался быть на поводу знания нашего. А это требует некоторого времени и не малого, свободного досуга, требует отдаться всеми помыслами работе этого рода. И если твое решение искренно и намерение потрудиться для этой цели прочно, то утром же ты восхвалишь свое ночное путешествие и получишь благословение божие за усилия свои и удовлетворишь ты господа твоего и будет он доволен тобой. Я же всегда, когда бы ты ни захотел, готов вести тебя самым прямым и свободным от бедствий и опасностей путем. Если же ты желаешь теперь легкого намека, чтобы усилить желание и побудить вступить на правильный путь, я расскажу тебе историю Хайя ибн Якзана, Асаля и Саламана, которых назвал так шейх Абу Али. Эта история может служить примером для людей умных «и увещеванием для тех, у кого есть сердце, или кто внимает и видит».

Повествуют наши добрые предки (да будет доволен ими Аллах!), что есть один остров из островов Индийских под экватором, и на том острове родился человек без отца и без матери. И это потому, что он обладает самой умеренной температурой воздуха и наибольшей жизненной восприимчивостью среди всех других стран земли, так как на него изливается высший свет. Правда, это противоречит мнению большинства философов и великих врачей, ибо, по их представлению, наиболее умеренным в населенном мире является четвертый климат8. Но если они говорят это вследствие того убеждения, что не может быть культуры под экватором в силу препятствий, вытекающих из свойств земли, тогда слова их о четвертом климате, как о самом умеренном из всей остальной земли, имеют некоторое оправдание. А если они хотят этим сказать, что область под экватором особенно горяча, как это определенно высказывает большинство из них, тогда это заблуждение, и обратное мнение может быть доказано. Дело в том, что в естественных науках удостоверено, что причиной горячего состояния может быть либо движение, либо соединение нагретых тел, либо свет. В них же выяснено также, что солнце по существу своему не есть тело нагретое и не обладает ни одним из этих свойств температуры, как выяснено и то, что телами, наиболее полно воспринимающими свет, являются тела гладкие, непрозрачные, далее идут тела темные, негладкие. Что же касается до тел прозрачных, нисколько не затемненных, то они совершенно не принимают света. Все это доказано только одним шейхом Абу Али, предшественники же его об этом умалчивают. Раз правильны эти предпосылки, то из них следует, что солнце не нагревает землю, как нагревают одни нагретые тела другие путем прикосновения, так как солнце само по себе не является нагретым телом; что земля не нагревается движением, ибо она неподвижна и пребывает в одном положении, как в момент восхода солнца над ней, так и тогда, когда оно скрывается от нее, и ее состояния нагретости и охлажденности в эти два промежутка времени ясно различимы для чувства; следует также, что солнце не нагревает сначала воздух, а потом землю чрез посредство нагретости воздуха. Да и как это может случиться, если мы обнаруживаем, что часть воздуха, прилегающая к земле, нагревается во время жары гораздо сильнее, чем часть его, отдаленная от земли в вышину? Остается признать, что нагревание солнцем земли происходит только путем света, не иначе. Ведь свет всегда сопровождается жаром, так что, когда свет собирается в зажигательном зеркале, загорается предмет, нахо-

8 Арабские средневековые географы делили землю с юга на север на семь поясов, или «климатов».


336

337


дящийся против него. В науках точных установлено категорическими доказательствами, что солнце имеет форму шара и земля точно так же; что солнце во много раз больше земли и что часть земли, постоянно освещаемая солнцем, больше половины ее; что эта освещаемая половина земли бывает наиболее сильно освещена всегда в своей середине, так как последняя наиболее удалена от темной части и лежит против солнца на большем протяжении. И чем ближе к окружности, тем слабее освещение, пока не переходит оно в темноту у окружности освещенного круга земли. И каждое место бывает серединой освещенной окружности лишь тогда, когда солнце стоит в его зените: тогда жара в этом месте бывает наибольшей. Если солнце находится далеко от зенита данного места, то холод там чрезвычайно силен. А если солнце продолжает пребывать в его зените, там становится очень жарко. В науке астрономии доказывается, что в странах земли, лежащих под экватором, солнце бывает в зените только два раза в год: один раз, когда оно находится в знаке Овна, и другой раз — в знаке Весов. В остальное время года оно бывает шесть месяцев на юг и шесть месяцев на север от них. Там, следовательно, не бывает ни чрезмерной жары, ни чрезмерного холода, и погода там поэтому однообразная. Это нуждается в объяснении более обстоятельном, которое, однако, нам не по пути, и мы обратили твое внимание на это лишь потому, что оно доказывает упомянутую мысль о возможности рождения человека в этой стране без матери и отца.

И вот, одни определенно разрешают вопрос так, что Хай ибн Якзан был из числа тех, кто рождался в этой стране без матери и отца. Другие отрицают это и рассказывают его историю так, как я ее тебе сейчас передам.

  1   2   3   4   5   6   7


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница