Психология смысла природа, строение и динамика смысловой реальности




страница6/28
Дата26.02.2016
Размер7.8 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28

1. Смысл порождается реальными отношениями, связывающими ^ субъекта с объективной действительностью. Сама значимость объек­тов, явлений и состояний, порождающих психологические фе­номены, относящиеся к классу «значащих переживаний», является не априорной, как это явно или скрыто постулируется во многих

104






глава 1. Подходы к пониманию смысла

западных теориях, но определяется объективным местом и ролью этих объектов, явлений и состояний в жизнедеятельности данного конкретного субъекта. Уникальность системы отношений с действи­тельностью любого индивида обусловливает уникальность системы его смысловых образований.



  1. Непосредственным источником смыслообразования являются
    потребности и мотивы личности. Конкретизация этого положения
    требует специального рассмотрения природы и сущности потреб­
    ностей и мотивов, что будет сделано в последующих главах. Здесь
    же нам важно отметить, что потребности и мотивы являются как
    бы связующим звеном между личностью и объективной действи­
    тельностью.

  2. Смысл обладает действенностью. Он характеризует не только
    особенности понимания, осознания и концептуализации субъектом
    действительности, но и выполняет функции регуляции практичес­
    кой деятельности.

  3. Смысловые образования не существуют изолированно, а обра­
    зуют единую систему. Между частями этого целого возможны кон­
    фликтные отношения, но тем не менее все они «сообщаются» друг
    с другом через ведущие смысловые структуры, образующие ядро
    личности. Подробно этот тезис, как и следующий, будет рассмот­
    рен в последующих главах.

  4. Смыслы порождаются и изменяются в деятельности, в кото­
    рой только и реализуются реальные жизненные отношения субъекта.
    Это положение является общим для исследования смысла с позиций
    деятельностного подхода; вместе с тем, оно нуждается в существен­
    ном уточнении. Введенное Ф.Е.Василюком (1984) понятие пережи­
    вания как внутренней деятельности позволяет распространить этот
    тезис на процессы, не связанные с внешне наблюдаемой предметно-
    преобразовательной активностью.

Таким образом, мы видим, что в рамках единого подхода на общем методологическом и теоретическом фундаменте были разра­ботаны достаточно дифференцированные представления о смысло­вой сфере личности. Вместе с тем, как уже было упомянуто, разрабатывавшие эту проблематику авторы остановились перед за­дачей интеграции разработанных ими представлений в единую об­щетеоретическую модель. В результате перед нами оказывается достаточно пестрая и противоречивая картина. Чтобы свести все эти относительно независимые друг от друга, хоть и выросшие из еди­ного корня представления в единую систему, необходимо прежде всего попытаться содержательно понять специфическую природу и онтологию смысловой реальности как реальности особого рода. Этой характеристике посвящена следующая глава.

L4. заключение по главе 1

105


1.4. заключение по главе 1

Первая глава носит обзорный характер и посвящена изложению, анализу и систематизации различных трактовок смысла.

Обращение к истории использования понятия «смысл» в фило­софии и науках о языке там, где оно не использовалось как сино­ним «значения», позволило сформулировать две наиболее общих инвариантных характеристики смысла: контекстуальность (смысл чего-либо определяется всегда через отнесение к более широкому контексту) и интенциональность (смысл чего-либо указывает на предназначение, целевую направленность или направление движе­ния). Опираясь на эти две характеристики, можно в первом прибли­жении определить смысл чего-либо как место и роль (назначение) в более общей структуре. ~~~

Рассмотрение психологических подходов, в той или иной сте­пени опирающихся на понятие смысла и разрабатывающих это по­нятие, обнаруживает крайнюю пестроту подходов. Под смыслом одни авторы понимают высшую интегративную основу личности, другие — более универсальный базовый механизм сознания и по­ведения; одни — объективную реальность, другие — субъективную интерпретацию или конструкт, третьи — феномен межсубъектных пзаимодействий. Эта разноголосица усугубляется тем, что понятие смысла разрабатывается разными авторами независимо друг от дру-i а, в разных проблемных и теоретических контекстах. Множествен­ность определений смысла, одинаково убедительных и одинаково )вристичных, наводит на предположение, что за понятием смысла скрывается не конкретная психологическая структура, допускаю­щая однозначную дефиницию, а сложная и многогранная смысловая реальность, принимающая различные формы и проявляющаяся в раз­личных психологических эффектах.

В наибольшей степени многогранность смысловой реальности нашла отражение в деятельностном подходе, где понятие смысла выступает в качестве одного из ключевых объяснительных понятий начиная с 1940-х годов. В рамках этого подхода был постепенно раз­работан целый ряд родственных понятий (личностный смысл, смыс­ловое образование, смысловая установка, смысловой конструкт и др.), в том числе понятия, дающие целостную характеристику смысловой реальности (смысловая сфера личности, динамическая смысловая система), сформулированы общие методологические и методические принципы изучения смысловых образований. Таким образом, на общем методологическом и теоретическом фундаменте


106

глава 1. Подходы к пониманию смысла

были разработаны достаточно дифференцированные представления о смысловой сфере личности.

Вместе с тем, разрабатывавшие эту проблематику авторы ос­тановились перед задачей интеграции разработанных ими пред­ставлений в единую общетеоретическую модель. В результате перед нами все еще достаточно пестрая и противоречивая картина. Чтобы свести все эти относительно независимые друг от друга, хоть и выросшие из единого корня представления в единую систему, необходимо прежде всего попытаться содержательно понять специ­фическую природу и онтологию смысловой реальности как реаль­ности особого рода. Этой характеристике посвящена следующая глава.



глава 2. Онтология смысла

Ибо духовную пищу доставляют ему не вещи, а узы, кото­рыми связаны вещи. Не бриллиант, но какие-то отношения между людьми и бриллиантом могут его напитать. И не песок, а какие-то отношения, которые устанавливаются между песком и племенами. Не слова в книге, но какие-то отношения, существующие в книге между словами и пред­ставляющие собою любовь, поэму и мудрость господню.



А. де Сент-Экзюпери

2.1. грани смысла: онтологический, феноменологический и деятельностный аспекты анализа смысловой реальности

Как мы отмечали во введении, задачей нашего исследования является интеграция представлений о смысле, наработанных в рус-ме разных теоретических подходов и проблемных контекстов, в еди­ную систему представлений, наполнение категории смысла новым содержанием и наделение ее новым методологическим статусом. Предпринятый нами обзор показал всю трудность этой задачи, вы-чывающую даже сомнения в ее принципиальной выполнимости. Смысл многолик, он поворачивается к исследователю (к разным исследователям) различными своими гранями, и разные его оп­ределения и описания оказываются противоречащими друг другу. В большинстве случаев авторы, использующие понятие смысла, как и производные от него понятия, не озадачиваются его (их) оп­ределением или же дают поверхностные, логически нестрогие определения (наподобие известного определения человека как дву­ногого существа без перьев), которые столь же легко опровергнуть. В.П.Зинченко (1983) справедливо характеризовал понятие смыс-иовых образований как абстракцию, не имеющую отчетливого он-1 ологического статуса.

Сравнительно полное описание и определение смысла вряд ли нозможно выразить одной фразой; как нам представляется, оно должно явиться основным итогом всей данной книги. В.П.Зинчен­ко усматривает причину трудности определения смысла в том, что



108

глава 2. Онтология смысла

он представляет собой главное измерение человеческого сознания и бытия (Зинченко, 1998, с. 99). Тем не менее, мы должны иметь предварительное определение понятия смысла и смысловой реаль­ности уже на данном этапе работы, поскольку «кто не имеет в каче­стве исходного определенное понятие, тому даже не дан объект» (Фейербах, 1967, с. 10).

В предыдущих главах мы проследили традиции использования понятия смысла в философии, других гуманитарных науках, зару­бежной и отечественной психологии, наиболее подробно изложив деятельностную трактовку смысла. На этой основе мы, во-первых, сформулировали предельно общее определение смысла как места и роли (назначения) в более общей структуре, во-вторых, констати­ровали многообразие форм, которые может принимать смысловая реальность, и в-третьих, обосновали адекватность концептуального аппарата деятельностного подхода в психологии для решения по­ставленной нами задачи.

Теперь нам предстоит совладать с разнообразием рассмотренных трактовок и дать обоснованную онтологическую характеристику смысла и смысловой реальности. Под онтологической характерис­тикой мы понимаем, вслед за современными философами (см. на­пример, Мотрошилова, 1967; Юдин Э.Г., 1978; Юдин Б.Г., 1986), место нашего объекта в той общей модели реальности, картине мира, которая является инструментом научного познания и осмыс­ления действительности. Философия XX века полностью преодоле­ла характерный для классической философии отрыв онтологии от гносеологии; поэтому, когда мы говорим о задаче построения он­тологии, мы имеем в виду, конечно же, не движение от познава­тельных конструкций к тому, как «на самом деле», а движение от феноменологии и поверхностно ухватываемых закономерностей к общей объяснительной концепции, которая сохраняет статус тео­ретической конструкции, но при этом увязывает представления о формах и закономерностях существования смысла с системой об­щепсихологических и даже еще шире, общеантропологических представлений.

Трудность задачи онтологической характеристики смысла нахо­дит отражение не только в разнообразии трактовок, но и в противо­речивости формулировок одних и тех же авторов. Так, А.Н.Леонтьев определяет смысл, смысловое отношение то как отношение между системой значимых для жизни воздействий, отношение абиотичес­ких факторов к биотическим (то есть как внешнюю, объективную реальность), то как субъективное отношение к предметному содер­жанию, отражающемуся в сознании (то есть как субъективную, пси­хическую реальность), то как отношение мотива деятельности к



2.1. грани смысла 109

цели действия (то есть как субъектную, не рефлексируемую в со­знании, но проявляющуюся в активности субъекта реальность). Пер­вая трактовка, в которой смысл выступает как «отношение того воздействия или ряда воздействий, то есть вообще предмета, на ко­торый направлена деятельность животного, к свойствам, отвечаю­щим определенной биологической необходимости» (Леонтьев А.Н., 1994, с. 97), была характерна для работ А.Н.Леонтьева, посвящен­ных проблемам эволюции психического и развития психики жи­вотных. Вторая трактовка личностного смысла как образующей сознания была связана в основном с психолого-педагогическим контекстом, с проблемой несовпадения объективного содержания сознания (знания), представленного в первую очередь значениями, и субъективного отношения к нему, или смысла (Леонтьев А.Н., 1983 а, с. 348 и далее). Наконец, третья трактовка смысла была свя­зана с проблематикой структуры и динамики деятельности. В этом контексте отношения между мотивами и целями действия рассмат­ривались как «психологически решающие», поскольку основное регулирующее влияние мотивов на протекание деятельности заклю­чается в том, что они сообщают личностный смысл целям и обсто­ятельствам деятельности, «оценивая» таким образом их жизненное значение для субъекта (Леонтьев А.Н., 1977, с. 150). Интересно, что хронологически все три контекста и все три трактовки развивались параллельно.

Разумеется, было бы неверно рассматривать эти три характери­стики личностного смысла, раскрывающие различные его грани, как три независимых и альтернативных определения этого понятия. Наоборот, понятие смысла воплощает принцип единства деятель­ности, сознания и личности, находясь на пересечении всех трех фундаментальных психологических категорий. Как указывает Ф.Е.-Василюк, смысл — «...пограничное образование, в нем сходятся сознание и бытие, идеальное и реальное, жизненные ценности и бытийные возможности их реализации» (Василюк, 1984, с. 129). Дей­ствительно, «деятельностная» характеристика личностного смысла как отношения мотива к цели означает, что любое целенаправлен­ное действие всегда — прямо или непрямо — направлено на реали­зацию того или иного мотива, и цель этого действия, отражающаяся в сознании, содержит «ссылку» на этот мотив, выступающую в форме личностно-смысловой окраски. «Субъективная» характерис­тика личностного смысла как пристрастной составляющей индиви­дуального сознания основана на представлении о том, что «... смысл порождается не значением, а жизнью» (Леонтьев А.Н., 1977, с. 279), то есть о том, что источником этой пристрастности является пред­метная деятельность субъекта в мире, реализующая его реальные

II


по

глава 2. Онтология смысла




жизненные отношения, в частности те отношения, о которых идет речь в третьей, «объективной» характеристике. Ведь именно дина­мизм жизненных отношений лежит в основе динамики самой лич­ности (см. Анцыферова, 1990).

Указанная мысль, которую можно было бы обозначить как идея бытийного опосредования (или мироопосредования 1) смысловых об­разований, представляет собой расширенную интерпретацию уже получившего признание принципа деятельностного опосредствова­ния познавательных процессов и смысловых образований (см. Асмо-лов, 1986 б). Действительно, категория деятельности, как отмечал Ф.Е.Василюк (1984), представляет собой теоретическую абстракцию от целостной реальности жизни, подобно тому, как предмет пред­ставляет собой единицу мира, абстрагированную от его целостности. После плодотворного этапа изучения смысла в контексте деятельно­сти наступила пора расширить контекст рассмотрения и вернуться от абстракции деятельности к целостности жизни и жизненного мира. Только в этой концептуальной рамке представляется возможным найти продуктивное разрешение отмеченных нами противоречий в понимании смысла и пути решения поставленных нами задач. Пыта­ясь по-новому увидеть место и роль понятия смысла в становящейся новой, неклассической психологии, мы^неминуемо^выдвигаем на первый план анализа категорию жизненного мира, которая выступа­ет смыслозадающим контекстом для самого понятия смысла.

Не удивительно, что сложность и многомерность смысла долгое время оставалась незамеченной. Как правило, авторы видели и абсолютизировали лишь какую-то одну из граней смысла. Даже А.Н.Леонтьев, видевший смысл, как мы показали выше, по мень­шей мере под тремя разными углами зрения, не смог экспли­цировать собственные разночтения и прямо поставить задачу их интеграции в многомерном образе смысла, ограничившись сосуще­ствованием явно различных трактовок. Поэтому его взгляды нередко получают одностороннюю интерпретацию. Введенное им понятие личностного смысла трактуется порой просто как субъективное от­ражение некоторого объекта в индивидуальном сознании человека, в отличие от представления об этом объекте, сложившемся в опре­деленной социальной среде (см., например, Котик, 1985).

Такая поверхностная и односторонняя интерпретация законо­мерно приводит к обвинению концепции личностного смысла в субъективизме (Брушлинский, 1982). На самом деле данная интер­претация ухватывает лишь одну из граней личностного смысла, отнюдь не исчерпывающую этого понятия. Как мы стремимся пока-

Термин предложен в личной беседе А.Г.Асмоловым.


2.1. грани смысла





зать, принципиальное значение понятия смысла заключается как раз в том, что оно выводит объяснение за пределы индивидуально­го сознания, в плоскость реальной жизнедеятельности субъекта. Этим оно отличается, в частности, от понятия коннотативного значения (Ч.Осгуд, Дж.Диз и др.), замыкающего объяснение инди­видуальной окраски значений в рамках индивидуального сознания. Другими словами, это понятие отражает личностность человеческо­го сознания, укорененность его в реальных жизненных отношениях, в практике субъекта. «Личностный смысл — индивидуализирован­ное отражение действительного отношения личности к тем объек­там, ради которых развертывается ее деятельность, осознаваемое как "значение-для-меня" усваиваемых субъектом безличных зна­ний о мире...» (Личностный смысл, 1985, с 164).

Для того, чтобы рассмотреть и понять феномен смысла во всем многообразии его проявлений, мы воспользуемся димензиональ-ным методом, которым пользуется В. Франкл при демонстрации отношений между разными гранями или аспектами человеческого бытия (например, Frankl, 1985). Представим себе, говорит Франкл, учебник, на страницах которого изложены разные, несопостави­мые между собой теории, допустим, личности. Символически это можно изобразить в виде раскрытой книги, на одной странице которой нарисован квадрат, а на другой — круг. Между ними труд­но найти связь — ведь задача на квадратуру круга, как известно, нерешаема. Но возьмем эту книгу, продолжает Франкл, и размес­тим эти страницы под прямым углом друг к другу, так, чтобы они лежали на двух перпендикулярных плоскостях, пересекающихся в районе корешка книги. Тогда можно без труда вообразить трехмер­ную фигуру, проекция которой на одну плоскость (страницу) об­разует круг, а проекция на другую, ей перпендикулярную, образует квадрат. Этой фигурой будет цилиндр с высотой, равной диаметру основания. Задача, таким образом, решается, если построить об-щее пространство разных определений и увидеть за разными взгля­дами частные проекции сложного многомерного объекта — в нашем случае, смысла, — на_разные плоскости его рассмотрения.

Вернемся к поставленной нами проблеме онтологии смысла. Для того, чтобы продвинуться в ее решении, необходимо, во-первых, очертить сам феномен, во-вторых, выделить и описать по отдельнос­ти различные формы (плоскости) существования смысла, и, в-треть­их, понять реальные психологические механизмы их взаимосвязей, переходов смысла из одной формы существования в другую, отноше­ний между выделенными плоскостями или гранями. Эти механизмы явно намного более сложны, чем позволяет увидеть использованная нами стереометрическая аналогия.


Iе'

3 П2


глава 2. Онтология смысла

В качестве иллюстрации, позволяющей выпукло обрисовать фе­номен смысла во всех его аспектах, обратимся к экспериментально­му исследованию Е.В.Эйдмана (Эйдман, 1996; см. также Леонтьев, Эйдман, 1987). В этом исследовании дети разных возрастов и взрос­лые спортсмены выполняли задачу задержки дыхания на макси­мальный срок с соревновательной мотивацией. Примечательным фактом, полученным в этом исследовании, была зависимость ре­зультатов от условий соревнования и инструкции (просто задержать дыхание как можно дольше; побить свой рекорд; соревноваться в парах с конкретным соперником; соревноваться с воображаемым соперником). Вторая и особенно третья инструкции существенно улучшали результаты по сравнению с первой; что касается четвер­той инструкции (воображаемое соревнование), то ее эффективность сильно зависела от возраста; соотношение влияния реального и во­ображаемого соревнования на результаты обнаружило возрастную динамику, воспроизводящую известный «параллелограмм развития» А.Н.Леонтьева (1972). В раннем возрасте эффекта нет в обоих случа­ях, в следующей возрастной группе только реальное соревнование дает прирост результатов, и, наконец, в старшей группе вообража­емое соревнование догоняет по своей эффективности реальное и даже несколько превосходит его.

О чем говорят нам эти результаты? Во-первых, одна и та же задача (задержка дыхания) давалась испытуемым в разных интен-циональных контекстах — деятельностных и, шире, жизненных. Ва­рьировалось место и роль задачи в более широком контексте — можно сказать, что варьировался ее смысл. Во-вторых, эти измене­ния приводили к изменению результатов выполнения задания даже не на психологическом, а на физиологическом уровне — перед нами эффект регуляции деятельности, который можно объяснить усилением мотива, смысловой установкой или указанием на ка­кие-то другие образования, встроенные в исполнительные меха­низмы деятельности. В-третьих, на результаты влияет не только объективная, но и воображаемая ситуация, то есть произвольные изменения в картине мира, создание воображаемого контекста и воображаемого смысла деятельности.

На этом примере мы можем выделить и вкратце охарактеризо­вать три^плоскости, в которых психологический анализ обнаружи­вает существование смыслов — в каждой из них в своей особой форме. Ниже мы опишем их более подробно.

Первая из них — это плоскость объективных отношений между субъектом и миром. В этой плоскости объекты, явления и события действительности, входящие в жизненный мир субъекта, в том чис­ле его собственные действия, обладают для него жизненным смыс-

2.1. грани смысла ИЗ

лом в силу того, что они объективно небезразличны для его жизни, сказываются на ее протекании. Жизненный смысл есть объективная характеристика места и роли объектов, явлений и событий действи­тельности и действий субъекта в контексте его жизни. Жизненный смысл объективен, ибо не зависит от его осознания; при этом он индивидуален, неповторим. Это не психологическое, а скорее ме­тафизическое понятие, без которого, однако, не обойтись психо­логическому анализу. Жизненный смысл и отражающаяся в нем динамика жизненных отношений — это онтологический аспект смысла.

Вторая плоскость — это образ мира в сознании субъекта, одним из компонентов которого является личностный смысл. Личностный смысл является формой познания субъектом его жизненных смыс­лов, презентации их в его сознании. Личностный смысл объектов, явлений и событий, отражающихся в сознании субъекта, презен-тируется ему через посредство эмоциональной окраски образов, либо их структурной трансформации. Этим, однако, сознание лишь выделяет и подчеркивает то, что значимо для субъекта, и ставит перед ним задачу на смысл, на осознание того, какое конкретно место в его жизни занимают соответствующие объекты или собы­тия, с какими мотивами, потребностями и ценностями субъекта они связаны и как именно. Ответ на этот вопрос, решение этой чадачи требует специальной внутренней деятельности осмысления. Личностный смысл и отражающаяся в нем динамика субъективно­го образа реальности — это феноменологический аспект смысла.

Наконец, третья плоскость — это психологический субстрат <" смысла — неосознаваемые механизмы внутренней регуляции жиз­недеятельности. В этой плоскости смыслонесущие жизненные отношения принимают форму смысловых структур личности, образующих целостную систему^ и обеспечивающих регуляцию \/ жизнедеятельности субъекта в соответствии со специфической смысловой логикой — логикой жизненной необходимости, о ко­торой пойдет речь ниже. Смысловые структуры и отражающаяся в них динамика деятельности (жизнедеятельности) — это деятель-костный или субстратный аспект смысла. Термин «субстратный» представляется нам не очень удачным, но когда мы переходим от рассмотрения внутриличностных форм существования смысла к межличностным и внеличностным, он оказывается единственно применимым.

Итак, смысл предстает перед нами как отношение, связываю­щее объективные жизненные отношения субъекта, предметное со­держание сознания и предмет и строение его деятельности. Это .пристрастное отношение процессов психики к процессам жизни



114

глава 2. Онтология смысла


субъекта, его сознания к основам его бытия, опосредованное его практической жизнедеятельностью. Таким образом, смьюл имеет т]эоичную природу, он включен разными своими гранями в три раз­ных движения.

Принимая во внимание все три плоскости существования смыс­ла, образующие его грани, можно в первом приближении определить смысл как отношение между субъектом и объектом или явлением действительности, которое определяется местом объекта (явления) в жизни субъекта, выделяет этот объект (явление) в образе мира и воплощается в личностных структурах, регулирующих поведение субъекта по отношению к данному объекту (явлению).

Перейдем теперь к более детальной характеристике каждой из трех граней смысла. Заметим, что три выделенных грани, формы существования или плоскости анализа смысла соотносятся не толь­ко с тремя его трактовками, но и с философскими категориями онтологического, феноменального и онтического, а также с тремя такими фундаментальными общепсихологическими категориями как личность, сознание и деятельность.

2.2. онтологический аспект смысла: смысл в контексте жизненных отношений

Онтологический (в узком понимании этого слова) аспект или грань смысла предполагает рассмотрение смысла как элемента си­стемы отношений человека с миром. Эти отношения представляют собой не психологическую реальность, а скорее реальность вирту­альную, то есть не коренящуюся в неких структурах, которые ее порождают и воспроизводят, и поэтому нефиксируемую (Носов, 1997). Вместе с тем только с нее можно начинать познание смыс­ловой реальности. «Смысл, существующий в сознании и вопло­щенный в деятельности, вторичен. Смысл, существующий как потенциал развития, — первичен. Возможность первична, действи­тельность вторична, ведь развитие есть не что иное как реализация возможностей. Действительность — всегда лишь часть того, чем она могла быть» (Брудный, 1998, с. 128). Начнем поэтому с всесторон­него анализа самих этих отношений.

Постановка этой задачи была вряд ли возможна в русле тради­ционного подхода, в соответствии с которым «и субъект, и объект мыслятся изначально существующими и определенными до и вне какой бы то ни было практической связи между ними, как самое-






2.2. Смысл в, контексте жизненных отношений JJЈ

тоятельные натуральные сущности. Деятельность, которая прак­тически свяжет субъект и объект, еще только предстоит; чтобы начаться, она должна получить санкцию в исходной ситуации разъединенности субъекта и объекта» (Василюк, 1984, с. 83). Такой подход, который Ф.Е.Василюк позже назвал «онтологией изоли­рованного индивида», С.Л.Рубинштейн (1973) выводил из по­рожденного идеалистической философией традиционного гносео­логического противопоставления субъекта и объекта. В рамках этого противопоставления человек более или менее эксплицитно отож­дествляется с его сознанием, изымается тем самым из бытия, из объективной действительности и ставится как бы вне этой действи­тельности.

Представления о человеке как о «замкнутом в себе существе» С.Л.Рубинштейн называет «фикцией». Позитивная альтернатива та­кой исходной онтологии должна начинаться с признания того, что «человек находится внутри бытия, а не только бытие внешне его сознанию. В этом отношении бытие обступает нас со всех сторон...» (Рубинштейн, 1973, с. 262). Весьма выразительно эту онтологичес­кую картину обрисовал М.М.Бахтин: «Человек окружен миром, своей комнатой, квартирой, природой, пейзажем, — он живет ннутри мира и в нем действует; вокруг него плотные и теплые массы мира; он внутри внешнего мира, а не на границах его» (Бахтин, 1996, с. 74). Однако с появлением человеческого бытия мир также нельзя рассматривать в абстракции от человека — происходит ко­ренное преобразование всего онтологического плана. «Значит, сто­ит вопрос не только о человеке во взаимоотношении с миром, но и о мире в соотношении с человеком как объективном отношении. Только таким образом реально и может быть преодолено отчужде­ние бытия от человека» (Рубинштейн, 1973, с. 259). А.Н.Леонтьев также вполне определенно высказывался на этот счет: «Субъект... находится изначально не перед миром, а в самом мире... составляет часть его и вне этого мира вообще не существует» (Леонтьев А.Н., 1999, с. 148).

Контуры позитивной «онтологии жизненного мира», преодоле­вающей отчуя&ение бытия от человека, которое является следстви­ем онтолоТгизации гносеологической схемы «субъект—объект», намечены Ф.Е.Василюком, констатирующим, что мы «нигде не на­ходим живое существо до и вне его связанности с миром. Оно из­начально вживлено в мир, связано с ним материальной пуповиной своей жизнедеятельности. Этот мир, оставаясь объективным и мате­риальным, не есть, однако, физический мир... это — жизненный мир» (Василюк, 1984, с. 86). Если же рассматривать мир вне связи с субъектом, он лишается своей психологической характеристики и



116



глава 2. Онтология смысла

предстает как безжизненный мир. Напротив «мир. как°А он Для человека, — это его объективная характеристика» (Рубинштейн, 1973, с. 382).

Не только мир конституируется человеком, но и человек — ми-ром. Л.С.Выготский указывает, ссылаясь на Гельба, что «в то вре­мя, как для животного существует только окружение (Umwelt), для человека возникает представление о мире (Welt). История возник­новения этого представления о мире имеет своим началом чело­веческую практику и возникающие в ней значения и понятия, свободные от непосредственного восприятия предмета» (Выгот­ский, 1982 а, с. 280). Х.-Г.Гадамер говорит о противоположности понятия мира (Welt) и понятия окружающего мира или среды (Umwelt), которым обладают все живущие в мире существа. «Иметь мир — значит иметь отношение к миру. Но отношение к миру тре­бует такой свободы от того, что встречается нам в мире, которая позволила бы нам ставить это встречающееся пред собою таким, каково оно есть. Эта возможность пред-ставления означает одно­временно обладание миром и обладание языком» (Гадамер, 1988, с. 513). «Животное не относится ни к чему и вообще не "относит­ся", — отмечали К.Маркс и Ф.Энгельс (1955, с. 29). — Для живот­ного его отношение к другим не существует как отношение». И очень близкую формулировку мы находим у В.Франкла: «Животное не является личностью, потому что оно не может встать над самим собой, противостоять самому себе. Поэтому для животного не су­ществует и мир, противостоящий личности; для него существует лишь среда» (Frankl, 1982, с. 116). Таким образом, человек ока­зывается единственным из живых существ, которому дан мир как единое связное целое, простирающееся в пространстве и вре­мени за пределы наличной ситуации и при этом пред-лежащее или пред-стоящее субъекту, а не просто его окружающее. Эта ан­тропологическая характеристика человека оказывается, как мы уви­дим ниже, ключом к пониманию сущности личности.

Итак, в «онтологии жизненного'мира» отношения, связывающие субъекта с миром, наделяются статусом особой реальности, пер­вичной, в частности, по отношению к характеристикам субъекта, формирующимся в процессе реализации этих отношений (в частно­сти, приобретаемым психологическим, в том числе личностным характеристикам). Схематически соотношение двух обозначенных онтологических картин представлено на рисунке 1. Опираясь на эту общую онтологическую модель, мы можем попытаться задать основания логики жизни человека в мире, описав через систему специальных понятий реальность практических взаимоотношений человека с миром.



2.2. Смысл'в контексте жизненных отношений

117












Рис. 1. Схематическое изображение

"онтологии изолированного индивида" (а)

и "онтологии жизненного мира" (б)

Исходным для нас выступает понятие жизненного отношения, под которым мы будем понимать объективное отношение между субъектом и каким-либо объектом или явлением действительности, характеризующееся потенциальной возможностью качественно оп­ределенной формы взаимодействия между ними. «Жизненные от­ношения исходят от меня по всем направлениям, у меня есть известные отношения к вещам и людям, известные позиции по отношению к ним, я исполняю их требования по отношению ко мне и ожидаю чего-то от них. Одни содействуют моему счастью, делают мое бытие шире, усиливают меня, а другие производят на меня давление и ограничивают меня. И при определенности того или другого движения вперед в известном направлении человек всегда замечает и чувствует эти соотношения. Друг — для него сила, возвышающая собственное его существование, каждый член семьи занимает определенное место в его жизни, и все, что его окружа­ет, он понимает как жизнь и дух, которые в этом окружающем объективировались. Скамья у двери его жилища, тенистое дерево, дом и сад получают все свое значение и силу в этой объективности. Так жизнь каждого индивидуума творит сама из себя свой собствен­ный мир» (Дилътей, 1995, с. 217).

Жизненное отношение субъекта с объектом или явлением воз-пикает как результат столкновения между ними в форме либо прак-тического, либо теоретического освоения. Кажущийся порочный круг (практика строится по логике жизненных отношений и одно­временно оказывается их основой) размыкается там, где сама дея­тельность находится в процессе становления. Взаимодействие с миром у маленького ребенка происходит отчасти спонтанно,


118

глава 2. Онтология смысла


не будучи обусловлено какой-либо конкретной жизненной необхо­димостью, кроме необходимости самого взаимодействия, частично же протекает в форме деятельности, совместно распределенной с матерью (подробнее об этом см. раздел 5.3), которая организует ее в соответствии с логикой своих жизненных отношений.

Мы говорим об объективности жизненного отношения, подра­зумевая, что оно не зависит от осознания его субъектом и может быть познано внешним наблюдателем с таким же успехом,"как и самим субъектом. Жизненное отношение определяется объективны­ми свойствами объекта или явления, объективными характеристи­ками субъекта и фактом их столкновения, в котором на основе соотнесения этих объективных свойств и характеристик выявляется потенциальная возможность взаимодействия между ними в той или иной форме. При этом оно в принципе носит индивидуально-спе­цифический характер, хотя многие жизненные отношения совпада­ют у больших групп людей или даже у всего человечества в меру общности тех или иных их объективных характеристик.

Из сказанного, в частности, вытекает, что круг жизненных от­ношений человека имеет тенденцию к бесконечному расширению. Действительно, возникновение любого нового жизненного отноше­ния влечет за собой усложнение организации субъекта, что в свою очередь расширяет диапазон возможных взаимодействий с миром и способствует возникновению все новых жизненных отношений.

Организованная совокупность всех объектов и явлений действи­тельности, связанных с данным субъектом жизненными отношени­ями, представляет собой его жизненный мир. Жизненный мир любого субъекта отличается от объективного мира в целом только своими границами; если последний включает в себя все сущее, весь универсум, то жизненный мир субъекта — лишь какую-то часть его. Жизненные миры разных субъектов характеризуются как общим, так и индивидуально-специфическим содержанием; мера их общ­ности определяется, в частности, мерой сходства объективных ус­ловий существования субъектов и мерой сходства их организации.

Вся совокупность жизненных отношений субъекта образует по­тенциальную сторону его жизнедеятельности; актуальная сторона его жизнедеятельности образуется совокупностью деятельностей, в которых жизненные отношения находят свою реализацию.

Многообразие форм взаимодействия субъекта с миром служит основанием для выделения модусов жизнедеятельности, каждый из которых задается какой-либо качественно определенной формой та­кого взаимодействия: кислородный обмен, терморегуляция, отноше­ния полов, познавательное отношение, эстетическое отношение. Каждое конкретное жизненное отношение может быть отнесено к



2.2. Смысл в контексте жизненных отношений

119




одному из модусов жизнедеятельности; соответственно, каждый мо­дус жизнедеятельности представлен определенным множеством жиз­ненных отношений, скажем, множеством отношений с объектами и явлениями, релевантными эстетическому или пищевому модусу.

Поскольку жизненные отношения связывают субъекта и с теми объектами или явлениями, взаимодействие с которыми может быть неблагоприятным для него, каждый модус жизнедеятельности ха­рактеризуется в каждый момент времени определенным состоя­нием жизненных отношений. Состояние жизненных отношений конкретного модуса есть характеристика того, насколько объектив­но возможный при наличных условиях характер взаимодействия субъекта с миром в данном модусе способствует продолжению существования и развитию субъекта. Состояние жизненных отно­шений определяется как внутренним состоянием субъекта, так и возможностями, относящимися к его жизненному миру. При этом субъект, которому мы приписываем активность, способен влиять на состояние своих жизненных отношений. Под реализацией жи пенных отношений в определенном модусе мы будем понимать ак­тивность субъекта, направленную на установление оптимального состояния жизненных отношений в данном модусе, то есть такого состояния, которое максимально способствует продолжению суще­ствования и развитию субъекта.

Однако реализация жизненных отношений возможна не в лю­бом модусе жизнедеятельности. Определенные формы взаимодей­ствия субъекта с миром осуществляются автоматически, без участия активности целостного субъекта в форме его деятельности, а лишь за счет саморегулирующейся активности отдельных органов или функциональных систем. В качестве отличительного признака дея­тельности мы будем рассматривать то, что она непосредственно от­вечает такому воздействию (объекту, явлению), которое значимо для жизни субъекта не само по себе, а в силу своей объективной устойчивой связи с другими, уже непосредственно значимыми воз­действиями (Леонтьев А.Н., 1940, с. 371). Деятельностью в этом смысле, например, не является кислородный обмен, происходя­щий без участия активности субъекта, если не считать отдельных экстремальных ситуаций. Заданное различение позволяет ввести понятие потребности, которое мы определим как соответствующее одному йз^модусов жизнедеятельности объективное отношение между субъектом и миром, требующее для своей реализации ак­тивности субъекта в форме его деятельности. Понятие требования означает, что при отсутствии требуемой активности состояние жиз­ненных отношений соответствующего модуса будет неблагоприят­ным для сохранения существования и развития субъекта.


120

глава 2. Онтология смысла

Понимание потребности не как внутреннего состояния «изоли­рованного индивида», а как объективного по своей сути отноше­ния, связывающего субъекта с миром, не являясь общепринятым, постепенно получает признание в философской и психологичес­кой литературе (см., например, Дилигенский, 1976; 1977; Иванников, 1983; Леонтьев Д.А., 1991). В таком понимании потребность предста­ет не как негативная характеристика индивида, определяемая через отсутствие, нужду в чем-либо, а как позитивная характеристика, отражающая присутствие данной формы взаимодействия с миром, данной формы деятельности, «действительных отношений», формы «человеческих проявлений жизни», в полноте которых К. Маркс справедливо усматривал признак внутреннего богатства человека (Маркс, Энгельс, 1955, с. 36; Маркс, 1974, с. 125). Применительно к человеку только такое понимание потребностей делает возможным приведение к единому знаменателю множества различных движу­щих человеком побуждений, направленных как на предмет, так и /^ на саму деятельность; как на восстановление гомеостатического рав-JJ? . новесия, так и на его нарушение; объединяет такие внешне разные вещи, как потребность в кислороде, движении, пище, стремление к, самоутверждению, жажду денег, жажду творчества, потребность быть личностью.

По определению, необходимым условием формирования по­требности должно выступать отсутствие постоянной непосредствен­ной данности релевантного предмета. Как показал Ф.Е.Василюк (1984) на примере модели внешне легкого и внутренне простого жизненного мира, при непосредственной данности предмета по­требности нет необходимости в деятельности субъекта, который не может быть даже, строго говоря, назван субъектом. Более того, по­стулируемая Ф.Е.Василюком потребность в этой ситуации теряет право называться потребностью. Потребность в нашем понимании конституируется необходимостью реализации жизненных отноше­ний посредством деятельности, или, другими словами, отвечает лишь модели внешне трудного жизненного мира, который характе­ризуется атрибутом «протяженности», то есть пространственной удаленности жизненных благ и временной длительности, необхо­димой для преодоления этой удаленности. Соответственно, реа­лизация любой потребности может быть представлена как путь. Поскольку удаленность предмета, связанного с субъектом потреб-ностным отношением, не сводится в общем случае к пространствен­но-временной удаленности, а определяется также наличием средств и преград самой разной природы, единственной адекватной мерой этой удаленности может выступать деятельность субъекта. Единицы этой деятельности выступают мерами пути, который необходимо



2.2. Смысл в контексте жизненных отношений

121


преодолеть для осуществления конечного, конституирующего по­требность, акта деятельности.

В условиях протяженности жизненного мира множество объек­тов и явлений действительности, не входящие в круг предметов какой-либо потребности, становятся небезразличны для жизне­деятельности субъекта в силу своих объективных свойств и опреде­ленной локализации в мире, а именно локализации на пути к реализации той или иной потребности. Объективная связь этих объектов и явлений с реализацией потребности может быть раз­личной: они могут выступать как предпосылка (условие) реализа­ции потребности, как средство, как преграда, как сигнал, как отвлекающая помеха и др., а также как средство реализации пред­посылки, как преграда к овладению средством, как сигнал воз-пикшей преграды, как преграда на пути действия отвлекающей помехи и т.д. Таким образом, если мы рассмотрим даже единствен­ную потребность и единственный путь к ее реализации, то увидим, что в необходимую для реализации потребности деятельность вовле­кается большое число разнообразных объектов и явлений действи-1ельности, многократно возрастающее, если принять во внимание множественность объектов, релевантных каждой конкретной по­требности, и множественность путей к каждому из них, которая наглядно отражена в «модели линзы» Э.Брунсвика (см. рис. 2).






1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница