Психология смысла природа, строение и динамика смысловой реальности




страница21/28
Дата26.02.2016
Размер7.8 Mb.
1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   ...   28

4.8.4. механизмы смыслотехнического воздействия

Рассмотрим общую структуру приемов регуляции смыслообра-зования и смыслоосознания. Вспомним вначале принципиальную структуру смысла. Напомним, любой смысл задается его субъектом



4.8. смыслотехника как смысловая саморегуляция 363

(смысл для кого), носителем (смысл чего), непосредственным смыслообразующим источником или источниками (за которыми, в свою очередь, могут стоять свои источники следующего уровня и т.д.) и смысловой связью (связями) между носителем и источни­ком (источниками) смысла, благодаря которой (которым) первый приобрел смысл. В ряде случаев (но не всегда) в эту структуру вклю­чен также регуляторный эффект смысла, его конкретное воздей­ствие на сознание и деятельность.

При смыслотехнических воздействиях объектом изменения чаще всего выступает сам смысл, субъект и носитель которого констант­ны. Для достижения заданного изменения на этом уровне, таким об­разом, необходимо специфически повлиять на состав источников смысла (1) — включить в структуру новые источники, исключить имеющиеся или изменить их смысл — и/или на смысловые связи (2), изменив их психологические характеристики. Фасилитирующие изменения, в свою очередь, предполагают неспецифическое расши­рение круга смыслообразующих источников и смыслообразующих связей, увеличение мерности данного смысла, усложнение его структуры. Еще одна группа приемов смыслотехники направлена не на изменение самого смысла, а на изменение структуры альтерна­тив (3), среди которых делается выбор: непривлекательное действие может стать приемлемым «меньшим злом», когда выбор изначально иди искусственно оказывается ограничен, а вполне привлекатель­ные женихи могут упорно отвергаться, если девушка не согласна на меньшее, чем прекрасный принц.

Эти три группы смыслотехнических приемов можно конкрети­зировать далее:

1. Изменение источников смысла


  1. Подключение дополнительных мотивов, например, моти­
    ва соревнования, как в описанных выше экспериментах Е.В.Эйдма-
    на (1986). Сюда относятся приемы поощрения/наказания (или их
    обещания), похвальбы/критики, клятва или обещание, подключа­
    ющие мотивацию самоуважения, и многое другое.

  2. Подключение смысловых конструктов через специфическое
    означивание объекта. Выбор точного словесного ярлыка или знаково­
    го визуального образа-ярлыка — мощное оружие как рекламы и про­
    паганды («ум, честь и совесть нашей эпохи», ковбой Мальборо), так
    и клеветы («безродный космополит», «а еще в шляпе»), поскольку
    этот ярлык актуализирует значимые смысловые конструкты, прямо
    связанные с ценностями, которые вносят большой вклад в смысло-
    образование (см. раздел 3.5.). К аналогичным эффектам приводит и
    косвенное означивание путем вписывания в определенный семанти-

364 глава 4. динамика и трансформации смысловых структур

ческий контекст («Пусть всегда Кока-кола!»; «А вы знаете, какая его настоящая фамилия?»)



  1. Подключение смысловых диспозиций, например ссылки
    на авторитеты (использование «звезд» спорта, эстрады, кино и театра
    в коммерческой и политической рекламе), ссылки на референтные
    группы.

  2. Подключение самоотношения, социальной и ролевой
    идентичности, архетипов и глубинных ценностей («Ты мужчина или
    нет?»; «Всем, кому небезразлична судьба России...», «Если дорог
    тебе твой дом...»).

2. Изменение или актуализация смысловых связей. Смысловые связи объекта со смыслообразующими источниками характеризуют меру и форму их близости в жизненном мире. При этом характер этих связей влияет на смысл объекта не меньше, чем характер и «ассортимент» источников, придающих ему этот смысл. Смысл чте-ния учебника в том, чтобы сдать экзамен, но одно дело — за месяц до экзамена, а другое дело — накануне. Одно дело — перечиты-вать, освежать в памяти то, что знаешь, а другое — отчаянно пы-таться найти и запомнить то, что никогда не знал. Наконец, одно дело, когда есть легальная возможность перенести сдачу экзамена без урона для стипендии, и другое — когда такой возможности нет. Если осуществление действия прямо, сразу, единственно возмож­ным способом и наверняка, причем не чрезмерной ценой ведет к реализации мотива — оно крайне привлекательно. Если оно служит реализации мотива, но не сразу, не прямо, не стопроцентно, не является единственным путем и сопряжено с теми или иными ощутимыми затратами — его смысл тускнеет и приобретает неод­нозначность. Подхалим может лезть из кожи вон, стараясь угодить жене своего шефа, видя в этом прямой путь к карьерному успеху, но когда выясняется, что отношения шефа с женой никак нельзя назвать хорошими, этот путь становится тупиковым — смысловая связь рвется. Смыслотехнически воздействовать на смысловые связи можно, во-первых, искусственно спрямляя их, создавая впечатле-ние большой вероятности того, что действие приведет к желанно­му результату, малой цены этого, простоты, короткой временной дистанции .. Вспомним обещания наших военных зимой 1994/95 года взять Грозный за 3 часа чуть ли не одним воздушно-десантным полком, которые на деле обернулись затяжной, кровопролитной и бесславной войной с многотысячными жертвами и многомиллиар­дными разрушениями. Похожим образом наперсточники на улицах затягивают прохожих в свою игру, а АО «МММ» и другие пирами­дальные структуры завлекали вкладчиков. Во-вторых, возможно противоположное воздействие — создание впечатления сложности,

4.9. заключение по главе 4 365

неоднозначности, большой цены, которую придется заплатить, малой вероятности успеха... Преувеличение или преуменьшение цены достижения и вероятности успеха, а также влияние на про­цессы умозаключения относятся к числу главных механизмов меж­личностной манипуляции (Доценко, 1994). В-третьих, возможна фасилитирующая смыслотехническая проработка смысловых свя­зей, преследующая цель максимально адекватно, без искажений прояснить реально существующие связи.

3 Изменение структуры альтернатив. Прямое смыслотехническое воздействие на структуру альтернатив предполагает создание иллю­зии отсутствии выбора, когда он на самом деле есть («Безвыходная ситуация — та, простой и приемлемый выход из которой нас поче­му-то не устраивает» — А.Бирс), или, напротив, создание ситуации ложного (непринципиального) выбора, маскирующего наличие бо­лее серьезных альтернатив («Можно собирать марки с зубчиками, можно и без зубчиков Можно собирать штемпелеванные, можно и чистые. Можно варить их в кипятке, можно не в кипятке, просто в холодной воде. Все можно» — Ильф, 1961, с. 192).


4.9. заключение по главе 4

В главе 4 мы продолжили развивать представления о смысловой организации личности, развернутые в предыдущей главе, перейдя теперь от синхронического к диахроническому плану анализа — от структуры и регулярного функционирования к нормальному и ано­мальному развитию смысловых механизмов личности, их динами­ке, связанной с преобразованием самих смысловых регуляторов. Второй задачей данной главы было формулирование методологии и методов изучения смысловой реальности, а также преобразующего воздействия на смысловые процессы и механизмы, в том числе са­морегулирующего воздействия, направленного на себя самого.

Раздел 4.1. содержит подробное рассмотрение внутриличностной динамики смысловых процессов. Выделены три вида таких процес­сов: смыслообразование, представляющее собой переход или пере­нос смысла на новый носитель, смыслоосознание, представляющее собой изменение смысла и, более широко, изменение направления смыслообразования за счет рефлексивного расширения смыслоза-дающего контекста, и смыслостроительство, представляющее собой внутреннюю критическую перестройку смысла при столкновении с реальностью или иным смысловым миром, ставящим под сомнение


366

глава 4. динамика и трансформации смысловых структур


имевшийся смысл. Эти три вида процессов представляют собой то, что в литературе описывалось как «малая» (актуалгенетическая) ди­намика смысловых образований.

Следующие два раздела посвящены их «большой» динамике — развитию смысловой регуляции в филогенезе и онтогенезе. Анализ филогенеза приводит нас к двум основным положениям. Первое со­стоит в том, что смысловые механизмы регуляции поведения присут­ствуют и у человека и у животных, однако у животных они носят подчиненный характер, будучи встроены в механизмы удовлетворе­ния потребностей, в то время как у человека они задают несводимую к чему-либо иному особую логику поведения (см. раздел 2.7). Второе положение заключается в том, что по мере филогенетического раз­вития происходит расширение контекста смыслообразования от жес­ткой подчиненности удовлетворению актуальных потребностей до включения в картину реальности все более опосредованно связанных с потребностями объектов и явлений. Анализ развития смысловой сферы в онтогенезе человека позволил вычленить несколько основ­ных линий этого развития: иерархизацию, интеграцию и структурное усложнение; распространение осмысления за пределы наличной си­туации; прогрессирующее опосредование социальными ценностями и прогрессирующую рефлексию своих смысловых регуляторов.

Раздел 4.4. посвящен выделению основных параметров индиви­дуальных различий смысловой сферы. Были выделены шесть основ­ных конструктов, характеризующих индивидуальные особенности смысловой сферы: телеологичность (целесмысловая ориентация), уровень осмысленности жизни, соотношение ценностной и потреб-ностной регуляции, структурная организация смысловых систем, степень осознанности смысловых ориентации и временная локали­зация ведущих смысловых ориентиров.

В разделе 4.5. мы рассмотрели вопросы исследовательской мето­дологии и методов изучения смысловой реальности. Констатиро­вав, что исследования смысловой сферы возможны и реально часто осуществляются неспецифическими методами, мы, опираясь на принцип бытийного опосредования, установили, что признаком, позволяющим утверждать, что исследуется именно смысловая ре­альность, является учет онтологического аспекта изучаемых отно­шений, то есть локализация изучаемых объектов (содержаний) в жизненном мире испытуемых, хотя непосредственно получаемые данные при этом обычно направлены либо на анализ отражения смыслов в сознании (феноменологический план), либо на фикса­цию их регуляторных влияний на деятельность (деятельностный план). Далее был сформулирован методологический принцип до­полнительности применительно к изучению смысловой реальное-



4.9. заключение по главе 4 367

ти, согласно которому невозможно в одной экспериментальной схеме получить одновременно и феноменальную содержательную характеристику некоторого смысла, и его деятельностную характе­ристику, то есть место в структуре регуляторных механизмов и вли­яние на протекание деятельности. Были подробно рассмотрены и проиллюстрированы на эмпирическом материале пять методичес­ких подходов к изучению смысловой сферы: экспериментальный, проективный, психометрический, психосемантический и каче­ственно-феноменологический.

Следующие два раздела содержат систематизацию данных об изменениях смысловой регуляции при психической патологии и девиантном развитии личности. Обобщение и анализ большого мас­сива данных по разным видам психической и соматической патоло­гии позволяет утверждать, что хотя во всех случаях присутствуют те или иные нарушения смысловой регуляции, они не носят нозоспе-цифический характер. Одни и те же нарушения характерны для раз­ных видов патологии. Более того, степень нарушений смысловой регуляции при одних и тех же видах и степени психической патоло­гии может существенно разниться, что заставляет вспомнить извест­ное положение о том, что личность больного — не обязательно больная личность. Есть свидетельства того, что чем более развитой являлась личность в преморбиде, тем меньше степень нарушений смысловой сферы при заболевании и тем лучше перспективы вос­становительного лечения, вне зависимости от специфики заболева­ния. Обратная картина наблюдается при анализе социопатических нарушений. При обобщении данных разных авторов, касающихся особенностей девиантной (делинквентной) личности, обращает на себя внимание тот факт, что эти нарушения затрагивают, причем весьма существенно, все шесть параметров индивидуальных особен­ностей смысловой сферы, выделенных в разделе 4.4. Фактически такая личность представляет собой образец специфической патоло­гии (метапатологии) смысловой сферы по всем параметрам. Мы имеем здесь дело с комплексным синдромом ослабления смысло­вой регуляции, прямым следствием которого является высокий риск конфликта с законом, с социумом.

Последний раздел главы посвящен развитию представлений о смыслотехнике как смысловой саморегуляции и технологии воздей­ствия. Основными принципами, на которых строится разработка нами смыслотехнического подхода, является принцип генетической связи и структурного подобия процессов регуляции и саморегуляции (Л.С.Выготский), а также принцип бытийного опосредования. Была построена классификация форм смыслотехнического воздействия, учитывающая четыре основных параметра: смыслодинамический

I

368

глава 4. динамика и трансформации смысловых структур


процесс служащий мишенью воздействия, степень направленности на конкретныи желательный эффект, масштаб воздействия и направ­ленность Иа себя или на Других. На основании этих параметров была построена классификационная таблица, включающая 16 элементов; все они П°ЛУЧИЛИ содержательную характеристику и проиллюстри­рованы на эмпирическом материале.

ТакиМ образом, в данной главе смысловая реальность была рас­смотрена в своем развитии, в движении, а также сформулированы методологические принципы ее изучения и преобразования. Это от­крывает возможности для прямой операционализации онтологичес­кой и стрУктУРн°й картин, представленных в предыдущих главах, превращая концепцию смысловой реальности в многообразии ее форм пр°явлении> закономерностей и аспектов анализа в инстру­мент конКРетнои работы психолога.



глава 5.

в неличностные и межличностные формы смысла

Так вечный смысл стремится к вечной смене От воплощенья к перевоплощенью

И -В.Гете

5.1. коллективная ментальность и общие смыслы. различные аспекты проблемы смысловой коммуникации

Выделив в главе 2 три аспекта анализа смысловой реальности — онтологический, феноменологический и субстратный, — и посвя­тив две последующих главы подробному раскрытию этих аспектов, мы все время оставались в рамках одного существенного ограниче­ния. Отрефлексировав и отбросив с самого начала абстракцию «изо­лированного индивида», изъятого из своего жизненного мира, и рассматривая индивида только в неразрывной связи с жизненным миром, мы тем не менее сохранили абстракцию «одинокого инди­вида», выключенного из социальных связей с другими людьми и вступающего в отношения с миром «один на один»; мы выходили за пределы этой абстракции только в разделах, посвященных лич­ностным ценностям и ценностной регуляции жизнедеятельности и смыслообразования. Вместе с тем, анализ проблемы смысла не мо­жет быть полноценным без обращения к тем формам, в которых смыслы транслируются другому человеку, и тем переходам и транс­формациям, которые они претерпевают, принимая объективирован­ные формы и транслируясь от одного человека к другим, как в прямом, непосредственном общении, так и через опосредованное воплощение в артефактах культуры и произведениях искусства. Ведь «смыслы не только укоренены в бытии, но и опредмечиваются в действиях, в языке, в отраженных и порожденных образах, в мета­форах, в символах, в мифах» (Зинченко, Моргунов, 1994, с. 153).

Обращаясь к внеиндивидным формам существования смысловой

| (реальности, мы переходим к анализу иных превращенных форм, на

рубстрате которых смыслы обретают новую жизнь. Здесь мы также



370

глава 5. внеличностные и межличностные формы смысла


вправе обращаться к онтологическому анализу межиндивидных или внеиндивидных смысловых структур (анализу жизненных отноше­ний, воплощенных в этих структурах), феноменологическому ана­лизу (анализу их непосредственно воспринимаемого содержания) и субстратному анализу (анализу материальных или идеальных форм, в которых эти смыслы находят свое воплощение и «вписываются» в жизнедеятельность людей, оказывая на нее свое воздействие.

Наиболее сложной из них является форма межиндивидуального существования смыслов в пространстве коллективной ментальное-ти. Под коллективной ментальностью мы понимаем психологи­ческие структуры, процессы и формы активности, носителем и субъектом которых выступает не индивид, а группа, уподобляемая единому организму и рассматриваемая — метафорически или нет — как единый субъект. Первым понятием, относящимся к коллектив­ной ментальности, было введенное К.Марксом и Ф.Энгельсом (1845—1846/1955) понятие общественного сознания. Будучи явной метафорой, это понятие тем не менее оказалось и до сих пор ос­тается чрезвычайно эвристичным средством анализа и понимания социальных процессов. Следующим (хронологически) конструк­том этого ряда стало получившее не меньшее признание и рас­пространение понятие коллективного бессознательного, введенное К.Г.Юнгом (1991; 1993). Большой вклад в понимание коллектив­ной ментальности внес Э.Фромм (1992 б), который ввел понятие социального характера, а также заговоривший об общественном бессознательном, но не в юнгианском смысле, а скорее как о по­нятии, парном к марксову понятию общественного сознания. Со­держательный анализ общественного бессознательного в этом ключе дан в монографии А.Н.Дмитриева (1985). Плодотворным раз­витием идеи общественного сознания стала также теория социаль­ных представлений С.Московичи (1992). И наконец, нельзя не упомянуть Г.Бэйтсона (Bateson, 1972), в системной теории которого говорится о том, что феномены, обладающие атрибутами психи­ческого, имеют свойство возникать в сложных системах, включаю­щих совокупность элементов, взаимодействующих друг с другом и со средой.

В последние два десятилетия в отечественной психологии и фи­лософии активизировался интерес к феноменам коллективной ментальности. Во многом это связано с осознанием того, что «изна­чальным и подлинным субъектом всех форм деятельности (особен­но предметно-практической) является коллективный субъект, и, лишь включаясь во все многообразие коллективных форм деятель­ности, индивид приобретает форму субъектности, форму активного и сознательного начала своей индивидуальной деятельности» (Да-


5.7. коллективная ментальность и общие смыслы

371



выдав, 1982, с. 85; о коллективном или совокупном субъекте см. так­же Андреева, 1977; Донцов, 1979; Лекторский, 1980). Метафора груп­пового субъекта получила свое осмысление в контексте общест­венно-политической психологии (Дилигенский, 1994), групповой психотерапии (Цапкин, 1994), а также в психодиагностике: С.В.Ан-тоненко (личное сообщение, 1989), составляя объединенные про­фили реальных групп (трудовых коллективов) по обычным пси­ходиагностическим личностным опросникам, обнаружил, что в группе затруднена адаптация тех индивидов, чей индивидуальный профиль сильно разнится с групповым. Выполненный нами анализ генезиса личности (Леонтьев Д.А., 1989 а) привел к представлению о «коллективной личности», генетически первичной по отношению к индивидуальной. Наконец, наиболее последовательной и завер­шенной концептуализацией идеи коллективной ментальное™ яви­лась концепция социетальной психики Е.А.Донченко (1994). В ней развивается идея о социуме как субъекте психического, включаю­щего в себя и осознаваемые и подсознательные структуры: архети­пы, установки, паттерны реагирования, такие как экстраверсия— интроверсия, рациональность—иррациональность, эмоциональность-прагматичность, сенсорность—интуитивность, экстернальность—ин-тернальность, интенциональность—экзекутивность. Через призму этих категорий Е.А.Донченко дает анализ психического склада ряда этнокультурных общностей (наций).

•Понимание природы коллективной ментальное™ — первый шаг к пониманию коллективной смысловой реальности, делающий по­нятным ее природу и общие механизмы. Второй шаг был сделан А.М.Лобком (1997), объяснившим генезис осмысления человеком действительности с помощью понятия мифа, имеющего изна­чально социокультурную природу. Мы уже обращались в предыду­щих разделах работы к другим аспектам многогранной концепции А.М.Лобка; остановимся здесь на трактовке им феномена культуры и социальной общности. Согласно A.M.Лобку, миф — это поле культурных смыслов и культурной памяти, накопленных за тысяче­летия существования данной культуры. «Человек прирожден той или иной культуре, той или иной культурной целостности, той или иной культурной реальности, а, значит, оказывается прирожден некоему полю смыслов, пронизывающих эту культурную целост­ность, эту культурную реальность. Смысловые ориентиры культу­ры, в которой он рождается и существует, передаются ему через взаимодействие с родителями, друзьями, школьными учителями, произведениями литературы и искусства и т.п., и каждый человек оказывается до определенной степени нерефлексивно сращен с совокупностью этих неявных смысловых установок культуры. Эти



372

глава 5. внеличностные и межличностные формы смысла

неявные установки и ориентиры культуры создают своеобразную смысловую размерность человеческой жизни, накладывают на чело­веческую жизнь ее смысловой масштаб. Они-то и составляют своего рода смысловой миф культуры, который так или иначе усваивает каждый взрослеющий внутри данной культуры ребенок» (Лобок, 1997, с. 82-83).

Мифологическая сущность культуры означает, по А.М.Лобку, что представители одной культуры воспринимают ее как нечто ес­тественное и очевидное, понимая друг друга с полуслова, в то время как внешнему наблюдателю — носителю иной культурной мифологии — эта очевидность предстает как абракадабра (не слу­чайно непонятное нам мы обозначаем словами «китайская грамо­та», иначе говоря, «общеупотребительный язык иной культуры»). «Миф — это своего рода язык-шифр, на котором разговаривают между собой представители одной культуры. Миф — это тайный язык смыслов, сама суть которого состоит в том, чтобы сделать данную культуру эзотеричной, непроницаемой для представителей других культур. Миф — это знак избранничества человека, появив­шегося на свет в данном племени. Это тайная подкладка его жиз­ни, сам смысл которой состоит в ОТДЕЛЕНИИ этого человека от всех прочих, родившихся в иных культурных общностях» (там же, с. 21). Культурный миф позволяет человеку идентифицировать себя по отношению к культуре. С другой стороны, взаимная непрони­цаемость мифов разных культур придает каждой культуре уникаль­ность и неповторимость. Благодаря ей и существует мир культурного разнообразия.

Мифологическая концепция культуры А.М.Лобка рисует нам первичную смысловую реальность культурного мифа; индивидуаль­ные смыслы выступают как вторичные, надстраивающиеся на ее основе, хоть и вступающие с ней в диалог. Но возможно и другое понимание коллективной смысловой реальности — как вторичной по отношению к индивидуальным смыслам, как продукта диалога и взаимодействия индивидуальных смысловых миров. Так ее пони­мают В.Франкл (1990), определяющий ценности как обобщение индивидуальных смыслов, А.Н.Леонтьев (1991 6), говорящий об общих смыслах и общих задачах на смысл, которые встают перед людьми в силу общности условий их жизнедеятельности, Дж.Шот-тер, Ш.Харри-Аугстайн и Л.Томас (см. раздел 1.2.3), говорящие о рождении смыслов в интерсубъектном пространстве диалога, и дру­гие авторы. Эти два взгляда на соотношение индивидуальной и кол­лективной смысловой реальности не обязательно должны быть альтернативны; обращение к феноменологии позволяет без труда увидеть, что в реальности имеют место и то и другое: коллективное


5.7. коллективная ментальность и общие смыслы 373

смысловое поле, присущее определенной социальной общности или культуре (субкультуре), влияет на формирование смысловой сферы членов этой общности, но и оно само, в свою очередь, из­меняется под воздействием диалога и координации смыслов как внутри этой общности, так и в общении с другими культурами. Вспомним Д'Артаньяна: только прибыв в Париж ко двору, он сна­чала жадно впитывает новую мифологию, новое и значимое для него смысловое поле, присваивает новые смыслы; становясь все более зрелым он, однако, начинает все больше влиять на коллек­тивное поле.

Последующие разделы этой главы соотносятся с реальными об­ластями и проблемами психологических исследований, в которых обнажаются интересующие нас особенности и закономерности вне-личностного и межличностного существования смыслов. Первая группа проблемных областей затрагивает разные аспекты трансля­ции и трансформации смыслов в межличностном взаимодействии. Можно выделить три достаточно самостоятельные проблемы, вме­сте охватывающие основную проблематику трансляции смыслов в межличностном взаимодействии. Первая из них — это проблема по­нимания смыслов другого человека в общении. Проблема передачи смыслов в межличностном общении, в частности, проблема прин­ципиальных ограничений возможности такой передачи, привлека­ла внимание многих психологов, философов, писателей и поэтов, и в нашем распоряжении находится достаточно богатая феномено­логия, описанная под разными углами зрения. На языке теорети­ческих конструктов эта проблема традиционно рассматривается как проблема соотношения и взаимопереходов значения и смысла. Вто­рая проблема — это проблема координации и трансформации смыслов в совместной деятельности; очевидно, что без координа­ции на уровне смыслов сколько-нибудь сложная и протяженная во времени совместная деятельность, даже направленная на решение сугубо инструментальных задач, вряд ли возможна. Наконец, тре­тья проблема — проблема воздействия на уровне смыслов на дру­гого человека, на малые и большие группы людей. Мы расцениваем эти три проблемы как проблемы нарастающей сложности, и будем рассматривать их в том порядке, в котором они были перечислены.

Говоря о трансляции смыслов, нельзя обойтись без более под­робного анализа феномена культуры, «парадоксально соединяю­щего объективность внешнего бытия и полноту человеческого жизненного смысла» (Малахов, 1988, с. 76). Проблема опосредован­ной передачи смыслов через опредмечивание в артефактах культуры является менее традиционной уже по своей постановке. Это неклас­сическая проблема именно в том смысле, в каком Д.Б.Эльконин



374

глава 5. внеличностные и межличностные формы смысла


ввел понятие неклассической психологии для характеристики но­ваторских идей культурно-исторического подхода Л.С.Выготского. По его мнению, своеобразие этого подхода состоит в том, что «пер­вичные формы аффективно-смысловых образований человеческого сознания существуют вне каждого отдельного человека, существу­ют в человеческом обществе в виде произведений искусств или в других каких-либо материальных творениях людей... Признание их объективного существования вне индивидуального сознания явля­ется... чрезвычайным шагом в психологии» (Эльконин Д.Б., 1989, с. 477). Л.С.Выготский вышел на эту идею через анализ искусства как общественной техники чувства; в то же время значение этой идеи, согласно Д.Б.Эльконину, выходит далеко за пределы области пси­хологии искусства. «Л.С.Выготский является основоположником не­классической психологии — психологии, которая представляет собой науку о том, как из объективного мира искусства, из мира орудий производства, из мира всей промышленности рождается и возникает субъективный мир отдельного человека» (там же, с. 478).

Вместе с тем, в формулировках Д.Б.Эльконина связь «субъектив­ного мира отдельного человека» с «объективным миром» выглядит однонаправленной. Корректно говорить о «первичном» существова­нии этих форм лишь по отношению к отдельно взятому индивиду; вместе с тем, история становления, генезис этих смысловых объек­тивации, психологические механизмы фиксации смысловых содер­жаний в предметных культурных формах заслуживают не меньшего внимания, что отражается, в частности, в новейших трактовках идеи неклассической психологии (Асмолов, 1996 6; Дорфман, 1997). В спе­циальном разделе мы рассмотрим проблемы взаимодействия мира личности с миром культуры именно как двустороннего взаимодей­ствия. Мы будем рассматривать это взаимодействие как обмен смыс­лами между этими двумя мирами, рассматривая мир культуры как «депо смысловыражения» (Братусь, 1988, с. 127) и отдавая при этом отчет в том, что сфера культуры включает в себя обмен не только и не столько смыслами, но и значениями, орудиями, операциями, сим­волами, нормами, канонами, стилями, формами деятельности, ри­туалами, мифами, схематизмами сознания, теориями, понятиями и т.д., и т.п. Все эти аспекты, за исключением смыслового, не входят, однако, в круг задач данного исследования.

Специальное внимание и отдельный раздел будет посвящен взаимодействию личности с искусством. Искусство — часть куль­туры, а взаимодействие человека с миром искусства — частный случай взаимодействия с культурой, причем главной функцией искусства является именно трансляция смыслов (Леонтьев А.Н., 1983 б; 1991 б). Содержанием этого взаимодействия является цир-


5.2. Смысл и значение

375


куляция смыслов от личности к предметным формам искусства и обратно к личности. Конечно, искусство тоже не сводится к транс­ляции одних только смыслов, оно выполняет и другие социализа-ционные функции, однако эти функции носят неспецифический характер — искусство является по отношению к ним лишь одним из многих осуществляющих их культурных механизмов.

5.2. Смысл и значение. групповые


1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   ...   28


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница