Решение миланского суда




Скачать 305.31 Kb.
Дата12.06.2016
Размер305.31 Kb.
Задача 1 (решение миланского суда)

В октябре 1990 г. фонд «Зеебюль Ада и Эмиль Нольдье» (юридическое лицо германского права) предъявил иск в суде в Милане к издательству «Мацотта» и организации «Лем». Истец утверждал, что ответчики без разрешения обладателей авторских прав на произведения известного немецкого художника Э. Нольдье, скончавшегося 13 апреля 1956 г., осуществляли использование и распространение его произведений путем продажи каталогов и репродукций его картин без выплаты соответствующего вознаграждения. Издательство ссылалось, в частности, на то, что опубликование каталогов и репродукций было связано исключительно с проведением выставок и преследовало лишь культурные цели.

Суд в иске отказал со ссылкой на то, что истец не доказал, что он является обладателем имущественных прав на произведения художника. Решением апелляционного суда Милана от 4 февраля 1997 г. иск в основном был удовлетворен. В отношении перехода прав от художника к фонду суд исходил из положений германского права и с учетом предъявленных истцом документов признал, что фонд наследовал авторские права на все произведения художника. Было также признано, что «Мацотта» и «Лем», издав каталоги и открытки и продавая их, нарушили принадлежащие фонду имущественные авторские права на произведения Э. Нольде. Суд пришел к выводу, что произведения автора защищаются в Италии на основании абз. 1 и 2 ст. 5 Бернской конвенции об охране литературных и художественных произведений в соответствии с положениями итальянского законодательства об авторском праве.

В отношении определения причиненного ущерба вследствие нарушения авторских прав суд исходил из положений гражданского законодательства Италии. Суд сослался при этом на ст. 22 Вводных положений к ГК Италии, предусматривающую, что «собственность и другие права на движимые и недвижимые вещи определяются правом страны, где они находятся.



Что следует понимать в данном случае под «страной происхождения» произведения в смысле абз. 4 ст. 5 Бернской конвенции? Почему итальянский суд применил на основании Бернской конвенции итальянское право в отношении защиты имущественных авторских прав художника? Почему суд ссылался на ст. 22 Водных положений к ГК Италии, а не на ст. 54 Закона от 31 мая 1995 г. о реформе итальянской системы международного частного права, согласно которому права на материальные блага (к которым относится и авторское право) регулируются правом государства, в котором эти права используются? Имеет ли в данном случае значение то обстоятельство, что после смерти автора право на воспроизведение и продажу его произведения принадлежит наследникам и срок действия этого права составлял в момент издания в Италии каталогов и репродукций 50 лет, а затем, согласно ст. 17 закона № 52 1996 г., был продлен до 70 лет?

Задача 2 (иск наследников писателя Конан-Дойля)

В течении длительного времени в Советском союзе на русских и на других языках большим тиражом издавались произведения знаменитого английского писателя Артура Конан-Дойля («Приключения Шерлока Холмса», «Собака Баскервилей», «Маракотова бездна» и др.) Договоры о переводе с английского и об издании этих произведений не заключались, гонорар не выплачивался.

В 1958 г. Г. Берман, профессор права Гарвардского университета, действующий по доверенности Андриана Конан-Дойля как администратора наследства писателя А. Конан-Дойля, предъявил в Московском городском суде иск к четырем советским издательствам (Гослитиздату и др.) Истец требовал выплаты вознаграждения за издание на русском языке произведений А. Конан-Дойля, рассматривая сумму гонорара как неосновательное обогащение, ссылаясь при этом на ст. 399 действовавшего тогда ГК РСФСР 1922 г.

Суд отказал в приеме искового заявления, указав в постановлении, что заявление Г. Бермана не подлежит принятию к рассмотрению за отсутствием спора о праве гражданском. В жалобе, поданной в Верховный Суд РСФСР Г. Берман просил об отмене этого постановления. Жалоба была оставлена без удовлетворения. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РСФСР в своем определении отметила, что из искового заявления и приложенных к нему материалов видно, что предметом иска является требование взыскать вознаграждение за издание произведений А. Конан-Дойля. При наличии специального закона об авторском праве, определяющего условия и порядок его применения в отношении произведений, появившихся за границей, предъявление к издательствам требования о взыскании вознаграждения в отношении произведений, появившихся за границей, предъявление к издательствам требования о взыскании вознаграждения за издание таких произведений по иным основаниям следует рассматривать как обход этого закона.



В каких случаях в Советском союзе (а теперь в России) признавалось авторское право на произведения, увидевшие свет за границей или находящихся за границей в виде рукописей или в иной объективной форме? Имелось ли в момент предъявления иска международное соглашение между СССР и Великобританией по вопросам авторского права? Была ли обоснована ссылка Г. Бермана на ст. 339 ГК РСФСР 1922 г.? согласно этой статьи «обогатившийся за счет другого без достаточного, установленного законом или договором основания обязан возвратить неосновательно полученное». На чем было основано издание в СССР переводов с иностранных языков без обязанности уплаты гонорара? Если бы Г. Берман предъявил иск не в 1958 г., а после присоединения СССР к Всемирной конвенции об авторском праве 1952 (после 27 мая 1973 г.), то какое решение должен был вынести суд? На какие произведения распространяется действие этой конвенции? Если бы в 1958 г. от имени какого-либо советского автора был бы предъявлен аналогичный иск об уплате авторского вознаграждения в США, какой мог бы быть результат?

Задача 3 (японские детективные романы)

Герой известного романа А. Марининой «Стилист» переводчик Владимир Александрович Соловьев по предложению издательства, выпускавшего серию «Восточный бестселлер», перевел с японского языка ряд детективов совершенно неизвестного японского автора. Произведения этого автора в Японии не хотели печатать из-за низкого качества. «Это не литература, - говорили японские издатели, брезгливо кривясь. Взглянув на первые три строчки его творения, - это в лучшем случае сочинение ученика начальной школы, но даже для сочинения здесь многовато грамматических ошибок». Однако сюжеты этих произведений были интересны, и нашлось российское издательство, которое покупало у этого японского автора остросюжетные, но плохие по изложению рассказы, а Владимир Соловьев сделал из этих произведений целую серию книг, которые пользовались бешеным успехом у российских читателей и прекрасно расходились, принося прибыль издательству. Более того, нашлось издательство в Англии, которое перевело их с русского на английский.

В России произведения российского автора, переделанные переводчиком, выходили под псевдонимом, а в Англии, а затем и в других странах под подлинным именем японского писателя. Более того, каждое из его произведений не менее двух раз экранизировалось. В результате писатель стал всемирно известным автором.

Такова история, образно, ярко и талантливо рассказанная А. Марининой. В своем романе она ссылается на Всемирную конвенцию об авторском праве, и на законодательство в этой области.



У кого возникло право на первое издание произведения, находящегося в рукописи в Японии и опубликованного впервые на русском языке? У кого возникло право на перевод произведения? Допускается ли опубликование в России произведения японского автора под псевдонимом? Будет ли охраняться это произведение в Англии, если исходить из того, что Россия, Англия и Япония являются участниками Всемирной конвенции об авторском праве?

Задача 4 (издание воспоминаний маршала Жукова в Лондоне)

Издательство Агентства печати «Новости» (АПН) выпустило вначале 70-х гг. на английском языке воспоминания маршала Г.К. Жукова, интерес к которым проявили читатели не только в Москве и в Лондоне, но и во всем мире.



Попадает ли под действие Бернской конвенции книга Г.К. Жукова? Если да, то на основании каких положений? Был ли Советский Союз участником Бернской конвенции? С какого времени наша страна стала членом Бернского союза, образованного странами – участниками Конвенции?
Задача 5 (иск ИТАР – ТАСС в Нью-Йорке)

Издаваемая в Нью-Йорке 20-тысячным тиражом еженедельная русская газета «Русский курьер» перепечатала около 500 опубликованных в российской прессе статей. Такое нарушение авторских прав имело место после 13 марта 1995 г. , т.е. после вступления в силу для России Бернской конвенции. Иск по поводу этого нарушения авторских прав российских авторов и издателей был предъявлен к газете российским агентством новостей ИТАР-ТАСС, одним из российских издательств и Союзом журналистов России (в интересах его членов).

Дело рассматривалось в суде первой инстанции, а затем (1998 г) в апелляционном суде (Second Circuit of Appeals), являющимся в США ведущим судом, рассматривающим споры в области авторского права.

Успех иска в значительной степени зависел от того, будет ли установлено, что истец является первоначальным обладателем авторского права на статьи или по крайней мере приобрел исключительное право на их распространение. В противном случае предметом рассмотрения суда могла стать защита газет как основных произведений, при условии, что ответчик воспроизвел в своем издании характерные элементы составных произведений такого рода. В отношении Союза журналистов России возник также вопрос о допустимости его иска как коллективного лица от имени его членов, т.е. в отношении его процессуальной способности на предъявление иска.

Апелляционный суд подробно остановился в своем решении иска как на вопросах правовой охраны прав иностранных авторов так и, что особенно интересно, на коллизионно-правовых аспектах.

В результате было подтверждено, что иск ИТАР-ТАСС подлежит удовлетворению, а в отношении других истцов он должен быть отклонен.

Суд исходил из того, что право страны происхождения определяет, кому принадлежит авторское право на произведение. Поскольку закон США об авторском праве (Copyright Act), как и Бернская конвенция, не содержит коллизионной нормы такого рода, суд был вынужден сам сформулировать такое коллизионное правило – правило федерального общего права (federal common law), именно федерального, а не штата Нью-Йорк, поскольку таким образом могло быть обеспечено единообразное применение федерального авторского права.

При определении того, кому принадлежит авторское право, суд применил иное право, чем в отношении нарушения этого права. Все произведения были созданы русскими авторами в России, впервые там опубликованы. Из этого следует, по мнению суда, что Россия с точки зрения коллизионного права должна однозначно рассматриваться как страна происхождения. Предметом рассмотрения суда стал также вопрос об обратной отсылке русского права к праву США. Общее отрицательное отношение в США к обратной отсылке проявилось в данном деле, поэтому апелляционный суд применил материальное право России. Он исходил из ст. 14 Закона РФ от 9 июля 1993 г. «Об авторском праве и смежных правах», в котором юридическое лицо как автор не рассматривается. Согласно п. 2 этой статьи исключительное право на пользование служебного произведения принадлежит лицу (работодателю), с которым автор состоял в трудовых отношениях. При этом п. 4 исключает такую возможность, предусмотренную п. 2 для «газет, журналов и других периодических изданий».

В отношении этих изданий российский закон об авторском праве предоставляет исключительное право на использование лишь всего составного произведения, но при этом не затрагивает права автора на отдельные составные части издания. В п. 2 ст. 11 предусмотрено, что издателю газет, журналов и других периодических изданий принадлежит исключительное право на использование таких изданий. Авторы произведений, включенных в такое издание, сохраняют исключительное право на их использование. На основании этого апелляционный суд сделал вывод, что издатели газет могли приобрести право на предъявление иска, если им такое исключительное право на распространение передали авторы статей в договорном порядке в соответствии со ст. 11 Закона об авторском праве.

Таким образом, вопрос в отношении первого обладателя авторского права решается на основании права страны происхождения, а не права страны, где выдвигается требование о защите произведения (где эти права были нарушены).



Как следует понимать принцип ассимиляции (приравнивания иностранных авторов к отечественным), который закреплен в ст. 5 (п. 1 и 2) Бернской конвенции? Имеет ли этот принцип коллизионно-правовое содержание или применение материально-правовых норм авторского права должно осуществляться на основе коллизионных норм соответствующего государства – участника Конвенции?

Ограничивается ли предоставление национального режима только минимумом авторских прав, закрепленных в самой Конвенции?

Можно ли понимать ст. 35 Конвенции как отсылку для определения того, кто является первым обладателем авторского права, что было важно в рассматриваемом выше случае?

Правом какой страны определяется в данном случае объем охраны и средства защиты, обеспечиваемые автору для ограждения его прав?

Задача 6 (А. Солженицын. «Август четырнадцатого»)

Известное произведение А. Соженицына «Август четырнадцатого» первоначально распространялось по каналам так называемого «самиздата» (переписывается или перепечатывается на машинке в ограниченном количестве экземпляров и передается из рук в руки). Впервые оно было издано во Франции (Издательство «ИМКА-Пресс» издало роман на русском и на французском языке), затем в других странах. Ряд споров между западными издателями был предметом рассмотрения в 1972 г. Высшего суда (High Coort Justice) Великобритании, в 1975 г. – Верховного суда ФРГ. Оба суда приняли в качестве страны первой публикации Францию, которая является страной – участницей Бернской конвенции об охране литературных и художественных произведений (членом Бернского союза).



Что понимается согласно Бернской конвенции под «выпущенными в свет произведениями» (обратите внимание на п. 3 ст. 5 Бернской конвенции)? Как решается этот вопрос в ст. VI Всемирной конвенции об авторском праве? Распространяется ли охрана, предоставляемая Бернской конвенцией, на произведения авторов, которые не являются гражданами одной из стран Бернского союза? Какие условия для предоставления такой охраны устанавливает Бернская конвенция?

Задача 7 (роман Б. Пастернака «Доктор Живаго»)

В 1996 г. суд Карлсруэ (ФРГ) вынес решение о запрете распространения романа «Дочь Лары» английского писателя А. Моллина. В этой книге автор использовал сюжетную линию, образы героев и частично текст известного романа Б. Пастернака «Доктор Живаго». Как известно по идеологическим соображением публикация в Советском Союзе этого произведения оказалась невозможной и оно было впервые опубликовано в Италии – государстве, входящим в Бернский союз.

Роман Б. Пастернака был впервые опубликован издательством Фелтринелли в Милане в 1957 г., которому он был передан автором, причем не в оригинале, а в переводе, на итальянском языке. Затем книга издавалась на других языках и в других странах – членах Бернского союза. Права издательства Фелтринелли, опубликовавшего это произведение, были признаны в ходе судебного разбирательства в ряде государств (в частности, в ФРГ). Согласно закону об авторском праве и смежных правах ФРГ 1965 г. иностранным гражданам опубликовано на территории действия закона только в переводе.

На основании каких положений Бернской конвенции предоставлялась охрана роману «Доктор Живаго»?

Подпадают ли под охрану на основании положений Бернской конвенции произведения, опубликованные до присоединения России к Бернской конвенции?
Задача 8 (произведение литовского композитора Феликса Байораса)

После восстановления независимости Литвы между двумя музыкальными издательствами в Германии возник спор о правах на использование произведения литовского композитора Ф. Байораса «Прелюдия и токката для струнного оркестра». Оба издательства являются членами известного немецкого обществ ГЕМА (GEMA), в компетенцию которого входят вопросы охраны и использования музыкальных произведений. Иск был предъявлен в суде в Гамбурге. Суть спора состоит в следующем: истец – издательство Х. заключило с композитором 29 сентября 1990 г. договор об издании его произведения. Истец не регистрировал произведение в обществе ГЕМА, поскольку ранее оно уже было там зарегистрировано ответчиком – издательством М.

Ответчик в свое время, еще до распада СССР, заключил 2 ноября 1978 г. генеральный договор с Всесоюзным агентством по авторским правам (ВААП). В соответствии с действовавшим тогда законодательством договоры на использование произведений советских авторов могли заключаться только при посредстве ВААП или непосредственно через это агентство. Монополия ВААП с 1 января 1991 г. была ликвидирована постановлением совета Министров СССР от 26 октября 1990 г. «О мерах по демонополизации в области экспорта и импорта авторских прав». Права ответчика на издание произведения Байораса согласно генеральному договору с ВААП были предоставлены не только в отношении Германии, но также Греции, Дании, Португалии, Испании, Исландии, Турции, Израиля, Швейцарии и Нидерландов (ст. 32 договора). Норвегия и Швеция были прямо указаны как страны, в отношении которых права на издания не предоставляются.

15 июня 1989 г. ответчик сообщил ВААП, что в рамках генерального договора он сам будет осуществлять использование произведения Байораса. В свою очередь ВААП подтвердило предоставление таких прав за исключением использования произведения в Норвегии и Швеции.

Истец выдвинул следующие доводы в обоснование того, что ответчик не обладает правами на использование произведения Байораса:

ВААП не существует, российская организация РАИС является правопреемником ВВАПа. Литовское отделение бывшего ВААП было ликвидировано, его правопреемником является литовское общество LATGA-A;

Байорас никогда не заключал договоров с ВААП в отношении прав на использование своего произведения «Прелюдия и токката». Поскольку отпали законодательные основы для деятельности ВААП, отпали и основания для его прав в отношении произведений, авторов которых он ранее представлял. Это означает, что композитор может теперь сам распоряжаться своими правами; зарегистрировано в GEMA и вошло в каталог издаваемых издательством нот.

Ликвидация ВААП не затронула, по мнению ответчика, приобретенных прав на использование произведения. Договор с ВААП не был расторгнут, РАИС является правопреемником ВААП. Что касается авторов, то они могут заключать договоры в отношении соглашения ранее не заключались. Сам композитор был согласен с предоставлением прав издательству. Иначе нельзя объяснить тот факт, что отделение ВААП в Вильнюсе напечатало экземпляр нот и переслало его ответчику.

Своим решением от 5 июля 1994 г. суд земли Гамбург иск удовлетворил. Ответчик это решение обжаловал. При этом он привел дополнительные доводы в пользу отклонения иска. В частности, утверждал, что ВААП выступало как представитель от имени советских авторов. Истец, в свою очередь, настаивал на том, что договорные отношения между издательством Н и композитором не существовали. Стороной в договоре было ВААП, и оно выступало не в качестве представителя композитора, а от своего собственного имени. Далее истец обращал внимание суда на то, что даже если исходить из того. что РАИС стало правопреемником ВААП, для литовских композиторов это не должно иметь никакого действия.

В мотивах решения Ганзейского Верховного суда Гамбурга от 23 октября 1997 г. в отношении применения права говорилось о том, что в договоре издательства Н. С ВАПП не было условия о выборе права. На основании п. 2 ст. 28 Вводного закона к ГГУ следует, по мнению суда, исходить из наличия наиболее тесной связи договора с правом государства, где находится сторона, осуществляющая «специфическое исполнение». Таким государством должна была быть признана Германия. Характерное исполнение сводится не к передачи прав использования, а к их использованию, что было осуществлено стороной, находящейся в Гамбурге.

По мнению Верховного суда, суд земли правильно исходил из того, что принадлежащее композитору в Германии субъективное авторское право продолжает действовать. Суд согласился с мнением о том, что в Германии в соответствии с фразой 1 абз. 4 ст. 121 закона об авторском праве издательство Н. Имеет право на это произведение в связи с участием бывшего СССР в Всемирной конвенции об авторском праве. Произведение Байораса было опубликовано в Германии и право его исполнения в Германии было осуществлено во время Берлинского фестиваля.

В отношении последствий прекращения действия обязательств и действительности договора тоже должно применяться германское право.

Литва не является участником Всемирной конвенции. После того, как Литва стала независимым государством, она не рассматривает себя как правопреемник СССР. Поэтому она может стать участником Всемирной конвенции лишь в результате собственного присоединения к ней.

Несмотря на отсутствие до сих пор общественных международно-правовых правил о правопреемстве в отношении договоров применительно к Литве, по мнению суда, следует использовать принцип «clean state» («чистой доски») в соответствии со ст. 16 Венской конвенции о правопреемстве. Это обосновывается соображениями исторического порядка. Однако хотя Литва не в результате правопреемства и не благодаря присоединению не стала участником Всемирной конвенции, действие субъективного авторского права Ф Байораса в Германии продолжается.

Всемирная конвенция не регулирует вопрос о том, какие последствия для возникшего в результате его применения авторского права имеет то обстоятельство, что автор вследствие выхода Литвы из состава государства –

Согласно ст. 28 Вводного закона к ГГУ, исходящей из принципов тесной связи, в данном деле должно применяться германское право, а согласно этому праву после того, как отпали правомочия ВААП, погашены и права по использованию произведения ответчиком. Старое авторское право СССР не действует, а в отношении литовских граждан советское право вообще больше не применяется.

Ответчик, не признавший иска, утверждал, что выполнил принятые на себя обязательства по договору с ВААП и тем самым способствовал ознакомлению Запада с произведениями советских композиторов. В частности, произведение участника Конвенции стал гражданином страны, в ней не участвующей. Суд исходил из того, что к данному случаю неприменимы положения Всемирной конвенции о заявлении государства о ее денонсации для государства –участника (ст. XVI). Последствия восстановления независимости Литвы как государства затрагивают членство в Конвенции, но они не могут быть приравнены к денонсации, т.е. выходу из числа ее участников.

Суд пришел к выводу, что ответчик правомерно приобрел право на использование произведений композитора на основе заключенного ответчиком договора с ВААП. По мнению суда, действительность права ВААП по распоряжению правами на использование произведения Байораса не противоречит публичному порядку Германии (ст. 6 вводного закона к ГГУ). Существует международно-правовая обязанность признать монополию внешней торговли в области авторского права. Суд не считает, что передача прав использования произведения через ВААП порождает коллизию с германским регулированием. Закон об авторском праве (фраза 1 абз. 34) предусматривает, что право использования может быть передано только с согласия автора. Отмена монополии ВААП, по мнению суда, не имеет обратного действия в силу которого можно было бы устранить (или прекратить) правомерное приобретение прав ответчика.

Суд не признал правовую позицию LATGA-A, согласно которой все заключенные ВААП до 1 июня 1992 г. договоры потеряли свою силу, поскольку ВААП не имело полномочий от литовских авторов.

Таким образом, приобретенные ответчиком по договору с ВВАП права на издание произведений продолжают действовать. Было также отмечено, что ВААП в свою очередь действовало как законный представитель автора.

Аналогичное решение было вынесено этим же судом в отношении произведений эстонского композитора.

Сохраняется ли субъективное авторское право, признанное в соответствии с положениями Всемирной конвенции об авторском праве в какой-либо стране-участнике, если из состава страны-происхождения автора как участника Конвенции вышло государство, восстановившее свою независимость, но не присоединилось как независимое государство к Конвенции, что в данном случае произошло с Литвой?

Сохраняется ли действие Всемирной конвенции об авторском праве, как и других международных многосторонних соглашений. Для стран СНГ 9за исключением Украины и Белоруссии), если они не сделали специальных заявлений о присоединении к Конвенции?

Предусматриваются ли в Законе РФ об авторском праве и смежных правах какие-либо положения о недействительности заключенных ранее ВААП договоров с иностранными субъектами?

Из каких соображений исторического порядка мог исходить гамбургский суд, когда он не применил в отношении Литвы принцип «чистой доски», о котором говорилось выше?

Чем отличается с юридической точки зрения ситуация с признанием введенного в СССР после присоединения к всемирной конвенции порядка передачи авторам прав на использование их произведений за рубежом в решении по делу о произведении Байораса от решения судов по делу об «Августе четырнадцатого» А. Солженицына?
Задача 10 (договор телерадиокомпании «Останкино» американской корпорацией)

В течении нескольких лет предметом рассмотрения российского Антимонопольного комитета, других государственных органов и судов был договор от 22 января 1992 г., заключенный компанией «Останкино» и американской корпорации об использовании хранящегося в архивах «Останкино» фонда аудио- и видеопроизведений. При этом американской корпорации по договору были представлены эксклюзивные (исключительные) права на использование этих записей, хотя это иногда нарушало права наследников композиторов и артисов-исполнителей.

С российской стороны договор был подписан тремя организациями, из которых две, а именно «Совтелеэкспорт» и Телерадиофонд, не являются сторонами по данному договору. Российская сторона именуется как «Компания». Американская сторона – это корпорация Ю.С.С.Ю. Артс. Груп. инк., учрежденная по законам штата Калифорния. Суд по ее полному названию (United States-Soviet Union – Артс груп), можно предположить, что она создана для данного контракта. Договор был назван сторонами как «Договор о совместной деятельности». Его предметом согласно п. 2.1. является предоставление «Корпорации» эксклюзивного права, в том числе с правом выдачи лицензии третьим сторонам, на использование хранящихся в архивах «Компании» классических аудио- и видеопроизведений для создания аналогии классической музыки, за исключением тех материалов, права на которые проданы до заключения договора.

В течении действия договора «Корпорация» имеет право использовать материалы, указанные в его п. 2.1, полученные от «Компании», в любых своих программах или продукции, которую может разработать для распространения или показа посредствам любого средства массовой информации в мире, включая, но не лимитируя трансляционные, театральные, печатные средства массовой информации, рекламные материалы, книги и другие виды печатной продукции, пластинки, видеокассеты и видеодиски, компьютерные программы, а также показ в театрах. По телевидению (коммерческому, кабельному, спутниковому и т.д.), продажу и другие распространения, ныне известные и не известные (п. 2.5).

Согласно п. 3.3 после прекращения действия договора эти положения сохраняют свою силу в отношении обязательств, возникших на его основе. Однако российская сторона оставила за собой право на использование архива для теле- и радиопрограмм, фильмов и других произведений для показа по каналам «Компании» (ст. V).

Прибыль, получаемая в результате так называемой совместной деятельности, согласно договору распределялась следующим образом: 45% - «Компании», 55% - «Корпорации».

В соглашении было также предусмотрено, что все споры подлежат рассмотрению в арбитраже в Стокгольме (Швеция). Решение арбитража должно выноситься в соответствии с условиями контракта и нормами права, подлежащего применению в силу коллизионной нормы права Швеции.

Согласно п. 11.4 обязательства по договору распространяются на соответствующих юридических представителей, исполнителей, наследников и иных преемников и правопреемников. Ссылка в договоре на любое лицо или партнера должна рассматриваться как включающая в себя ссылку на наследников. Исполнителей, юридических представителей преемников и правопреемников такого лица или партнера.

Договор был подписан 22 января 21992 г., т.е. до введения в действие Основ 1991 г. (3 августа 1992 г.). срок действия договора – семь лет.

Можно ли этот договор с точки зрения содержания и правосубъектности сторон рассматривать как лицензионную и как внешнеторговую сделку? Могла ли компания «Останкино» передать американской корпорации по договору исключительное право на использование произведений, которыми она на момент заключения договора сама не обладала?

В какой степени заключенный договор нарушал права авторов, права исполнителей (смежные права) и их наследников, права произведений фонограмм? Возможно ли подобное использование произведений без согласия этих субъектов в течении сроков, установленных ст. 27, 43 Закона РФ об авторском праве?

Соответствовали ли условия договора общепринятой международной практике использования прав авторов и исполнителей?
Задача 11. (патент на буровую скважину)

Еще в период существования Советского Союза в одном из научно-исследовательских институтов в области нефтяной промышленности коллективом авторов были осуществлены разработки принципиально новых элементов конструкции установки морской платформы для добычи нефти. Была подана заявка на одно из технических решений и получен охранный документ (авторское свидетельство). Сведения о выдачи авторского свидетельства были опубликованы на английском языке в информационном издании фирмы «Дервент». Изобретение за рубежом не патентовалось. В России в соответствии с Патентным законом 1992 г. авторское свидетельство было преобразовано в патент, дающий его обладателю исключительное право на использование изобретения.

В патентное ведомство в Москве обратился американский адвокат с просьбой о предоставлении ему копии выданного в свое время советского авторского свидетельства. Такая копия была ему выдана. В дальнейшем она была представлена адвокатом в Патентный суд США, в котором рассматривался иск о признании выданного раннее в США патента компании А., зарегистрированной в штате Техас, недействительным со ссылкой на то, что до подачи компанией заявки на получение патента в США была подана заявка в другом государстве (СССР) на аналогичное изобретение и по ней был выдан охранный документ. Адвокат выступал в суде в качестве представителя фирмы Б., которая занималась производством аналогичных установок для добычи нефти.

Патент, выданный компании А., был аннулирован.



Какие действия должен был предпринять американский адвокат для представления в американский суд документа, выданного в СССР? Если бы патентный спор рассматривался во Франции, нужно ли было бы предпринимать действия такого рода?

Какие возможности для фирмы Б. дает решение Патентного суда для производства, использования и распространения (продажи) производимых на заводах компании установок в случае удовлетворения иска?

В случае проигрыша дела что должна делать фирма Б? Назовите возможные варианты ее действий?

Принимая во внимание, что США и СССР (Россия) являются участниками Парижской конвенции об охране промышленной собственности 1883 г. (в редакции 1967 г.), что можно посоветовать коллективу авторов, конструктору или юридическому лицу (определите кому именно) для защиты их интересов в США в аналогичных случаях?
Задача 12 (патенты на систему защиты танка)

В российском научно-исследовательском институте стали (НИИ стали) была разработана система динамической защиты танков. Были поданы заявки и получены патенты в 12 странах, в том числе на Украине и в Пакистане. Харьковский завод им. Малышева поставляет танк Т80УД в Пакистан именно с такой системой защиты.

Между НИИ и заводом-изготовителем в Харькове возник спор по поводу этой поставки, который рассматривался в порядке арбитражного разбирательства в Швейцарии.

Может ли поставщик изделия поставлять танки в Пакистан без разрешения патентообладателя? В каком договоре (договорах) и между кем может быть урегулирован вопрос о правах разработчика системы защиты танков?
Задача 13 (искусственный клапан сердца)

Акционерное общество с ограниченной ответственностью «Кирово-Чепецкий химкомбинат им. Б. Константинова» предъявило иск к четырем лицам об установлении патентообладателя и об уступке прав на патент Японии № 182243 и европейский патент № 1413649. Оба патента выданы на имя группы авторов, в число которых входят ответчики, на изобретение «Протез клапана сердца», защищенное в России несколькими авторскими свидетельствами.

Искусственный клапан сердца был разработан в ходе совместных исследований, проводимых тремя организациями: предприятием п\я А-1619 (г. Кирово-Чепецк), Харьковским физико-техническим институтом и всесоюзным центром хирургии АМН СССР. В период с 1982 по 1990 гг. организациями-разработчиками были поданы заявки в Госкомизобретений СССР и получены авторские свидетельства на имя 12 авторов изобретений, работавших тогда в этих организациях.

В 1988 г. на основании советских заявок в установленном порядке (по решению Госкомизобретений СССР) на имя авторов были поданы заявки в патентное ведомство в Японии и Европейское патентное ведомство на изобретение «Протез клапана сердца». В 1994 г. по этим заявкам были получены патент Японии № 1852243 и Европейский патент № 0403649.

Подготовка заявочных материалов и выполнение других мероприятий по патентованию решением Госкомизобретений СССР были возложены на предприятие п\я А-1619, которое в июне 1994 г. преобразовалось в АО «Кирово-Чепецкий химкомбинат им. Б. Константинова».

По мнению истца, получение патентов на имя заявителей за рубежом не означало, что они переходили в собственность авторов. Согласно п. 5.3. Указаний о порядке патентования советских изобретений за границей (утв. приказом Госкомизобретений СССР от 12 ноября 1981 г.) в случае, если при патентовании изобретений, на которые в СССР поданы заявки на выдачу авторских свидетельств, а в странах патентования испрашиваются патенты на имя действительных авторов, последние обязаны передать основанные на патентах права организации, в которой созданы изобретения, или организации, осуществляющие реализацию изобретений.

В исковом заявлении комбината обращалось внимание на то, что на нем не только было создано изобретение. Комбинат по соглашению с голландской фирмой «Медос-Вестерн» («Медикал Продакс»), заключенному в 1992 г., осуществляет экспортные поставки искусственных клапанов за границу.

Иск предъявлен к четырем совладельцам патентов, поскольку остальные авторы добровольно согласились с требованиями истца и заключили договоры об уступке ему своих прав на патент Японии и Европейский патент.

Дело рассматривалось дважды Кирово-Чепецким судом Кировской области (4 августа 1995 г. и 18 июля 1996 г.) и судебной коллегией Кировского областного суда (19 октября 1995 г. и 17 октября 1996 г.). При первом рассмотрении было вынесено определение о прекращении производства по делу в части требования об установлении патентаобладателя. Одновременно было вынесено решение об отказе в удовлетворении искового требования о принуждении ответчика к заключению договора об уступке патентов.

В обоснование определения суд сослался на действующее российское законодательство, которое «не предусматривает судебный порядок разрешения споров об установлении патентообладателя по патентам, выданным зарубежными государствами», вследствие чего «данное дело не подлежит рассмотрению в суде» и в соответствии со ст. 219 ГПК РСФСР прекращено производством.

Решение об отказе в удовлетворении других исковых требований мотивировано правилами о свободе договора, установленными ст. 421 ГК РФ, и отсутствием «какого-либо соглашения, предусматривающего договоренность между сторонами о возможной уступке ответчиками прав на патент Японии и Европейский патент на изобретение «Протез клапана сердца».

По жалобе истца, поданной в порядке кассации, судебная коллегия по гражданским делам Кировского областного суда 19 октября 1995 г. отменила оба судебных постановления и направила дело на новое рассмотрение в Кирово-Чепецкий районный суд в новом составе. Основной довод коллегии областного суда: при рассмотрении дела следовало исходить из положений законодательства, действовавшего в тот период, когда были поданы заявки в зарубежные государства. В 1988 г. правила зарубежного патентования определялись соответствующими нормами Положения об открытиях, изобретениях и рационализаторских предложениях 1973 г. и указаниями о порядке патентования советских изобретений за границей (п. 5.3), а также другими ведомственными актами.

В соответствии с законодательством, советский гражданин не мог быть обладателем иностранного патента на изобретение, созданное в связи с выполнением автором своих трудовых обязанностей на государственном предприятии. Эту же позицию занял районный суд при повторном рассмотрении дела. Он вынес решение об удовлетворении иска и признании за Кирово-Чепецким химкомбинатом «права патентообладателя и права на патент Японии № 1852243 и права на Европейский патент № 0403649.

Судебная коллегия по гражданским делам Кировской области определением от 17 октября 1996 г. признала решение суда обоснованным и отклонила кассационную жалобу ответчиков, оставив решение суда без изменения.

Признав за истцом «право патентообладателя и право на патент Японии и Европейский патент», суд одновременно в мотивировочной части решения от 18 июля 1996 г. обязал ответчиков «подписать передаточные акты, необходимые для реализации принадлежащего истцу исключительного права патентообладателя за границей».

В связи с принятием нового Патентного закона СССР 1990 г., а затем Патентного закона РФ от 23 сентября 1992 г. система охраны изобретений путем выдачи авторских свидетельств была заменена системой выдачи патентов. В связи с введением в действие Патентного закона РФ были приняты переходные правила. Затрагивает ли Патентный закон РФ 1992 г. и эти правила, права и обязанности российских граждан, получивших зарубежные патенты? Какое значение при патентовании изобретений за границей имеет служебный характер, т.е. то, что изобретение было сделано в период работы авторов на государственном предприятии «по служебному заданию» за счет средств государства?

Законодательством какой страны определяются условия выдачи и использования патента на изобретение? Как определяется подсудность по спорам об установлении патентообладателя в отношении патента, выданного за рубежом? Должен ли этот вопрос рассматриваться в судах или иных органов той страны, где патент был выдан, в данном случае в Японии (соответственно в отношении Европейского патента по правилам, установленным Европейской патентной конвенцией 1973 г.) или в России? Что можно посоветовать российским предприятиям в отношении обеспечения своих прав по использованию изобретений за рубежом в аналогичных случаях?

Задача 14 (автомат Калашникова)

Находящийся в г. Ижевске завод «Ижмаш» запатентовал технические решения, которые были использованы во всемирно известном автомате Калашникова в 15 странах мира.



Куда и каким образом подаются заявки отечественных заявителей на получение патентов за рубежом? Может ли «Ижмаш» непосредственно сам подать заявку на патент в патентное ведомство какой-либо страны?

Можно ли подать заявку на получение патента в какое-то международное патентное ведомство (например, во Всемирную организацию интеллектуальной собственности), которое выдавало бы патенты, действующие в различных странах?

Можно ли заключать контракты на поставку автомата Калашникова без согласия «Ижмаша» в государства, которые не входят в число стран, в которых были получены патенты?
Задача 15 (товарный знак «Аспирин»)

В течение длительного периода времени в различных органах Российской Федерации (в Комитете по патентам и товарным знакам, в Апелляционной палате этого комитета в ряде арбитражных судебных органов, вплоть до ВАС РФ) рассматривался спор о правах фирмы «Байер» на охрану в России словесного товарного знака «Аспирин». Это право оспаривалось французской фирмой «Упса», поставляющей в Россию свой аналогичный препарат под названием «Аспирин упса». Аспирин как товарный знак был придуман немецкой фирмой «Байер» в конце прошлого века и с тех пор применяется почти во всех странах для разработанного этой фирмой препарата. Исключение составляли США, Великобритания, Франция, где он превратился в свободный знак в результате применения законодательства о враждебных иностранцах во время Первой мировой войны.

В России товарный знак был зарегистрирован в 1899 г. В 1909 г. регистрация была продлена до 1919 г. Повторно знак был зарегистрирован в 1991 г. В определенный период времени в СССР наименование использовалось как родовое, применяемое для обозначения товара определенного рода. Однако в связи с присоединением СССР к Парижской конвенции по охране промышленной собственности на момент регистрации препарат под таким названием отечественными предприятиями не производился.

Регистрация знака по заявлению фирмы «Упса» была аннулирована со ссылкой на то, что этот знак вошел во всеобщее употребление как обозначение товаров определенного вида (о том, что регистрация таких законов не допускается, говорится в ст. 6 Закона РФ о товарных знаках 1992 г.).

Наряду с национальной регистрацией в более чем 80 странах фирма «Байер» сначала в 1899 г., а затем в 1986 г. осуществила международную регистрацию в соответствии с Мадридским соглашением о международной регистрации знаков. На основе международной регистрации в 1986 г. в 1993 г. было сделано заявление о распространении ее действия на Россию. Решение о признании действия этой международной регистрации было принято Роспатентом 27 июня 1994 г. 30 ноября 1995 г. Апелляционная палата Роспатента приняла решение об аннулировании этой регистрации. Однако действия для реализации такого решения, предусмотренные Мадридским соглашением, Протоколом и Инструкцией к ней, не были выполнены.

Какие положения о товарных знаках предусмотрены в Парижской конвенции по охране промышленной собственности и в Мадридском соглашении? Пользуются ли многосторонние конвенции, регулирующие правовую охрану товарных знаков, приоритетом перед национальными правилами, касающимися регистрации знаков? Может ли охрана общеизвестных товарных знаков осуществляться в России на основании ст. 6 бис Парижской конвенции по охране промышленной собственности? Может ли в отношении одного и того же знака на имя одного и того же лица не действовать национальная регистрация и действовать международная регистрация? Может ли фирма «Упса» пользоваться знаком «Аспирин» в России, если международная регистрация будет отменена? Может ли фирма «Байер» пользоваться этим знаком в России, если международная регистрация будет отменена? Должны ли арбитражные суды в России и в других странах СНГ учитывать при решении вопроса о превращении товарного знака на аспирин в свободное название товара (генерический знак) в этих обстоятельствах, что в США и во Франции вследствие применения в этих странах их национального законодательства, принятого еще в годы Первой мировой войны, о так называемых враждебных иностранцах, в результате чего была осуществлена конфискация такой собственности, известные знаки перестали охраняться?
Задача 16 (товарный знак «Паклан»)

В течении длительного времени в различных государственных организациях (в апелляционной палате Роспатента) и в арбитражных судах (Арбитражном суде г. Москвы, Высшем Арбитражном Суде РФ) рассматривался вопрос о регистрации и использовании в России товарного знака «Паклан».

Европейский концерн «Paclan» объединяет три компании в Бельгии, Голландии, ФРГ и занимается производством и сбытом товаров для домашнего хозяйства – пакетов и пленки из полиэтилена (для хранения продуктов питания, замораживания ледяных кубиков, для мусора), изделий из алюминиевой фольги, бумаги для выпечки, губок и мочалок для мытья посуды и т.д.

Для продвижения производимой фирмой товаров в Москве было создано дочернее предприятие «Паклан-Москва». В июне 1992 г. бельгийский офис фирмы подал заявку на регистрацию товарного знака «Паклан» в Роспатент. Однако в регистрации знака концерну было отказано со ссылкой на то, что ранее поступила заявка на аналогичный товарный знак от АООТ «Московское патентное бюро». Роспатент зарегистрировал по этой заявке товарный знак в виде словесного обозначения «Паклан» для обозначения товаров 6, 16, 21-го классов, т.е. именно в отношении тех товаров, которые хотела продавать фирма «Паклан» (алюминиевая фольга, пластмассовые материалы для упаковки, домашняя и кухонная утварь и посуда). Московское патентное бюро само товаров не производит, оно специализируется на оказании патентных услуг и аудите промышленной собственности, оценивает стоимость товарных знаков с учетом затрат на их разработку, защиту и кампанию по продвижению на рынке.

Решением апелляционной палаты Роспатента от 21 марта 1995 г. регистрация знака «Паклан» по заявлению фирмы была признана недействительной. Московское патентное бюро обжаловало это решение, подав сначала жалобу в Арбитражный суд г. Москвы, а затем в ВАС РФ.

Можно ли доказать правомерность позиции фирмы «Паклан», по заявлению которой была аннулирована регистрация знака на имя Московского патентного бюро, ссылаясь на положение Парижской конвенции по охране промышленной собственности, участниками которой являются, в частности, Россия, Бельгия, ФРГ и Нидерланды, и если да, то какие именно?

Может ли фирма «Паклан» обеспечивать охрану товарного знака в России, использовав то обстоятельство, что Россия является участницей мадридского соглашения о международной регистрации знаков?

Может ли Московское патентное бюро в случае, если регистрация его знака в Роспатенте не будет аннулирована, продать лицензию на использование знака «Паклан» в России предприятию, находящемуся, например, в Гонконге и желающему поставлять в Россию изделия, которые оно изготовляет, если эти изделия относятся к тем классам, о которых говорилось выше?
Задача 17 (джинсы китайского производства)

Торговая фирма (магазин «Люкс» в Олимпийской деревне в Москве) заключила два договора с российскими фирмами о поставке джинсов. Место производства джинсов в договорах указано не было.



Получив товар в конце 1992 г., магазин «Люкс» продал 20 тыс. джинсов китайского производства с товарными знаками и другими атрибутами джинсов известной американской фирмы «Леви Страусс». В рекламе по телевидению и радио было сообщено следующее: «Вы слышали? В центре моды «Люкс» продаются джинсы. Настоящий «Леви, С»! Спешите! Вас ждет всемирно известная 501-я модель». По искам потребителей магазину «Люкс» районный суд г. Москвы в начале 1993 г. принял решение о расторжении договора купли-продажи, возмещении убытков и компенсации за моральный ущерб, нанесенный продажей фальсифицированного товара. В сумму, взысканную с магазина за каждого покупателя вошла стоимость настоящих джинсов «Леви Страусс» в пересчете на рубли и компенсация за моральный ущерб.

Могла ли фирма «Леви Страусс» предъявить иск к магазину (торговой фирме «Люкс») о недобросовестной конкуренции на основании положений парижской конвенции об охране промышленной собственности?

Какие возможности для защиты своих прав предусмотренные законом об антимонопольной деятельности, могли бы быть использованы американской фирмой? Какое решение может вынести орган, предусмотренный этим законом? Мог ли магазин «Люкс» в данной ситуации предъявить иск к компаниям-поставщикам, с которыми он заключал договоры о поставке джинсов?


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница