Регулирование внутреннего рынка как инструмент внешней политики Китая и Индии в отношениях со странами асеан



страница1/4
Дата05.05.2016
Размер0.63 Mb.
  1   2   3   4


Правительство Российской Федерации

Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего профессионального образования

«Национальный исследовательский университет

«Высшая школа экономики»

Факультет Мировой экономики и мировой политики

Кафедра Мировой политики

ВЫПУСКНАЯ КВАЛИФИКАЦИОННАЯ РАБОТА

На тему: Регулирование внутреннего рынка как инструмент внешней политики Китая и Индии в отношениях со странами АСЕАН

Студент группы № АИ-2

Тишковский Антон Игоревич

Научный руководитель

Кандидат исторических наук

Доцент кафедры Мировой политики

Андрианов В.Л.

Москва, 2014 г.



Оглавление:

Введение

Глава 1. Теоретические подходы к анализу внешней политики и торговли

    1. State-Power Theory

    2. Мировая политическая экономия

    3. Применимость европейских теоретических парадигм к анализу международных отношений в Азии

Глава 2. Регулирование доступа на внутренний рынок как инструмент внешней политике Китае и Индии в отношениях со странами АСЕАН

2.1. Регулирование доступа на внутренний рынок как инструмент внешней политики Китая в отношениях со странами АСЕАН

2.2. Регулирование доступа на внутренний рынок как инструмент внешней политики Индии в отношениях со странами АСЕАН

2.3. Сравнительный анализ подходов Китая и Индии



Глава 3. Позиции ключевых акторов и возможные пути дальнейшей интеграции в регионе

3.1. Реакция стран АСЕАН на возрастающую роль Китая и Индии

3.2. Политика США и их союзников в отношении интеграционных процессов в Восточной Азии

3.3. Прогноз развития ситуации



Заключение

Список литературы

Введение

Внешняя торговля – один из главных источников экономического роста новых индустриальных стран, который позволил им обеспечить собственным гражданам высокий уровень жизни, а государству – рост благосостояния. Поэтому вопросы ее регулирования, ограничения или наоборот либерализации являются чувствительными точками каждой из этих стран.

В условиях современной системы международных отношений, которая характеризуется продолжающимися процессами глобализации, унификации культур и стандартов, ростом взаимозависимости между всеми элементами структуры сложно себе представить полномасштабный военный межгосударственный конфликт. И не только потому, что демократии не воюют между собой, как говорит нам теория демократического мира1, а потому, что в существующих условиях, война – не является рациональным поступком, так как она несет колоссальные издержки, как для государства-агрессора, так и для государства-жертвы, неважно демократии они или нет.

Именно страх потери существующего статуса в мировой системе, который выражается в наличие доступа к конкретным ресурсам и рынкам сбыта, сдерживает государств от прямой военной агрессии. Рациональные акторы предпочитают торговать и создавать торговые блоки. Но несмотря на все это, категория государственного интереса продолжает определять политику того или иного государства. В условиях сверхэкономизации политики, которую переживает современная мировая система, на первый план также будут выходить экономические инструменты, используемые государствами ради достижения политических целей. И чем более развитым будет это государство, чем больше размеры его экономики (внутреннего рынка), чем больше его доходы от внешней торговли, соответственно тем более эффективными будут инструменты его политического влияния.

Последнее десятилетие одной из самых обсуждаемых тем стала проблема «возвышения» новых потенциально великих держав – Китая и Индии. Вполне вероятно, что на пути к глобальному лидерству интересы Индии и Китая будут совершенно противоположными. Именно это, во многом и настораживает соседние и близкие к обоим центрам силы страны региона Юго-Восточной Азии. Как уже было сказано, что одной из основных характеристик современной мировой политики является создание тех или иных региональных объединений, особенно отчетливо эти процессы заметны в Азиатско-тихоокеанском регионе. Учитывая, что в интересах каждой из сверхдержав находится участие и создание максимально выгодного для себя торгового блока, который позволит и дальше продолжать экономическое развитие государства. Поэтому, можно предположить, что Китай и Индия будут стремиться использовать имеющиеся в их распоряжении экономические ресурсы ради достижения данной цели.



Объектами данного исследования будут внешние политики Китая и Индии в отношении стран АСЕАН.

Предметом данного исследования будут регулирование Китаем и Индией доступа на свои внутренние рынки для товаров, услуг и инвестиций из стран АСЕАН. Регулирование в данном случае может рассматриваться и как положительная категория – отмена тарифов в двусторонней торговле, и как отрицательная – введение дополнительных тарифов или нетарифных ограничений по отношению к импорту из конкретной страны–партнера;

Цели исследования: Определить эффективность экономических (торговых) инструментов внешней политики в условиях: а) интеграции; б) асимметричности потенциалов; в) взаимодействия стран глобального Юга; и дать прогноз дальнейшего развития интеграционных процессов в регионе АТР;

Хронологическими рамками исследования будет период с начала 90-х годов, который связан с окончанием Холодной войны, и прекращением политики «самоустранения» Индии и по настоящее время.

Для достижения данной цели были поставлены следующее задачи:

- обозначить основы применения частного случая неореалистского подхода State-Power theory для анализа регулирования внутреннего рынка;

- проанализировать соглашения заключенные между Китаем и странами АСЕАН, Индией и странами АСЕАН, направленные на либерализацию торговли между двумя сторонами;

- дать оценку эффективности применяемых мер протекционизма в отношениях между Китаем и странами АСЕАН, Индией и странами АСЕАН;

- выявить категории экспорта стран АСЕАН, наиболее уязвимые перед мерами протекционизма со стороны Китая и Индии;

- дать прогноз относительно перспектив дальнейшей интеграции в Азиатско-Тихоокеанском регионе;

Первая глава «Теоретические подходы к анализу внешней политики и торговли» раскрывает преимущества использования теории State-Power theory при анализе международной торговли. Кроме того, в данной главе также анализируется эволюция политэкономических подходов к свободной торговле и протекционизму, издержках и преимуществах, связанных с каждым отдельным видом мер. Более того, в данной главе делается оценка применимости западных теоретических подходов к анализу политики в Азии;

Во второй главе, которая носит название «Регулирование доступа на внутренний рынок как инструмент внешней политике Китае и Индии в отношениях со странами АСЕАН» делается анализ практического взаимодействия Китая и Индии со странами АСЕАН на примере регулирования импортных товаров.

Третья глава «Позиции ключевых акторов и возможные пути дальнейшей интеграции в регионе» позволяет рассмотреть подходы и реакцию на политику «привлечения» («задабривания») со стороны Китая и Индии, самих стран АСЕАН, США, Японии и других. Кроме того, делается прогноз и характеризуются основные пути дальнейшей либерализации.

Теоретическую основу исследования составляют работы теоретиков неорелизма, специализирующихся на анализе торговой политики - Р.Гилпина, С.Краснера, А.Хиршмана, А.Ба и Р.Палана.

Кроме того в работе широко представлены исследования ведущих мировых экономистов – С.Саец, Д.Виктора, С.Эвенетта, Д.Льюиса и др.

Также в работе представлены российские и западные востоковеды, специалисты по политике и экономике Китая и Индии – Я.Бергера, Е.Канаева, С.Лузянина, П.Мозиаса, В.Портякова, Н.Лебедевой, С.Лунева и др.



Источниковую базу исследования составили – различные соглашения о либерализации торговли между Китаем и странами АСЕАН, Индией и странами АСЕАН, Белая книга Китая о внешней торговле, Стратегия мирного возвышения Китая, Статистические базы данных ОЭСР и Всемирного Банка, периодические издания China Daily, Straits Times.

Научная новизна заключается в применении частного случая теории неореализма для описания актуальной ситуации в политических отношениях между странами глобального Юга, в контексте асимметричности потенциалов в процессе поиска оптимальных моделей интеграции в регионе.

  1. Теоретические подходы к анализу внешней политики и торговли

    1. State-Power Theory

В современной науке о международных отношениях существует несколько подходов к определению роли государства в мировой политике и экономике. Со времен публикации фундаментальной работы Г.Моргентау «Политические отношения между нациями: борьба за власть и мир»2, которая дала начало академическому исследованию международных отношений, многое изменилось, но базовые принципы политического реализма все еще продолжают оставаться актуальными, несмотря на их критику со стороны других теоретических направлений3. Среди этих принципов можно выделить следующие: 1) первичность государственного интереса, определенного в терминах власти; 2) анархичный характер международной системы, выраженный в отсутствии верховной власти (по аналогии с государством); 3) баланс сил как соотношение сил между наиболее важными и влиятельными акторами.

Впоследствии эти идеи были развиты и усовершенствованы в теории структурного реализма (неореализма) К.Уолтца4. Данная теория в еще большей степени подчеркивает анархизм международной системы и сосредотачивается на анализе ее структуры, которая, по мнению автора, является чувствительной к любому изменению силы между ключевыми государствами. Данные принципы получили развитие в работах других видных представителей теории неореализма, таких как Р.Гилпин, С.Краснер, С.Уолт, Д.Миршаймер и другие.

Именно С.Краснер предложил использовать принципы неореализма при анализе торговой политики того или иного государства. Этот подход получил название теория независимого (влиятельного) государства (англ., State-Power theory)5. По мнению автора, международная торговля определяется интересами и могуществом государств, которые стремятся к максимальному достижению своих национальных интересов. Среди подобных интересов можно назвать экономическое развитие, рост политического влияния и обеспечения социальной стабильности внутри государства. Преимуществом данной теории является то, что при анализе международной торговли, она позволяет учитывать не только экономические ресурсы государства, но и конкретные исторические особенности, а также возможности политического влияния тех или иных стран. Ведь мировая экономика состоит не из абстрактных (удобных для экономического моделирования) рациональных акторов, а из конкретных исторически сложившихся государств6.

Краснер считает, что для ведущих держав сохранение собственных позиций в мировой системе и влияние на других акторов важнее чем экономические затраты, исходя из этого торговля является таким же источником государственной мощи, как и военная сфера. Кроме того, в споре о первичности политики или экономики, он поддерживает первую категорию, так как, несмотря на всю важность экономических отношений, важные экономические решения продолжают приниматься политическими функционерами7.

Торговля – сфера, подверженная быстрым изменениям и нацеленная на прибыль. Исходя из этого, она идеально подходит в качестве инструмента реализации государственной политики, когда нужно «поощрить», либо «предостеречь» своего торгового партнера, что позволит гарантировать безопасность государства8. Введение беспошлинной торговли в таком случае может рассматриваться как дружественный шаг, направленный на установление и поощрение долгосрочного сотрудничества между государствами. Тогда как введение дополнительных санкций или повышение существующих тарифов может свидетельствовать о недовольстве политикой другого государства и стремлением страны-инициатора повлиять на него.

Особенное значение такие инструменты приобретают в случае существования асимметричных потенциалов, характерных для Юго-Восточной Азии, где небольшие по своему размеру экономики стран АСЕАН соседствуют с ведущими странами мира: США, Японией, Китаем и Индией. В таком случае страна-инициатор может использовать различные торговые инструменты внешней политики, которые могут быть несущественными в масштабах этой страны, но довольно болезненными для страны-адресата. Это объясняется тем, что значение внешней торговли для экономического развития малых стран является более значимым, по сравнению с более крупными. Например, по данным Всемирного банка9 в 2012 году доля внешней торговли в ВВП для некоторых стран АСЕАН равнялась: Бруней – 112,5%, Камбоджа – 113,6%, Лаос – 84,7%, Малайзия – 162,4%, Сингапур – 379,1% , Таиланд – 148,8%, тогда как для Китая – 51,8%, Индии – 54,7% и США – 30,4%.

Р.Гилпин в своей книге «Мировая политическая экономия» утверждает, что развитие мировой торговли носит циклический характер, при котором периоды свободной или относительно свободной торговли сменяются периодами роста протекционизма10. В качестве примера, можно привести применение протекционизма со стороны США по отношению к импорту автомобилей из Японии в начале 80-х годов, что шло в разрез с декларируемыми союзническими отношениями между двумя сторонами. Рост тарифов на импорт очень часто выступает как реакция государств на финансовые кризисы, так во время глобального финансового кризиса 2008-2009 годов средневзвешенные тарифы на импорт промышленной продукции в Китае возросли на 17% с 5,31% в 2008 году до 6, 22% в 2011 году11.

При политэкономическом анализе торговой политики также стоит обращать на уровень экономической зависимости между странами. Согласно, А.Хиршману экономическая независимость – это способность государства эффективно распределить свой экспорт и импорт между различными странами-партнерами12. При наличии существенной зависимости во внешней торговле от какого-то определенного государства, в случае введения дополнительных торговых ограничений со стороны данного государства резко возрастут издержки связанные с ограничением объемов экспорта (импорта) и поиском новых рынков сбыта (импорта). Стоит отметить, что для крупных и более развитых экономик переориентация на другие рынки или переоснащение производства будет проще, чем для бедных стран с ярко выраженной специализацией. С другой стороны, зависимое государство будет всеми способами стремиться к либерализации торговых отношений, что также может быть использовано против него более сильным партнером.

Стоит отметить, что способность ограничить перемещение иностранных товаров на своей территории является неотъемлемой составляющей государственного суверенитета, хотя и воспринимается в роли «нечестной игры»13.

Несмотря на значительный рост числа региональных соглашений о торговой либерализации, характерный для последних двух десятилетий, протекционизм и регулирование внутреннего рынка продолжают свое существование14. Тарифы не должны быть слишком высокими, для того чтобы считаться эффективными и в необходимой мере способствовать государственным интересам. Если затраты являются близкими по стоимости, то влияние даже незначительных тарифов может оказаться решающим. Но не только тарифное регулирование может препятствовать импорту. Например, обесцененный валютный курс также препятствует ему.

Реалисты, в отличие от представителей либерального течения, признают, что ограничения импорта могут быть использованы для временной корректировки внутреннего производства, защиты от зарубежной дешевой рабочей силы или «зарождающихся отраслей» собственной экономики, влияния на политику другого государства.

Главным отличием от либерального подхода является то, что последний придерживается той точки зрения, что развитие торговли и снижение барьеров помогает установлению взаимовыгодных отношений, сотрудничества и снижает риск конфликтности между партнерами15. В таком случае, развитие торговли рассматривается как общественное благо, тогда как реалисты видят в нем возможность (инструмент) для государства реализовать свои национальные интересы.

Сводить интеграцию и либерализацию торговых практик только лишь к экономике является ошибочным. Ведь если стремление к либерализации торговли является экономической характеристикой, то выбор партнеров для заключения зоны свободной торговли является политическим. Заключение соглашения о создании Зоны свободной торговли между странами является инструментом, гарантирующим развитие политических отношений между государствами.

Либерализация торговли в двустороннем формате является более простым заданием, так как во время переговоров позволяет достичь полного учета требований каждой из сторон. В многостороннем формате поиск политического компромисса является более сложным делом.



    1. Мировая политическая экономия и торговля.

Преимущества свободной торговли были впервые доказаны выдающимся шотландским экономистом Адамом Смитом в его работе «Исследование о природе и причинах богатства народов» (1776)16. Он отмечал, что отсутствие барьеров во внешней торговле способствует развитию разделения труда, позволяет избавиться от излишков производства, и таким образом преодолеть ограниченность внутреннего рынка. Смит считал, что в условиях свободной торговли страны могут реализовать свои абсолютные преимущества, производя то, что у них получается лучше всего, и покупая все остальное.

Идеи Адама Смита получили развитие в работах английского экономиста Давида Рикардо, который доказал, что внешняя торговля позволяет увеличить количество потребляемых товаров, а значит, способствует достижению более полного удовлетворения человеческих потребностей. Кроме того, он разработал теорию сравнительных преимуществ, которая сводилась к тому, что даже в условиях отсутствия абсолютных преимуществ в производстве того или иного товара, государству все равно выгодно участвовать во внешней торговле17.

Третьей вехой в развитии теории международной торговли была теория соотношения факторов производства Э.Хэкшера и Б.Олина. Данные авторы указали, что страна будет иметь сравнительное преимущество, а соответственно больше экспортировать, в производстве того товара, для которого у нее имеются избыточные факторы производства (земля, капитал, труд).

Со времен Адама Смита широкое распространение получило утверждение, что государству намного выгоднее участвовать во внешней свободной торговле, чем оставаться в автаркии. Тогда почему до сих пор остаются актуальными меры, ограничивающие свободное перемещение товаров и услуг между странами.

Государства имеют в своем распоряжении три основных вида протекционистских мер: тарифы, квоты и нетарифные барьеры.

Тариф – налог взымаемый государством на импортируемые товары или услуги. Тарифы бывают двух типов: фиксированные, когда за товар определенного типа взымается конкретная сумма независимо от его стоимости, и адвалорный, когда ко всем товарам определенного типа применяется налог определенной величины, в таком случае, чем дороже товар, тем выше величина налога. Тарифы являются тем универсальным индикатором по которому определяют степени открытости (закрытости) конкретной экономики.

Квота устанавливает максимально допустимое количество товара, которое можно ввести на территорию государства. Довольно часто квоты носят сезонный характер. Например, в 2014 году Китай установил квоты на импортируемый рис в размере 5,32 млн. тонн, что означает, что закупленный рис в совокупном объеме не превышающий 5,32 млн. тонн облагается тарифом в 1%, тогда как все последующие объемы облагаются налогом в 65% стоимости18.

Кроме того, государство может использовать дополнительный вид ограничений импорта, который называется нетарифные барьеры. К ним относятся различные формы санитарного и фитосанитарного контроля, правила, регламентации и процедуры таможенного контроля товаров. Многие нетарифные ограничения содержат важные положения, предназначенные для контроля качества поступающих товаров, понижающие риски для здоровья и безопасности потребителей. Отсюда можно сделать вывод о том, что нетарифные ограничения в той или иной форме будут постоянно присутствовать в торговле между странами.

Переговоры о снижении конкретных нетарифных барьеров проходят обычно на двустороннем уровне, тогда как соглашения о зоне свободной торговле зачастую заключаются на многостороннем19, что также снижает вероятность их полного устранения. Нетарифные ограничения менее прозрачны, но могут очень сильно повлиять на двустороннюю торговлю, что идеально подходит для ведения торговых войн20. И если международная либерализация торговли, которая после провала Дохийского раунда ВТО, приняла форму региональной, уже сумела устранить тарифные ограничения, то нетарифные барьеры продолжают свое существование. Более того, по мнению С.Эвенетта после глобального финансового кризиса 2008-2009 гг. государства-участники ВТО стали более находчивы в уклонении от правил, предусмотренных организацией по контролю над использованием нетарифных барьеров21. Систематическое урегулирование проблемы нетарифных барьеров на общемировом уровне так же вряд ли возможно, из-за неготовности большинства государств расставаться с частью государственного суверенитета по регулированию внутреннего рынка, в пользу наднациональных структур22.

Некоторые секторы государственной экономики являются более важными, чем другие. Например, промышленность важнее сферы услуг, так как имеет большую добавленную стоимость. Чрезвычайная важность сельского хозяйства объясняется количеством занятых в нем людей (по данным 2012 года 49% рабочей силы в Индии и 33,6% рабочей силы в Китае было занято в сельском хозяйстве)23 и усилиями по обеспечению продовольственной безопасности, что так же чрезвычайно важно в случае развивающихся экономик Китая и Индии.

К нетарифным ограничениям также относятся программы по стимулированию внутреннего потребления товаров национальных производителей. Так, в 2009 году в Китае была инициирована программа «Покупай китайское» («Buy Chinese»), обязывающее учреждения, совершающие госзакупки, покупать только товары китайского производства24. Подобная практика так же широко распространена и в Индии25.

Заключение соглашений о создании региональной зоны свободной торговли, кроме позитивных моментов о которых говорили классики экономического либерализма, несет в себе определенные вызовы:

Демпинг – политика иностранного государства, направленная на продажу своих товаров на внутреннем рынке данного государства по умышленно заниженным ценам. Подобная практика распространена и при наличии торговых барьеров между странами, но в случае торговой либерализации подобные риски резко возрастают, а соответственно и угрозы масштабного ущерба местным производителям26.

Еще одним негативным аспектом является рост безработицы в отраслях, специализирующихся на производстве для внутреннего рынка, которые являются менее конкурентоспособными по сравнению с иностранными компаниями. В краткосрочной перспективе это приведет к потере рабочих мест, а соответственно росту социальной напряженности. Хотя с другой стороны будет происходить очищение внутреннего рынка от менее эффективных производителей в пользу более эффективных.

Кроме всего прочего, подобная ситуация может привести к тому, что целый ряд неэффективных отраслей национального производства должен будет прекратить свое существование, что приведет к чрезмерной зависимости от государства-экспортера.

Современная теория международной торговли вышла далеко за рамки работ А.Смита и Д.Рикардо. Сейчас одним из наиболее актуальных вопросов является переход от межотраслевой к внутриотраслевой международной торговле27. На сегодняшний день, по оценкам ЮНКТАД на долю внутриотраслевой торговли приходится более 40% всех международных торговых процессов28. Данная тенденция связана с развитием межнациональных производственных цепей, при которых отдельные составные части производственного цикла могут производиться в разных странах. Это особенно заметно в регионе Восточной Азии, по праву считающейся «мастерской мира». Данные сети получили свое распространение в сфере автомобилестроения, производства электроники, офисного оборудования и одежды29.

Стоит отметить, что чистый либерализм или протекционизм встречается довольно редко, зачастую эти два метода тесно переплетены между собой и используется поочередно в зависимости от целей и задач национальной экономики или внешней политики государства.

    1. Применимость европейских теоретических парадигм к анализу международных отношений в Азии

Вопрос о применимости теорий международных отношений, разработанных на Западе и для Запада, для анализа политических процессов в Азии является очень актуальным. Действительно, на протяжении длительного периода в истории человечества страны Востока пользовались необоснованно меньшим вниманием, чем страны Запада. Это происходило потому, что в эпоху новейшей истории практически все неевропейские страны были колониями, а соответственно не имели права и возможности для реализации собственной внешней политики. Из этого следует, что большая часть принципов политического реализма, на котором базируется современная теория международных отношений, была выработана для описания взаимодействия между 5-6 странами Европы, который характеризуется конфликтностью, определенной структурой взаимоотношений между основными участниками (баланс сил) и империализмом. Отсюда возникает логический вопрос, могут ли те же самые правила быть применимыми в Азии?

Любая теория создается кем-то и с определенной целью. Так, Б.Бузан и А.Ачария считают, что неореализм и неолиберализм были созданы в США и описывают пути сохранения американского присутствия и глобального доминирования, английская школа международных отношений о том, как Великобритания может сохранить свое угасающее влияние посредством участия в международных институтах, тогда как китайская теория МО должна отражать стремление Китая к «мирному возвышению»30.

Публикации же собственно китайских специалистов зачастую носят рекомендательный и нормативный характер. Среди подобных предложений: расширение интеграции в мировую экономику и дальнейшая либерализация торговли со странами-партнерами, создание благоприятной среды для международного и национального бизнеса, развитие стратегических отраслей, которые помогут Китаю справиться с вызовами глобализации и позволят занять соответственное место среди ведущих экономик мира31.

Как и в теории политического реализма, большинство китайских исследователей склонны рассматривать государство в роли ключевого агента, ответственного за благосостояние населения. По сравнению с западными работами, гораздо большее внимание уделяется экономическому развитию государства, как его главной цели и задаче32. Глобализация же рассматривается в довольно негативном ключе, так как она, по мнению китайских международников, позволила развитым странам иметь гораздо больше инструментов влияния над развивающимися.

Тема зависимости так же одна из главных в китайском дискурсе о международных отношениях. Это во многом связано с тем, что до начала реализации политики реформ и открытости, доминирующее место среди всех социальных теорий занимал Марксизм-Ленинизм. Даже сейчас для многих китайских исследователей «политическая экономия» ассоциируется именно с учением Маркса. Исходя из этой парадигмы, Китай не стремится эксплуатировать другие народы государства, а нацелен лишь на собственное развитие.

Китай испытывает недостаток в выработке собственных теорий международных отношений. Очень часто исследователи не выходят за пределы официальной политической линии государства33.

Большинство стран Восточной Азии не испытывают страха перед «возвышающимся Китаем», возможно лишь только Тайвань является исключением. Рост привлекательности и мощи Китая не является чем-то новым, а скорее восстановлением исторической справедливости. Именно поэтому на сегодняшний день не наблюдается роста анти-китайских военных объединений. В теории политического реализма утверждение новых центров силы зачастую связано с войной и нестабильностью. Можно вспомнить, что все предыдущие системы международных отношений, были сформированы в результате масштабных военных конфликтов и носили названия в честь послевоенных договоров, закреплявших положение ключевых акторов системы (напр. Вестфальская, Венская, Версальско-Вашингтонская системы МО). Западные специалисты зачастую делают акцент на изучении и сравнении военных потенциалов и возможностей стран Азии, а не культурных факторов или идентичности34. На сегодняшний день, в случае Китая мы видим совершенно другую картину, описываемую стратегией «мирного возвышения», несмотря на прогнозы некоторых видных американских международников35, которые утверждали, что мирное возвышение Китая невозможно, так как оно вызовет неприятие и отторжение у соседей.

Т.Каротерс и Р.Янг считают, что Индия рассматривает себя в роли «возвышающейся великой державы», уделяющей особенное внимание национальному суверенитету (как независимость во внешней и внутренней политике) и сотрудничеству в рамках глобального Юга36.

Западный дискурс во многом строится на том, что главное отличие Индии от Китая является характер ее политического режима. Делается вывод о том, что демократическая Индия является естественным союзником Запада в регионе, по сравнению с авторитарным и коммунистическим Китаем37. На самом деле ситуация не такая однозначная. Несмотря на то, что Индия очень гордится статусом «наибольшей демократии в мире», ее не интересует соблюдение принципов демократии вне собственных границ. Подобная политика с трудом воспринимается в США и европейских столицах, которые давно взяли на вооружение принцип соблюдения демократических правил и процедур.

Российский исследователь С.Лунев утверждает, что Индия постепенно отходит от автономной модели развития, которую отстаивают индийские традиционалисты, в сторону большей вовлеченности в мировые проблемы38. Данная модель была предложена Д.Неру и характеризовала политику государства в первые годы независимости постколониальной Индии. Основными особенностями данной модели были: экономическая автономия (самодостаточность) и неприсоединение к враждующим лагерям периода Холодной войны. Принцип «неприсоединения» исходил из ценностного неприятия силовой политики, характерной для международных отношений периода Холодной войны. К одноименному движению впоследствии присоединилось более 100 государств мира (Африка, Ближний Восток, Юго-Восточная Азия, Латинская Америка). Некоторое время Неру (вплоть до 1959 года) был приверженцем того, что Индия совместно с Китаем может организовать развитие в послевоенной, пост-колониальной Азии.

На сегодняшний день, с учетом процессов глобализации, традиционная индийская автономия постепенно нивелируется. Самодостаточность (автономия) считается подходящей моделью для маленьких государств, опасающихся конкуренции со стороны великих держав, но не для «возвышающейся великой державы», тем более успешный пример открытости и реформ со стороны Китая показал более жизнеспособную и перспективную стратегию.

В рамках культурно-цивилизационного подхода можно говорить о формировании отдельной «Восточноазиатской системы международных отношений»39, которая способна стать альтернативной для всего глобального Юга. Самобытность и самодостаточность китайского и индийского общества, их глубокие философские и культурные традиции, ставят под сомнение возможность переноса западного понимания международных отношений в Азии.

Современный Китай все еще жестко дистанцируется от любых попыток Запада навязать ему некие «либеральные политические проекты» реформирования внутренней политической системы или предложений по совместному управлению (например, G-2)40.


Каталог: data -> 2014
2014 -> Кандидат искусствоведения, доцент Е. Ю. Хлопина Примерные темы курсовых работ на 2014-2015 уч гг
2014 -> Учителя по формированию читательской грамотности в начальной школе
2014 -> Особенности машинной арифметики. Представление чисел в ЭВМ
2014 -> «Корпоративные практики по поддержке здорового образа жизни и устранению основных факторов риска хронических заболеваний»
2014 -> «Онлайн-версии российских разговорных радиостанций: соотношение оригинальных решений и зарубежных заимствований»
2014 -> Семинар нуга №1. 20. 02. 14 Общие черты перехода
2014 -> «Соответствие организационной структуры компании особенностям отрасли


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница