Продовольствие в блокадном ленинграде и варшавском гетто. Анастасия русь



Скачать 295.16 Kb.
Дата10.07.2016
Размер295.16 Kb.
КАК ВОЗМОЖНЫМ БЫЛО ВЫЖИТЬ?

ПРОДОВОЛЬСТВИЕ В БЛОКАДНОМ ЛЕНИНГРАДЕ И ВАРШАВСКОМ ГЕТТО.

АНАСТАСИЯ РУСЬ

ГБПОУРК «РОМАНОВСКИЙ КОЛЛЕДЖ ИНДУСТРИИ ГОСТЕПРИИМСТВА»

I КУРС СПЕЦИАЛЬНОСТИ ГОСТИНИЧНЫЙ СЕРВИС

После окончания школы я поступила в «Романовский колледж индустрии гостеприимства» г. Симферополя на специальность Гостиничный сервис, потому что меня всегда интересовала сфера услуг, благодаря которой в зависимости от личных доходов граждан, можно, например, организовать приятную встречу в кругу друзей, деловую беседу, светское мероприятие, праздники, торжества… Все это будет сопровождаться … Правильно! Как минимум фуршетом или чашечкой кофе с круасаном! Пышным застольем с изысканной кухней или традиционными блюдами! Завтрак, обед, ужин… От утоления голода до роскошных яств.

Невольно задумываешься - как возможно умышленно лишить человека возможности биологического даже существования? Как случилось так, что человек будет лучше уничтожать, но не делиться, а нарочно лишать другого человека возможности …жить?!

Занятия по Истории, проводимые в колледже, посвященные истории Холокоста, ненависти одного народа к другому, проведению расовой политики в отношении евреев, в рамках курса по Великой отечественной войне в преддверии Международного дня против фашизма, расизма и антисемитизма, посещение Концлагеря «Красный» в п. Мирное не оставили участников равнодушными, к числу которых отношусь и я.

В своей работе я постаралась сравнить питание, его нормы и фактическую возможность питаться в Гетто и Блокадном Ленинграде по результатом изученных мной материалов, документов, дневников участников.



БЛОКАДНЫЙ ЛЕНИНГРАД

Как мы помним, что блокада длилась 872 дня и единственным путем сообщения было Ладожское озеро, пропускная способность которого не соответствовала потребностям города. В результате в Ленинграде начался массовый голод, усугублённый особенно суровой первой блокадной зимой, проблемами с отоплением и транспортом, что привело к сотням тысяч смертей среди мирных жителей.

В колхозах и совхозах блокадного кольца с полей и огородов собирали все, что могло пойти в пищу. Однако все эти меры не могли спасти людей от голода. 20 ноября — в пятый раз населению и в третий раз войскам — пришлось сократить нормы выдачи хлеба. Воины на передовой стали получать 500 граммов в сутки, рабочие — 250 граммов, служащие, иждивенцы и воины, не находящиеся на передовой по 125 граммов. Кроме хлеба, почти ничего не получали. В блокадном Ленинграде начался голод.

Исходя из фактически сложившегося расхода, наличие основных пищевых товаров на 12 сентября 1941го года составляло:



  • Хлебное зерно и мука на 35 суток

  • Крупа и макароны на 30 суток

  • Мясо и мясопродукты на 33 суток

  • Жиры на 45 суток

  • Сахар и кондитерские изделия на 60 суток

Несколько раз снижались нормы питания в войсках защищавших город. Со 2 октября суточная норма хлеба на человека в частях передовой линии была снижена до 800 грамм, для остальных воинских и военизированных подразделений до 600 г. 7 ноября норма была снижена соответственно до 600 и 400 г, а 20 ноября до 500 и 300 грамм соответственно. На другие продукты питания из суточного довольствия нормы также были урезаны. Для гражданского населения нормы отпуска товаров по продовольственным карточкам, введённым в городе ещё в июле, ввиду блокады города также снижались, и оказались минимальны с 20 ноября по 25 декабря 1941 года. Размер продовольственного пайка составлял:

  • Рабочим — 250 граммов хлеба в сутки,

  • Служащим, иждивенцам и детям до 12 лет — по 125 граммов,

  • Личному составу военизированной охраны, пожарных команд, истребительных отрядов, ремесленных училищ и школ ФЗО, находившемуся на котловом довольствии — 300 граммов.

При этом до половины хлеба составляли практически несъедобные примеси, добавлявшиеся вместо муки. Все остальные продукты почти перестали выдаваться, 23 сентября прекратилось производство пива, а все запасы солода, ячменя, соевых бобов и отрубей было передано хлебозаводам, для того, чтобы уменьшить расход муки. На 24 сентября хлеб на 40 % состоял из солода, овса и шелухи, а позже целлюлозы. 25 декабря 1941 года были повышены нормы выдачи хлеба — население Ленинграда стало получать 350 г хлеба по рабочей карточке и 200 г по служащей, детской и иждивенческой, в войсках стали выдавать по полевому пайку 600 г хлеба в день, а по тыловому — 400 г. С 10 февраля на передовой норма увеличилась до 800 г, в остальных частях — до 600 г. С 11 февраля были введены новые нормы снабжения гражданского населения: 500 граммов хлеба для рабочих, 400 — для служащих, 300 — для детей и неработающих. Из хлеба почти исчезли примеси. Но главное — снабжение стало регулярным, продукты по карточкам стали выдавать своевременно и почти полностью. 16 февраля было даже впервые выдано качественное мясо — мороженая говядина и баранина. В продовольственной ситуации в городе наметился перелом.




Категория снабжаемого населения

Дата
установления нормы


Рабочие
горячих цехов


Рабочие
и ИТР


Служащие

Иждивенцы

Дети
до 12 лет


16 июля 1941

1000г

800г

600г

400г

400г

2 сентября 1941

800г

600г

400г

300г

300г

11 сентября 1941

700г

500г

300г

250г

300г

1 октября 1941

600г

400г

200г

200г

200г

13 ноября 1941

450г

300г

150г

150г

150г

20 ноября 1941

375г

250г

125г

125г

125г

25 декабря 1941

500г

350г

200г

200г

200г

24 января 1942

575г

400г

300г

250г

250г

11 февраля 1942

700г

500г

400г

300г

300г

23 февраля 1943

700г

600г

500г

400г

400г

По решению бюро горкома ВКП(б) и Ленгорисполкома было организовано дополнительное лечебное питание по повышенным нормам в специальных стационарах, созданных при заводах и фабриках, а также сто пять городских столовых. Стационары функционировали с 1 января до 1 мая 1942 г. и обслужили до 60 тыс. человек. С конца апреля 1942 г. по решению Ленгорисполкома сеть столовых усиленного питания была расширена. Шестьдесят четыре столовые были организованы за пределами предприятий. Питание в этих столовых производилось по специально утвержденным нормам. С 25 апреля по 1 июля 1942 г. ими воспользовались 234 тыс. человек, из них 69 % — рабочие, 18,5 % — служащие и 12,5 % — иждивенцы.

В январе 1942 г. при гостинице «Астория» начал работать стационар для ученых и творческих работников. В столовой Дома ученых в зимние месяцы питалось от 200 до 300 человек. 26 декабря 1941 г. Ленинградским горисполкомом было дано распоряжение конторе «Гастроном» организовать с доставкой на дом единовременную продажу по государственным ценам без продкарточек академикам и членам-корреспондентам АН СССР: масла животного — 0.5 кг, муки пшеничной — 3 кг, консервов мясных или рыбных — 2 коробки, сахара 0.5 кг, яиц — 3 десятка, шоколада — 0.3 кг, печенья — 0.5 кг, и виноградного вина — 2 бутылки.

По решению горисполкома с января 1942 г. в городе открываются новые детские дома. За пять месяцев в Лениграде было организовано восемьдесят пять детских домов, принявших 30 тыс. детей, оставшихся без родителей. Командование Ленинградского фронта и руководство города стремилось обеспечить детские дома необходимым питанием. Постановлением Военного совета фронта от 7 февраля 1942 г. утверждались следующие месячные нормы снабжения детских домов на одного ребёнка: мясо — 1.5 кг, жиры — 1 кг, яйца — 15 штук, сахар — 1.5 кг, чай — 10 г, кофе — 30 г, крупа и макароны — 2.2 кг, хлеб пшеничный — 9 кг, мука пшеничная — 0.5 кг, сухофрукты — 0.2 кг, мука картофельная −0.15 кг.

При вузах открываются свои стационары, где ученые и другие работники вузов в течение 7-14 дней могли отдохнуть и получить усиленное питание, которое состояло из 20 г кофе, 60 г жиров, 40 г сахара или кондитерских изделий, 100 г мяса, 200 г крупы, 0.5 яйца, 350 г хлеба, 50 г вина в сутки, причем продукты выдавались с вырезанием купонов из продовольственных карточек.

Было организовано дополнительное снабжение руководства города и области. По сохранившимся свидетельствам, руководство Ленинграда не испытывало трудностей в питании и отоплении жилых помещений. Дневники партийных работников того времени сохранили следующие факты: в столовой Смольного были доступны любые продукты: фрукты, овощи, икра, булочки, пирожные. Молоко и яйца доставляли из подсобного хозяйства во Всеволожском районе. В специальном доме отдыха к услугам отдыхающих представителей номенклатуры было высококлассное питание и развлечения.

Выше приведены нормы по правилам, но правила в суровых условиях не действовали, за исключением правил морально и физически истощить население. Ближе и понятнее, чем личные дневники, что еще страшнее - детей, которых заставил так жестоко повзрослеть фашистский ад, наверное, нет…

Блокадный Ленинград:
Дневник: Капы Вознесенской.
Цитирую…Капу Вознесенскую:

«Январь прошёл у нас не лучше декабря. В январе у нас умерли бабушка и дедушка Груша, дядя Вася, тётя Шура, Сима и дядя Женя». Пожелтевшая тетрадка в линейку. Неизвестный подчерк. Незнакомое имя. История этого дневника – детектив. Весной 2010 года во время капитального ремонта в Петербурге, в квартире на Галерной, 41, на антресолях между проеденными молью пальто и старых телевизоров были найдены эти записи . «Капитолина Вознесенская» - значилось на первой странице. И это всё, что было известно.


Через знакомых Капитолины выяснилось, что дневник она начала вести в 14 лет, что пережила блокаду, после войны работала на железной дороге, а до выхода на пенсию – заместителем директора по кадрам «Ленбытхима».
Умерла в 1995 году, схоронив за 40 дней до смерти единственной дочери.

24 октября 1941 «Сегодня утром мы ходили за хлебом у нас очень холодно ещё не топят спасаемся керосинкой. Незнаю чтобы мы стали делать если бы её не было. Мама мочит горчицу надеясь из нее делать лепешки не знаю что из этого выйдет».

Без даты… «что с ним никогда не было потерял хлебные карточки. Свою, мою, и Танину и мы теперь живем на 400 грамм хлеба. Спасают сухари, мама вечером дает всем по 5 сухариков (они у нас маленькие нарезанные в форме детских сухарей), и утром когда дядя Сережа и папа уходят, мама дает им по 8 сухарей».

5 ноября 1941… «Вскоре пришла мама ничего не принесла. Я кончила читать, принялась вышивать. Хочу к завтрашнему дню закончить. Не знаю что выйдет, потом мама вскипятила какао и мы попили его с хлебом с кокосовым масло»;

«Папа сегодня с работы принес 7 порций щей, да ещё пролил в трамвае на людей, которые к несчастью близко от него были. Сегодня у папы в столовой стибрили 200 гр хлеба и главное под носом лежал у него».



9 ноября 1941… «Сегодня Таня выходная. Так как в комнате было холодно то мы пили чай в кровати».

«Наконец раздался долгожданный звонок, пришел дядя Сережа. Сегодня была неудача, он принес мало супу, но мне хватило. А Таня до того наелась щей потом не могла нагибаться».



11 ноября 1941… «Рано утором мы с мамой поехали на Васильевский остров зарегистрировать карточки и заодно подать заявление об выписки. Когда мы туда приехали тетя Шура делала котлеты из свинины. У них все есть. Да и еще будет. Такие люди не пропадут».

25 ноября 1941… «Сегодня у нас произошло событие, которое мы никак не ожидали. Мама сварила супу с овсянкой».

28 ноября 1941… «Сегодня уже третий день как мама ничего не варит».

1 декабря 1941… «Сегодня папа не принес конфет а принес только дрожжевого супу, да и то сказал что принес он его последний день. На завтра у нас осталась одна кастрюля супу. Вечером не пили чаю не с чем. Мама хотела попросить в долг сахару у Зинаидушки (она у нас тоже брала), но та расплакалась что у нее нету его, а сама компот варит, что есть приторно».

3 декабря 1941… «Днем мама подогрела ему супу, но он тоже не пришел, а пришел только часов 8 вечера и принес мешок капустных листьев и мороженные кочерыжки. Они очень вкусные как сахарные, но очень холодные, так что зубы захватает. Дядя Сережа вчера ничего не ел и питался одними этими кочерыжками, так что они ему опротивели. Паек опять снизили, рабочим урезали крупу на 200 г и мясо, служащим также».

6 декабря 1941… «Карточкой хлебной нам не пришлось попользоваться, потому когда мама пошла за хлебом рано утром (было ещё темно, в магазинах горят коптилки), у нее продавщица их украла. В общем декабрь у нас прошел ужасно».

Январь 1942… «Январь мы очень голодали как раз были очереди за хлебом. Приходилось стоять 6 часов».

Март… «У нас тетя Оля отрезала талон на 500 гр. Крупы, и нам не хватило. Я стала ходить в столовую и брать по 5 каш»; «И мы с Таней вынуждены были каждое утро идти на Клинский рынок и покупать, маленький кусочек дуранды кокосовой за 60 рублей. Варили днем и вечером буруду, о которой противно вспоминать».

Апрель 1942… «В апреле слава богу мы жили хорошо. Мама сперва устроилась на базу сторожем, а потом в магазин. На базе она познакомилась с заведующим, и он её начал доставать по дорогой цене крупу по 400 руб., а потом по 500 сахар, рис по 650 руб., сгущенного молока по 200 руб., мука по 500 рублей и мясо по 150 руб.,».

30 июня 1942… «Разбудили нас в 30 мин. 7-го позавтракали. Сегодня на завтрак давали колбасу копченую по 25 гр. Плохо только что ее обварили кипятком».

1 июля 1942… «Сегодня утром опять дали колбасу».

22 июля 1942… «Сегодня утром давали кильки по 50 гр. Я их сама вешала». « У нас сегодня пропала корова , точнее убежала от пастухов, и все хозяйственники ее искали. Поле долгих поисков наконец нашли. За это хозяйственникам дополнительно выдали по 75 гр. хлеба. и по 400 гр. горячего молока».

27 июля 1942… « Она, оказывается, уже ездила на Лтговку и купила на Кузнечном на 10 рублей сыроежек. Я привезла с огородов 3 картошки, свеклы и турнепсу, мы с мамой залили яйцом и пожарили. Получилось очень вкусное блюдо. Давно я такого не ела».

1 августа 1942… «После ужина мы пошла с девочками за ягодами, но ни фига не нашли, было темно, да и холодно».

13 августа 1942… «Сегодня у насмировой обед, только поздновато кушали в часов 11 вечера. Был суп с рисом и с рыбными клецками, на второе голубцы с фаршем из риса и грибов. Ничего что поздно, мимо рта не пронесли».

21 августа 1942… «Скоро пришла Таня и затем и мама. Она принесла хряпы и кормовой свеклы. Я приготовила обед и поставила чугунку».

Дневник: Миши Тихомирова.

Миша Тихомиров с сестрой Ниной (в дневнике – Нинель), моложе его на год, и с родителями, школьными учителями, жил в Ленинграде на улице Достоевского, напротив того дома, где теперь музей писателя.


Миша Тихомиров вёл записи ежедневно с 8 декабря 1941-го по 17 мая 1942-го, пропустил из-за болезни только два дня. 159 дней – обратный отсчёт… Последняя запись – предпоследний день Миши.

Цитирую…: Мишу Тихомирова:

8 декабря 1941… «Сидим на 125 г. хлеба в день, в месяц мы получаем (каждый) примерно около 400 г. крупы, немного конфет, масла. У рабочих положение немного лучше». «Едим 2 раза в день: утром и вечером. Каждый раз суп с хряпой или чем-нибудь другим (довольно жидкий), какао утром, кофе вечером. До последнего времени пекли лепешки и варили изредка каши из дуранды (теперь она кончается). Закупили около 5 кг столярного клея; варим из него желе (плитка на 1 раз) с лавр. листом и едим с горчицей».

10 декабря 1941… «Сегодня сварили суп на два дня из 10 картошек (2 кастрюли), кружки бобов, чуть-чуть лапши и по кусочку мясных консервов. Это уже третий двухдневний картофельный суп (после капусты кажется замечательно вкусным). После завтра снова капуста. Это последняя и уже неполная бочечка. Клея по городу нет. При случае запасем еще. Пока он идет у нас замечательно с разными острыми приправами».

12 декабря 1941… «Мама получила за первую декаду месяца 800 г. черных макарон. Сразу же разделили их на 10 частей. Выходит – по неполной чайной чашке на кастрюлю супа. Суп сегодня уже варили с капустой».

14 декабря 1941… «К вечеру оставили четыре ломтика сушеного хлеба (очень маленьких), кусочаек сухаря, пол-ложечки топленого сахара (чаю я не пил во избежание запухания), и будет еще благодаря воскресенью выдача шоколада. Сегодня подсчитали остатки клея – 31 плитка. Как раз на месяц».

20 декабря 1941… «Запишу о празднике немного. Он еще впереди. Сейчас варится торжественный обед». «У мамы тоже удача: она достала 1200 г. бомбошек. Сейчас это очень выгодная конфета».

21 декабря 1941… «Потом начался обед, состоявший из двух тарелок густого супа с капустой, каши из разваренных бобов сои с лапшой (кажется, никогда на ел такой вкусной!), кофе. К кофе было выдано по кусочку вареной почки, тресковых консервов, хлеба, меда. Из всего этого каждый состряпал десяток миниатюрных бутербродов и с наслаждением, медленно съел. Кроме того, ко сну мама выдала по нескольку конфет.
Организм почувствовал сытость!

25 декабря 1941… «Мы же, придя в школу, узнали великолепную весть: прибавка хлеба! Получаем теперь по 200 г. Это показатель нашего положения на фронте».

27 декабря 1941… «Интересны образчики цен на толкучке: хлеб – 300 руб. кг; - 500 руб, кг; масло 750 руб. (все это, конечно, в очень малом количестве). Вообщем все говорят о скором и резком улучшении в продовольственном отношении, а это сейчас само важно».

31 декабря 1941… «Сегодня Новый год. Вечером – пир (насколько возможно, конечно). К вечеру над столом укреплю медный кронштейн с лампой (ниже строго).
Будем жить при 2 лампах».

4 января 1942… «Продукты ещё на получены. Вчера мама взяла на пробу 400 г. «ржаной» (дурандовой) муки. Чайную чашку всыпали в суп. Сегодня попробовали: на вкус дает, но и толькою. Капусту кладем уже только для вкуса, по неполной чайной чашечке. Сегодня мама спекла из части взятой муки и кофейной гущи лепешек и вечером сварили жиденькой кашицы. Все это кажется замечательно вкусным».

7 января 1942… «Обед: крошечный горшочек супа, грамма 50 хлеба, тоненькая котлетка с гарниром и пшена и немного желе. Хлеб и котлеты принесли к вечернему пиру: предполагается каша из «ржаной» муки».

9 января 1942… «Папа достал в школе по знакомству 4 кг муки (отходы от производства патоки) по 25 р. За кило. Я упоминал уже о свойствах, испытании и оценке, данных этой муке». «Из мучной болтушки с некоторым количеством сахара получается какое-то подобие повидла. Она нравится всем, за исключением Нинели. С это штукой с большим успехом нами пьется чай, кофе и т.д.; кроме того, ем ее «сырьем».

16 января 1942… «Вот настоящий друг! Он притащил мне около литра соевого сладкого молока! Он сейчас получает по первой категории; его мать, доктор, тоже; до последнего времени он доставал такое молоко. За «замором червя» заварили какао с такими молоком, вечером по две ложечки его добавляли в кофе. Божественно, невообразимо, неописуемо вкусно! Пол-литра молока мама завтра попытается обменять на хлеб».

17 января 1942… «Получила 6 супов, сходила к папе, отнесла ему карточку (все-таки взяли!) Он устроился, кажется, хорошо».

18 января 1942… «Встали вместо 6 в 10 и хорошо сделали: за крупой была очередь (давали гречневую и перловую), а днем мама получила совершенно свободно наши 600 г. Взяли и того и другого, смесью. Вечером варим кашу из вчерашних приношений Сони».

3 февраля 1942… «… с самого утра охотились за мясом. Простояв до половины двенадцатого, получил 950 г. хорошего мяса. Крупы пока нет…».

11 февраля 1942… «…прибавили хлеба, и мы в день уже получаем 300 г. хлеба больше (служащие 400 г.; ижд. 300; дети 300 и раб. 500)».

13 февраля 1942… «Получили пшено, объявлена выдача сахару (всего 950 гр.), завтра ожидается выдача мяса и масла».

25 февраля 1942… «За эти дни объявили и выдали ещё крупы, по 100 г. масла по 25 г. какао (детям и рабочим выдают шоколадом), по ¼ л. керосина».

1 марта 1942… «Вечером мама получила мясо (это последняя февральская выдача); поели его сырым, с маленькими кусочками хлеба – замечательно вкусно, чувствуешь себя волком».

15 марта 1942… «Мама утром ходила к Балтийскому за белым хлебом (его дают только больным желудком, но маме повезло: она купила за 25 руб. справку, по которой его можно получить). Придя домой, она обменяла 800 г. (на 2 дня) белого хлеба на 1600 г. черного – прямо замечательно!».

21 марта 1942… «К трем часам поели супа; к четырем пришел папа, поставили самовар и устороили торжественный «замор».

9 апреля 1942… «Божественный «замор»: мама получила в ТПО сельди (4 штуки и хвост) и новую выдачу масла (600 г.) Сельди крупные жирные, толстые – божественные с не менее божественными молоками».
ВАШАВСКОЕ ГЕТТО

«Это была борьба слабого, голодающего и безоружного еврейского общества против адской немецкой мощи». В Гетто проблемы с продовольствием можно описать докладом начальника СС и полиции Варшавы Виганда 15 октября 1941 года, через год после создания Варшавского Гетто: евреи настолько ослаблены голодом, что более не могут быть опасны, за что генерал-губернатор поблагодарил эсэсовца за службу.

Во второй половине 1941 г. продовольственная норма, составлявшая в Варшаве для немцев 2310 калорий в день, для поляков — 634 калории, для евреев равнялась 184 калориям, не говоря уже о том, что значительная часть и этого мизерного пайка забиралась юденратом в виде налога или просто разворовывалась. (В 1941 г. поступления от продажи хлебных талонов составляли более двух третей доходов юденрата.) «Евреи вымрут от голода и нужды, и от еврейского вопроса останется только кладбище», — острил губернатор Фишер.

Говоря о соблюдении официальных продовольственных нормы, гетто в самом деле вымерло бы в течение нескольких недель. Однако, поскольку его обитатели всячески обходили гитлеровские предписания, реальное потребление на человека составляло в Варшавском гетто к концу 1941 г. в среднем 1125 калорий в день. Это было вдвое меньше самой низкой нормы питания в довоенной Польше, но все же позволяло узникам гетто влачить существование из месяца в месяц, лишь постепенно истощало их жизненные силы. Быстрее других сгорали те, кто потреблял 800 и меньше калорий, — беженцы на эвакопунктах и уличные нищие.

Чтобы иметь поменьше хлопот с вымирающим от голода и эпидемий населением гетто, оккупанты предоставили ему внутреннюю автономию под общим контролем немецких властей. В распоряжении юденрата, возглавлявшего администрацию гетто, находилось большое число служащих и полицейских — евреев.

Когда стало ясно, что война затягивается, гитлеровцы сочли целесообразным использовать дешевый полурабский труд евреев в военном производстве. Самое крупное предприятие такого рода принадлежало немцу Вальтеру Теббенсу, на которого работало до 18 000 человек. Фирма Теббенса захватила в свои руки все конфискованные у евреев швейные и кожевенные мастерские. Гиммлер писал о Теббенсе: «В течение трех лет этот ранее неимущий человек стал если не прямо миллионером, то крупным собственником, — и все лишь потому, что мы, государство, пригнали для него дешевую еврейскую рабочую силу». Работали у Теббенса по двенадцать часов в день, без выходных и праздников. Забракованную продукцию приходилось переделывать во внеурочное время. Провинившихся рабочих заводская охрана — веркшютцы — избивала в котельной. Воспользоваться минутой передышки, обменяться новостями рабочие могли только в уборной, но и туда врывались веркшютцы, нанося удары направо и налево. Заработная плата составляла две тарелки супа и от полутора до пяти злотых в день. (Килограмм хлеба на рынке в это время стоил восемь-двенадцать злотых.)

В 1941 г. шопы предоставляли постоянную работу всего лишь 27 000 человек из 110 000 рабочих, проживавших в Варшавском гетто. Предпочтение отдавалось тем, кто являлся с собственным инструментом. Остальным приходилось искать другой выход: люди готовы были выменять все свое имущество на пищу. При избытке рабочих рук, искавших применения, не было недостатка и в отчаянных и предприимчивых головах. Нашлись и среди «арийцев» охотники принять участие в рискованных, но выгодных сделках с голодающими евреями. Несмотря на противодействие немецких властей, Варшавское гетто быстро превратилось в крупный ремесленно-торговый центр общепольского значения.

Изобретательность и фантазия населения гетто, казалось, не знали границ. Тайные фабрики, ютившиеся в замаскированных помещениях, в подвалах, работая по ночам, поставляли на широкий польский рынок ткани, крестьянские куртки, носки, рукавицы, щетки, различную галантерею и бесчисленное множество иных товаров. Общая стоимость нелегального экспорта из Варшавского гетто составляла 10 миллионов злотых в месяц, тогда как шопы производили продукции на 0,5—1 миллион в месяц. Нелегальной продукцией еврейских ремесленников не брезгали и представители интендантской службы немецкого вермахта, по дешевке приобретавшие товар через польских посредников.

Экономика гетто не могла развиваться без хорошо налаженной контрабанды. Контрабанда в значительной мере сорвала гитлеровские планы быстрого удушения Варшавского гетто голодом.

Контрабандным провозом товаров занималась и сама еврейская полиция, на которую оккупационными властями была возложена обязанность помогать немецкой жандармерии и польской «синей» полиции в охране границ гетто.

Незаконный ввоз продуктов в Варшавское гетто начался, по словам работника еврейской полиции Пассенштейна (впоследствии погибшего от рук гитлеровцев), сразу же после установления блокады. Первые дни немецкие жандармы, с трудом ориентировавшиеся во все более сложном лабиринте всевозможных запретов и не свыкшиеся еще с мыслью, что евреи должны быть просто-напросто заморены голодом, беспрепятственно пропускали в ворота гетто возы с продуктами. Затем последовали указания о разрешении ввозить в гетто продукты только через посредство «трансфертштелле» — специального ведомства по товарообмену с гетто. Контрабандисты попытались использовать «социалистическую» демагогию гитлеризма. Они разъясняли страже, что запрет относится лишь к изысканной пище «еврейской паразитической плутократии», но отнюдь не к пище бедняков, такой, например, как картошка. Когда просвещенные своим начальством жандармы перестали поддаваться на уговоры, контрабандисты, работавшие вместе с еврейской полицией, прибегли к новым приемам.

Существовало множество способов обмануть бдительность охраны у ворот. Разовые разрешения на въезд с возом продуктов использовались по многу раз на протяжении нескольких недель, так как жандармы часто не отбирали их, а лишь требовали показать. Пропуска на овощи использовались для провоза муки, сахара, промышленного сырья: телеги и грузовики нагружали контрабандой и насыпали сверху слой картофеля или овощей. Промышленные товары вывозились из гетто под слоем мусора. Жандармы, опасаясь заразы, редко копались в таком грузе. Служба в гетто, по мнению многих жадных и развращенных жандармов, предоставляла особенно благоприятные условия для быстрого обогащения.

Поток контрабанды шел в гетто не только через ворота. Вначале, когда граница гетто проходила по конькам крыш, контрабанду проносили по ночам через отверстия, пробитые в стенах домов и замаскированные с обеих сторон мебелью. Сигналы об опасности во время работы подавали еврейские и польские полицейские, чье присутствие в ночное время на улице не вызывало у немцев подозрений. Специальные трубопроводы подавали молоко из цистерн на «арийской стороне» к кранам в гетто. Через водосточные трубы сыпали крупу, муку, сахар.

Трудности контрабанды значительно возросли после того, как немцы перенесли границу гетто на середину улиц, обозначив ее ограждением из колючей проволоки высотой в метр и кое-где дощатым трехметровой высоты забором. Позже была построена кирпичная стена. Ограждение охранялось постами польской полиции и немецкими патрулями.

Одно время по территории гетто проходила трамвайная линия, соединявшая северную часть Варшавы с центром. В гетто вагоны, во избежание контактов между пассажирами и евреями, шли на максимальной скорости под вооруженной охраной. Польские контрабандисты тем временем сбрасывали с трамвайных площадок своим еврейским сообщникам мешки с картошкой. Подкупленные польские полицейские обычно закрывали на это глаза, но немцы нередко стреляли из окон вагонов по евреям, подбирающим мешки.

Профессионалы-контрабандисты в свободное время проводили в кутежах с женщинами и «арийскими» коллегами. Общественные вопросы их не интересовали, денег своих ни голодающим, ни детям они не жертвовали. Товар по большей части принадлежал не им, а польским и еврейским оптовикам, которые хорошо платили контрабандистам. Но в случае гибели товара объединения контрабандистов выплачивали клиентам возмещение.

Кроме «оптовой» контрабанды в гетто была весьма распространена контрабанда по мелочам. Ею занимались польские полицейские и служащие варшавского городского управления, немецкие жандармы и чиновники гестапо, посещавшие гетто по делам службы и проносившие продукты в портфелях и в карманах. Еврейские полицейские, пользуясь предоставленным им вначале правом покидать гетто, проносили ежедневно продукты на десятки тысяч злотых. Спустя несколько месяцев немецкие власти стали арестовывать еврейских полицейских на «арийской стороне».

Плацувкаржи, покидавшие гетто ежедневно в шесть часов утра, старались брать с собой как можно больше денег и тряпья, чтобы приобрести на «арийской стороне» продукты питания. Деньги зашивали в пальто, закладывали в узлы галстуков и заплечных мешков, под каблуки. На тело, под одежду, наворачивали простыни, скатерти и полотенца, вместо шарфа или кашне на шею наматывали занавески, дамские чулки, платья. Часто этим занимались дети, профессор Гиршфельд видел, как часовой задержал девочку у ворот. Пока немец снимал винтовку с плеча, ребенок, хватаясь за его сапоги, умолял о пощаде. «Ты не умрешь, но контрабандой заниматься больше не будешь», — засмеялся жандарм и выстрелил девочке в ножку... Свои опасные рейсы дети совершали по нескольку раз в день, возвращаясь с продуктами за подкладкой пальто или в небольших заплечных мешках. Часто они были главными кормильцами целых семей. Группами по 10—15 человек дети добирались до пригородных деревень. Принесенные оттуда продукты обычно продавались, чтобы купить что-нибудь похуже качеством, но побольше. «Арийское» население, в том числе и немцы, как правило, жалели детей, вырвавшихся из гетто. Им охотно подавали милостыню, предоставляли ночлег. Лишь некоторые ярые антисемиты помогали полиции ловить еврейских детей. Схваченных отвозили в тюрьму на улице Генсей. С января 1942 г. пойманных на «арийской стороне» детей стали расстреливать; летом 1942 г. маленьких узников тюрьмы на Генсей первыми отправили в газовые камеры.

Излюбленным занятием детей гетто был также шабер — растаскивание и продажа имущества погибших. Немцы, считая все еврейское имущество своей собственностью, наказывали за шабер, как за контрабанду.

Весь поток контрабандного груза — десятки автомашин и повозок, ежедневно доставлявшие сотни мешков, тысячи пакетов с продовольствием и сырьем, — покрывал лишь небольшую часть нормальных потребностей полумиллионного населения гетто. По подсчетам нелегальной прессы, половина Варшавского гетто буквально умирала от голода, 30% «просто голодали», 15% недоедали и только 5% жили в достатке, некоторые даже лучше, чем до войны. (Положения не спасали и продовольственные посылки, которые разрешалось получать жителям гетто. Такие посылки из провинции, где с продуктами было лучше, чем в Варшаве, а также из-за границы давали возможность избежать голода. В масштабах гетто и это было всего лишь каплей в море.)

Оптовая контрабанда, так же как и подпольная промышленность, строилась на капиталистических началах с неизбежными классовыми противоречиями и классовой борьбой, вспыхивавшей даже в исключительных условиях гетто.

Позиции были поменяны: на первые роли в гетто вышли новые люди, освоившиеся с чудовищной обстановкой и сумевшие извлечь из нее пользу. Верхний слой в вымирающем от голода гетто составили преуспевающие коммерсанты, контрабандисты, владельцы и совладельцы шопов, высшие чиновники юденрата, агенты гестапо. Они устраивали пышные свадьбы, одевали своих женщин в меха и дарили им бриллианты, для них работали рестораны с изысканными яствами и музыкой, для них ввозились тысячи литров водки. «До первых мест в нашем загаженном мирке дорвались гнусные паразиты», — записал в дневнике учитель Абрам Левин. На фоне общей нищеты и отчаяния его шокировали принадлежащие к этому узкому кругу женщины и девушки, их элегантные новые костюмы и накрашенные губы, завитые и обесцвеченные волосы. «Возникали рестораны и танцевальные площадки, — вспоминала Ноэми Шац-Вайнкранц. — Серые стены гетто, голод, смерть на каждом шагу — и в подвалах роскошные увеселительные заведения. Вот »Лурс". Пышно блестят и сияют люстры и мрамор, серебро и хрусталь. Играли наши замечательные музыканты; артисты исполняли не только старые, но и новые номера. Они пели о гетто. Молоденькая певичка с голосом соловья пела так чудесно, как будто никакого гетто не существовало на свете, как будто никто и не знал о немцах. На подносах разносили пирожные и кофе или аппетитный розовый крем с засахаренными орехами". В феврале 1941 г. в «Мелоди-палас» состоялся конкурс на самые красивые женские ноги; в «Мерил-кафе» в конкурсе на лучший танец участвовало пятьдесят пар. Полиция отгоняла от дверей ресторанов нищих. Немцы снимали картины из жизни верхушки гетто на кинопленку, чтобы демонстрировать потом на экранах роскошь, в которой живет еврейское население оккупированной Европы.

Зажиточные люди гетто обосновались на Сенной улице — широкой, застроенной современными домами с центральным отоплением. Эта улица, на которой не было видно нищих, по которой женщины, как до войны, ходили в мехах и драгоценностях, казалась обитателям гетто островком покоя и достатка. Осенью 1940 г. жители этого района, чтобы избежать переселения, собрали для немецких властей четыре килограмма золота. Однако гитлеровцам надо было усилить блокаду гетто, и через год они провели границу, которая ранее шла по конькам крыш, посредине проезжей части улицы. Сенную присоединили к «арийской» части Варшавы, а 6000 проживавших на ней евреев переселили в переполненные дома внутренних кварталов гетто. С улиц, заселенных бедняками, туда было согнано еще 18 000 человек.

Говоря в целом о населении Варшавского гетто стоит отметить следующее. Пребывание в гетто деморализовало молодежь. Дети, вынужденные с самого раннего возраста зарабатывать на жизнь и зачастую кормить всю семью, теряли уважение к взрослым. Появилось множество беспризорных. Школы не работали. На каждом шагу дети видели поругание самых основ морали. Законность стала фикцией. Авторитет приобретал тот, кто силой или хитростью, хотя бы и за счет других, обеспечивал себе сносное существование. Молодежь увлекалась картами, спивалась. Появились детские банды, которые издевались над слабыми, преследовали девушек, воевали друг с другом.



ПРОЧИЕ ГЕТТО НА ОККУПИРОВАННОЙ ТЕРРИТОРИИ

Говоря об условиях проживания в большинство гетто, нельзя не назвать их чудовищным выживанием. Помещений не хватало. Средняя норма площади на одного узника - 2-4 кв. метра на человека. В комнатах устанавливались двух- и трехэтажные нары; места на всех для сна не хватало, и люди спали по очереди. Во львовском гетто люди спали на голом полу, в коридорах, на балконах, на улице. На правом берегу Двины из-за боев здания были разрушены и люди строили себе шалаши, в которых жили.

Атмосфера также создавалась тем, что все «земные блага» в гетто были не доступны: не работали водопровод, канализация, колодцы, телефоны, было отключено электричество. Во многих семьях не хватало столов, шкафов, стульев. В гетто Смоленска практически не было мебели: ели и спали на полу.

Холодной зимой 1941/42 г. одной из главных проблем было топливо. Люди разбирали внутренние заборы и хозяйственные постройки, топили книгами.

Соответственно главным вопросом для выживания в гетто было питание. Зимой 1941/42 г. во всех зонах оккупации евреи получали половинные нормы (по сравнению с другими местными жителями), и то лишь на ограниченное число продуктов (в основном хлеб).

На территории Украины в целом и в рейхскомиссариате "Украина", в частности, нормы снабжения хлебом заметно колебались: от 100 до 400 граммов хлеба в день для работающих узников. В генеральном округе "Белоруссия" в августе 1941 г. еврейское население получало 125 граммов хлеба в день, а также 100 граммов муки и 75 граммов крупы в неделю. Но так было не везде: например, в гетто Борисова паек в размере 150 граммов хлеба в день получали только работающие.

Евреям запрещали и ограничивали выход на базар и контакты с местным населением. Эти ограничения совпали с переходом к распределению продуктов питания по карточкам (в зависимости от возраста и трудоспособности населения), а также взиманием первых контрибуций. С этого времени обеспечение узников гетто продовольствием становится трудно разрешимой задачей. Из рациона питания евреев исключаются мясо и жиры. Становятся невозможными индивидуальные покупки в нееврейских магазинах и на рынках; запрещен обмен или покупка продуктов питания у остального населения.

Из-за то, что местные власти, испытывая недостаток продуктовых запасов, именно еврейское население ограничивали даже в отведенных ему нормах снабжения хлебом. Евреям не выдавали или постоянно урезали те виды продовольствия (мука, крупы, соль, картофель), которые получали остальные жители.

Говоря о гетто на территории оккупированного СССР, стоит отметить специфику, которая проявлялась в том, что на данной территории проблема продовольствия в гетто была еще сложнее и тем, самым тяжелее для выживания. Хлебный паек колебался от 100 до 200 граммов. В некоторых местах евреи вообще ничего, не смотря на и без того урезанные нормы, из продовольствия не получали, хотя и было положено, как например у евреев Калуги. Местные органы власти не давали возможности даже местному населению снабжать евреев продуктами, как например в Смоленске. Особенно острой оказалась нехватка воды. Результатом голода и антисанитарных условий была высокая смертность узников. В Смоленске от голода и тифа ("в результате того, что население питалось помоями и различными отбросами") весной 1942 г. умерли не менее 200 человек.

В связи с тем, что на еду меняли все, что было, то евреи оказались фактически раздетыми и в холодное время года В создавшихся условиях возрастает роль юденратов. Только у еврейских советов было право покупать и получать продовольствие по официальным каналам. В частности, исходя из количества зарегистрированных узников (с учетом их трудоспособности) местные власти обеспечивали юденраты мукой для выпечки хлеба. Поскольку нормы ежедневного снабжения мукой постоянно не соблюдались, количество и качество хлеба также снижались. Но юдерантам также необходимо было также снабжать больных и неимущих, что еще более осложняло ситуацию и приравнивало их в положении выживаниях в диких не соответствующим человеческим условиям.

В остальных крупных гетто, помимо Варшавского также велась деятельность контрабандистов, которая немного, но помогала решать продовольственный вопрос для узников. Но это сильно осложнялось тем, что прочему населению запрещались любые контакты с евреями.

Также помощью для выживания узников были некоторые руководители юдерантов, которые организовывали социальную помощь, которая заключалась в бесплатных или очень дешевых столовых для малоимущих. В Белостоке они возникли по частной инициативе, но потом стали финансироваться юденратом и обслуживали до 10000 человек. Юденрат Бреста содержал детский дом, детский сад, дом престарелых, ночлежный дом, общественную кухню. Все эти учреждения бесплатно снабжались хлебом и некоторыми другими продуктами. Благотворительная деятельность юденрата помогала решить проблему питания 23% всех узников гетто Бреста.

Был и еще один источник помощи - из-за рубежа. Однако пользоваться им можно было лишь в ограниченных размерах в Галиции (до вступления США в войну) и в румынской зоне оккупации. Во Львове, независимо от организации юденрата, была создана так называемая "Еврейская социальная помощь". Через нее иностранные евреи, прежде всего американские и швейцарские, отправляли через Лиссабон (Португалия) транспорты продовольствия и медикаментов для помощи евреям генерал-губернаторства. Подавляющее большинство посылок немцы забирали себе.

Система социальной помощи при поддержке еврейской общины Румынии активно действовала в гетто Транснистрии и Буковины, особенно после Сталинградской битвы. Это было главной особенностью румынской зоны оккупации. С 1942 г. депортированным узникам гетто приходила финансовая и продовольственная помощь от еврейского совета Румынии. Был разрешен сбор одежды и питания для направленных в рабочие лагеря.

Но ничто не может сказать нам больше, чем те, кто был, кто терпел, кто голодал в тех нечеловеческих условиях для жизни, для выживания. Дети – чем повинны? Что кому успели сделать? Это лишний и очередной раз нам говорит о том, что Холокост – это не трагедия народа, это проблема всего человечества.

Гетто
Дневник…Тамары Лазерсон

Дневник Тамары, до 13 лет счастливо жившей в Каунасе с родителями (отец – известный профессор психологии, завкафедрой в Вильнюсском университете, практический врыч) и двумя старшими братьями, обрывается 7 апреля 1944 года единственным словом – «Побег». Тамара бежала из гетто и следующие месяцы проводила в укрытии, у людей, не побоявшихся приютить еврейского ребенка. Вернувшись в город, встречает брата Виктора, который закопал дневник сестры в жестяной коробке под окнами дома и чудом смог потом найти его среди руин сожжённого гетто…

В декабре 1944 года отец Тамары погиб в концлагере Дахау. Позже умерла мама от тифа в лагере смерти Штуттогоф.
О Своей дальнейшей судьбе на написала по электронной почте из Хайфы (Израиль) сама Тамара Владимировн.

Цитирую… Тамару Лазерсон

Сентябрь 13 (воскресенье)… «Настроение плохое. Положение с каждым днем ухудшается. Дома ничего нет: ни муки, ни картофеля. Основная наша пища сейчас – морковь и помидоры, которые пока еще растут на огороде. На рынке гетто продаются лучшие яблоки, сливы и груши, но, к сожалению, все это не для нас».

Ноябрь 13 (пятница) «… Например: в одной бригаде недавно нашим на обед сварили кошек. Конечно никто их не ел».

Декабрь 11 (пятница)… «Вот, к примеру, завтра будет ужин для врачей. Приготовляют несколько бутербродов, стакан чая, и программу, состоящую из творчества гетто».


Декабрь 31 (четверг). «…Не желая нарушить традицию, сделали сегодня хотя бы ужин получше. Не думайте, даже с кислой капустой. В двенадцать часов раздаются выстрелы – это встречают в городе Новый год».



После слов детей, кажется, и нечего добавить, представить себе… на что способен человек. Стоит только сравнить с необходимым питанием для человека. Во-первых, питание должно быть в количественном отношении соответствовать ниже приведенным продовольственным нормам, установленным в медицине, а во-вторых, полноценным в качестве. Питание должно учитывать возраст, характер трудовой деятельности, пол, климатические, национальные и индивидуальные особенности. Однообразие пищи препятствует сбалансированности питания, тормозит внутренний синтез веществ. Выключение на длительный срок отдельных групп пищевых продуктов и резкое сужение их ассортимента ограничивают возможности организма в отборе жизненно необходимых веществ, их сбалансирования и поддержания нормального уровня внутреннего синтеза.

Ниже приведена таблица, в которой разработаны суточная потребность в калориях для людей деятельного возраста в населенных пунктах с хорошим или удовлетворительным коммунальным обслуживанием (табл. 1), а также нормы суточной потребности в белках и жирах (табл. 2). Установлены и проверены на практике следующие принципы сбалансированности питания: 1) соотношение белков, жиров и углеводов— 1:1:4; 2) количество белков (см. Белки в питании) - 14—15% суточной калорийности; 3) количество белков животного происхождения — не менее половины суточной нормы белка; 4) количество жира (см. Жиры в питании) — 30% суточной калорийности; 5) удельный вес животного жира — 75—80% и растительного масла — 20—25% суточной нормы; 6) количество углеводов — 55—56% суточной калорийности рациона.



http://www.medical-enc.ru/m/15/img/pitanie-1.png
Примечание. Профессиональные группы: I — профессии, не связанные с физическим трудом; II — профессии механизированного труда; III — профессии не механизированного или частично механизированного труда; IV — профессии тяжелого, немеханизированного труда.
http://www.medical-enc.ru/m/15/img/pitanie-2.png
http://www.medical-enc.ru/m/15/img/pitanie-3.png
* Потребность в пищевых веществах и анергии дана без учета пищевой ценности материнского молока.

Дети нуждаются в относительно большем количестве пластических веществ. С учетом этого требования для детей разработаны особые физиологические нормы питания (табл. 3).


Дифференциация энергетической ценности питания в зависимости от климатических условий производится путем снижения потребления жира в южной зоне и повышения его в северной. Удельный вес белка во всех климатических зонах остается постоянным. Существенно меняется нормирование углеводов, удельный вес которых повышен в питании людей, обитающих в южной зоне, и несколько уменьшен в северных районах.
Энергетические показатели питания неодинаковы в различных климатических зонах. В северной зоне они повышены и в южной понижены. Калорийность и соотношение основных пищевых веществ в различных климатических зонах для мужского населения, занятого умственным трудом и другими видами деятельности, не связанными с физическим трудом, приведены в табл. 4.

http://www.medical-enc.ru/m/15/img/pitanie-4.png
Питание пожилых людей строится с учетом особенностей стареющего организма: снижение интенсивности окислительных процессов, падение активности клеток, замедленное течение обменных процессов, снижение функциональной возможности пищеварительных желез и др., сокращение функций всех систем организма и развитие атрофических процессов. Отсюда необходимость ограничения питания в пожилом возрасте. Это ограничение производится в соответствии с объемом физической деятельности и общим уровнем подвижности пожилого человека. Для людей пожилого и старческого возраста разработаны следующие физиологические нормы питания (табл. 5).

Сравнивая нормы питания, которые были установлены благодаря немецко-фашистским захватчикам, и нормы питания, установленные медициной в современности, стоит только сказать, что история дала нам серьезный опыт, испытанный нашими соотечественниками, который не должен никогда повториться.
Каталог: docs stud
docs stud -> Банк тестов для самообследования по специальности «Лечебное дело»
docs stud -> Тесты (правильный один ответ ) Основной метод лабораторной диагностики, позволяющий выделить возбудителя в
docs stud -> Банк тестовых заданий по дисциплине «Фармакология»
docs stud -> Банк тестовых заданий по дисциплине «Фармакология» Специальность: Сестринское дело, Акушерское дело
docs stud -> Обзор состояния и тенденций в отрасли Эконономическая и социальная значимость Предприятия
docs stud -> Программам «Включенное обучение» и«Двойной диплом»
docs stud -> Государственный образовательный


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница