Раздел I. 3 Обеспечение национальной безопасности и поддержание политической стабильности в скфо 3


Модель системного противодействия современным угрозам политической стабильности



страница5/12
Дата15.07.2016
Размер2.77 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

1.5. Модель системного противодействия современным угрозам политической стабильности

Когда речь заходит об общеисторическом развитии, возникают вопросы о пружинах крупных событий, которые приводили к качественно новому состоянию общества и сопровождались делегитимацией власти и разрушением политических институтов. Безусловно, перед политической наукой стоит вопрос о характере политических изменений. Ясно, что в периоды эпохальных перемен радикализм является естественным выражением потребностей социума. Это большой специальный вопрос, исходить в нем надо, прежде всего, из наличных потребностей России в поступательном развитии, которое предполагает поддержание на достаточном уровне политической стабильности страны. На базе данных потребностей возникает и необходимость в технологиях противодействия современным угрозам политической стабильности.

Технологии противодействия современным угрозам политической стабильности, как правило, не являются предметом специального анализа и исследуются в контексте парирования и нейтрализации различных методов дестабилизации. В частности, свое видение путей недопущения политической дестабилизации Дж.Шарп и Б.Дженкинс сформулировали в теории антипутча, в которой методология «ненасильственных» действий используется противоположным образом – для сохранения политического порядка. Для срыва и нейтрализации государственных переворотов, по мысли исследователей, главным является отказ в поддержке действий путчистов со стороны общества. Поскольку путчисты нуждаются в признании их обществом и в сотрудничестве с ним, способом активной делегитимации участников переворота является ненасильственное сопротивление путем отказа от взаимодействия с ними и открытого им неподчинения83.

Рассматривая данную концепцию, можно полностью согласиться с ее авторами в том, что именно отказ в политической поддержке и делегитимация участников государственного переворота, как и любых иных форм политической дестабилизации, выступает ключевым условием противодействия данным акциям. Однако в теории антипутча не учитываются некоторые факторы, ограничивающие ее эффективность. Успех ненасильственного сопротивления субъектам угроз политической стабильности зависит, прежде всего, от сохранения в среде оказывающих сопротивление широких слоев общества «культурного ядра»: если оно остается во многом не разрушенным и большинство населения страны продолжает придерживаться базовых ценностей, то, вероятнее всего, переворот потерпит неудачу. Кроме того сохранение «культурного ядра» гарантирует и успех ненасильственного сопротивления, в противном случае меньшинство путчистов способно с помощью насилия навязать свою волю большинству населения страны.

Обобщая опыт пресечения «ненасильственных» акций за рубежом, Г.Г Почепцов отмечает стабилизирующую роль ряда факторов, действие которых было ослаблено в странах, где успешно прошли «бархатные» и «цветные» революции. Это оптимальная для обмена мнениями и выращивания будущей элиты информационная среда, благоприятная для широкого участия граждан политическая среда, нормальная элитная среда, новые системы иерархического личностного роста и поддержка молодежи. К числу стабилизирующих факторов также отнесены лица, обладающие моральным авторитетом в масштабах страны, легитимный глава государства, деятели искусства. Г.Г.Почепцов определяет действия в физическом, информационном и когнитивном пространствах, позволяющие сорвать революции:

1) захват объектов физического пространства (площадей, домов), не позволяющий воспользоваться им другим;

2) прекращение распространения дестабилизирующей информации (газет, листовок и т.д.);

3) распространение стабилизирующей информации;

4) генерация новых событий, для которых у радикалов нет готовых интерпретаций;

5) упреждение создаваемых внесистемной оппозицией событий;

6) делегитимация действий противника;

7) выдвижение на передний план отвлекающих событий или людей;

8) усиленное внимание к пользующимся массовой поддержкой альтернативным лидерам оппозиции;

9) интенсивное распространение негативной информации о ситуации в команде соперников;

10) присоединение своей команды к более сильным игрокам международного уровня (региональным и мировым центрам силы)84.

Данный перечень практически исчерпывающе отражает современные несиловые способы срыва «цветных» революций, в том числе в государствах или субъектах федерации с преимущественно мусульманским населением. Однако большинство представленных технологий относятся к методам оперирования в информационном и когнитивном пространстве и поэтому могут использоваться в основном для нейтрализации «ненасильственных» действий. При противодействии угрозам, источником которых является асимметричное противоборство, в котором применяются террористические методы, такие как террористические акции в Дагестане, данный перечень должен быть дополнен и технологиями из области силовых действий. Кроме того, несмотря на указание на стабилизирующие факторы, перечень действий по срыву «цветных» революций остается неполным, так как не включает способы глубокого предупреждения данных угроз в духовной, социально-экономической, политической сферах жизни общества на Северном Кавказе.

Поскольку современными угрозами политической стабильности на Северном Кавказе выступают группы угроз (разрушения духовных основ общества; действий сетевых экстремистских, сепаратистских и террористических структур; массовых акций политической дестабилизации; вмешательства во внутренние дела страны), можно дать следующее определение понятия системного противодействия этим угрозам. Системное противодействие современным угрозам политической стабильности в СКФО может служить комплексом превентивных и оперативных мер и действий, реализуемых государством и негосударственными участниками обеспечения национальной безопасности для сохранения духовных основ общества, предупреждения, нейтрализации и пресечения действий сетевых экстремистских, сепаратистских и террористических структур, массовых акций политической дестабилизации, вмешательства во внутренние дела страны.

Основными характеристиками и принципами системного противодействия современным угрозам политической стабильности на Северном Кавказе, вытекающими из идей нелинейных действий, являются:

- асимметричность, предполагающая, что инструментарий системного противодействия позволяет вести противоборство при неравных силах участников;

- превентивность, заключающаяся в приоритете проактивных акций над реактивными действиями и мерами;

- доминирование невоенных (преимущественно информационно-психологических) и непрямых силовых действий, не допускающих явного противостояния и перерастания латентных противоречий в открытые столкновения, над прямыми силовыми акциями в отношении субъектов угроз.

Целью системного противодействия угрозам политической стабильности на Северном Кавказе, основанного на ряде принципов использования технологий нелинейных действий, является профилактика угроз политической стабильности и борьба с их субъектами, применяющими технологии линейных действий и нелинейного деструктивного управления конфликтами. В этой связи основными85 направлениями деятельности государства и негосударственных участников обеспечения национальной безопасности по противодействию угрозам политической стабильности в СКФО выступают:

1) предупреждение появления условий для социально-политической напряженности в обществе (реализация превентивных мер);

2) ведение борьбы с субъектами угроз, стремящимися оказать давление на власть или осуществить ее неконституционную смену (реализация оперативных мер).

1) Предупреждение появления условий для социально-политической напряженности в северокавказском обществе предполагает недопущение негативного информационного воздействия на государство (федеральную власть, федеральный центр), его экономического и военного ослабления, а также обострения социально-политических противоречий в стране. Это достигается за счет повышения устойчивости государства и социальных групп – потенциальных агентов (проводников) давления на федеральную власть в СКФО к данного рода угрозам.

Для определения основных условий устойчивости социальных систем на Северном Кавказе к тем или иным изменениям целесообразно обратиться к дискуссиям между сторонниками двух подходов макросоциологии – функционализма (или «теории порядка») и «теории конфликта».

«Теория порядка», берущая свое начало в структурно-функциональной парадигме, оценивает конфликты как аномалии социальной действительности, негативные процессы, сдерживающие развитие общества, источник социальной дестабилизации и дезорганизации. Поэтому для сохранения стабильности в обществе сторонниками «теории порядка» и близких к ней Чикагской и индустриальной школ социологии предлагалось установить взаимопонимание и сотрудничество между различными элементами социума, гармонизировать отношения социальных групп, а также разрабатывать методики разрешения столкновений86. Целостность общества определяется согласием большинства его членов следовать единой системе ценностей, общим менталитетом, а функция социальной интеграции воплощается в правовых институтах, обычаях и религии87.

Другая традиция – «теория конфликта», в противоположность структурному функционализму, основывалась на тезисе о неустранимости социальных столкновений из жизни общества. Более того, сторонники этих концепций полагали, что конфликт играет и положительную роль для устойчивости социальных систем. Так, Л.Козер в своей концепции «позитивно-функционального конфликта» усматривал позитивное значение борьбы за власть, материальные и духовные ценности в том, что она способствует разряжению напряженности и сохранению отношений между участниками столкновения, их взаимному познанию и трансформации вражды в сотрудничество. Конструктивное завершение конфликта исследователь видел в установлении договоренности об этом между участниками88. Автор «конфликтной модели общества» Р.Дарендорф полагал, что попытки ликвидировать глубинные предпосылки социальных противоречий бессмысленны, однако вполне можно оказывать воздействие на ход столкновения и перейти от революционных к эволюционным изменениям в общественной жизни. Наиболее эффективным методом завершения конфликта служит его урегулирование, которое, в отличие от подавления и «отмены» (ликвидации противоречий), адекватно социальной реальности89. В основе разработанной К.Боулдингом «общей теории конфликта» лежит представление о стремлении людей к постоянной борьбе друг с другом, к эскалации насильственных столкновений. В основе снятия и предотвращения конфликтов, согласно К.Боулдингу, должны лежать понимание причин столкновений, рациональный выбор согласованных между их участниками методов и форм разрешения противоречий, нравственное развитие90.

Как «теория порядка», так и «теория конфликта», представляя полярные точки зрения на природу общества, подвергались обоснованной критике. Если в адрес структурно-функциональной теории звучали ее оценки как «нежизнеспособной», то критики «теории конфликта» отмечали недооценку ею роли социальных норм, ценностей и институтов в поддержании стабильности общества. Кроме того, «теория порядка» не игнорирует роль конфликтов полностью, а положения и выводы «теории конфликта» в целом развивались в русле первого подхода91. В целом признается необходимость соединения данных подходов, поскольку для любого общества характерно как наличие общепринятых ценностей, без которых оно теряет свою целостность, так и конфликтность, постоянные перемены92.

Синтез теорий порядка и конфликта позволяет рассматривать устойчивость общества на Северном Кавказе, в том числе такое ее измерение, как политическую стабильность, в качестве динамического явления, базовыми условиями которого выступают сохранение системы ценностей, менталитета, а также демографического потенциала. Данные основы, по сути, являются главными объектами защиты в системе обеспечения национальной безопасности ан Северном Кавказе и наибольшая угроза политической стабильности в СКФО исходит от подрывающих их этнополитических и межконфессиональных конфликтов и технологий.

Важным выводом из дискуссий между сторонниками теорий порядка и конфликта также является признание ими необходимости регулирования (предупреждения, ограничения, снятия, разрешения) деструктивных столкновений. Такое регулирование конфликтов подразумевает удержание социально-политических противоречий в определенных параметрах. За этими пределами конфликты способны перерасти в насильственные столкновения, ведущие к катастрофическим для общества и государства последствиям.

Из данных умозаключений следует, что, во-первых, повышение устойчивости государства и общества на Северном Кавказе к политической дестабилизации на наиболее глубоком уровне заключается в защите и сохранении их духовных, идейно-ценностных, культурных, образовательных и социально-экономических основ. Они выступают, пожалуй, главными гарантиями национальной безопасности страны, и государство, отказывающееся от своей ответственности и обязательств перед гражданами в этих сферах, подрывает базис политической стабильности.

Во-вторых, устойчивость государства и общества на Северном Кавказе к процессам дестабилизации определяется их способностью предупреждать конфликты, которая заключается в умении заблаговременно, до перерастания социальных противоречий в открытое столкновение устранять их предпосылки93. Конфликты на Северном Кавказе могут быть вызваны территориальным, политическим, социальным и экономическим неравенством больших социальных групп94. Способы устранения предпосылок конфликтов и их смягчения известны. Это: социально-экономическое маневрирование, диалог с оппонентами, иные политические, информационные, образовательные, культурные меры и действия по сглаживанию внутренних противоречий; взаимовыгодное сотрудничество в торгово-экономической, гуманитарной, научно-технической сферах, соблюдение нейтралитета, повышение транспарентности, использование мер доверия95.

В случае невозможности нахождения взаимоприемлемого баланса интересов между конфликтующими группами на Северном Кавказе устойчивость государства и общества может быть повышена за счет различных форм парирования угроз: защиты объектов критической инфраструктуры от разрушительных террористических, диверсионных, военных действий, безопасности населения в ходе военных действий и контртеррористических операций, ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций; поддержания обороноспособности государства и боевой устойчивости вооруженных сил относительно террористических атак и др.

2) Ведение борьбы с субъектами угроз, стремящимися оказать давление на федеральную власть на Северном Кавказе или осуществить ее неконституционную смену, предполагает использование широкого спектра способов от рефлексивного и информационного управления, оказания различных форм давления на субъектов угроз, до их изоляции, дезорганизации и полной ликвидации. Иными словами, способы воздействия с учетом ожидаемого эффекта могут дифференцироваться. В зависимости от типа субъекта угроз воздействие на них может быть мягким (в отношении иностранных государств, поддерживающих терроризм и экстремизм на Северном Кавказе) или более жестким (в отношении негосударственных противников – сепаратистских, экстремистских, террористических организаций, их пособников и спонсоров из числа этнополитических элит и т.д.). Повышение эффективности воздействия подразумевает учет особенностей фаз динамики внутригосударственных конфликтов. Это позволяет адекватно применять имеющиеся в распоряжении инструменты воздействия на субъекты угроз сообразно содержанию стадий противоборства на Северном Кавказе для недопущения его развития в сторону возникновения внутриполитических и международно-политических кризисов, способных к перерастанию в вооруженные столкновения и несущих другие риски.

Системное противодействие современным угрозам политической стабильности на Северном Кавказе опирается на некоторые принципы рефлексивного управления и социосинергетики. Использование положений и принципов социосинергетики позволяет оптимизировать противодействие современным угрозам политической стабильности в СКФО. Политическая дестабилизация и в особенности политический кризис в СКФО может рассматриваться с позиций социосинергетики как проявление социального хаоса и энтропии, попадание социально-политической системы на Северном Кавказе в точку бифуркации, в которой силы организации начинают вытесняться силами самоорганизации, а вместо адаптивных механизмов отрицательной обратной связи начинают доминировать механизмы положительной обратной связи96. Период социальной бифуркации характеризуется ростом напряженности и дезорганизацией ранее существовавшей структуры отношений между различными субъектами политики на Северном Кавказе, обществом и властью. Это находит свое проявление в виде внутригосударственных конфликтов, завершение которых переводит социально-политическую систему в динамическое равновесие и дрейфу в направлении к новому аттрактивному состоянию. В данной связи оптимизация противодействия современным угрозам политической стабильности на Северном Кавказе может заключаться в упреждающем воздействии на социально-политическую систему СКФО за счет глубокого и оперативного предупреждения внутренних конфликтов, разрешения противоречий и трансформации структуры отношений между политическими субъектами в СКФО с тем, чтобы не допустить перехода Северного Кавказа в зону бифуркационного перелома, дестабилизации. Если последнее оказывается вряд ли возможным, то целесообразно направить развитие социально-политической системы в наименее опасное аттрактивное состояние, опираясь на реактивные меры и действия по стабилизации кризисной обстановки на Северном Кавказе.

Системное противодействие современным угрозам политической стабильности на Северном Кавказе реализуется способами, предполагающими в основном избегание непосредственного силового столкновения, манипуляцию и убеждение противника в опасности и бесперспективности его действий и планов для него самого.

Переходя к определению способов противодействия современным угрозам политической стабильности на Северном Кавказе, можно привести предложенные Б.В. Коваленко, А.И. Пироговым, О.А. Рыжовым пути стабилизации системы и предотвращения внутренних конфликтов. Это социальное, политическое маневрирование, политическое манипулирование, создание «образа врага», интеграция контрэлиты, ослабление внесистемной оппозиции и силовое давление97. Безусловно, данные методы находят практическое применение в противодействии современным угрозам политической стабильности в СКФО, однако далеко не все эти способы эффективны. Среди них в целом продуктивными, т.е. направленными на разрешение противоречий сторон внутригосударственных конфликтов, можно признать социальное маневрирование и интеграцию контрэлиты в состав правящего класса той или иной северокавказской республики. Остальные методы – политическое маневрирование и манипулирование, создание «образа врага», ослабление внесистемной оппозиции и силовое давление – не всегда позволяют нормализовать обстановку на Северном Кавказе и подчас ведут в этом регионе к усугублению социальных противоречий, выступающих предпосылками конфликтов, развязке в виде вооруженных столкновений противостоящих групп.

Поэтому к формам системного противодействия современным угрозам политической стабильности на Северном Кавказе по критерию упреждения их субъектов следует отнести меры повышения устойчивости государства и федеральной власти к информационному воздействию, экономическому и военному ослаблению, обострению социально-политических противоречий в обществе и стратагемы противодействия внешним, внутренним и трансграничным угрозам на Северном Кавказе, которые будут рассмотрены отдельно.

В системном противодействии современным угрозам политической стабильности на Северном Кавказе используется несколько основных форм воздействия на оппонентов и их сторонников. По критериям наличия в данных формах силовой составляющей, их использования по предназначению, соотношения сил сторон столкновения можно выделить: военные и невоенные, прямые и непрямые, симметричные и асимметричные действия. Среди этих форм особо отметим следующие.

Во-первых, системное противодействие современным угрозам политической стабильности на Северном Кавказе характеризуется широким использованием невоенных средств – информационных, психологических, финансовых, торговых, экономических, дипломатических, политических, потенциал которых может реализовываться в асимметричной стратегии самостоятельно или совместно с военными действиями.

Во-вторых, это непрямые военные действия – акции вооруженных сил РФ, направленные на сдерживание террористической и экстремистской угрозы на Северном Кавказе без непосредственного боевого соприкосновения противоборствующих сторон.

В-третьих, к этим формам относятся асимметричные действия98 в вариантах асимметричных угроз и асимметричных стратегий.

В случае несвоевременного выявления субъектов угроз внутри СКФО и невозможности заблаговременного «глубокого» предупреждения их акций по дестабилизации внутриполитической обстановки необходимо использовать симметричные силовые (прямые военные) действия. К подобным ситуациям можно отнести террористические акты, поражение элементов критической инфраструктуры государственного управления Северокавказским регионом и др., в результате которых возникает дестабилизирующий политический эффект, в свою очередь инициирующий спонтанную или подготовленную протестную активность населения на Северном Кавказе.

В системном противодействии современным угрозам политической стабильности на Северном Кавказе оптимальным является превентивное использование различных его форм, поскольку позволяет повысить эффективность политики обеспечения национальной безопасности. Пределы использования методов системного противодействия современным угрозам политической стабильности на Северном Кавказе обусловливаются наступлением фазы вооруженного столкновения сторон в динамике конфликта.

Превентивность выступает одной из характеристик системного противодействия современным угрозам политической стабильности, в том числе в СЕФО. Касаясь содержания превентивной политики применительно к недопущению и разрешению, прежде всего, международных конфликтов, В.К. Белозеров99 выделяет следующие ее особенности: 1) последовательное и заблаговременное предотвращение государствами и международными структурами кризисов с явной тенденцией эскалации насилия (за счет устранения их причин и реализации мер по деэскалации), трансформация насильственных конфликтов в менее ожесточенные формы; 2) дифференцированное, с учетом различных этапов конфликта, применение конкретных механизмов и инструментов превентивной политики; 3) выделение по критерию глубины воздействия на причины конфликтов и быстроты результатов двух видов превентивности – оперативной (краткосрочных силовых и дипломатических мер по немедленной деэскалации конфликта) и структурной (средне- и долгосрочных мер в различных областях по устранению глубинных причин кризисов и столкновений)100.

Анализ В.К. Белозеровым содержания превентивной политики выявил, что она реализуется преимущественно непрямыми военными и невоенными методами, которые также относятся и к инструментарию системного противодействия. Кроме того, сама превентивность служит одним из принципов системного противодействия современным угрозам политической стабильности, и следование ему позволяет максимизировать результативность действий.

Однако В.К. Белозеров анализирует превентивность преимущественно как задачу в регулировании международных конфликтов и не выделяет ее сущностных характеристик. В целом в политической конфликтологии и теории национальной безопасности их можно выделить две. Во-первых, превентивность рассматривается как предупреждение столкновений за счет устранения предпосылок противоречий, влекущих вооруженное противоборство сторон101, как нейтрализация причин и факторов риска – стимулов к столкновению (способность группы к поддержанию организованного характера политического действия, возможности долгосрочного политического действия)102. Во-вторых, превентивность как борьба с организациями, осуществляющими деятельность, ведущую к вооруженному противоборству в его различных формах – симметричных и асимметричных.

Превентивность использования имеющихся ресурсов государства в системном противодействии современным угрозам политической стабильности на Северном Кавказе предполагает: ориентацию на предотвращение, профилактику действий субъектов угроз; приоритет невоенных и непрямых действий, раннее разрешение противоречий между государством и заинтересованными умеренными силами во внутренних и межгосударственных конфликтах; опору на силовые действия при неэффективности невоенных и непрямых методов; централизованное управление превентивной деятельностью органов власти и управления, общественных организаций в межгосударственных столкновениях и координация их усилий в предупреждении внутригосударственных конфликтов. Превентивность реализуется по-разному в зависимости от типа действий субъектов дестабилизации.

Превентивность в отношении насильственных действий по политической дестабилизации на Северном Кавказе связана с ранним разрешением противоречий государства и субъектов угроз, профилактикой (среди населения, проживающего в ареале распространения конфликта) и предотвращением терактов, партизанских акций, вооруженных столкновений. Такая превентивность предполагает постоянную готовность к предотвращению терактов и диверсий на Северном Кавказе, прикрытию потенциальных объектов атак в северокавказских республиках и на Ставрополье.

Превентивность в отношении «ненасильственных» действий по политической дестабилизации на Северном Кавказе заключается в раннем разрешении противоречий государства и радикальной этнополитической и исламистской оппозиции, профилактике (среди населения регионов ареала распространения конфликта) и недопущении беспорядков в административно-территориальных центрах северокавказских республик, нейтрализации военизированных групп экстремистов и их пособников.

Превентивность в отношении внешних угроз политической стабильности на Северном Кавказе означает применение нелинейных методов в мирное и кризисное время, до наступления фазы вооруженной борьбы, состоящее в раннем разрешении этнорелигиозных противоречий, создании невоенными и непрямыми действиями неблагоприятных условий для силового давления, военно-политическом сдерживании. В крайнем случае, методы могут включать силовую деэскалацию конфликта, срыв нападения в форме непрямых и неконвенциональных действий вооруженных сил РФ в регионе.

Материальной основой защиты общества и государства на Северном Кавказе от действий сетей экстремистских, террористических и сепаратистских сил является система противодействия современным угрозам политической стабильности. Данная система относится к числу сложных, искусственных по происхождению, открытых, динамических, целенаправленных (функционирующих для достижения определенной цели и по определенной программе в заданном диапазоне своей структуры и условий внешней среды), самоуправляемых организационных систем.

Система противодействия современным угрозам политической стабильности на Северном Кавказе может представлять собой общегосударственный механизм, функционально объединяющий органы, силы и средства профилактики и борьбы с попытками нарушить гражданский и межнациональный мир и согласие в СКФО. Основными функциями данной системы выступают предупреждение и борьба с угрозами политической стабильности на Северном Кавказе и их субъектами, а также обеспечение и руководство данной деятельностью. С учетом выделенных функций система противодействия может состоять из трех подсистем: предупреждения и борьбы с угрозами политической стабильности на Северном Кавказе, обеспечения деятельности и информационно-управляющей.

Подсистема предупреждения и борьбы с угрозами на Северном Кавказе призвана решать задачи предотвращения, опережающего реагирования и полного устранения различных форм политической дестабилизации в СКФО. Эта подсистема может состоять из органов, сил и средств обеспечения общественной, государственной и военной безопасности, а также органов, учреждений и организаций, реализующих на Северном Кавказе функции государственного регулирования в сфере социально-экономического развития, образования, массовых коммуникаций, культуры и др. Органы, силы и средства обеспечения безопасности предназначены преимущественно для ведения борьбы с угрозами политической стабильности в СКФО и их субъектами. Органы, учреждения и организации государственной и общественной принадлежности, ответственные за социальное развитие и смежные с ним сферы регулирования, могут реализовывать (в том числе при тесном взаимодействии и сотрудничестве с общественными организациями) функции устранения предпосылок к распространению экстремистской идеологии на Северном Кавказе и возникновению в СКФО структур экстремистской, сепаратистской и террористической направленности.

Подсистема обеспечения решает задачи по кадровому, материальному и техническому снабжению органов и сил, относящихся к подсистеме предупреждения и борьбы с угрозами политической стабильности на Северном Кавказе. Данная подсистема может включать в себя в качестве составляющих ее элементов системы тылового, кадрового, военно- и специально-технического и иного обеспечения органов, сил и средств, входящих в подсистему предупреждения и борьбы с угрозами.

Информационно-управляющая подсистема решает следующие задачи: сбор информации и мониторинг внутренней и международной политической обстановки, прогнозирование ее развития с целью выявления угроз политической стабильности в СКФО; подготовка предложений по содержанию и порядку реализации мероприятий противодействия угрозам стабильности на Северном Кавказе; научное обоснование принимаемых руководством решений и др. Данная подсистема может состоять из органов по формированию политики противодействия современным угрозам политической стабильности на Северном Кавказе и координации действий общественных и государственных структур при ее реализации, а также аппарата информационно-аналитического обеспечения этих процессов. К органам формирования политики и координации относятся такие консультативные структуры как межведомственные комитеты (комиссии, штабы) по обеспечению внутренней безопасности в СКФО. Информационно-аналитическое обеспечение их деятельности реализуется разведывательными органами, подразделениями спецслужб по анализу и прогнозу политических и социально-экономических процессов на Кавказе на национальном и международном уровнях, научными учреждениями и исследовательскими организациями, учебно-научными центрами разной ведомственной принадлежности. Сбор и анализ всей поступающей информации, мониторинг и прогнозирование развития внутренней и международной политической обстановки, определение предложений по противодействию угрозам стабильности осуществляются аппаратом высшего консультативного органа государства или специального межведомственного координационного комитета (совета, комиссии) в СКФО. Общее руководство системой противодействия современным угрозам стабильности на Северном Кавказе и ее информационно-управляющей подсистемой может осуществлять глава государства (правительства) или должностное лицо-координатор, ответственное за обеспечение внутренней безопасности региона – такой как Полномочный представитель Президента РФ в СКФО.

С учетом прогнозов развития внутренней и международной обстановки представляется целесообразным в рамках федеральной системы противодействия угрозам стабильности на Северном Кавказе создавать подсистемы регионального и межрегионального уровней для предупреждения, адекватного и своевременного реагирования на те или иные формы политической дестабилизации в СКФО. Подсистемы регионального и межрегионального (межреспубликанского) уровня могут повторять в своем строении федеральную систему в СКФО и включать в себя компоненты предупреждения и борьбы с угрозами, обеспечения и управления. Руководство подсистемой регионального (межрегионального) уровня может реализовывать высшее должностное лицо – глава органа исполнительной власти республики, области или края СКФО (представитель главы республики или ее правительства). Координационным органом на региональном (межрегиональном) уровне может стать межведомственный совет (комитет, комиссия, штаб), а информационно-аналитическое обеспечение может быть возложено на его аппарат.

Противодействие современным угрозам политической стабильности на Северном Кавказе опирается на ряд стратагем, общих для сохранения политической стабильности в различных регионах РФ. Современное внутриполитическое противоборство представляет собой рефлексивную игру, цепь мер и действий, ориентированных на обоюдное поведение участников конфликтов – субъектов рефлексии первого или второго ранга. Данная цепь создается сменой стратагем – технически оформленных приемов рефлексивного управления, благодаря которым обеспечивается целенаправленное формирование у противников определенного представления друг о друге, о своих «окнах уязвимости», центрах силы и преимуществах. Это представление нацелено на введение оппонента  субъекта рефлексии первого ранга в заблуждение и побуждение его к принятию ошибочных решений, дающих субъекту рефлексии второго ранга определенный выигрыш, превосходство или победу в борьбе.

Основными объектами воздействия на противника при помощи стратагем выступают мотивация субъектов угроз и поддерживающих их групп (общностей), характеризующиеся противоречиями отношения, которые субъект системного противодействия может сформировать сам.

Воздействие субъекта системного противодействия на мотивацию и поведение оппонентов может быть непосредственным, а может быть и опосредованным, непрямым. Условием последнего является использование сложившейся или целенаправленно сформированной конфликтной ситуации, переход которой в состояние открытого столкновения требует незначительных действий субъекта системного противодействия по созданию конфликтного инцидента, ускоряющего внутриполитическую дестабилизацию или межгосударственный кризис. Субъект системного противодействия может либо косвенно поощрять участников конфликта, подталкивать их к активным действиям, либо воспользоваться удачно складывающейся для него обстановкой и, формально «выйдя из игры», реализовать свой замысел, когда ему в этом никто из других акторов, полностью вовлеченных в борьбу, не помешает.

Стратагемы противодействия как комплекс мер и действий, объединенных общим замыслом по косвенному (непрямому) управлению оппонентом, структурно можно представить в качестве определенного плана в отношении противника. Этот план предусматривает использование ряда способов противодействия, предназначенных для нейтрализации, парирования и пресечения деструктивной деятельности в физическом, когнитивном, информационном пространствах.

Общими критериями выбора стратагем противодействия внешним, внутренним и трансграничным угрозам выступают:

- характер отношений с оппонентом, акторами, не участвующими в конфликте;

- воздействие на оппонента без вовлечения в силовое противоборство с ним;

- минимум используемых ресурсов и максимально возможные результаты от применения стратагемы, срыв осуществления замыслов противника минимальными усилиями субъекта системного противодействия.

Частным критерием выбора стратагем противодействия может служить их эффективность. С учетом того обстоятельства, что основной проблемой исследования является разработка модели системного противодействия современным угрозам политической стабильности, эффективность стратагем определяется отличным знанием окружающей обстановки, своих возможностей, образа мыслей и положения противника. Это позволяет выделить следующие типы стратагем:

1) направленные на вовлечение оппонента во взаимовыгодное сотрудничество, снижающее угрозы стабильности;

2) ведущие к срыву замысла противника путем анонимного, опосредованного участия и (или) противодействия оппоненту в конфликте;

3) обеспечивающие срыв замысла противника за счет организации против него коалиции;

4) непосредственного воздействия на противника, однако без его вступления в вооруженную борьбу с ним.

Наиболее эффективны стратагемы системного противодействия первого и второго типа, так как они позволяют анонимно препятствовать реализации планов оппонента. Меньшей эффективностью обладают стратагемы третьего и четвертого типов, где подобная анонимность уже утрачивается.

Стратагемы противодействия внутренним и трансграничным угрозам политической стабильности. Говоря об этих стратагемах, следует отметить, что критерий их эффективности идентичен критерию выбора стратагем системного противодействия внешним угрозам.

Первый наиболее эффективный тип стратагем предполагает вовлечение оппонентов власти в сотрудничество с нею, что превращает их из противников в союзников руководства страны. В современной политической практике России использование данных стратагем можно обнаружить в процессе урегулирования этнополитического конфликта в Чечне в 1999 – начале 2000-х гг., приглашение в качестве главы администрации республики муфтия А.Кадырова, ранее поддерживавшего сепаратистов. Партнерство власти и ее оппонентов проявляется и в установившемся диалоге руководства РФ и правозащитных неправительственных организаций, гранты на финансирование которых стало предоставлять государство.

Второй тип стратагем представляет собой приемы нейтрализации внутренних оппонентов с помощью специально создаваемых для этого агентов – неправительственных организаций. При этом само государственное руководство формально отходит на второй план. Так, в РФ для борьбы с распространением экстремизма в молодежной среде формируются де-факто проправительственные молодежные организации, в религиозной сфере развивают активность соответствующие конфессиональные структуры.

Пример применения стратагемы второго типа из истории XX в. обнаруживается, в частности, в проведении культурной революции в КНР. Опасаясь потенциального государственного переворота и развития процессов, аналогичных ХХ Съезду КПСС и последующим событиям в СССР, Мао Цзэдун и его окружение инициировали данную кампанию. Для ее проведения вначале была создана Группа по делам культурной революции при Постоянном комитете Политбюро Центрального комитета коммунистической партии Китая. Внутри Главного политического управления Народно-освободительной армии Китая были образованы канцелярия по культурной революции, а затем Всеармейская группа по делам культурной революции, боровшиеся с различными проявлениями инакомыслия и его носителями – «врагами без оружия в руках». Однако главной силой культурной революции принято считать состоявшие из молодежи отряды хунвэйбинов – «красных охранников», основной задачей которых являлось, по выражению Мао, уничтожение «четырех старых: идеологии, культуры, привычек и обычаев». О.Н. Глазунов констатирует, что по всей стране «начались широкомасштабные действия: совершались переименования площадей и улиц, разрушались памятники истории, архитектуры и культуры, шли погромы в домах, библиотеках и музеях, в религиозных и культовых сооружениях. Проводились чистки в университетах и школах КНР, среди творческой интеллигенции, изгонялись неугодные преподаватели. Писатели, чья лояльность вызывала сомнение, не печатались и подвергались гонениям»103. Однако свою основную задачу культурная революция выполнила – удалось предотвратить «революцию сверху», практически уничтожить оппозиционные силы, воспитать молодое поколение в духе верности идеям китайского социализма.

Хотя эффективность их не всегда высока, к этому инструменту власть прибегает довольно часто. Агенты – общественные организации реализуют превентивные действия в отношении субъектов внутренних и трансграничных угроз, такие как отвлечение (переориентация вектора активности масс на другие цели и направления) и переубеждение (информационно-психологическое воздействие на массы в виде контрпропаганды, маркетинговых методов).

Стратагемы третьего типа предполагают открытую опору власти (правительства, государственного центра) на составляющие большинство общественные силы в стране или регионе с тем, чтобы изолировать своих оппонентов в политическом, правовом и других пространствах (лишить политической поддержки населения и сопутствующих ей форм обеспечения деятельности сепаратистских, экстремистских, террористических организаций). Опорой в данном случае могут служить проправительственные и формально нейтральные организации и движения. стратагема третьего типа использовалась в процессе трансформации турецкого общества Кемалем Ататюрком. Как правило, прежде чем приступить к проведению каких-либо реформ, он устраивал открытое обсуждение проблемы, осторожно выясняя при этом соотношение сил различных политических групп. С учетом полученных данных составлялся план проведения реформ, с которым знакомили ведущих политиков и общественных деятелей, заручаясь их поддержкой. Далее в наиболее подходящий момент Ататюрк делал ультимативное заявление о необходимости преобразований партии и Национальному собранию, получая одобрение в виде немедленного принятия законов, обеспечивавших проведение реформ и срывавших возможное противодействие оппозиции104.

Стратагемы четвертого типа предполагают непосредственное сдерживающее деструктивную деятельность воздействие на субъектов внутренних и трансграничных угроз. Эти стратагемы представляют собой системы методов и форм нейтрализации, парирования и пресечения деятельности, направленной на политическую дестабилизацию. Примером данных стратагем, в частности, служит проведение операции по защите конституционного строя в Чеченской республике в 1999–2000 гг.

В основу типологии стратагем непосредственного воздействия может быть положен такой признак, как дифференциация воздействия на оппонентов и среду их функционирования, то есть на субъектов, осуществляющих деструктивную деятельность, и группы (общности), которые их поддерживают и обеспечивают их воспроизводство. В этом случае нами выделяются: стратагемы непосредственного воздействия на экстремистские, террористические, сепаратистские организации и группы: сковывание (создание внешних условий, препятствующих деструктивной деятельности на легальной основе); изоляция (лишение доступа к источникам ресурсов); сдерживание; силовая деэскалация; стратагемы непосредственного воздействия на организации  спонсоры угроз: санкции, силовое давление, парализация деятельности и ликвидация; стратагемы непосредственного воздействия на население, протестный электорат, международное сообщество: отвлечение (переориентация вектора активности масс на другие цели и направления); переубеждение (информационно-психологическое воздействие на массы в виде контрпропаганды, маркетинговых методов, формирование антитеррористической, антиэкстремистской, антисепаратистской идеологии и культуры у населения, особенно у представителей «серых зон»); силовое давление на непримиримых сторонников соответствующих движений и групп.

Учитывая, что субъекты угроз являются самоорганизующимися системами, воздействие на их центры тяжести и «окна уязвимости» может быть построено по-разному, в зависимости от их типа. Воздействие на негосударственных субъектов угроз политической стабильности, которые изначально формировались для инициирования столкновений и участия в них (что является ведущей тенденцией их развития как систем) допустимо в начале фазы обострения конфликта. Перевод негосударственных субъектов внутренних и трансграничных угроз в неравновесное состояние (их дестабилизация) достигается за счет воздействия на ключевые факторы функционирования субъектов и нарушения процессов их воспроизводства как самоорганизующихся систем. К числу этих факторов относятся руководство, спонсоры сетей, оказывающее им поддержку население, подсистемы рекрутирования, снабжения, финансирования, военно-технического обеспечения и др.

Стратагемы противодействия внешним угрозам политической стабильности позволяют не допустить прямого вмешательства иностранных государств во внутренние дела, оказания давления и ослабления субъекта обеспечения национальной безопасности. В качестве примера первого типа стратагем, примененных в противодействии внешним угрозам политической стабильности, нами рассматривается сотрудничество РФ и ведущих государств мира в обеспечении международной энергетической безопасности. На примере политики СССР в ходе Корейской войны в 19501953 гг. анализируются стратагемы второго типа. Примером третьего типа служит процесс реализации Декларации о вооруженном нейтралитете, выработанной Екатериной II. Примерами стратагем четвертого типа является действия военно-морских сил России по стратегическому сдерживанию Британии и Франции от вмешательства в Польское восстание в 18631864 гг., действия РФ по недопущению размещения инфраструктуры третьего позиционного района системы противоракетной обороны США в европейских странах в 20082009 гг.

Стратагемы первого типа – вовлечения в сотрудничество – предполагают сковывание (связывание) противостоящих государств в рамках реализации совместных проектов и решения общих проблем в экономической, торговой, военной и иных сферах105. Данные стратагемы, очевидно, используются российским руководством в сфере международных энергетических отношений, что, в частности, позволяет снизить внешние угрозы политической стабильности. Речь идет о строительстве газопроводов «Северный поток» и «Южный поток» в страны Евросоюза, одновременно входящие в блок НАТО, открытии газопровода «Голубой поток» в Турции. Наряду с другими факторами укрепления дружественных связей это позитивным образом сказывается на отношениях данных государств с Россией. Так, в новой редакции Стратегии национальной безопасности Турции («Красной книге») от 2010 г. Россия больше не рассматривается этим государством в качестве своего вероятного военного противника. Обе страны перешли от соперничества к сотрудничеству в торговле и энергетической сфере, приобретающему стратегическое значение. Данное взаимодействие нашло свое выражение в подписании турецкой стороной соглашений с компаниями «Газпром», «Росатом», увеличении трубопроводных мощностей на территории Турции, ставшей не без помощи России крупным транзитным центром106.

Условиями успешности реализации стратагем вовлечения в сотрудничество, по-видимому, являются совпадение экономических интересов стран и их правящих элит, значительное превышение выгод от кооперации над сохранением прежних конфронтационных отношений между государствами.

Примером второго типа стратагем являются стратагемы вовлечения в конфликты. Они представляют собой втягивание государства противостоящей ему державой в войны и вооруженные конфликты, ведение и урегулирование которых является весьма затратным с точки зрения экономических ресурсов, финансовых возможностей, военной мощи, престижа, легитимности для правительства вовлеченной в них стороны.

В рамках отечественного опыта использования данной стратагемы выделяется политическая практика И.В. Сталина, использовавшего эту технологию противодействия применительно к Соединенным Штатам Америки с тем, чтобы как можно дальше по времени отсрочить весьма вероятный в конце 1940-х – начале 1950-х гг. конфликт между развитыми капиталистическими и социалистическими странами. Напомним, что в ходе военного конфликта на Корейском полуострове Советский Союз прямо не участвовал в ведении военных действий, а советский постоянный представитель в Совете Безопасности ООН в соответствии с директивой руководства государства отказался от прений в обсуждении данной проблемы, покинув заседание этого органа, хотя у СССР имелась возможность наложить вето на решение о проведении операции против северокорейских сил107. В итоге США, не сдерживаемые СССР, осуществили военную интервенцию в Корее, существенно поколебав свой военный престиж и моральный авторитет. Кроме того, на время военная мощь Соединенных Штатов была отвлечена с европейского на дальневосточное направление, что откладывало вероятную войну с Советским Союзом на неопределенный срок 108.

Стратагема вовлечения в конфликты использовалась и позднее. Соединенные Штаты применили эту стратагему против СССР, побудив его руководство к вводу ограниченного контингента советских войск, противоборству с моджахедами в Афганистане. В обоих случаях втягивание сверхдержав в эти конфликты привело к значительному морально-психологическому, политическому ущербу легитимности правительств этих стран внутри и на международной арене. Оккупация войсками Соединенных Штатов и их союзников территории Ирака 2003 г. привела, как показывают события, к тем же последствиям, а в 2008 г. войска США были настолько заняты борьбой с повстанцами, что не оказали военную помощь Грузии в ходе ее вторжения в Южную Осетию.

Советский опыт использования стратегии вовлечения в конфликты служит эмпирическим материалом для определения условий применения данной стратагемы.

Одним из них является определение регионов и стран – объектов жизненно важных интересов государства-оппонента, наличие в них сил, способных и готовых к длительному сопротивлению его вторгшимся вооруженным силам. Ожидаемый экономический и политический ущерб государству-оппоненту должен быть весьма значительным.

Другое условие: такое военное, информационное, экономическое, политическое воздействие на данные страны и регионы, которое спровоцирует ответную реакцию оппонента в виде вторжения, а не просто государственных переворотов и манифестаций.

Третье условие: запуск механизма втягивания оппонента в конфликт внутри представляющей для него интерес страны (региона) в условиях сформировавшегося там вакуума силы и невмешательства других держав. Это условие, по сути, является механизмом рефлексивного управления оппонентом, которое было реализовано в отношении США советским руководством при отказе постоянного представителя СССР в Совете Безопасности ООН от участия в голосовании по корейской проблеме 27 июня 1950 г.

Четвертое условие: управление конфликтом, в который втянут оппонент, путем поддержки противостоящих ему сил. Данное условие не всегда является обязательным и необходимым, но, как правило, подобное управление в той или иной форме осуществляется, что повышает результативность и эффективность стратагемы.

Провозглашение Екатериной II Декларации о вооруженном нейтралитете можно рассматривать как пример стратагемы организации коалиции, которая прямо не направлена против какого-либо государства, но де-факто значительно ущемляет его экономические интересы. В ходе войны североамериканских колоний за независимость правительство Екатерины II не только отказало в военной помощи Великобритании, просившей для подавления восстания предоставить ей в свое распоряжение русский корпус, но и выступило с важной политической инициативой – Декларацией о вооруженном нейтралитете. Данный документ носил объективно антианглийский характер, поскольку создавал препятствие для захвата англичанами судов присоединившихся к ней государств. В 1780–1783 гг. к Декларации присоединились многие нейтральные государства Европы, ее признали также Франция и Испания, образовав Лигу нейтральных государств. Хотя декларация формально была равно обращена к обеим воюющим сторонам – Англии и североамериканским штатам, по своей сути она оказалась направленной против деспотизма «владычицы морей», отказывавшейся признавать правило «свободные корабли – свободные товары» или «нейтральный флаг покрывает товар»109.

Анализ применения стратагемы формирования коалиции против Британии позволяет выявить несколько ее особенностей. Во-первых, коалиция не была направлена на прямое военное противодействие Британии, однако создавалась в то время, когда вооруженные силы мирового лидера были скованы подавлением восстания североамериканских колоний. Последнее означает, что Екатерина II воспользовалась сложившейся обстановкой, а не целенаправленно сформировала ее. Во-вторых, поддержка российских инициатив была обеспечена общим интересом тех государств, которые терпели ущерб в своей морской торговле от английского каперства. В-третьих, само содержание декларации не было направлено против Британии, которая была приглашена к ее реализации. В единстве эти объективные и субъективные условия обеспечили довольно высокую результативность данной стратагемы в системном противодействии в ходе межгосударственного конфликта Российской и Британской империй.

В качестве примера использования стратагем непосредственного воздействия на оппонента в форме силового сдерживания можно привести крейсерские действия эскадр военно-морского флота Российской империи против торгового флота, поддержавших Польское восстание 18631864 гг. Британии и Франции. Одновременно в ходе Гражданской войны в США обе великие державы выступили на стороне Конфедерации южных штатов, а Российская империя, напротив, решила оказать помощь Североамериканским Штатам, положение которых осложнялось тем, что они имели слабый флот и находились под угрозой удара французских войск, размещенных в Мексике.

Формой оказания военной поддержки северянам со стороны России, по предложению управляющего Морским министерством адмирала Н.К. Краббе, изложенному во всеподданнейшей записке Александру II, стало скрытное выдвижение специально сформированных Атлантической и Тихоокеанской эскадр военного флота и осуществление ими крейсерских действий. Угрозой захвата и уничтожения коммерческих кораблей эскадры нанесли значительный ущерб английской и французской морской торговле в виде роста стоимости фрахтов, изменения правил страховок, усугубив кризис британской промышленности и развалив сформировавшуюся в связи с польским кризисом антирусскую коалицию110.

Анализ реализации стратагемы сдерживания от вмешательства иностранных государств во внутренние дела субъекта системного противодействия позволяет утверждать, что своим успехом она обязана внезапности и превентивности действий военно-морских сил России – парусного флота, технологически более отсталого, чем британский и французский флоты. Скрытное выдвижение эскадр в районы боевой службы и крейсерские действия застали оппонентов России врасплох. Эффективным стало решение о прерывании именно морской торговли, вызвавшее временную финансово-экономическую дестабилизацию в Британии, что на фоне кризиса английской промышленности только максимизировало эффект сдерживания.

Еще одним примером применения стратагемы непосредственного сдерживания являются действия РФ по срыву реализации плана развертывания европейского эшелона национальной системы противоракетной обороны США в 2008-2009 гг. Четко определив свою позицию в этом вопросе, российское руководство транслировало ряд сообщений о возможных асимметричных мерах РФ в случае размещения объектов стратегической противоракетной обороны Соединенных Штатов в Чехии, Венгрии и Польше. Речь в них шла о возможной дислокации систем высокоточного оружия в Калининградской области, совершенствовании ракетных комплексов стратегических ядерных сил для преодоления перспективной ПРО и т.д. Но наряду с этим были предприняты меры демонстрационного характера, называемые А.А. Кокошиным искусством «стратегического жеста». К этим мерам, показавшим уязвимость территории Соединенных Штатов с южного направления, на котором не развернуты комплексы перехвата национальной ПРО, можно отнести полет стратегических ракетоносцев Ту-160 в Южную Америку, российско-венесуэльские учения, в которых принял участие отряд боевых кораблей Северного флота. Определенную роль сыграла и информация о возможности создания российских военных баз в Венесуэле, укреплении с этой страной стратегического партнерства, военно-технического, экономического и политического сотрудничества111.

Алгоритм системного противодействия внутренним и трансграничным угрозам политической стабильности состоит в следующем. Под данным алгоритмом понимается последовательность стратагем, реализуемых субъектом системного противодействия в отношении своих оппонентов во внутригосударственном конфликте. Выбранные стратагемы должны соответствовать имеющимся у субъекта системного противодействия ресурсам и фазам динамики конфликта.

Общеизвестно, что традиционно и нормативно российское государство обязано предупреждать действия экстремистских, сепаратистских и террористических организаций и сетей. Считается, что у государства обычно больше ресурсов для поддержания стабильности и сохранения территориальной целостности страны, чем у повстанческих групп и организаций мятежников. Однако в современной политической обстановке оппоненты российского государства, покушающиеся на их суверенитет, стабильность и целостность, в том числе на Северном Кавказе, часто находят поддержку со стороны зарубежных неправительственных организаций, берущих на себя их финансовое, военно-техническое и нередко организационное обеспечение. В этом плане отчасти можно согласиться с Е.А. Степановой, утверждающей, что «военный потенциал и формальный статус остаются ключевыми ресурсами государства в асимметричном противостоянии, несмотря на то, что в современном мире эти сравнительные преимущества медленно размываются – для одних государств в большей степени, чем для других. Например, во внутренних конфликтах на территории слабых и не полностью функциональных государств военный потенциал негосударственных игроков может приближаться к потенциалу государства. Формальный статус государства как основного системообразующего игрока на международной арене может быть ограничен растущей ролью международных институтов или неполным суверенитетом»112. В такой ситуации силы государства и его оппонентов выравниваются, но у первого остается возможность успешно действовать, опираясь на инструментарий системного противодействия.

В системном противодействии внутренним и трансграничным угрозам политической стабильности на Северном Кавказе, в которых государственный центр слабее противостоящих ему групп и структур (то есть его территориальный суверенитет фактически существенно ограничен, у него нет достаточных демографических, финансово-экономических, силовых средств и ресурсов для контроля над определенными районами и группами), становятся востребованными стратагемы вовлечения оппонентов в сотрудничество с властью или их нейтрализации с помощью проправительственных и лояльных движений и организаций.

Модель внутригосударственного конфликта включает несколько фаз динамики: латентную (соответствует добифуркационному этапу развития социально-политической системы), обострения отношений между участниками (переход в зону бифуркационного перелома), открытого столкновения (этап бифуркации или системной неустойчивости) и завершения (постбифуркационный этап). Данные фазы образуют своеобразный цикл противоборства. При этом для сецессионного конфликта характерно, что стадия завершения нередко переходит в латентную стадию нового цикла столкновения, трансформируя его в непрерывное противостояние, этапы которого отличаются лишь своей интенсивностью.

Циклы сецессионных и гражданских конфликтов в России, в особенности на Северном Кавказе, нередко включают в себя фазу открытого столкновения в виде вооруженного противоборства их участников. Если прежде решение конфликтов обеспечивалось военным превосходством, умелой дипломатией и неоспоримой ролью России как арбитра в отношениях между народами в этом регионе, ее значимым демографическим присутствием, то теперь влияние центра не гарантировано и требуется опора на превентивные действия. В этом случае для противодействия в условиях внутреннего мира оптимальны стратагемы вовлечения оппонентов власти в сотрудничество с ней, в латентной фазе и фазе обострения отношений для недопущения системной неустойчивости целесообразно опираться на организации-агенты и лояльные общественные силы, а на переходе в фазу открытого столкновения следует оказывать непосредственное сдерживающее воздействие на сети и центры управления ими, силовую деэскалацию, поскольку предыдущие действия не возымели успеха. В фазе открытого столкновения превентивные меры сменяются реактивными мерами ( стратагемами непосредственного воздействия): становится необходимой дезорганизация сетей, локализация протестных выступлений, пресечение экстремистских действий, ведение переговоров с умеренными силами в оппозиции и их вовлечение в сотрудничество. В фазе завершения столкновения осуществляется постконфликтное урегулирование.

Однако при противодействии организациям и сетям, использующим террористические методы, в целях глубокого предупреждения политической дестабилизации стратагемы непосредственного воздействия целесообразно применять уже в фазе обострения отношений (перехода к бифуркационному перелому) между участниками конфликта. стратагемы вовлечения оппонентов в сотрудничество с властью или их нейтрализации проправительственными и лояльными организациями при этом могут способствовать профилактике терроризма в условиях внутреннего мира, а также в ранних фазах сецессионного и гражданского конфликтов.

Системное противодействие сетям экстремистов на Северном Кавказе, которые могут действовать анонимно и наносить ущерб в форме поражения элементов критической инфраструктуры, распространения недостоверной информации о финансовом и экономическом положении государства, способной вызвать шок и панику среди населения с последующими протестными выступлениями против власти, подразумевает одновременное применение стратагем всех типов, начиная с фазы обострения отношений между участниками конфликта и заканчивая фазой его завершения. В этом случае необходимо вовлечь оппонентов в сотрудничество с властью, инициировать активность лояльных власти общественных сил для срыва конфликтной мобилизации населения на Северном Кавказе, выявить источники и пресечь распространение ложной информации, изолировать и дезорганизовать сети экстремистов, реализовать превентивные действия по защите важных государственных и общественных объектов и систем и т.п.

В свою очередь, алгоритм системного противодействия внешним угрозам политической стабильности на Северном Кавказе состоит в следующем. Формулирование данного алгоритма может быть выполнено на основе анализа особенностей межгосударственных конфликтов России и государств-мировых лидеров.

В противостоянии России и мировых лидеров – Британии и США можно обнаружить наличие циклов, в которые вписывается четырехфазная модель межгосударственного конфликта, не завершавшаяся, однако, вооруженным столкновением между сторонами. В качестве циклов можно рассматривать: Большую игру России и Британии в разных регионах Евразии – Центральной Азии, на Кавказе и Среднем Востоке, холодную войну, современный «холодный мир», завершавшиеся теми или иными решениями на основе компромисса или игры с нулевой суммой, которые не приводили к полному снятию противоречий между сторонами. Все эти циклы включали в себя латентную фазу и фазу обострения отношений, редко переходя в фазу открытого столкновения держав. Поэтому следует учитывать особенности истории и развития отношений субъекта системного противодействия и его оппонентов в межгосударственных конфликтах.

Особенностью противоборства России и держав-мировых лидеров является их отход от открытого и непосредственного столкновения с нашей страной в результате осознанного (хотя и нечастого) использования ею определенных стратагем. Если в фазе открытого столкновения в цикле межгосударственного противоборства на военное давление Россия отвечает стратагемами стратегического или регионального сдерживания в форме крейсерских действий императорского флота против Британии в 18631864 гг., ядерного сдерживания в кризисные периоды холодной войны, то в латентной фазе и фазе обострения отношений (скрытого противоборства) на попытки мирового лидера воздействовать на центры тяжести ответом служат стратагемы формирования коалиций и закрытия «окон уязвимости», укрепляющих сдерживание (реализация асимметричных мер, нейтрализация наземного эшелона ПРО США в Европе).

Все это является показателем успешного эпизодического управления фазами конфликта со стороны России. Более эффективным представляется такой алгоритм системного противодействия внешним угрозам политической стабильности, при котором в условиях мира применяются стратагемы вовлечения в сотрудничество, в латентной фазе межгосударственного конфликта – меры по вовлечению оппонентов в конфликты, в фазе обострения отношений – стратагемы формирования против них коалиций, а в начале фазы открытого столкновения – стратагемы сдерживания. На стадии вооруженной борьбы целесообразна реализация действий по силовой деэскалации для выхода субъекта системного противодействия из столкновения с минимальными потерями и сохранением своих позиций. В фазе завершения межгосударственного конфликта осуществляется урегулирование отношений между его участниками.

Возможными областями применения модели системного противодействия современным угрозам политической стабильности на Северном Кавказе могут являться: предупреждение, деэскалация столкновений больших социальных групп и постконфликтное урегулирование в регионах, характеризующихся высокой степенью напряженности в межэтнических и межконфессиональных отношениях; пресечение попыток проведения государственного переворота методами «ненасильственного сопротивления»; профилактика и борьба с политическим терроризмом113; реализация политики стратегического сдерживания как комплекса дипломатических, информационных, экономических, военно-технических и силовых мер и действий114.



Каталог: files -> sprav
sprav -> Афанасьев, В. В
sprav -> О работе по импортозамещению в ОАО
sprav -> Содержание: Больницные учреждения
sprav -> Демографические и этнические проблемы Северного Кавказа и пути их решения
sprav -> Справочная информация по экономическим агентам ато гагаузия (Гагауз Ери), Республики Молдова
sprav -> Справка по итогам проведения пробного тестирования по русскому языку в форме егэ для выпускников 11 класса Цель
sprav -> Справочник, содержащий контактные телефоны и адреса органов внутренних дел (подразделений по борьбе с торговлей людьми), прокуратуры (закрепленных сотрудников) стран СНГ
sprav -> Кцоев александр ильясович г. Беслан рсо-алания пер. Пионерский д. 11 кв


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница