Психология личности




страница9/22
Дата26.02.2016
Размер4.64 Mb.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   22

УСЛОВИЯ РАЗВИТИЯ ЛИЧНОСТИ


Среда наследственность и развитие личности

Секрет любых вечных проблем в науке заключается в способе их постановки, определяемом приня­тыми в данной науке нормами и установками научного мышления. Если в течение несколь­ких столетий исследователи вновь и вновь поднимают один и тот же вопрос и не могут прийти к его решению, то стоит усомниться, верно ли поставлен сам вопрос, не нуждается ли он в переформулировке. К числу таких веч­ных вопросов относится и проблема соотношения биоло­гического и социального в человеке.

В психологии эта проблема фигурирует под разными названиями: соотношение среды и наследственности; сте­пень «животности» и степень «человечности» в личности; роль «ситуации» и «диспозиции» (черт личности, прошлого опыта, задатков) в объяснении причин поведения лич­ности; внутренняя и внешняя детерминация развития личности; объективные и субъективные факторы ее раз­вития; соотношение социального и индивидуального в по­ступках личности и ее восприятия мира и т.п.

Сторонники представлений о главенствующей роли «среды», «ситуации», «общества», «объективной» и «внеш­ней» детерминации развития личности, как бы ни разли­чались их позиции в интерпретации всех этих понятий, находят множество аргументов в пользу того, что человек представляет собой продукт воздействующих на него об­стоятельств, из анализа которых можно вывести общие закономерности жизни личности.

Кто будет отрицать самые обычные факты о том, что поведение личности ребенка изменяется в саду, школе, на спортплощадке, в семье. Под влиянием других людей ребенок начинает копировать их манеры, усваивает в об­ществе разные социальные роли, получает из школьной «среды» массу новых знаний. У людей разных культур — разные обычаи, традиции и стереотипы поведения. Без анализа всех этих «внешних», совсем неэкзотических фак­торов вряд ли удастся предсказать поведение личности. В сфере этих фактов и черпают свои аргументы сторонники различных теорий «среды», начиная со старых позиций «эмпиризма», согласно которым пришедший в мир чело­век — «чистая доска», на которой «среда» выводит свои узоры, — до концепции современного «ситуационализма» (В.Мишель) в теориях личности. В этих появившихся в 70-х гг. XX века концепциях личности с упорством отста­ивается мнение о том, что люди изначально не делятся на честных и бесчестных, агрессивных и альтруистичных, а становятся таковыми под давлением со стороны «ситуации». Каскад подтверждающих эту позицию экспериментальных исследований, варьирующих «независимые» внешние пе­ременные, поддерживает «победоносное» шествие сторон­ников современного варианта теорий «среды».

Однако, по меткому замечанию известного психолога начала XX в. Вильяма Штерна, старые нативистские уста­новки (native — врожденное) опираются на не менее до­стоверные факты, поддерживающие победоносное шествие концепции «наследственности», традиционно объясняю­щей развитие и поведение личности врожденными задат­ками, конституцией человека и, наконец, его генотипом. В более современной и не столь жестко привязанной к врожденным факторам форме теория «наследственности» выступает в различных «диспозиционных» подходах к личности, исходящих при объяснении поведения из «врожденных» или «приобретенных» черт личности, характеро­логических особенностей, то есть различных внутренних факторов, которые определяют прежде всего индивидуаль­ные различия в поведении человека. Какой бы пагубной ни была «среда», настоящие таланты пробивают себе дорогу, их задатки могут прорасти в любых, даже неблагоприят­ных внешних условиях. Так утверждают представители тео­рии «наследственности» в ее традиционном варианте. Но кто станет спорить, что человек, как и любое другое живое существо, обладает многими общими с животными формами поведения: ест, пьет, спит, размножается. В письме А.Эйнштейну основатель психоанализа З.Фрейд констати­рует, что человеку от природы присуща агрессивность. Та же самая натура человека становится территорией для по­иска индивидуальных различий в человеческих действиях, их отклонений от нормативного типичного поведения, предписанного обществом. Один из специалистов в облас­ти изучения мотивации поведения личности Х.Хеккаузен выделяет три параметра индивидуального действия лично­сти, которые нелегко объяснить с помощью внешних «си­туационных» или «средовых» факторов.



Первый параметр — это степень соответствия действия человека действиям других людей. Чем больше действие че­ловека отклоняется от типичных действий большинства людей, тем вернее, что за ним стоят «внутренние» лич­ностные факторы — внутренние «диспозиции» (предрас­положенности к действиям). В зале библиотеки все, как правило, сидят за своими местами, а один человек, не­смотря на недоуменные взгляды окружающих, становит­ся коленями на стул и пишет. Этот человек имеет тенденцию к нонконформности или же обладает индиви­дуальным поленезависимым стилем поведения. Второй па­раметр — степень соответствия действия человека его же действиям в других происходящих в близкое время ситуаци­ях. Третий параметр индивидуального действия— степень его соответствия действиям, которые имели место в про­шлом в сходных ситуациях (стабильность во времени). Если при повторяющейся сходной ситуации человек ведет себя по-иному, то есть основания, чтобы объяснить подобную перемену его поведения «внутренними», «индивидуаль­ными», а не «средовыми», «социальными» факторами60. Подобного рода устойчивость индивидуальных действий личности, как бы ни менялась вокруг «среда», использу­ется представителями теории черт личности в дискуссиях со сторонниками «ситуационных» концепций личности.

Чаша весов, на которые ложатся факты сторонников «среды» и «наследственности» в любых модификациях этих подходов, непрерывно колеблется. Как правило, эти фак­ты дают простор для противоположных интерпретаций. Так, в родословной Бахов кроме И.С.Баха было еще не­сколько десятков музыкантов. Для сторонников концеп­ции «наследственности» — это яркий пример передачи задатков музыкальных способностей из одного поколения в другое.

В тех же фактах представители концепций «среды» видят социально-психологический механизм, иллюстрирующий роль традиций, психологического климата в семье Бахов. Другой пример такого рода фактов — это появившееся в начале 80-х гг. сообщение, что мужчины с XXY-хромосомной конституцией, то есть с лишней У-хромосомой, чаще встречаются среди заключенных в тюрьмах, чем мужчины с соответствующей норме хромосомной конституцией. Эти факты, возродившие мифы о гене «преступности», впос­ледствии не подтвердились. Чаша весов вновь склонилась в пользу представителей теории «среды». Однако сами по себе эти факты, по мнению известного генетика Н.П.Бочкова, ровным счетом ничего не говорят ни в пользу теории «сре­ды», ни в пользу теории «наследственности». Наличие хро­мосомного набора XXY ненормально для человека, что и может повлечь за собой патологические изменения его по­ведения, а тем самым увеличить вероятность возникнове­ния асоциальных поступков.

Представления о «наследственной» и «средовой» де­терминации развития личности отличаются поразитель­ной жизнестойкостью. Вместе с тем лежащий в их основе механистический «линейный» детерминизм уже вначале вызывал резкие возражения. В конце нашего века эти воз­ражения в принципе сохранилась, а дискуссия о соотно­шении «средового» и «наследственного» факторов была переведена в плоскость экспериментальных исследований, в частности исследований проблемы устойчивости и из­менчивости свойств человека в изменяющихся ситуациях. Раскрывая ограниченность этих противоборствующих под­ходов, А.М.Эткинд обращает внимание на весьма красноречивый результат, ставший итогом эксперименталь­ных исследований в этой области: за реальную изменчи­вость поведения различия между ситуациями, взятые сами по себе, отвечают лишь в 10% случаев. Подобный итог исследований, за которыми стоит постановка проблемы «среда или диспозиция», лишний раз убеждает в том, что проблема исходно поставлена в некорректной форме. Но если ни ситуация сама по себе, ни личность сама по себе не определяют большинство человеческих поступков, то что же их определяет? Ответ на этот вопрос в самых раз­ных подходах к исследованию причин поведения личнос­ти звучит следующим образом: взаимодействие между личностью и ситуацией, взаимодействие между средой и наследственностью61.

Выход из положения был найден в различного рода двухфакторных теориях детерминации развития личности, которые до сих пор определяют постановку проблемы о соотношении биологического и социального в человеке, а также методы ее изучения.

Существует два наиболее распространенных варианта двухфакторных теорий, или, как их иногда называют, «концепций двойной детерминации развития» личности человека: теория конвергенции двух факторов (В.Штерн) и теория конфронтации двух факторов (З.Фрейд).



Теория конвергенции двух факторов. В.Штерн, предло­живший эту теорию, с подкупающей откровенностью писал, что его концепция представляет компромиссный вариант между теориями «среды» и теориями «наследствен­ности»: «Если из двух противоположных точек зрения каж­дая может опереться на серьезные основания, то истина должна заключаться в соединении их обеих: душевное развитие не есть простое воспроизведение прирожденных свойств, но и не простое восприятие внешних воздей­ствий, а результат конвергенции внутренних данных с вне­шними условиями развития. Эта «конвергенция» имеет силу как для основных черт, так и для отдельных явлений раз­вития. Ни о какой функции, ни о каком свойстве нельзя спрашивать: «Происходит ли оно извне или изнутри?», а нужно спрашивать: «Что в нем происходит извне? Что изнутри?» Так как и то и другое принимает участие — только неодинаковое в разных случаях — в его осуществ­лении»62. Иными словами, В.Штерн считает, что личность выступает как продукт социальной среды, то есть соци­ального фактора, так и наследственных диспозиций, ко­торые достаются человеку от рождения, то есть биологического фактора. Социальный фактор (среда) и биологический фактор (диспозиция организма) приво­дят к возникновению нового состояния личности. Впос­ледствии Г.Олпорт специально подчеркнул, что предложенная В.Штерном схема или принцип «конвер­генции» не является собственно психологическим прин­ципом, а взаимодействие сил «среды» и «сил», исходящих из организма, является выражением диалектического вза­имоотношения организма и среды.

Г.Олпорт прав, утверждая, что схема конвергенции, предложенная философом и психологом В.Штерном, яв­ляется по своему характеру методологической схемой, выходящей за рамки психологии. Дискуссии о соотноше­нии биологического и социального, длящиеся более ста лет между биологами, социологами, психологами, меди­ками и т.п. после выделения схемы «конвергенции» двух факторов («сил»), опирались на эту схему как на нечто само собой разумеющееся. Нередко независимо от В.Штер­на и Г.Олпорта эта схема характеризовалась как «диалек­тическое» взаимодействие двух факторов. Однако, от того, что к складыванию двух противоположных «факторов» при­бавляется термин «диалектика», ни методологический ана­лиз развития человека в природе и обществе, ни конкретно-психологическое исследование механизмов раз­вития личности не продвигаются ни на шаг. Напротив, использование мнимой «диалектики» создает опасную видимость решения проблемы там, где нет ни методоло­гически корректной постановки вопроса, ни конкретно-научных поисков путей его решения. В связи с этим, на­пример, А.Н.Леонтьев предостерегал против легкомыс­ленной «псевдодиалектики», за которой стоит признанная самим В.Штерном эклектическая позиция, исходный ду­ализм механистически сложенного биологического и со­циального в жизни человека.



Теория конфронтации двух факторов. Другой теорией, пытающейся решить вопрос о детерминации развития личности, а тем самым вопрос о взаимодействии биоло­гического и социального, является теория конфронтации двух факторов, их противоборства. Эта теория выступила в психоанализе З.Фрейда, а затем в индивидуальной пси­хологии А.Адлера, аналитической психологии К.Юнга, а также многих представителей неофрейдизма (Э.Фромм, К.Хорни и др.). В менее явной форме идея о конфликте между биологическим и социальным проявилась в боль­шинстве направлений изучения личности в современной психологии.

З.Фрейд считал, что любая динамика и развитие жиз­ни могут быть поняты, исходя из изучения двух принци­пов душевной деятельности — принципа стремления к удовольствию (избегания неудовольствия) и принципа ре­альности. В соответствии с принципом реальности «душев­ный аппарат» человека вынужден считаться с реальными отношениями мира, а также стремиться преобразовать их. Благодаря «воспитанию» удается временно примирить те силы, которые сталкиваются из-за противоборства прин­ципа реальности и принципа удовольствия. Если человек, побуждаемый либидозной энергией, стремится к получе­нию удовольствия, то реальная социальная среда накла­дывает свои нормы, свои запреты, препятствующие достижению той или иной потребности. С позиции внеш­него наблюдателя конфронтация двух факторов предстает как конфликт между культурой, обществом и влечения­ми личности. Во внутреннем плане конфронтация биологи­ческого и социального обозначается З.Фрейдом через изначальный конфликт между различными инстанциями лич­ности — «Сверх-Я» и «Оно». Сверх-Я представляет в орга­низации личности социальные нормы, усвоенные в ходе развития субъекта под давлением принципа реальности, а Оно в основном отражает спрятанное в глубине орга­низма природное начало.

Теория конфронтации двух факторов неоднократно подвергалась критическому анализу в психологии и фи­лософии. При этом подчеркивалось, что в мировоззрен­ческом плане предложенные З.Фрейдом схемы влекут за собой резкое противопоставление: «личность» и «обще­ство». Пансексуализм психоаналитической теории З.Фрей­да, его настойчивое стремление видеть в метаморфозах либидонозных первичных порывов объяснительный прин­цип любых проявлений не только жизни личности, но и общественных движений в истории человечества, привел к появлению «отступников» в рядах сторонников психо­анализа. Многочисленные попытки вначале К.Юнга и А.Адлера, а затем К.Хорни, Э.Фромма и многих других неофрейдистов ограничить сферу действия либидозных по­рывов как объяснительного принципа развития личности шли по пути «социологизации» психоанализа, а также поиска фактов, доказывающих ограниченное значение сексуальных влечений в жизни личности.

Известно, что З.Фрейд не принял ни этих попыток «социологизации» психоанализа, ни этих фактов, ни об­винений в биологизаторстве. Дело заключается в том, что З.Фрейд и его критики общались на разных уровнях мето­дологии науки. Ни один из неофрейдистов, как, впро­чем, и их противники в рядах гуманистической психологии, социального бихевиоризма, ролевых подхо­дов к изучению личности, не вышел за рамки метапсихо-логии традиционного психоанализа, обоснованной З.Фрейдом в его исследовании «По ту сторону принципа удовольствия». Этими рамками являются выведение раз­вития жизни, истории организмов из борьбы конструк­тивной тенденции к ассимиляции (поддержанию жизни и ее развитию) и разрушающей тенденции к диссимиляции (стремлению к распаду, к смерти), конечной целью ко­торой является присущая любой органической жизни тяга к восстановлению прежнего состояния. Тягу к восстанов­лению прежнего состояния З.Фрейд и охарактеризовал понятием «либидо», или первичный порыв, за которым стоит, по его выражению, в разных формах дуализм двух тенденций, в частности в виде конфликта Оно и Сверх-Я. Невосприимчивость З.Фрейда к подобной критике имеет своим объективным основанием то, что на методо­логическом уровне большинство его противников крити­ковали частности, сами оставаясь в рамках схемы противоборства двух факторов, обеспечивающих в конеч­ном итоге адаптацию индивида и вида, а также историю их эволюции.

«Феномены социальной психологии должны быть объяснены как процессы активной и пассивной адапта­ции инстинктивного аппарата к социально-экономичес­кой ситуации. В определенных аспектах инстинктивный аппарат как таковой является биологически данным; но в высокой степени подвержен преобразованиям. Роль первич­ных формационных (образующих) факторов переходит к экономическим условиям. Через семью экономическая си­туация оказывает свое образующее влияние на инди­видуальную психику. Задача социальной психологии заключается в том, чтобы объяснить долю психических установок и идеологии — в особенности их бессознатель­ных корней — через влияние экономических условий на либидозные порывы»63. В неофрейдизме к биологическому фактору прибавляется солидный социально-экономичес­кий фактор, а лежащие в основе развивающейся системы закономерности полностью остаются согласующимися с их пониманием в метапсихологии психоанализа.

Двухфакторные схемы детерминации развития лично­сти в результате подобной критики уточняются, «пере­одеваются» в новые термины, но содержание их остается неизменным. В связи с этим особенно сложной становит­ся задача их критического анализа, выделения тех реаль­ных фактов, на которые опираются в современной психологии личности схемы двухфакторной детермина­ции развития личности, а также тех устойчивых стереоти-пов, схематизмов сознания в мышлении ученых, которые препятствуют продуктивной постановке проблемы био­логического и социального в человекознании.


Методологические предпосылки концепции двойной детерминации развития личности

З.Фрейд и В.Штерн по праву считаются классиками современ­ной психологии личности, а не исследователями, чьи идеи при­надлежат лишь истории. Именно поэтому следует со всей тщательностью осмыслить лежа­щие в основе их теорий методологические предпосылки концепции двойной детерминации развития личности.

При всем различии подходов к изучению соотноше­ния «среды» и «наследственности», «степени животнос­ти» и «степени человечности», «индивидуального» и «социального» в развитии человека эти подходы опираются на некоторые общие методологические установки.

Антропоцентристская парадигма мышления. Сущность че­ловека ищется либо в самом человеке, либо в воздейству­ющей на него среде (биологической, социальной или физической). Тем самым на уровне философской методо­логии разработка проблемы соотношения биологического и социального ведется в контексте биологизированной, со-циологизированной или психологизированной антропоцен­трической парадигмы мышления о человеке, изучающей «человека вне мира», а «мир вне человека». Иными словами, из антропоцентрической парадигмы мышления вытекает дуалистический взгляд на человека, приводящий к изъя­тию человека из природы и общества, а затем с помощью схем двухфакторной детерминации развития человека пре­вращающий его в кентавра из древнегреческих мифов — полуживотное, получеловека, полубиологическое, полу­социальное существо.

Абсолютизация филогенетических, социогенетических, он­тогенетических закономерностей развития человека. Из антропоцентрической парадигмы мышления о человеке вытекает либо взгляд на человека вне истории его разви­тия, либо абсолютизация закономерностей какого-либо этапа одного процесса эволюции человека.

Бушующие дискуссии о «степени животности» или «сте­пени человечности» человека, как правило, начинают свое обсуждение «биосоциальной» природы человека с рассмот­рения его в онтогенезе, либо совершают рекордный по временному интервалу прыжок из филогенеза в онтоге­нез. При этом изменения человека в ходе эволюции его образа жизни в антропогенезе и социогенезе полностью сбрасываются со счетов.

Человек — существо социально-генетическое не толь­ко потому, что он родился в обществе. За его появлением на свет стоит сложнейший процесс преобразования эво­люционных закономерностей образа жизни в истории фи­логенеза, антропогенеза и социогенеза.

В связи с этим постановка вопроса о «степени живот­ности» и «степени человечности» человека в обществе некорректна в самой своей основе. Она, во-первых, изо­лирует человека из системы общества, в которой он толь­ко и существует; во-вторых, абстрагируется от истории преобразования образа жизни человеческого вида в антропогенезе и социогенезе, игнорирует специфику ис­тории человеческого вида в эволюции, смену законо­мерностей этой эволюции.

Поэтому, например, бихевиористы, изучающие чело­века как «стимульно-реактивное» существо, взаимодей­ствующее с той же средой, что и животные, допускают не только неправомерную абстракцию от закономернос­тей развития человека в истории общества. Они допуска­ют также и необоснованную абстракцию как биологи, отождествляя закономерности развития вида «человека» с закономерностями других видов. Аналогичную двойную абстракцию проделывает и социобиология, перенося за­кономерности развития «общественных» насекомых на закономерности человеческого вида и общества.

Своего рода образцом скачка из филогенеза и эмбрио­генеза в область изучения типологии личности служит кон­ституционная концепция личности Уильяма Шелдона. Беря за основание своей концепции понятие «соматотония» (тип телосложения), У.Шелдон из трех слоев зародышевых ли­стиков в эмбриогенезе — эндодермы (из эндодермы обра­зуются внутренние органы), мезодермы (из мезодермы образуются мышечные ткани) и эктодермы (из эктодермы развиваются кожа и нервные ткани) выводит разные соматотипы, из них — типы темперамента, из них — характер личности, а затем и закономерности развития общества. Закономерности эмбриогенеза организма, при­сущие самым разным биологическим видам в филогене­зе, абсолютизируются и возводятся в ранг закономерностей развития общества. На место закономерностей развития об­щества становятся закономерности филогенеза и эмбрио­генеза, присущие разным биологическим видам. Концепция У. Шелдона опять же не только не учитывает социального происхождения личности. Она еще в большей степени, чем концепции бихевиористов, погружает процесс раз­вития человека в самые глубокие пласты биологической эволюции, забывая о биологической специфике вида Homo sapiens.

Примером абсолютизации закономерностей социоге­неза и их прямого переноса на онтогенез личности явля­ется концепция рекапитуляции Стенли Холла. Согласно С.Холлу, подобно тому как эмбриогенез в сжатом виде воспроизводит филогенез, онтогенез в сжатом виде про­ходит основные исторические этапы социогенеза. С.Холл устанавливает отношения изоморфизма между тремя раз­ными периодами развития человеческого вида — эмбрио­генезом, социогенезом и онтогенезом. Так, ребенок в индивидуальном развитии воспроизводит все фазы раз­вития общества (животная фаза, фаза охоты и рыболов­ства, конец дикости и начало цивилизации и т.д.), как эмбрион проходит основные этапы филогенеза.

За этими примерами стоит абсолютизация тех или иных частных реальных закономерностей эволюционного про­цесса и изолирование процесса становления личности из антропогенетического, социогенетического и онтогенети­ческого историко-эвалюционного процесса развития че­ловечества. Развитие личности опосредствовано историей антропогенеза и социогенеза человеческого вида, а по­этому вопрос о существовании животного, «низшего» начала в человеке и т.п. как с точки зрения философской методологии, так и с позиций системной и конкрентно-научной методологии упускает из виду тот факт, что че­ловек родится человеком в мире человека.



«Искусственные миры» вместо «мира человека в обще­стве». Парадоксальность различных представлений о «среде», «культуре» и т.п. заключается в том, что так на­зываемые «среды», например «физическая среда» в понима­нии Ньютона, «геометрическое пространство» Эвклида, «система координат» Декарта, являются человеческим изоб­ретением, как и любые другие системные проявления пред­метного мира.

В психологии предпринималось немало усилий, чтобы человек очутился в «мире необработанного опыта». Благо­даря специальным процедурам, например методической процедуре аналитической интроспекции, предметы изы­мались из мира общественно-исторического опыта, осво­бождались от значений. Если, например, испытуемые после специальной тренировки входили в «мир необработанно­го опыта», то они обучались вместо «дороги» видеть «две прямые линии», вместо слова «мама» — слышать набор незнакомых звуков и т.п. Предполагалось, что человек наконец окажется в реальном «физическом мире», кото­рый вызывает «чистые ощущения». Логика подобных ис­следований неоднократно подвергалась критике в психологии за искусственность процедур анализа, поме­щение человека в неестественную обстановку. При этом, однако, упускалось из виду, что «мир необработанного опыта» — это совсем не физическая среда обитания чело­века, а та открытая наукой на данный момент их истории реальность, которая считается «физической средой».

1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   22


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница