Психология личности




страница15/22
Дата26.02.2016
Размер4.64 Mb.
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   22

Ричард Глостер использует свой телесный недостаток как «средство», с помощью которого оправдывает свои дела, сколь бы эти дела ни были черны.

Не конституция, телосложение само по себе опреде­лило характер индивидуальности Ричарда, а «означение» тех или иных особенностей телосложения Ричарда внача­ле его социальным окружением, его двором, его свитой, а затем и им самим обусловило выбор тех черт и соци­альных стереотипов поведения, которые он сделал черта­ми собственного характера.

В пограничной психиатрии описаны проявления болез­ненной убежденности в наличии мнимого физического недостатка, наиболее часто проявляющейся в подростко­вом и юношеском возрасте. Это заболевание носит назва­ние «дисморфофобия». При заболевании дисморфофобией юноши или девушки, считающие, что у них, например, слишком длинный нос или деформирована какая-либо часть тела, начинают избегать общества, перестают посе­щать занятия и т.д. У них резко обедняется круг общения, происходит все большее их выпадение из взаимоотноше­ний с другими людьми. Вместо общения с людьми они могут часами простаивать перед зеркалом («симптом зер­кала»), подыскивая позы, в которых их мнимый дефект меньше заметен окружающим. Эти больные либо избега­ют фотографирования, либо, напротив, приносят врачу свою фотографию («симптом фотографии»), убеждая его, что нуждаются в хирургической косметической операции. «Означение» больными своих мнимых недостатков может вначале привести к оскудению межличностных отношений, а затем влечет за собой деперсонализацию — резкие рас­стройства самосознания, распад образа «Я», а также поте­рю ориентации в окружающей действительности85. В случае дисморфофобии страдает не только характер, но и самосознание личности. Однако детерминация личност­ных расстройств при дисморфофобии — это не детерми­нация двумя факторами, «средой» и «наследственностью».

10

Дисморфофобия чаще всего возникает в юношеском воз­расте, возрасте поиска своего «Я». Неудачная шутка окру­жающих в этот период может вызвать фиксацию на «мнимом недостатке», превратить его в «знак», который начнет определять выбор поведения девушки или юно­ши, привести к оскудению отношений, а вслед за этим к расстройствам самосознания вплоть до утраты «Я». Синд­ром дисморфофобии показателен в том плане, что он демонстрирует влияние ставших «знаками» мнимых фи­зических нарушений на формирование характера личнос­ти, а не на прямую детерминацию физическими особенностями телосложения черт личности человека.

В одних случаях дефекты телосложения становятся «сред­ством» оправдания исключительного положения личнос­ти в обществе, в других они через оценку окружающих, даже при отсутствии реальных дефектов, приводят к вы­падению личности из системы межличностных отноше­ний и расстройствам самосознания (дисморфофобия), в третьих случаях даже грубые телесные нарушения (прико­вавшая человека к постели болезнь) преодолеваются та­кими личностями, как например, Николай Островский, автор романтической повести «Как закалялась сталь», ко­торый, даже будучи обездвиженным, сумел утвердить власть индивидуальности над свойствами индивида. Особенности телосложения сами по себе не предопреде­ляют характер личности. Они являются безличными пред­посылками развития личности, которые в процессе жизненного пути могут стать «знаками», «средствами» и привести к формированию тех или иных проявлений ин­дивидуальности человека.
Основные направления исследования темперамента в психофизиологии индивидуальных различий

В отечественной психофизиоло­гии индивидуальных различий, а также в ряде зарубежных исследо­ваний темперамента существует, как и в психологии личности в це­лом, больше поднятых спорных вопросов, чем полученных однозначных ответов. Вместе с тем благодаря исследованиям школ Б.М.Теплова и В.Д.Небылицина, Б.Г.Ананьева, И.М.Палея и их учеников, В.С.Мерлина, Е.А.Климова и их последователей в современной психофизиологии, за­нимающейся изучением темперамента, выделился ряд раз­личных проблем и направлений их решения.



От типов ВИД — к. интегральным свойствам нервной системы. Первая проблема, по крайней мере по времени ее возникновения в истории изучения темперамента в отечественной психофизиологии, касается анализа его нейрофизиологических механизмов и разноуровневых биологических механизмов, обеспечивающих реализацию таких основных психодинамических параметров темпера­мента, как общая активность, эмоциональность и темп поведенческих проявлений индивида (В.Д.Небылицин). Уже сама постановка проблемы изучения биологических ме­ханизмов темперамента означает, что необходимо развес­ти поведенческие проявления энергетики индивида — такие психодинамические особенности темперамента, как темп, общая активность и эмоциональность, и реализую­щие их на самых разных уровнях индивида биологические механизмы. Пафос, связанный с постановкой это пробле­мы, заключается в том, что в психофизиологии индиви­дуальных различий темперамент часто сводился к лежащим в его основе биологическим механизмам. Классические исследования И.П.Павлова заложили основы для изуче­ния типов высшей нервной деятельности, обеспечиваю­щих проявления темперамента, то есть энергетику поведения.

«Следует полностью отдать должное научной мудрости И.П.Павлова, сумевшего уловить в хаосе индивидуальных вариаций поведения и рефлекторного реагирования жи­вотных немногие определяющие факторы, а затем и вы­делить эти факторы как основные детерминанты поведения индивидуальности и как объекты экспериментального изучения. Вместе с тем необходимо все же сказать, что многие решения, найденные в павловской школе для про­блем, возникших в ходе изучения нервной системы, кажут­ся сейчас неадекватными, не полностью обоснованными, либо просто преждевременными. Так, явно не подготов­ленным был переход от изучения свойств нервной физиологической организации к изучению типов высшей не­рвной деятельности, число которых к тому же оказалось ограниченным четырьмя»86. В.Д.Небылицин замечает, что целый ряд исследователей как бы задались целью разло­жить по некоторому симптомокомплексу физиологичес­ких качеств людей или животных непременно на «четыре» гиппократовских типа, а самому числу «четырех» был придан несколько мистический оттенок. Но дело не толь­ко и не столько в мистическом оттенке числа «четыре», ставшего мысленным стереотипом многих работ по типо­логии ВИД, а в том, что исследования по физиологии высшей нервной деятельности привели к исчезновению психодинамических характеристик темперамента, раство­рили эти характеристики в типах ВИД. Лишь впоследствии благодаря прежде всего исследованиям В.С.Мерлина пси­хологический статус темперамента был восстановлен.

Что же касается анализа нейрофизиологических кор­релятов темперамента, то после выдающихся работ Б.М.Тешюва миф о четырех типах ВНД отошел в про­шлое. В школе Б.М.Тешюва вместо изучения типов ВНД началась интенсивная разработка представлений о свой­ствах нервной системы, являющихся реализаторами психодинамики человеческого поведения. От определения типов ВНД — к изучению свойств нервной системы шли исследования школы Б.М.Теплова. В этих работах уточня­лись представления о силе, подвижности, уравновешен­ности (баланс, торможение и возбуждение) нервных процессов и их объективных индикаторов, а также были выделены такие новые свойства, как динамичность (лег­кость генерации возбуждения и торможения) и лабиль­ность. Выделение этих новых свойств нервной системы стала важным шагом на пути изучения психофизиологии индивидуальных различий.

Основным вектором анализа нейрофизиологических реализаторов темперамента стало направление исследований, идущее от изучения частных свойств нервной системы к общим свойствам нервной системы, к ее «сверха­нализаторным» особенностям, обеспечивающим реализа­цию интегральных психодинамических проявлений темперамента и общих способностей (В.Д.Небылицин). Введя для выделения этих общих свойств нейроморфологический принцип, В.Д.Небылицин высказал предположение, что из трех основных функциональных блоков мозга — блока регуляции тонуса и бодрствования, блока приема, переработки и хранения информации, блока программирования, регуляции и контроля деятельности (А.Р.Лурия) — общие свойства пре­имущественно связаны с блоком программирования, регуля­ции и контроля. Данный блок связан со структурами лобной коры головного мозга, взаимодействующими с ретикулярной формацией, таламусом, гипоталамусом и рядом других подкорковых структур. В дальнейшем наряду с изучением общих свойств нервной системы, реализуе­мых блоком программирования и контроля, был поднят вопрос об исследовании интегральных проявлений функ­циональных характеристик нервных процессов, обслужи­вающих психодинамические феномены темперамента (В.М.Русалов, А.И.Крупное, В.Д.Мозговой). Объектом этих исследований стали прежде всего интегральные функции биоэлектрических процессов мозга — различные аспекты биоэлектрических процессов мозга (сверхмедленная ак­тивность и т.п.), анализируемые с помощью таких мето­дик, как регистрация электроэнцефалограммы и т.п.87. Разработка физиологических механизмов, реализующих психодинамические особенности темперамента, продол­жается. Вместе с тем при проведении этих исследований всегда следует помнить о печальном уроке истории, при­ведшем к подмене изучения темперамента анализом ти­пов ВНД.



Критика «оценочного подхода» к темпераменту. Адап­тивные возможности темперамента в процессе эволюции. Вторая проблема изучения темперамента — это изучение роли темперамента в процессе эволюции вида Homo sapiens, или, как иногда говорят, вопроса о месте темперамента в адаптации индивида. Этот вопрос ни в коем случае не следует смешивать с оценочно-этическим под­ходом к анализу темперамента, который был подвергнут обостренной критике Б.М.Тепловым.

В исследованиях И.П.Павлова, а особенно ряда его уче­ников (А.Г.Иванов-Смоленский и др.) нередко «сильному типу» нервной системы давалась оценка как «совершен­нейшему из типов», «слабому типу» — как инвалидному и т.п., что влекло за собой глубоко ошибочное мнение о существовании «хороших» и «плохих» темпераментов, доставшихся человеку по наследству. За этим оценочным подходом стоял гомеостатический критерий эффективно­сти приспособления организма к среде. Исследователи, занимающиеся анализом темперамента в контексте ис­следований профессионального отбора, с особой остро­той ощутили не только мировоззренческую зыбкость «оценочного» подхода, но и его неправомерность в конкрентно-научных исследованиях. В одних ситуациях деятельности слабый тип с присущей ему высокой чув­ствительностью может оказаться при овладении профес­сией куда более надежным, чем сильный тип ВИД. В.С.Мерлин специально говорил о «равноценности свойств общего типа нервной системы» и широчайших возможно­стях компенсации человека с разными типами ВИД к раз­личным видам профессиональной деятельности.

Оценочный подход к темпераменту противоречит и представлениям о «рассеивающем отборе», действующем в историко-эволюционном процессе и поддерживающем, сохраняющем самые различные вариации, которые в тех или иных конкретных ситуациях могут иметь эволюцион­ный смысл. Одни проявления темперамента связаны с общей тенденцией к сохранению эволюционирующей системы, ее стабилизацией, другие — с тенденцией к из­менчивости этой системы, обеспечивающей большую адаптивную изменчивость в экстремальных критических ситуациях. Я.Стреляу подчеркивает необходимость изуче­ния адаптивных возможностей темперамента в условиях конкретного социального образа жизни. В частности, адап­тивные возможности слабого типа нервной системы, коррелирующие с высокой реактивностью индивида и по­вышенной чувствительностью в ситуации опасности, име­ют вполне определенный эволюционный смысл, так как обеспечивают более быструю оценку слабых стимулов, а тем самым и мобилизацию индивида в экстремальной си­туации. Именно в таких ситуациях общая активность ин­дивида как психодинамическая характеристика его поведения может способствовать эффективному освоению внешней действительности (В.Д.Небылицин), снабжать поиск индивида необходимыми энергетическими ресур­сами. Эволюционный смысл поисковой общей активнос­ти выделяется также В.С.Ротенбергом: «У животных поисковая активность обеспечивает оптимальное приспособление к меняющейся среде... Уникальность по­требности в поисковой активности заключается в ее прин­ципиальной ненасыщенности, ибо это потребность в самом процессе постоянного изменения. Отсюда вытекает ее биологическая роль для человека и животных. Поиско­вая активность — биологически обусловленная движущая сила саморазвития каждого индивида, и прогресс попу­ляции зависит от ее выраженности»88.

За понятием «общая активность», как отмечал В.Д.Небылицин, стоит прежде всего психодинамика импульса индивида к поиску, которая может выступать в любой сфере деятельности человека.

Проблема адаптивных возможностей в онтогенезе та­ких психодинамических характеристик темперамента, как сензитивность, реактивность и активность, гибкость и ри­гидность, экстраверсия и интроверсия, эмоциональность (эмоциональная возбудимость), темп реагирования (В.С.Мерлин), тревожность и т.п., за которыми стоят существующие в историко-эволюционном процессе тен­денции к сохранению и изменчивости систем, их дифференциации (сегрегациогенез) и интеграции (синтезогенез), ждет своего решения.

При решении этой проблемы вновь ощущается необ­ходимость в междисциплинарном исследовании развития человека, в данном случае — в сотрудничестве психоло­гии, медицины и экологии. Новый подход к изучению конституции и темперамента разрабатывается в цикле ис­следований В.П.Казначеева.

Этот подход характеризуют следующие черты. Во-первых, в концепции В.П.Казначеева, развивающего идеи В.И.Вер­надского и Н.И.Вавилова, с самого начала речь идет о фун­кционально-адаптивной конституции индивида как представителя популяции, а не о морфофизиологических харак­теристиках отдельного человека. В этом принципиальное от­личие подхода В.П.Казначеева от попыток построения морфофизиологических конституций Э.Кречмера и У.Шелдона. Такого рода логика изучения конституции человека по ; духу близка к идеям А.Н.Северцова, проведшего различие , между эволюцией образа жизни и морфофизиологической эволюцией. Во-вторых, в представлениях о конституции В.П.Казначеева содержится мысль о том, что именно конк­ретный экологический и социально-исторический образ жизни является предпосылкой возникновения особых ти­пов темперамента как «функциональных органов» (Ухтомс­кий) человека. Тем самым вместо дуалистической постановки вопроса о соотношении биологического и социального при изучении конституции у В.П.Казначеева намечается реше­ние этой проблемы: конкретный социально-исторический об­раз жизни становится предпосылкой возникновения определенных адаптивных функциональных типов конститу­ционного реагирования. В основу типологии конституции, по В.П.Казначееву, положен такой параметр конституции, как вид реагирования представителя той или иной популяции в экстремальных условиях. На материале изучения функцио­нальных типов конституционного реагирования среди попу­ляций людей в различных районах Сибири Дальнего Востока и Крайнего Севера В.П.Казначеев выделил три типа реаги­рования: «спринтер», «стайер» и «смешанный тип» (рис. 6). Согласно концепции В.П.Казначеева, «у людей с преобла­данием стратегии 1 (тип «спринтер», регуляторные системы и системы обеспечения обладают большими резервами, боль­шими возможностями их мобилизации, но относительно сла­бой регенераторно-синтетической функцией.


Рис. 6. Феногенетическая структура популяции по адап­тивным конституциональным типам: «спринтер», смешанный тип и «стайер»(по В.П.Казначееву, 1980)


У таких людей одновременное сочетание работы и восстановительных про­цессов выражено слабее... У людей же с преобладанием стра­тегии 2, напротив, резервные возможности и степень быстрой мобилизации невысоки, рабочие процессы более легко сочетаются с процессами восстановления, что обес­печивает возможность длительной нагрузки»89. Своим возник­новением функциональные типы конституции, отражающие разные стратегии адаптивной перестройки индивида, обя­заны именно социальному образу жизни, который приво­дит к появлению новых специфичных для человеческого вида механизмов эволюции. Цикл исследований В.П.Казначеева позволяет существенно продвинуться в понимании эволю­ционного смысла темперамента и представляет собой одно из перспективных направлений изучения природы консти­туции человека.

Овладение психодинамическими характеристиками тем­перамента и проблема индивидуального стиля деятельности. Третья большая проблема изучения темперамента — это проблема учета и овладения психодинамическими харак­теристиками поведения личности в различных видах дея­тельности. Данная проблема ставится самой жизнью, так как при профессиональном отборе и обучении различ­ным видам профессий, при воспитании и коррекции по­ведения ребенка, а также в различных видах спорта требуется знание закономерностей преобразования пси­ходинамических характеристик индивида, так как от них во многом зависит успешность, результативность деятель­ности субъекта. Над решением этой проблемы работают различные исследователи. В контексте изучения темпера­мента проблема учета и овладения психодинамическими особенностями индивида в исследованиях В.С.Мерлина и Е.А.Климова была связана с разработкой представлений о природе индивидуального стиля деятельности на мате­риале овладения различными профессиями. В близком на­правлении шли работы К.М.Гуревича, Ф.Д.Горбова и их сотрудников. В связи с развитием спортивной психологии вопрос об учете и управлении человеком его психологи­ческими свойствами в экстремальных ситуациях разрабатывается Б.А.Вяткиным, О.В.Дашкевичем, В.М.Мельниковым, Ч.Д.Спилсбергером, Ю.Л.Ханиным и рядом других исследователей. Специальное внимание изу­чению психической напряженности человека в зависимо­сти от ее места в структуре деятельности было уделено Н.И.Наенко и О.В.Овчинниковой, выделивших два вида напряженности — операциональную напряженность и эмоциональную напряженность. Польский исследователь Я.Стреляу посвятил немало своих работ изучению оцен­ки темперамента в процессе воспитания личности.

При всем разнообразии этих циклов работ они имеют в общепсихологическом плане несколько объединяющих их черт. Во-первых, в этих исследованиях психодинами­ческие характеристики темперамента анализировались не сами по себе, а, как правило, в контексте реальной дея­тельности человека в экстремальных ситуациях. Во-вторых, в этих работах темперамент преимущественно рас­сматривался не как генотипическое образование, кото­рое неизменно, а как «средство», которым необходимо обучиться управлять для достижения тех или иных резуль­татов деятельности человека. В-третьих, из этих исследо­ваний следует, что психодинамические особенности темперамента в определенных пределах могут быть компенсированы и, следовательно, претерпевают изменения в ходе онтогенеза личности, а их выраженность во многом зависит от места в структуре деятельности личности. Отсюда не вытекает, конечно, что в ходе деятельности меланхолики «превращаются» в сангвиников, а экстраверты — в интровертов. Речь идет именно о компенсации индивидных предпосылок в процессе онтогенеза. Благодаря компенса­ции эти предпосылки не оказывают большого влияния на осуществление и успешность деятельности.

Психологическая природа закономерностей овладения человеком свойствами темперамента, а также влияния ин­дивидуальных свойств на способы деятельности, ее операциональные механизмы изучены в исследованиях В.С.Мерлина и Е.А.Климова.

Для понимания закономерностей использования свойств темперамента как «средства» деятельности и компенсатор­ных возможностей личности имеет принципиальное значе­ние введенное В.С.Мерлиным представление о «зоне неопределенности». При выборе средств и способов достиже­ния цели действия у человека чаще всего имеется поле ва­риантов выбора средств, а не жесткая пригнанность какого-то одного способа достижения к стоящей перед человеком цели. Зона неопределенности в продуктивной деятельности пред­полагает, что человек может осознанно или неосознанно принять решение о выборе способа достижения цели с уче­том следующих моментов: 1) оценки своих индивидуаль­ных свойств, а тем самым собственных, связанных с этими свойствами возможностей предпочтения того или иного способа достижения цели; 2) рассогласования имеющихся способов деятельности с объективными требованиями за­дачи (например, легче выдернуть гвоздь клещами, чем ру­ками); 3) зависимости от побуждающего характера цели действия (чем больше интенсивность побуждений, тем меньше возможность перебора разнообразных средств их дости­жения). Иными словами, при сильном голоде или жажде уже не до выбора, есть ли с фарфоровой тарелки или взять пищу руками90.

Представления В.С.Мерлина о компенсации были раз­виты в цикле исследований Е.А.Климова. Е.А.Климовым была проанализирована зависимость между подвижнос­тью нервных процессов и стилем работы у ткачих. Было показано, что успешность работы, производительность труда не зависят от психодинамических характеристик поведения, связанных с подвижностью нервных процес­сов, а проявляются в стиле выполнения деятельности. Благодаря зоне неопределенности инертный человек мо­жет выбрать, предпочесть те или иные стереотипы, благоприятствующие успеху (случай использования по­ложительных приспособительных возможностей, имею­щихся благодаря инертности нервных процессов); или же стараться все предусмотреть заранее, если объективные условия задачи требуют быстрой смены движений (слу­чай компенсации индивидных свойств темперамента). Иными словами, личность владеет своими индивидными свойствами, подбирая в зависимости от их оценки, «оз­начения» те или иные способы достижения цели. Подоб­ные стратегии выбора и приводят в конечном итоге не только к стилю конкретной профессиональной деятель­ности, но и к формированию индивидуального стиля лич­ности в целом. Под индивидуальным стилем понимается «индивидуально своеобразная система психологических средств, к которым сознательно или стихийно прибегает человек в целях наилучшего уравновешивания своей (типоло­гически обусловленной) индивидуальности с предметными ... условиями деятельности»91.

Таким образом, в психофизиологии индивидуальных различий можно выделить три следующие проблемы. Пер­вая из этих проблем касается анализа биологических ме­ханизмов (нейрофизиологических, биохимических), реализующих психодинамические особенности темпера­мента в поведении личности. Основное направление в раз­работке этой проблемы идет по пути от изучения типов ВИД — к анализу интегральных проявлений активации мозга, к исследованию общих свойств нервной системы (Б.М. Теплое, В.Д.Небылицин и др.).

Вторая проблема касается изучения адаптивных воз­можностей темперамента в процессе эволюции. Она толь­ко поставлена, и экспериментальные пути ее анализа начинают намечаться (В.А.Алексеев, В.П.Казначеев, П.В. Си­монов). В решении этой проблемы существенную роль мо­жет сыграть новая область изучения индивидных свойств человека — генетическая психофизиология, или психоге­нетика, в репертуаре методик которой преобладает метод близнецов (И.В.Равич-Щербо)92.

Третья проблема связана с изучением вопроса об овла­дении личностью особенностями темперамента как осо­быми «средствами» регуляции деятельности. Она приводит к исследованиям механизмов компенсации и индивиду­ального стиля деятельности в зависимости от характерис­тик темперамента. При ее разработке темперамент начинает исследоваться не сам по себе, а в режиме его использова­ния личностью как субъектом различных видов деятель­ности (В.С.Мерлин, Е.А.Климов) и учитывается при воспитании личности. Перспективными в контексте этого направления также являются исследования, раскрываю­щие зависимость психической напряженности от ее места в структуре деятельности (Н.И.Наенко).

Разработка теоретических представлений о зависимос­ти от темперамента индивидуального стиля деятельности влечет за собой переориентацию в спортивной психоло­гии, занимающейся изучением тревожности, стресса, психической саморегуляции в экстремальных ситуациях. В этой сфере прикладных исследований происходит переход к таким активным психотехническим приемам овладения индивидными свойствами, как «биологическая» обратная связь, аутотренинг и т.п., с помощью которых человек мог бы «означить» свои объективные физиологические состоя­ния и тем самым обучиться использовать их как психоло­гические средства саморегуляции своей деятельности.

глава 9

развитие возрастно-половых свойств ИНДИВИДА В ПРОЦЕССЕ СОЦИАЛИЗАЦИИ личности

Индивидуальное развитие человека, его онтогенез про­исходят одновременно в трех системах отсчета, осями которых являются социальное, биологическое и психоло­гическое время жизни личности. В связи с этим любые попытки построения периодизации развития личности сталкиваются с серьезными трудностями, так как вне си­стемы отсчета о временных единицах возраста говорить не имеет смысла (И.С.Кон), а общие закономерности раз­вития человека, интегрирующие представление о социаль­ном, психологическом и биологическом возрасте, до сих пор не описаны.

Между тем в психологии проблема критериев перио­дизации развития человека поднималась неоднократно, причем различные социальные, биологические и психоло­гические критерии периодизации, с помощью которых человеческая жизнь разбивалась на хронологические отрезки (периоды), нередко смешивались между собой: периодизация развития индивида принималась за периодизацию развития личности; например, критерии полового созре­вания человека принимались за тот «аршин», которым от­считывались сроки взросления и старения человека.

Неоднократно случалось и так, что социальный ритм жизни эпохи принимался за естественный ритм жизни личности, а сфера жизнедеятельности социального обра­за жизни (игра, учеба, труд, досуг) конкретного обще­ства превращались в естественно проживаемые данным индивидом периоды его онтогенеза. Чаще всего оценка развития личности проводилась по ее календарному или паспортному возрасту, измеряемому временем, прошед­шим с момента рождения человека.

«Четыре времени года». Первая календарная периодиза­ция жизни по «четырем временам года» сегодня звучит чисто метафорически: «весна» — период становления — до 20 лет; «лето» — молодость — 20—40 лет; «осень» — расцвет сил — 40—60 лет; «зима» — старость и угасание — 60—80 лет (Пифагор). Однако и она лишь кажется «календарной» периодизацией, а в действительности представляет собой нерасчлененное объединение «календарного», «биологи­ческого», «социального» и «психологического» возраста. Эта периодизация имеет не только чисто исторический интерес. При ее рассмотрении выступают следующие мо­менты. Первый состоит в том, что прежде всего объектив­но «календарный» и «биологический» возраст зависит от социально-исторического образа жизни, в частности от его экономического цикла, имеющего свои диапазоны: «время не работать», «время работать», «время работать с наибольшей отдачей», «время спада работоспособности». Второй момент, проступающий из античной периодиза­ции возраста, состоит в том, что нередко присутствую­щие в демографии, биологии и геронтологии схемы возрастных периодизаций в стиле линейного эволюцио­низма «от простого — к сложному», «от примитивного — к развитому» и т.п. должны восприниматься с известной долей осторожности, так как культуры не развивались по линейной шкале «от низких — к высоким». Соответствен­но и «биологический возраст», его длительность не возрастали неуклонно от первобытного строя до данной ис­торической эпохи, а варьировали в зависимости от взле­тов и падений различных цивилизаций с присущим им социально-историческим образом жизни. Третий момент связан с тем, что вычленение самого понятия «времени», «возраста» из процессов жизни является довольно поздним историческим образованием. На этот момент указывает и И.С.Кон, проследивший этимологию терминов «возраст» и «век». Термин «возраст» по семантике связан с поняти­ями «расти», «вскармливать», «воспитывать», а термин «старый» означает «поживший»; слово «век» восходит по этимологии к индоевропейским глаголам и означает «жиз­ненную силу», «прилагать силу», «мочь» (И. С.Кон). В древ­негреческой периодизации «время», «возраст», «рост» еще не вычленены из жизни и связаны с хозяйственным цик­лом данной цивилизации.

В связи с тем, что любой возраст, в том числе и «био­логический», связан с социально-историческим образом жизни, закономерности этого возраста индивида будут более объемно представлены в системе отсчета социаль­но-исторического образа жизни. Поэтому и «биологичес­кий возраст», и «пол» выступают не как факторы, определяющие развитие личности, а как индивидные «без­личные» предпосылки, каждая из которых имеет свои зако­номерности, свою историю в индивидуальном развитии личности.


«Биологический» возраст и периодизация развития индивида

Временная шкала и закономер­ности созревания биологического возраста представляют для психо­логии личности интерес в связи со следующими проблемами ана­лиза развития личности: 1) проблема возрастной периодизации жизненного пути личности; 2) проблема сензитивных и критических пери­одов развития индивида; 3) проблема гетерохронности (неравномерности) развития индивида в онтогенезе; 4) проблема акселерации развития индивида; 5) проблема оценки профессиональных возможностей личности с уче­том особенностей ее биологического возраста.

При попытках построения возрастной периодизации развития человека нередко критерии календарного, или биологического, созревания индивида брались в качестве тех показателей, посредством которых жизненный путь личности разбивался на различные фазы, этапы, перио­ды и эпохи. В частности, П.П.Блонский предложил в ка­честве критерия периодизации развития психики ребенка такой показатель, как «появление и смена молочных зу­бов», разбив все детство на «беззубое детство», «детство молочных зубов» и «детство постоянных зубов». В качестве критерия периодизации нередко брался критерий поло­вого созревания. Одна из наиболее распространенных пе­риодизаций детского развития принадлежит А.Гезеллу, который наряду с признаком полового созревания взял за основу периодизации «ритм и темп внутреннего разви­тия организма».

В периодизации А.Гезелла доминирует физическая хронология, расставление любых закономерностей разви­тия личности на физической и биологической временной оси. В качестве примера можно привести характеристики, который дает Гезелл юношескому возрасту. В 10 лет ребе­нок («золотой возраст») доверчив, легко воспринимает жизнь, ровен в общении, мало заботится о внешности. В 11 лет идет активное созревание вторичных половых при­знаков, происходит перестройка организма. Отсюда про­истекает в данном возрасте негативизм, появляется бунт против родителей. В 12 лет негативизм и конфликты осла­бевают; ребенок пытается «уйти» от семьи, появляется его автономия. В 13 лет возникает чувство юмора и прояв­ляется интерес к противоположному полу.

Таким образом, в основе классификации А.Гезелла, хоть он и пытается приурочить этапы развития психики ребенка к биологическим критериям, реально лежит ка­лендарный возраст.

Еще до попыток А.Гезелла, механически надставляю­щего возрастные периоды как автономные блоки один на другой, общая парадигма биогенетических периодизаций развития личности ребенка была задана американским психологом С.Холлом. В основе биогенетической периодизации развития человека лежит принцип рекапитуляции. Точно так же, как человек в своем эмбриональном разви­тии воспроизводит те стадии развития, которые прошла эволюция в филогенезе (биогенетический закон Э.Геккеля) ребенок в своем развитии проходит все стадии, кото­рые были в социогенезе. В этом смысле онтогенез воспроизводит филогенез. Таким образом, С.Холл пере­носит биогенетический закон Э.Геккеля, на онтогенети­ческое развитие психики ребенка. Вслед за этим он отождествляет социогенез человечества с филогенезом и разбивает детство на следующие стадии: животную фазу развития (младенчество), эпоху охоты и рыболовства (дет­ство); конец дикости и начало цивилизации (предподростковый период — 8—12 лет); период «бури и натиска», соответствующий времени романтизма (от 12—13 до 22— 25 лет — юность). Как правило, С.Холла, А.Гезелла и ряд других исследователей (Э.Кречмер, Э.Иенш, В.Целлер) спра­ведливо относят к представителям биогенетической перио­дизации развития личности ребенка (И. С.Кон). Вместе с тем следует подчеркнуть, что в отличие от других представи­телей биогенетических, а еще чаще «календарных» кон­цепций возрастных периодизаций именно С.Холл поставил важный вопрос о взаимопереходах в развитии человечества между филогенезом, социогенезом и онтогенезом. Подверг­нув обоснованной критике грубый перенос биоге­нетического закона Э.Геккеля об онтогенезе как сжатом воспроизведении филогенеза на почву психологической науки, психологи не предложили содержательной альтер­нативы этой закономерности.

Критика биогенетической ориентации при построе­нии возрастных периодизаций развития личности при­вела, как это нередко бывает в истории науки, к другой крайности. В середине XX в. в отечественной психологии проблема биологического возраста почти выпала из поля зрения представителей возрастной психологии. Так, в конце 20-х—начале 30-х гг. П.П.Блонский и Л.С.Выготский, об­суждая проблему периодизации развития ребенка в са­мом широком плане, ставили вопросы о сензитивности— возрастной чувствительности ребенка, неравномерности (гетерохронности) его развития. Затем наступил, вплоть до конца 50-х гг., перерыв в разработке этой проблемы. И лишь в 60-х гг. вопросы онтопсихологии были вновь подняты Б.Г.Ананьевым.

В онтопсихологии Б.Г.Ананьевым были разработаны проблемы возрастной изменчивости организма, динами­ки возрастной чувствительности.

Под онтогенезом понимается весь цикл индивидуального развития человека— от оплодотворения до смерти. Суще­ственной частью онтогенеза являются поздние этапы раз­вития человека (В.В.Фролъкис). В возрастной психологии до появления онтопсихологии как особого направления, как правило, под онтогенезом неявно понималось лишь развитие ребенка до поры его взросления.

Запросы практики, например выявления критериев готовности ребенка определенного возраста к школе, оцен­ка работоспособности человека, анализ социальной адап­тации при переходе на пенсию и т.п., побудили психологов обратиться к исследованиям сензитивных и критических периодов индивидуального развития, изучению не­равномерности (гетерохронности) развития человека в он­тогенезе93.



Сензитшные и критические периоды индивидуального развития человека. Под сензитивными периодами развития понимаются периоды повышенной восприимчивости, отзыв­чивости, чувствительности индивида в данном возрасте к определенного рода воздействиям, например к обучению, игре и т.п. В физиологии сензитивные периоды изучены на животных, в частности на материале импринтинга (запечатления). В довольно ограниченный отрезок онтогене­за животное сензитивно к определенным воздействиям, например, новорожденное животное в определенный пе­риод времени начинает следовать (реакция следования) за движущимся объектом определенного размера. В есте­ственной обстановке таким объектом является мать; в ис­кусственных ситуациях животное, например утенок или жеребенок, в сензитивный период начинает следовать за первым двигающимся мимо объектом определенных раз­меров (опыты К.Лоренца). В психологии представления о сензитивных периодах, периодах повышенной возрастной чувствительности, изучены недостаточно. С сензитивными периодами не следует смешивать критические перио­ды возрастной чувствительности индивида.

Критические периоды представляют собой такие «узло­вые точки» онтогенеза индивида (И.А.Аршавский), в воз­растном интервале которых повышается чувствительность индивида к неадекватным раздражителям. Критические периоды можно было бы назвать возрастными зонами наибольшей повреждаемости индивида, в которых с наи­большей вероятностью нарушается нормальный ход фи­зиологического развития. Вряд ли возможно говорить об однозначном соответствии критических периодов разви­тия индивида и так называемых кризисов развития лич­ности ребенка — кризисах 3-летнего, 7-летнего и 12— 13-летнего возрастов. Вместе с тем нельзя недооценивать и того факта, что критические периоды биологического возраста индивида могут оказаться «безличными» пред­посылками, провоцирующими возникновение кризисов личности.

Гетерохронностъ развития индивида в онтогенезе. В онтопсихологии необходимо учитывать неравномерность и гетерохронность развития индивида, без анализа которых предпосылки периодизации целостного развития личнос­ти, ее жизненного пути останутся вне поля зрения психо­логов. В онтогенетической эволюции гуморальные, кортико-ретикулярные и другие индивидные структуры человека развиваются неравномерно. «Естествознание, фонд знаний о неравномерности и гетерохронности роста и дифференцировки тканей, костной и мышечной сис­тем, различных желез внутренней секреции, основных отделов центральной нервной системы, анализаторных систем детей и подростков. В деталях известны явления гетерохронности общесоматического, полового, нервнопсихического созревания. Сроки каждой из этих форм со­зревания расходятся весьма значительно, и вариативность их возрастает к зрелости.

Первоначально полагали, что неравномерность изме­нений и гетерохронность фаз развития — явление, спе­цифическое только для процессов роста и созревания. Однако опыт исследования старения показал, что гете­рохронность инволюционных процессов и неравномер­ность старения отдельных систем — капитальные явления позднего онтогенеза человека, имеющие не меньшее зна­чение для онтогенеза, чем гетерохронность созревания»94.

Анализ сензитивных и критических периодов возраст­ной чувствительности, гетерохронности развития инди­вида как предпосылок формирования психологического возраста личности и построения периодизации ее жиз­ненного пути предполагает выделение тех закономернос­тей развития биологического возраста, которые раскрыты в возрастной физиологии, геронтологии и демографии (И.А.Аршавский, В.В.Фролькис, Б.Ц.Урланис, В.П.Войтенко). Системный анализ феноменов возрастного развития че­ловека дан в исследованиях Т.В.Карсаевской и И.С.Кона.

При характеристике биологического возраста индивида отмечается, что одинаковые по календарному возрасту люди могут существенно различаться по выраженности признаков созревания и старения.

Помимо различных антропометрических, физиоло­гических и биохимических тестов специалисты по биологическому возрасту ищут косвенные критерии жиз­неспособности организма, под которой понимается диапа­зон адаптивных возможностей индивида, его «жизненные ресурсы» для выполнения широкого круга реальных жиз­ненных задач (В.П.Войтенко). При этом идут поиски не только морфологических структурных, но и функциональ­ных критериев биологического возраста, например мы­шечной работоспособности. По этим функциональным критериям биологического возраста, а также по ряду дру­гих параметров (оценка обмена веществ) развития инди­вида предложена возрастная периодизация постнатального развития человека, в которой выделены прогрессивный рост индивида, стабильный рост и регрессивный рост.

По функциональным и другим показателям биологи­ческого возраста эта периодизация разработана на мате­риале изучения биологического возраста мужчины. Особые трудности возникают при разработке возрастной перио­дизации второй половины жизни индивида. В биологии старения и возрастной психологии относительно вычле­нения разных возрастных этапов второй половины жизни существует немало разногласий. В качестве эталона возра­стной периодизации жизни индивида остается периоди­зация, которая была принята решением симпозиума по возрастной физиологии (1965; см. табл. 1, 2).

Данные о биологическом возрасте, приведенные в по­мещенных ниже таблицах, должны учитываться при анали­зе роли сензитивных и критических периодов возрастного развития, гетерохронности онтогенетической эволюции. Однако периодизацию биологического возраста, возраст­ную периодизацию индивида в онтопсихологии ни в коем случае не следует смешивать с периодизацией развития личности в социальных группах, а также с периодизаци­ей жизненного пути развития личности.

Вопрос о взаимоотношении этих строящихся в разных системах отсчета периодизаций возникает как специаль­ная проблема в связи с тем, что жизнь человека протека­ет одновременно и в мире биосферы, и в социальном мире, и в его собственном жизненном пространстве и везде при­обретает различные системные качества, выявление вза­имосвязей между которыми нередко служит предпосылкой конфликтов и драм в индивидуальном жизненном пути личности. Соотношение периодизации развития индивида и периодизации развития личности является одной из задач, определяющих будущие направления исследований психоло­гии личности. Помимо этого, необходимо выяснить, как соотносятся закономерности непосредственно-эмоцио­нального общения, определяющего развитие ребенка на первом году жизни (М.И.Лисина), с сензитивными пери­одами в созревании таких психодинамических особеннос­тей темперамента, как эмоциональность и общая активность (В.Д.Небылицин).



Таблица 1

Периодизация постнатального развития человека (мужчин)



(по Махинько, Никитину, 1975)

Периоды

Возраст

Прогрессивный рост

Беспомощности

1 — 3 мес

Младенческий (первый) первое удвоение массы тела

А — 6 мес

Младенческий (второй)

7— 9 мес

Младенческий (третий)

10— 12 мес

Первое детство начальный

1 — 3 года

второе удвоение массы тела

4 — 7 лет

Второе детство начальный, третье удвоение массы тела

8— 9 лет

конечный

10— 12 лет

Подростковый, четвертое удвоение массы тела

13— 17 лет

Юношеский

18— 19 лет

Взрослый (первый, начальный)

20—27 лет

Стабильный рост

Взрослый (первый, окончание)

24—28 лет

Взрослый (второй)

29 — 35 лет

Зрелый (первый)

36 — 45 лет

Зрелый (второй)

46—53 года

Регрессивный рост

Предстарческий (первый)

54 — 63 года

Предстарческий (второй)

64 — 70 лет

Старческий (первый)

71— 77 лет

Старческий (второй)

78 — 83 года

Позднестарческий

старше 84 лет

Анализ динамики биологического возраста в геронто­логии важен для психологии личности, но обнаруженные закономерности развития биологического возраста также не должны восприниматься как аксиома, не требующая доказательств. В биологии старения не в достаточной сте­пени учитываются те преобразования онтогенетической эволюции индивида, которые она претерпевает в контек­сте социально-исторического образа жизни. В частности, в исследованиях, посвященных анализу долголетия, приводятся следующие данные, отражающие динамику средней длительности жизни за 15 000 лет (В.Н.Никитин).
Таблица 2 Возрастная периодизация жизни человека

(Симпозиум по возрастной физиологии, 1965 г.)

Новорожденный

1 — 10 дней

Грудной возраст

10 дней — 1 год

Раннее детство

1 — 3 года

Первое детство

4 — 7 лет

Второе детство

8 — 12 лет (мальчики) 8 — 11 лет (девочки)

Подростковый возраст

13 — 16 лет (мальчики) 12—15 лег (девушки)

Юношеский возраст

17 — 21 год (юноши) 16 — 20 лет (девушки)

Зрелый возраст (первый период)

22—35 лет (мужчины) 21 — 35 лет (женщины)

Зрелый возраст (второй период)

36 — 60 лет (мужчины) 36 — 55 лет (женщины)

Пожилой возраст

61 — 74 года (мужчины) 56 — 74 года (женщины)

Старческий возраст

75 — 90 лет (мужчины и женщины)

Долгожители

90 лет и старше

Таблица 3 Изменение средней длительности жизни за 15 000 лет

Период

Средняя длительность жизни в годах

Период

Средняя длительность жизни в годах

Каменный век

19,0

1801—1880

35,58

Бронзовый век

21,5

1891—1900

40,56

Европейская античность

20—30

1901—1910

44,82

XVI столетие

27,5

1924—1926

55,97

XVII столетие

29,0

1932—1936

59,85

XVIII столетие

28,5

1946—1947

57,72

Из приведенной таблицы видно, что средняя длитель­ность жизни в условиях различного социально-историчес­кого образа жизни возрастает. Эти данные свидетельствуют о косвенном влиянии социально-исторического образа жизни на биологический возраст. При этом тем не менее возникает сомнение, так ли линейно шло развитие историко-эволюционного процесса человеческого общества. Даже в ранней возрастной периодизации Пифагора, с каким бы скепси­сом к ней не относились, «зимой» человеческой жизни на­зывается период от 60 до 80 лет. Не случайно эта периодизация создана в эпоху расцвета античной цивилизации. Поэтому линейная ось увеличения возраста от каменного века до двад­цатого столетия нашей эры должна восприниматься с изве­стной долей осторожности.

Выдвигаются и оригинальные гипотезы о роли социаль­но-исторического образа жизни в феномене долгожитель­ства (Г.В.Старовойтова).

Не столько благоприятная экологическая ниша, например жизнь в высокогорных условиях, сколько ценностный статус старости в культуре как источник развития личности име­ет теснейшую связь с феноменом долгожительства. Извес­тный психолог В.Франкл писал, что в одних культурах во взаимоотношениях между людьми доминируют отноше­ния полезности, а в других — отношения достоинства. Специального анализа требует вопрос, не встречается ли чаще феномен долгожительства в культурах, где домини­руют отношения достоинства, где старость не восприни­мается как балласт на пути историко-эволюционного прогресса.

Биологический возраст жизни человека выступает как предпосылка разработки возрастных периодизаций лич­ности. Однако тот же биологический возраст в определен­ном диапазоне оказывается результатом жизненного пути личности в условиях конкретного социально-историчес­кого образа жизни общества.



Психология половых различий

В психологии личности острые подводные камни встречаются чаще всего там, где речь заходит о самых очевидных и естественных вопросах. К одному из таких вопросов относится фундаментальная характерис­тика филогенетического, социогенетического и онтоге­нетического развития — половой диморфизм, разделение женского и мужского полов, благодаря которому проис­ходит процесс естественного воспроизводства человечес­кого вида. Проблеме изучения роли половых различий в социогенезе и онтогенезе посвящены многочисленные ис­следования, анализирующие проявления половых разли­чий в поведении людей, темпераменте, выборе профессии, развитии культуры, дифференциации социальных ролей, формировании самосознания личности и т.д.

В адрес отечественной психологии личности высказы­вался упрек, что она является «бесполой психологией». Долгий период молчания в области исследований психо­логии половых различий обусловлен целым рядом исто­рических обстоятельств. Одно из них заключается в неправомерном отождествлении психоаналитических по­строений о сексуальности с самой сексуальностью как объектом психологического исследования. В результате со времени появления очерка П.П.Блонского «Очерк детс­кой сексуальности» (1935) исследования неосознаваемых мотивов поведения личности и роли сексуальности в он­тогенезе вплоть до 70-х гг. были прекращены. К тому же в психологии недостаточно четко разграничивались две раз­личные области исследований — психология половых раз­личий и психология сексуальности. Изучение полового диморфизма и его проявления в различных сферах пове­дения личности представляют основной интерес для пси­хологии половых различий, которая пересекается с психологией сексуальности, но не совпадает с ней.

В психологии половых различий сложилось несколько ориентации. Первая из них, тесно смыкающаяся с био­логией развития, медициной и сексологией, связана с изучением роли такого индивидного первичного свойства, как пол, в онтогенезе человека. Представители этой биогенетической ориентации анализируют закономерности раз­вертывания генетической программы в онтогенезе ин­дивида под влиянием социальных факторов (Д.Мани, Дж.Хатчинсон).

Вторая ориентация изучения психологии половых раз­личий выражает социогенетическое направление, отдавая дань роли культуры в процессе социальной дифферен­циации, связанных с половым диморфизмом. Одним из первых исследований в этой направлении является мо­нография такой известной представительницы культу-рантропологии, как М.Мид «Пол и темперамент в разных обществах» (1935). После появления этой моно­графии открылся поток исследований по половой со­циализации, механизмам усвоения в соответствии с принятыми в культуре стереотипами поведения разных обусловленных половым диморфизмом половых со­циальных ролей (У.Мишель и др.).

Третья ориентация в исследовании психологии поло­вых различий — персоногенетическая, в русле которой ана­лизируются вопросы онтогенеза половой идентичности, «Я-образа», познавательного развития детей, индивиду­ального стиля, связанные с половым диморфизмом. В этих работах преобладают исследования, которые опираются либо на психоаналитические концепции, либо на когни­тивно-генетические концепции развития личности (Р. Сире, Л.Колберг). В западной психологии анализ этих ориента­ции обстоятельно представлен в монографии Е.Маккоби и К.Джекли «Психология половых различий» (1975).

Иная логика анализа психологии половых различий намечается в исследованиях социологов, психологов, эт­нографов, сексологов, медиков и биологов, для работ которых характерно внимание к изучению в историко-эволюционном процессе. В контексте этой логике поднимаются следующие проблемы: 1) социальная диф­ференциация ролей, связанных с эволюцией общества, прежде всего с социокультурной эволюцией института семьи; 2) влияние совместной деятельности и образа жиз­ни на генезис половых различий в развитии личности ре­бенка, формировании его психологического пола, и выработка стратегий воспитания с учетом психологии половых различий95; 3) изучение причин возникновения по­лового диморфизма и его адаптивной функции в историко-эволюционном процессе; 4) историко-эволюционный подход к причинам нарушений формирования психоло­гического пола личности и разработка методов активной социально-психологической реабилитации отклонений поведения личности, связанных с половым диморфизмом. Об этих подходах в психологии половых различий можно говорить только как о тенденциях, а не как о жестко вы­делившихся направлениях исследования. Интеграция раз­личных тенденций изучения психологии половых различий осуществляется в первую очередь в междисциплинарных исследованиях96.

Пол индивида — предпосылка развития психологичес­кого пола личности. При игнорировании анализа разви­тия такого первичного свойства индивида, как пол, возникает представление, будто «мужская психология» и «женская психология» от природы даны индивиду. В результате исследователи открываются стоящими на по­зиции, давно выраженной в «Домострое». И.С.Кон на­поминает, в чем заключалась подобная позиция: «Природу обоих полов с самого рождения бог приспосо­бил: природу женщин для домашних трудов и забот, а природу мужчины — для внешних. Тело и душу мужчины он устроил так, чтоб он более способен был переносить холод и жар, путешествия и военные походы, поэтому он назначил ему труды вне дома. А тело женщины бог создал менее способным к этому и поэтому... назначил ей домашние заботы... Женщине приличней сидеть дома, чем находиться вне его, а мужчине более стыдно сидеть дома, чем заботиться о внешних делах»97.

Эта житейская типология исходит из того, что инди­видные свойства однозначно детерминируют формирова­ние психологического пола личности.



В действительности же половой диморфизм не только не определяет однозначно формирование психологичес­кого пола личности, но и не является с самого начала возникшим универсальным свойством любого биологи­ческого вида. Половой диморфизм имеет свою филогенетичес­кую историю и свой эволюционный смысл. Представление об эволюционном смысле полового диморфизма может пролить свет на некоторые проблемы психологии поло­вых различий.

Гипотеза об эволюционном смысле полового диморфиз­ма. В контексте синтетической теории эволюции И.И.Шмальгаузена В.А.Геодакяном разрабатывается гипо­теза о том, что в любой эволюционирующей системе сосуществуют оперативная и консервативная подсистемы, обеспечивающие устойчивость и эволюцию любых развивающихся систем. Оперативная подсистема обеспе­чивает изменчивость системы в ее взаимоотношениях со средой. Она более гибко приспосабливается к переменам, но и более ломкая, более подвержена разрушению. Кон­сервативная подсистема призвана сохранить и передать потомству родительские признаки неизменными. Она бо­лее устойчива и лучше пригнана к решению типовых за­дач. Женские особи в системе разных биологических видов обеспечивают в ходе отбора неизменность, устойчивость «инерционного» генетического ядра популяции; мужские особи, являясь «оперативной подсистемой», воплощают тенденцию к изменчивости. На мужских особях опробуются разные ва­рианты развития. Если эти варианты оказываются удач­ными, то они закрепляются в процессе отбора вначале мужскими особями, а затем передаются женским особям, как бы попадают в долговременную «генетическую память» вида. Представления ВА.Геодакяна объясняют, на­пример, факты повышенной смертности мужских особей в процессе эволюции по сравнению с женскими особями и т.п. Эти идеи прежде всего важны тем, что в них ставит­ся вопрос о том, для чего в процессе эволюции возникает половой диморфизм, и указывается на филогенетическое происхождение полового диморфизма.

Психосексуальная дифференциация и социальное пове­дение. В онтогенезе пол как индивидное свойство дан че­ловеку. Индивид родится с определенным хромосомным полом (ХХ-хромосома — женский пол; XY-хромосома — мужской пол). На основе хромосомного пола развивается гонадный пол. Функционирование гормонального пола приводит к созреванию внешнего и внутреннего морфо­логического пола. В подростковом возрасте гормональный пол приводит к появлению вторичных женских и мужс­ких половых признаков. Однако ни генетический, ни гор­мональный, ни внутренний и внешний морфологический пол не предопределяют однозначно психологический пол личности. То, каким будет психологический пол личнос­ти, зависит и от социальной половой роли — набора пред­писаний и ожиданий, которые предъявляет данное общество индивиду, оценивая его половую принадлеж­ность, например, от манер общения, эталонов «женствен­ности» и «мужественности» и т.п.; от отношения самой личности как к своим индивидным свойствам, связан­ным с полом, так и социальным половым ролям. В свою очередь то, какой в совместной деятельности приобретут личностный смысл индивидно-половые особенности лич­ности и социальные стереотипы, предписываемые в культуре, во многом определяет формирование психологического пола и половой идентичности — осознания и принятия личностью своих половой принадлежности.

Именно психологический пол проявляется в разных осо бенностях социального поведения, связанных с половым диморфизмом. Сложный комплекс биологических и пси­хосоциальных детерминант, участвующих в процессе пси­хосексуальной дифференциации, представлен в схеме психосексуальной дифференциации А.Эрхардта и Дж.Мани98 (рис. 7). В этой схеме наглядно выступает такой ключе­вой опосредствующий момент процесса психосексуаль­ной дифференциации, как поведение других людей. Различия, обусловленные психологическим полом, по­рой смешивают с социальными нормами и поведенчес­кими стереотипами, предписываемыми мальчикам и девочкам. У них по разным показателям ищут разную аг­рессивность, различия в интеллектуальных способностях, темпераменте, и находят то, что хотят найти, ориентируясь на нормы и эталоны данной культуры. Мальчики оказыва­ются более агрессивными, самостоятельными. Даже ново­рожденные мальчики более поленезависимы, чем девочки, которые больше ориентируются на взрослого, на мать.


Рис. 7. Схема психосексуальной дифференциации (по Дж.МанииА.Эрхардту, 1972).
Од­нако, по данным М.Мид и многих других исследователей, эти показатели существенно варьируют в разных культурах. Большинство исследований психологии половых различий выполнены под влиянием антропоцентрической логики, которая либо в индивиде, либо в обществе ищет причины этих различий. Вопросы о половой дифференциации вряд ли будут разрешены до тех, пока не создана концепция развития личности, раскрывающая природу процессов вза­имопереходов между биогенетической программой инди­вида, социогенетической программой личности и программой развития самосознания в персоногенезе.

Периодизация психосексуального развития в психоанализе. Первая попытка разработки периодизации психосексуаль­ного развития индивида была осуществлена З.Фрейдом.

Стадии психосексуального развития индивида. В русле пси­хоанализа устойчиво сохраняется идея о том, что основ­ные особенности личности закладываются в первые 5—7 лет жизни ребенка. При этом в ходе онтогенеза выделяют­ся различные фазы психосексуального развития ребенка.

Первая фаза — оральная фаза развития. Основной ис­точник удовольствия для младенца на этой фазе — его рот (сосание, кусание и т.п.).

Вторая фаза развития ребенка — от 1 года до 3 — анальная фаза. Эта фаза характеризуется повышенным интере-J сом ребенка к актам дефекации. Через контроль этого? процесса у ребенка впервые появляется самоконтроль^! саморегуляция.

Третья фаза (от 3 от 5 лет) — фаллическая фаза развития ребенка. Главная психологическая задача этого возраста — это адекватная половая идентификация. Мальчик в этом возрасте должен преодолеть свое бессознательное влечение к матери («Эдипов комплекс»), а девочка к отцу («комп­лекс Электры»). То есть главное, что должен сделать маль­чик, — это идентифицироваться с отцом, а девочка — с матерью.

Четвертая фаза — латентная фаза. Эта фаза продолжает­ся вплоть до начала полового созревания. Она характеризу­ется снижением сексуальных реакций. По мнению З.Фрейда, на этой фазе сексуальность как бы дремлет, уступая время формированию сознательного «Я» и предметных интересов ребенка.

Последняя, пятая фаза, которая связана с половым созреванием, — это генитальная фаза развития, на кото­рой либидо начинает искать себе удовлетворение адекват­ным способом.

В качестве критерия для выделения этих фаз развития ребенка берутся перемещения либидозной энергии и различные локусы индивида, его тела. Выделенные З.Фрейдом стадии психосексуального развития неоднократно подвергались критическому анализу как в самом психоанализе, так и в других направлениях психологии.

Фазы психосексуального развития не следует смешивать с этапами осознания ребенком половой идентичности, то есть осознанием своей половой принадлежности. Выделяют­ся несколько этапов формирования у ребенка половой идентичности.

Первый этап — знание «первичной половой иден­тичности» — формируется у ребенка к 1,5 годам в ходе общения со взрослыми. Это знание формируется прежде всего на двух основаниях: 1) соматические признаки ре­бенка. У каждого ребенка начинает формироваться образ тела; 2) поведенческие и характерологические нормы по­ведения — типичные стереотипы мужественности или жен­ственности в поведении ребенка. Например, 2-летний ребенок уже отчетливо знает свой пол. Он не будет путаться в отли­чие от ребенка 1,5 лет, но отнесение к полу он обосновать сам не может.

Второй этап — 3—4 года. Дети начинают ясно разли­чать пол окружающих их людей. Наконец, третий этап, который практически является завершением в формиро­вании половой идентичности, — 6—7 лет. На этом этапе происходит дифференциация половых ролей, выбирают­ся определенные формы игр, определенные формы компа­ний. Именно в возрасте 5—7 лет появляются однополовые компании сверстников.

Так в норме скрыто идет процесс половой идентифи­кации. Возникают вопросы: что стоит за этим процессом, как пол определяет развитие личности? Существуют дра­матические ситуации, когда пол индивида и психологи­ческий пол вступают в конфликт друг с другом. Подобные факты, во-первых, свидетельствуют о том, что пол инди­вида является лишь предпосылкой формирования поло­вой идентичности. Во-вторых, при анализе этих драматических случаев приоткрываются реальные меха­низмы формирования психологического пола личности.



От биологического пола — к психологическому полу личности. Процесс формирования психологического пола личности, его механизмы удается увидеть на мате­риале ряда клинических случаев, в частности такого за­болевания, как транссексуализм. Транссексуализм можно определить как нарушение половой самоидентификации личности, проявляющееся в инверсии полового самосозна­ния: стойком осознании своей принадлежности к проти­воположному полу, несмотря на правильное развитие первичных и вторичных половых признаков, и выраженное желание изменить свой анатомический пол в целях зак­репления противоположной половой роли.

На основании осуществленного А.И.Белкиным наблю­дения за формированием полового самосознания у лиц, перенесших психологическую смену пола, могут быть вы­делены механизмы формирования психологического пола: а) идентификация (подстановка себя на место другого, уподобление своего Я другому); б) эмпатия (эмоцио-. нальное сопереживание с лицами того или иного пола); в) рефлексия (осознание субъектом того, как он воспри­нимается окружающими) и г) сигнификация — знаковое опосредствование совместной деятельности.

В подростковом возрасте у транссексуалов особенно рез­ко выражаются конфликты, вызванные инверсией само­сознания. Встает с особой остротой проблема личностного выбора между «женской» или «мужской» социальной по­ловой ролью.

Поиски выхода из конфликта между социальными ожи­даниями разных групп (родители, компании сверстников) и поведением, отвечающим определенной роли, приво­дят к попыткам с помощью врача сменить свою соци­альную роль. Этот выход чрезвычайно тяжел для личности и порой следствием конфликта оказывается потеря «Я», деперсонализация. Человек не может адекватно отнести себя к тому или иному полу. В цикле клинических иссле­дований А.И.Белкина выделены три этапа формирования половой идентичности у лиц, перенесших операцию сме­ны пола.

1. Выбор идеальной модели «мужественности» или «жен­ственности», отвечающей представлениям личности о же­лаемых стереотипах избираемого пола.

Личность находит для себя эталон среди лиц другого пола, с которыми она хочет идентифицироваться. При этом встает сложная личностная проблема — всю предшествую­щую жизнь человек провел в другой социальной роли. У него сложилась определенная система отношений, привя­занностей, стремлений. Вследствие операции он оказыва­ется как бы вырванным из этой системы отношений и должен начать свою жизнь в новой социальной позиции.

2. Имитация. Человек, пытаясь усвоить новую роль, ими­тирует те или иные формы поведения «образца». Оказа­лось, что смена одежды выступает в качестве эффективного «знака», с помощью которого удается овладеть после опе­рации новой социальной ролью. Вторым «средством» было уничтожение всех вещей, особенно фотографий, напо­минающих о прежней жизни. Эти действия помогали людям буквально «ожить» в новом психологическом поле и сбросить груз своей биографии, активно избавиться от своего прошлого опыта. Третий важный момент в процес­се овладения психологическим полом — включение пере­несших операцию лиц в значимую деятельность. Там, где бесконечные потоки слов были бессильны, включение в значимую деятельность выступило как эффективное сред­ство освоения новой роли.

3. Присвоение новой роли и формирование психологическо­го пола личности. Образ социальных моделей «мужского» или «женского» поведения, который раньше был абст­рактным, стереотипным, преобразуется в системное качество индивидуальности личности, становится неотъем­лемым компонентом Я-образа.

В процессе перестройки и формирования психологи­ческого пола в онтогенезе проступают две общие тен­денции историко-эволюционного процесса — тенденция к сохранению и тенденция к изменению развивающейся личности. А.И.Белкин в связи с этим пишет: «Сталкива­ясь с индивидами, выросшими в иных условиях, с ины­ми шаблонами и стереотипами полового поведения, с иным самосознанием, субъект легко впадает в ошибку, ибо строит предположения о других людях, действиях, половой культуре, опираясь на свои стандарты и стерео­типы. Но вряд ли был бы возможен какой-либо истори­ческий прогресс, если бы поведение человека (в том числе и половое поведение) носило исключительно рутинный характер и представляло бы собой стереотипное подчи­нение одним и тем же канонам В человеке заключена еще одна потребность — стремление утвердить однократ­ность и неповторимость своего Я»99.

Из описанных исследований вытекает, что биологи­ческий пол выступает как «безличная» предпосылка формирования психологического пола личности. Индивид рож­дается с определенным биологическим полом. Однако это индивидное свойство человека в контексте определенно­го образа жизни, как и любое другое индивидное свой­ство, является не только предпосылкой становления личности, но и, преобразовавшись в ходе жизненного пути, приводит к формированию психологического пола индивидуальности. Таким образом, различные качества личности, изучаемые в психологии половых различий, не­посредственно не даны от природы, а представляют со­бой проявления индивидуальности, присваиваемые в ходе совместной деятельности людей в условиях конкретной исторической эпохи.

Общие особенности преобразования индивидных свойств человека в социогенезе и персоногенезе человека свидетельствуют об ограниченности биогенетической ори­ентации, сводящей процесс развития индивида к реали­зации биологически заданной программы.

В условиях социально-исторического образа жизни ин­дивидные свойства как функциональные органы челове­ка выступают не только как «безличные» предпосылки, определяющие формально-динамические особенности протекания поведения и диапазон возможностей выбора той или иной деятельности в границах, не выходящих за пределы социального существенного приспособительно-го значения. Они трансформируются в ходе жизненного пути личности через означения, в том числе через «сим­волизацию» и, становясь «знаками», могут быть исполь­зованы в качестве «средств» овладения поведением личности, прибегая к которым личность получает возмож­ность компенсации тех или иных природных ограничений и вырабатывает индивидуальные стили деятельности.

Вклад индивидных свойств в обеспечение регуляции поведения личности зависит от того, какому типу управ­ления — централизованному или децентрализованному — подчиняются индивидные подсистемы, реализующие раз­личные способы деятельности человека.

Вместе с тем индивидные свойства в любом случае не сами по себе оказывают влияние на развитие личности, а опосредствуются через способы осуществления действий человека, то есть через операциональный состав его дея­тельности.

Анализ биогенетической историко-эволюционной ори­ентации в психологии личности позволяет раскрыть слож­ные и порой драматические преобразования индивидных свойств человека в процессах социализации личности и жизненном пути индивидуальности и, тем самым, пре­одолеть пропасть между психофизиологией индивидуаль­ных различий и психологией личности.

1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   22


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница