Психология личности




страница16/22
Дата26.02.2016
Размер4.64 Mb.
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   22
Раздел III

ЧЕЛОВЕК КАК ЛИЧНОСТЬ: СОЦИОГЕНЕТИЧЕСКАЯ ИСТОРИКО-ЭВОЛЮЦИОННАЯ ОРИЕНТАЦИЯ В ПСИХОЛОГИИ ЛИЧНОСТИ

Человек ходил на четырех,

Но его понятливые внуки

Отказались от передних ног,

Постепенно превратив их в руки.

Ни один из нас бы не взлетел,

Покидая землю, в поднебесье,

Если б отказаться не хотел

От запасов лишних равновесья.


С.Маршак



глава 10

социально-исторический образ жизни — источник развития личности

В психологии личности давно утвердилась мысль о том, что развитие личности идет от социального мира обще­ства к индивидуальному миру личности. Эта мысль столь органично вписывается в современную психологию, что она начинает восприниматься как постулат, не требую­щий доказательств. Между тем без детального анализа закономерностей развития личности в различные истори­ческие эпохи и в различных культурах данной эпохи само представление о социальном мире как бы застывает, пре­вращается в нечто вечное, неизменное и абстрактное. Клю­чом к пониманию развития личности в социогенезе является категория «социально-исторический образ жиз­ни». Категория «социально-исторический образ жизни», как и связанные с этой категорией представления о «со­циальной ситуации развития», во-первых, дает возмож­ность снять оппозицию «личность—общество» и рассмотреть закономерности развития личности в социо­генезе; во-вторых, провести анализ развития личности как бы на пересечении трех координат — координат истори­ческого времени, социального пространства и индивидуаль­ного жизненного пути личности.

При характеристике социально-исторического образа жизни как типичного вида жизнедеятельности социаль­ной группы и общества на определенном этапе их разви­тия выделяются характерные черты категории «образ жизни», а также спектр проблем изучения личности в со­циогенезе.

1. Категория «социально-исторический образ жизни» выражает конкретно-исторический характер детермина­ции развития личности, неотъемлемость развития лично­сти от эволюционирующей системы общества.

2. Социально-исторический образ жизни представля­ет собой пространство выбора, объективно заданное появившемуся на свет в том или ином обществе индивиду. Именно в этом смысле уже при появлении индивида в мире человека он становится членом общества, членом конкретной социальной группы в данном обществе, в котором ему «заданы» и принадлежность к данной груп­пе, и экономические условия. Все эти социально-предмет­ные особенности образа жизни выступают как источник развития личности, потенциальные возможности развития личности по тому или иному жизненному пути, выбора ею различных видов деятельности.

Пространство выбора в социально-историческом образе жизни регламентируется прежде всего через возможность выбора той или иной деятельности. Представления о зави­симости пространства выбора в социально-историческом образе жизни от свободы выбора вида деятельности про­дуктивно разрабатываются в исследованиях Ю.Круусвалла. Он на примере анализа различных памятников культуры показывает, как в разных государствах через обеспечение занятости в ряде случаев искусственно ограничивалась свобода выбора деятельности и тем самым тоталитарным централизованным государством обеспечивалось поведе­ние больших социальных групп людей.

Гигантские пирамиды в Древнем Египте, вовсе не не­обходимые для строящих их голыми руками сотен тысяч людей, странным образом периодически бросаемые вскоре после завершения строительства крупных пирамид и хра­мов города древнеамериканских индейцев майя, Большая Китайская стена общей длинной 4800 км — все это ис­пользуемые тоталитарными государствами приемы и сред­ства обеспечения управляемого поведения людей, орудия деиндивидуализации личности за счет ограничения свободы выбора деятельности через занятость. «Хотя пирамиды и были созданы руками народных масс, невозможно счи­тать этих людей истинными творцами "памятников куль­туры", субъектами деятельности. Это были сооружения не личностной, а "социальной культуры". Проявление неко­торых видов занятости людей характеризуется в "социо-культурном пространстве" как общепризнанная (через социальный контроль), стандартная (неуникальная) и нечеловечная (человек выступает не как субъект, а скорее как объект управления) деятельность»100.

Вместе с тем, как бы жестоко ни регламентировалась государством свобода выбора вида деятельности, особен­ности социально-исторического образа жизни не автома­тически сами по себе определяют развитие личности, а опосредствуются следующими моментами:

а) отношением к типам жизнедеятельности, соци­альным ценностям, нормам участников совместной дея­тельности;

б) оценкой как участниками совместной деятельнос­ти, так и самой личностью ее индивидных свойств (задат­ков, темперамента и т.п.);

в) мотивами и целями, ради которых живет данный конкретный человек.

3. Социально-исторической образ жизни имеет ценност­ный мотивообразующий характер, выраженный в соци­альной программе развития общества.

Если бы не было опасности удвоения терминов, то можно было бы сказать, что каждый социально-истори­ческий образ жизни имеет свой «образ ценностного буду­щего». Французские писатели Веркор и Коронель в своей сатирической повести психологически точно передают представление об образе жизни как мотивообразующем условии развития мотивации индивидуальности: «Наши аппетиты, как и наши насущные потребности, ограниче­ны. Но в отношении чего? Только в отношении к тем пред­метам, которые существуют. Ведь не могут же люди пресытиться чем-то заранее. Значит, мы будем изобретать потребности, вот и все! Разве наши предки в прошлые века могли испытать потребность в телевизоре или телефоне? Они великолепно обходились без них. Но стоило их изоб­рести, и мы оказались в их власти» (курсив наш — А.А.)101.

Идея о мотивообразующей функции социально-исто­рического образа жизни, будь то образ жизни всего общества или малой социальной группы, позволяет наметить путь к решению проблемы мотивации развития личности.

Введение категории «социально-исторический образ жизни» приводит к постановке ряда проблем, разработка которых позволяет объемно увидеть закономерности раз­вития личности в социогенезе.

Первая из этих проблем касается изучения социогене-тических предпосылок возникновения и развития личности в истории общества, на оси «исторического времени». Уже сама постановка этой проблемы приводит исследователей к изучению возникновения феномена личности и его зна­чения в истории развития общества; разработке представ­лений об историческом характере кажущихся порой вечными возрастных периодизаций — детства, юности и т.п.; исторической обусловленности ритма смены разных сфер жизнедеятельности (игры, труда, досуга) и т.п.

Вторая проблема связана с изучением развития лич­ности в разных культурах «социального пространства» дан­ной эпохи, а также в разных больших и малых социальных группах данной культуры. Анализ этой проблемы дает воз­можность выявить конкретное содержание функциональ­но-ролевых качеств личности, избежать смешения стереотипов культуры со свойствами индивидуальности и, главное, обнаружить закономерности развития лич­ности в процессе развития тех или иных социальных групп. В решение этой проблемы наибольший вклад вносит со­циальная психология. Новые ракурсы видения проявле­ний жизни личности в разных культурах открываются в начинающих развиваться этнопсихологических иссле­дованиях.

Третья проблема связана с построением периодизации развития личности в социальных группах. В ходе этого на­правления исследований личности наибольшее внимание привлекают проблемы перехода от содействия в онтоге­незе к самоконтролю поведения личности, о превраще­нии «только знаемых» идеалов и ценностей образа жизни в смыслообразующие мотивы поведения личности. Эти вопросы удается решить на основе исследований меха­низмов социализации как интериоризации социальных норм в процессе совместной деятельности ребенка и со взрослы­ми, и со сверстниками.

При исследовании личности как «элемента» развития социальной системы она получает свою содержательную характеристику через «общественные функции— роли», которые усваиваются ею в процессе социализации. Описывая ролевое стереотипическое поведение личности, социоло­ги и социальные психологи характеризуют личность имен­но как представителя той или иной группы, профессии, нации, класса, того или иного социального целого. В за­висимости от того, как выступает для личности группа, насколько личность вовлечена в те или иные отношения с группой, что значат для нее цели и задачи совместной деятельности группы, проявляются различные качества личности. В связи с этим, для того чтобы выявить специ­фику проявлений личности в группе, ее вкладов в жизнь группы, необходимо раскрыть природу того пласта и вза­имоотношений личности и группы, найти те системные основания, которые определяют динамику и содержание поведения личности.

Вторгаясь в эту область исследований, психологи стал­киваются с вопросами о соотношении общественных и меж­личностных отношений, о механизмах усвоения личностью общественно-исторического опыта. Адекватная постановка первого из этих вопросов предполагает отказ от навеян­ного двухфакторными теориями механистического рас­смотрения межличностных отношений как расположенных «над», «под» или где-то «вне» общественных отношений (Г.М.Андреева).

В этих концепциях человек, как правило, занимает положение центра мира, вокруг которого на разных ор­битах располагаются различные пласты культуры и обще­ства (см. рис. 8).




Рис. 8. Пример используе­мой в кросскультурных иссле­дованиях дуалистической схемы взаимодействия между человеком, культурой и обще­ством. Слой 0 — внешний мир; слой 1 — расширенное обще­ство и культура; слой 2— непо­средственно воздействующее общество и культура; слой 3 — интимное общество и культу­ра; слой 4 — экспрессивные состояния сознания человека; слой 5 — неэкспрессивные состояния сознания человека; слой б — предсознательное; слой 7 — бессознательное


Для того, чтобы проанализировать, как индивид вов­лекается в социальные отношения, необходимо четко выделить различные планы исследования системных ка­честв личности. Так, например, исследование существую­щих у определенной социальной группы представлений о взаимоотношениях между «руководителями вообще» и «подчиненными вообще» — это одна плоскость изучения личности; исследование «нормативно-ролевых» отношений между участниками совместной деятельности — вторая плоскость; изучение отношений между людьми, при кото­рых мотивы одного человека приобретают субъективную ценность, личностный смысл для другого человека — еще одна плоскость анализа системных качеств личности в развитии общества. Для решения вопроса о соотношении общественных и межличностных отношений представля­ется целесообразным выделить три уровня анализа сис­темных качеств личности в общественных отношениях, условно обозначаемые как уровни анализа личности в системах «роль-для-всех», «роль-для-группы», «роль-для-себя».
глава 11

СОЦИОТИПИЧЕСКОЕ ПОВЕДЕНИЕ ЛИЧНОСТИ В ИСТОРИИ КУЛЬТУРЫ

При анализе социотипического поведения личности в системе «роль-для-всех» выделяются следующие на­правления исследований: а) разработка представлений о социогенетических истоках возникновения личности и со-циогенезе личности в истории развития общества; б) изу­чение социотипических проявлений в развитии и функционировании личности в разных этических общнос-тях (национальный характер, национальное самосознание, природа и функции этнических стереотипов); в) законо­мерности социотипического поведения в больших груп­пах в разных сферах социально-исторического образа жизни (семья, работа, досуг и т.п.).

В психологии, и прежде всего в психологии личности, исследования, проводимые социологами, историками культуры, филологами, этнографами, специалистами по семиотике, часто не попадают в поле зрения психологов. Вместе с тем без координации с представителями всех этих наук проблема изучения социокультурных систем, в которых порождается и развивается личность, остается нерешенной.

Существовал ли в истории общества особый «безлич­ностный период»? Какие отношения складывались между личностью и социальной ролью на разных этапах истории общества? Можно ли с уверенностью утверждать, что индивидуальный психологический портрет разных наро­дов, проявляющийся в социальном и национальном ха­рактере народов, их духовном единстве, — реальность, а не вымысел? Ответ на эти вопросы, затрагивающие раз­ные аспекты изучения социально-исторического образа жизни как источника развития личности, пытаются дать представители палеопсихологии, исторической психоло­гии и этнопсихологии. При всех различиях этих погранич­ных областей человекознания их объединяет настойчивый интерес к социогенетическим закономерностям развития личности.

Социогенез. Под социогенезом в психологии понимается происхождение и развитие высших психических функций, лич­ности, межличностных отношений, обусловленное особенно­стями социализации в разных культурах и формациях.

Закономерности социогенеза являются предметом ис­торической психологии, изучающей особенности станов­ления познания, мировоззрения личности, зарождения индивидуальности. Также уникальный материал для изу­чения социогенеза личности на карте разных культур од­ной эпохи дает этнопсихология. Попытки изучения социогенеза предпринимались В.Гумбольдтом, который по характеру языка строил представления о характере на­рода. Впоследствии закономерности социогенеза с помо­щью анализа продуктов культуры исследовались В.Вундтом. Изучение социогенеза в психоанализе и во французской социологической школе привело к выделению большого фактического материала, но не позволило раскрыть меха­низмы социогенеза. Эти механизмы, как правило, либо описывались по типу механизмов развития психики от­дельного индивида (психоанализ), либо сводились к не­посредственному общению сознаний (французская социологическая школа).

Исследованию социогенетических закономерностей развития личности препятствует такая типичная установ­ка позитивистского мышления, как эгоцентризм в позна­нии сложных социокультурных и психических явлений. Именно эгоцентризм, и в первую очередь такая его фор­ма, как «европоцентризм», заставляет принимать логику европейского мышления за образец и превращать ее в натуральную, естественную характеристику сознания. При этом благополучно забывается, что сама эта формальная логика есть культурное изобретение. А если логика не дана сознанию от природы, а задана культурой, то правомерно и применительно к сознанию личности допустить несколь­ко сосуществующих иных логик. Несмотря на фундамен­тальные исследования Л.С.Выготского, А.Р.Лурии (1930) и Л.Леви-Брюля (1930)102, посвященные анализу разных высших психических функций в разных культурах, шоры ев-ропоцентризма вынуждают односторонне трактовать социогенетические закономерности развития личности.

В исследованиях развития личности односторонний эво­люционизм приводит к тому, что культуру и психологию пред-шественников, других поколений считают проще, примитивнее, грубее, ниже. При этом забывается, что они — не ниже и не проще. Они — другие, иные, чем культура тех, кто их изучает. Преодолению одностороннего эволю­ционизма при изучении социогенеза процессов развития человека способствует положение об исторической гете­рогенности мышления (Л.Леви-Брюлъ). Это положение зак­лючается в отстаивании идеи о существовании разных познавательных структур у представителей того или ино­го общества, о социогенетической многоплановости лич­ности. Наиболее детально представления об исторической гетерогенности мышления, возможности сосуществования в сознании человека определенной культуры одновременно пралогического и логического мышления, обуслов­ленности зависимости различий мышления представите­лей разных культур характером совместной деятельности разработаны в исследованиях П.Тульвисте.

По аналогии с исторической гетерогенностью мышле­ния человека представляется целесообразным рассматри­вать историческую гетерогенность личности в качестве одной из важных особенностей ее природы. В личности сосуществуют пласты разной геологической древности (Л.С.Выготский), социотипическое и индивидуальное поведение, причудливо переплетающиеся в действиях и поступках человека.
Социотипическое поведение личности и его подсознательные проявления. Национальный и социальный характер

В социотипическом поведении субъект выражает усвоенные в культуре образцы поведения и познания, надсознательные на­дындивидуальные явления. В осно­ве надсознательных надындивиду­альных явлений лежит существующая и являющаяся продуктом совместной деятельности человечества система значений (А.Н.Леонтьев), опредмеченных в той или иной культуре в виде различных схем поведения, традиций социальных норм и т.п. Надсознательные явления представляют собой усвоенные человеком как членом той или иной группы образцы типичного для дан­ной общности поведения и познания, влияние которых на его деятельность актуально не осознается и не контролирует­ся им. Эти образцы, например этнические стереотипы, усваиваясь через такие механизмы социализации, как подра­жание и идентификация (подстановка себя на место дру­гого), определяют особенности поведения субъекта именно как представителя данной социальной общности, то есть социотипические неосознаваемые особенности поведения.



В проявлении неосознаваемых социотипических особенно­стей поведения человек и группа выступают как одно не­разрывное целое. При исследовании этих проявлений вы­являют те существенные в культуре эталоны и стереоти­пы, через этнических и социальных групп и ориентируясь на которые вступают с этими представителями в контак­ты. К таким этническим стереотипам относится, напри­мер, представление о педантичности всех немцев или вспыльчивости всех итальянцев и т.п.

Нередко оценка тех или иных поступков через призму эталонов своей культуры или через выработанные мерки о нормах поведения в другой культуре приводит к неадек­ватному восприятию других людей. Так, В.Овчинников в своей повести «Корни дуба» пишет: «Нередко слышишь: правомерно ли вообще говорить о каких-то общих чертах характера целого народа? Ведь у каждого человека свой нрав и ведет он себя по-своему. Это, разумеется, верно, но лишь отчасти, ибо разные личные качества людей про­являются — и оцениваются — на фоне общих представле­ний и критериев. И лишь зная образец подобающего поведения — общую точку отсчета, можно судить о мере отклонений от нее, можно понять, как тот или иной по­ступок предстает перед глазами данного народа. В Москве, к примеру, положено уступать место женщине в метро или в троллейбусе. Это не означает, что так поступают все. Но если мужчина продолжает сидеть, то обычно делает вид, что дремлет или читает. А вот в Нью-Йорке или Токио притворяться нет нужды: подобного рода учтивость в об­щественном транспорте просто не принята»103.

К исследователям национального характера вплотную примыкают работы, посвященные изучению социального и профессионального характера. На примере анализа природы социального характера, проведенного Э.Фроммом, рельефно видно, что работы, ведущиеся в пределах исследования вза­имоотношений личности в системе «роль-для-всех», дают представления прежде всего об адаптивных моделях поведе­ния личности. «Различные общества и классы внутри обще­ства обладают своим особым социальным характером, и на его основании развиваются и приобретают силу определен­ные идеи... Если взглянуть на социальный характер с точки зрения его функций в социальном процессе, то мы должны будем начать... с утверждения, что, приспосабливаясь к со­циальным условиям, человек развивает в себе те черты, которые заставляют его желать действовать так, как он дол­жен действовать. Если характер большинства людей данного общества, то есть социальный характер, приспособлен к объективным задачам, которые индивид должен решать в этом обществе, то человеческая энергия направляется по путям, на которых она становится продуктивной силой, не­обходимой для функционирования этого общества»104.

Точными мазками эту характеристику социального ха­рактера высвечивает в романе «Новое назначение» писа­тель А.Бек, описывая проводы снятого Н.С.Хрущевым главы черной металлургии его сослуживцами, кадрами хо­зяйственного руководства: «Эпоха дала им свой чекан, привила первую доблесть солдата: исполнять! Их деви­зом, их «верую» стало правило кадровика-воина: приказ и никаких разговоров!». Следуя этому правилу, они зна­ли, как должно и не должно действовать, чтобы доби­ваться успехов. Что же стоит за этой характеристикой социального характера сталинской эпохи, каковая ее пси­хологическая основа и причина появления? Основное про­явление социального характера этого времени— бегство от собственного принятия решения, от личностного выбора в ситуациях, жестко регламентируемых командами центра, и неприятие права на выбор у других. В системе сверхцен­трализованного управления в тоталитарную эпоху уста­навливается, безличный распорядок жизни, шаг в сторону от которого расценивается как побег.

В такого рода строго контролируемом распорядке жиз­ни рано или поздно вырабатывается эффект «выученной беспомощности». Суть этого эффекта состоит в том, что человек, неоднократно убеждающийся в неподконтроль-ности ситуации, в невозможности изменить своими дей­ствиями размеренный ход событий, в конечном итоге вообще отказывается от поиска. Неотъемлемыми черта­ми характера становятся послушность и исполнительность. В результате человек начинает нуждаться в регламентиру­емом образе жизни, где высшей добродетелью является исполнительность, беспрекословное выполнение прика­зов. Он уже сам стремится избежать жизненных перемен, так как эти перемены сулят неизвестное, вынуждают к поиску, а поиск атрофирован.

И этнический характер, и социальный характер высту­пают как выражение функциональных ролевых качеств лич­ности, проявляющихся в ее социотипическом поведении, то есть в том поведении, в котором личность слита с социаль­ной общностью.

Социальные и этнические стереотипы подобны двули­кому Янусу:

а) они могут выступить как индивидуальные нерефлексируемые способы решения проблемы данным социу­мом, данной социальной группой, которые отражают индивидуальность данной социальной общности, ее отличность, если на нее взглянуть из другой точки социаль­ного пространства, из другой культуры;

б) эти же стереотипы выступают для личности в дан­ной группе как ее функционально-ролевые качества, как социотипическая характеристика личности, о которой она узнает, сталкиваясь с другой культурой105.

Подобная неуловимость этнических стереотипов лично­сти в тех или иных стандартных ситуациях в значительной степени затрудняет выделение исходной эмпирической области этнопсихологии и является одной из причин дис­куссии о предмете этнопсихологии.

Нередко звучит мнение, что изучение духовного един­ства этнической общности, образов «мы» и «Я» в этносе вообще представляет собой погоню за призраками. При выделении предмета этнопсихологии необходимо исходить из тех реальных задач, которые ставит перед психологами и этнографами общественная практика. К таким задачам относятся оптимизация совместной деятельности и психо­логического климата многонациональных коллективов в армии, вузе, на предприятии; обучение с учетом специ­фически традиционного типа мышления и форм деятель­ности данной культуры в школе; сочетание поликультурных и национальных традиций при планировании в архитекту­ре; учет социотипических и этнотипических особенностей поведения личности при распределении трудовых ресур­сов. Решение этих задач с необходимостью требует выделе­ния этнопсихологии в особую научную дисциплину.

1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   22


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница