Преступление века



страница7/21
Дата03.07.2016
Размер5.34 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   21
Глава седьмая

1950-1951 ГОДЫ.

ВОССТАНОВЛЕНИЕ НОВОГО И НАСТУПЛЕНИЕ СТАРОГО
Ушли ли мы вперед, или они, - Иль этот мир остался неизменным...

Из 59-го сонета Шекспира

Вокруг меня идут люди, бросившие все свое лучшее в общий костер, чтобы он горел для всех...

Запись в дневнике ММ. Пришвина от 15 февраля 1951 года

Сразу же после окончания войны перед народами СССР встала задача, какой нигде и никогда ни перед одним наро­дом не вставало.

С одной стороны, надо было восстановить беспреце­дентно разрушенную страну и ее экономику, и восстано­вить в кратчайшие сроки.

С другой стороны, надо было одновременно в кратчай­шие же сроки обеспечить стране защиту от американского атомного оружия, создав свое такое оружие, а также и сред­ства его доставки на территорию США.

А кроме восстановления разрушенного, надо было соз­давать новое — и в материальной сфере, и в духовной. И все это — в стране, где чуть ли не у каждого был повод опустить руки: у кого — от вида развалин, у кого — от не­возвратимых утрат.

Впрочем, у страны уже был накоплен огромный опыт той работы сообща, без которой не было возможности восстанавливать и строить новое. И работы на всех «фронтах» сразу.

С августа 1945 года пошла всерьез атомная проблема, к руководству которой Сталин подключил Берию. Начало советских ядерных оружейных усилий относилось еще к концу 1941 года, но теперь все убыстрялось. Широко раз­ворачивались и работы по баллистическим ракетам, но ре­активной авиации.

А вместе со всем этим шло, если можно так сказать, вос­становление того нового, что Россия успела наработать за десять предвоенных лет бурного социалистического строи­тельства. В ходе войны это новое, возникшее в камне ново­строек и в душах людей, понесло немалый урон, и теперь его надо было восполнять. Но не все здесь было так просто...

В 1924 году Россия еще была нэповской. В 1929 году она начала всерьез становиться социалистической, и всего за десять лет совершила бурный и успешный рывок к все­стороннему прогрессу. Война внесла в этот процесс неод­нозначные коррективы. Она разрушала индустриальные гиганты первых пятилеток, но в тылу, в ранее медвежьих углах, возникали новые заводы. Война разрушала резуль­таты культурной революции, а на оккупированных терри­ториях возрождала старые общественные отношения. И она же создавала в пределах сохранившегося СССР бо­лее крепкие и совершенные отношения людей друг к другу, к государству, к Отечеству.

Непростые проблемы породила война, хотя проблемы, рожденные войной, всегда, увы, непросты. 31 декабря 1946 года Берия направил Сталину записку № ЛБ-298, которая была, но сути, сопроводительным письмом к записке ми­нистра ГБ Абакумова «о продовольственных затруднениях в некоторых районах Молдавской ССР, Измаильской об­ласти УССР», о жалобах на голод в Воронежской и Ста­линградской областях, выявленных «в результате неглас­ного контроля» Министерством ГБ СССР писем, в основ­ном направляемых родственниками военнослужащим в армию.

Даже выборочно цитировать этот документ тяжело, и я могу понять Абакумова, который, похоже, не рискнул на­править его прямо Сталину, а обратился вначале к Берии, а уж тот — к его чести — переправить «бумагу» Сталину не побоялся.

Для верного понимания того, что он прочтет ниже, мо­лодому сегодняшнему читателю надо, пожалуй, пояснить, что та страшная реальность, которая возникала из строк этих писем — тоже документов эпохи, не определяла ха­рактер времени. Так, как описывали свою жизнь авторы перлюстрированных писем, жили далеко не все из десят­ков миллионов простых людей в СССР, хотя безбедно и беспроблемно тогда жили только негодяи. Но и в упомяну­тых письмах горькая правда была.

Из десятков выдержек из «воронежских» и «сталин­градских» писем (всего их было просмотрено особистами около 8 тысяч) я приведу три:


15.XI-46 г. «...Надвигающийся голод страшит, мораль­ное состояние подавленное. Дети наши живут зверской жизнью — вечно злы и голодны...»

(Ефремова М.С., Воронежская обл., ст. Бутурлиновка, Главмука, — Ефремовой Н.А., ПП (нолевая почта. — С/С.) 39273)

24.XI-46 г. «...Мы погибаем от голода. Хлеба нет, ничего нет, есть нечего. Жить осталось считаные дни, ведь питаясь водой, можно прожить только неделю...»

(Бобровских А.С, Воронежская обл., с. Бегрибанова, ул. Трудовая, д. 40 — Бобровскому И.В., ПП 8948)

24.XI-46 г. «...Мать от голода распухла, поддержать ее нечем... Я кончу жизнь самоубийством, чтобы не видеть этих мук...»

(Шамыгина, Комсомольский р-н, х. Сенной, — Шамы-гину, ПП82116)


Приводились в справке МГБ также выдержки из писем рабочих завода №402 из Архангельской области, рабочих, мобилизованных на работу в угольной промышленности Сталинской (позднее — Донецкой) области УССР. Так, Н.Д. Коваль писал из Донбасса П.Г. Горелому на Черни-говщину: «...Кормят нас здесь, как собак: на утро пол-литра баланды, на обед то же и ложка каши. Баланду варят из муки. Заработок очень плохой — 300 рублей в месяц, а на пи­тание нужно 600 рублей... Я до весны не выдержу. Многие отсюда сбежали...»

А некто Мурнило из Сталинграда писал Л. Александро­вой в псковскую деревню Мерзляки вот что: «Я продал все, чтобы спасти жизнь... Я уже начинаю пухнуть. Мне не страшна тюрьма, ибо там я могу получить кусок хлеба...»

Так что Сталин знал, как живет народ. Но, даже не зная, знает ли об этом Сталин, простые люди понимали: чтобы жить лучше, надо много и упорно работать.

И страна, даже голодая, работала.

В ноябре 1945 года Совнарком СССР принял постанов­ление о восстановлении 15 старейших городов СССР, раз­рушенных немецко-фашистскими захватчиками.

В июле 1946 года открылась навигация на восстанов­ленном Беломорско-Балтийском канале, а в конце года пу­щена первая очередь Владимирского тракторного завода. Это была лишь одна из послевоенных новостроек, но пока страна в основном сосредотачивалась и собирала вновь не ею разбросанные камни. Восстанавливались Днепродзер-жинский азотно-туковый, Макеевский труболитейный, Рижский электромашиностроительный, Минский станко­строительный заводы.

18 марта 1947 года Верховный Совет СССР принял за­кон «О пятилетнем плане восстановления народного хо­зяйства СССР на 1946—1951 годы». Сосредоточение за­кончилось. Начинались труды, которые были сродни бит­вам.

3 марта 1947 года дал ток первый агрегат восстановлен­ного Днепрогэса имени В.И. Ленина.

16 августа окончилось строительство газопровода Сара­тов — Москва.

4 ноября 1947 года закончилось восстановление первой очереди Ростсельмаша. А под конец года — 14 декабря вы­шло постановление СМ СССР и ЦК ВКП(б) «О проведе­нии денежной реформы и отмене карточек на продовольст­венные и промышленные товары».

1948 год был отмечен разработкой «Сталинского плана преобразования природы», предусматривающего создание сети искусственных морей, строительство гигантских ГЭС, насаждение лесозащитных полос. А в июле этого же года по предложению Сталина принимается решение размес­тить новое здание МГУ на Ленинских горах в центре излу­чины Москвы-реки и строить его как высотное.

29 августа был полностью восстановлен Харьковский тракторный завод. 6 ноября строители сдали новые газо­проводы Кохтла-Ярве — Ленинград и Дашава — Киев. Бы­ли введены в эксплуатацию Фархадская и Сухумская ГЭС.

После ряда юлодных лет улучшалась ситуация в сель­ском хозяйстве, хотя о благополучном положении здесь го­ворить не приходилось. Мы это еще увидим.

В целом же работа за три-четыре послевоенных года была проделана огромная. И все это — в условиях все более усиливающегося давления Запада, создания вокруг СССР кольца баз США и разработки планов прямой ядерной аг­рессии против России.

В марте 1946 года в университете американского города Фултона Черчилль призвал к объединению Запада против СССР, а 4 апреля 1949 года в Вашингтоне было провозгла­шено создание НАТО.

Советский Союз инициировал в 1949 году создание Со­вета экономической взаимопомощи, СЭВ. В том же году вступил в эксплуатацию Минский тракторный завод, была полностью восстановлена «Запорожсталь» имени Г.К. Орд­жоникидзе, а Совет Министров СССР принял постановле­ния о строительстве Куйбышевской ГЭС, Сталинградской ГЭС, Каховской ГЭС; об орошении земель южных районов Украины и северных районов Крыма, засушливых земель в Ростовской и Сталинградской областях.

В 1950 году в числе других был введен в эксплуатацию Закавказский металлургический завод в Рустави, 27 июля 1952 года открылся Волго-Донской судоходный канал им. В.И. Ленина, и в том же году была открыта Цимлянская ГЭС, сданы в эксплуатацию железнодорожные линии Чарджоу — Ургенч и Барнаул — Арышта на Южно-Сибир­ской магистрали. А на ленинградском заводе «Электроси­ла» построен турбогенератор на 150 тыс. кВт с водородным охлаждением.

Турбогенератор «Электросилы» был достижением ми­рового класса, но дело было не только в этом. На мощности «Электросилы» в свои первые годы ориентировался наш Атомный проект, и то, что теперь ленинградцы переключа­лись на выдающуюся мирную продукцию, было знамена­тельно — атомная монополия США была ликвидирована, на подходе была водородная бомба, и дышать теперь стра­не было легче.

12 марта 1950 года прошли выборы в новый Верховный Совет СССР. При этом авторитет коммунистов в стране был реально огромным. Французскую коммунистическую партию, главную силу французского Сопротивления в го­ды войны, назвали «партией расстрелянных». Но если к кому и подходило это определение в первую очередь, так это к Всесоюзной Коммунистической партии большеви­ков. За годы войны на фронтах погибло три миллиона ком­мунистов. И все же к концу войны в Действующей Армии было три целых три десятых миллиона коммунистов — 60 процентов состава ДА. И эту армию партии на фронте подкрепляли миллионы коммунистов в тылу.

Теперь эта многомиллионная «армия», бойцы которой привыкли — хочешь не хочешь, а надо — идти впереди, опять шла в авангарде жизни. Причем такой жизни, суть которой определяли соображения не выгоды, а долга.

В официальных речах, в газетных статьях и в частных разговорах возникало слово «коммунизм».

15 июля 1951 года Михаил Пришвин записал в дневнике:

«Хорошо бы переделать «Государеву дорогу» (ро­ман-сказка, опубликованный в 1957 году. — С.К.), вернее, осуществить замысел самый первоначаль­ный: изобразить рождение коммуниста в маль­чике Зуйке на фоне крушения старого мира и борьбы и восхождения нового. Мудрость автора должна сказаться в том, чтобы дать картину воз­можного коммунизма, в который все мы верим, который должен победить, и отделить его от кар­тины провалов на пути к цели... Надо сделать так, чтобы эта работа была независи­мая ...неспешная и современная, то есть в самый серьез собирала и выводила современность в ее высшем смысле».

Это было написано для себя человеком, которому в 1951 году исполнилось уже 78 лет и жить которому остава­лось еще три года, человеком беспартийным и достаточно аполитичным.

И высший смысл современности он искренне видел — как ни будет неприятно это узнать «продвинутым» клевет­никам на эпоху Сталина — в борьбе за коммунизм.

В биографической справке о Михаиле Михайловиче, помещенной в изданном в 2003 году издательством «Боль­шая Российская Энциклопедия» «Иллюстрированном эн­циклопедическом словаре» (составитель А.П. Горкин), сказано: «В дневниках (Пришвина. — С.К.) запечатлены жизнь России с 1910-х гг., социально-нравств. трагедия на­рода в эпоху тоталитаризма...» и т.д.

О пришвинской мечте и вере в коммунизм «энциклопе­дисты» не сообщили ни слова. Да и чему тут удивляться — в доме повешенного не говорят о веревке.

Но если уж идеей практического построения коммуниз­ма — не как неиссякаемой кормушки, а как свободного, сознательного сообщества образованных и всесторонне развитых, а значит, свободных людей — был увлечен закан­чивавший свой жизненный путь Пришвин, то как же этой идеей были увлечены в СССР Сталина десятки миллионов тех, кто был «в самый серьез» занят претворением этой идеи в дела, в новые заводы, города, сорта пшеницы и но­вые научные исследовательские установки!

И в той же стране жили, увы, миллионы тех, кому эти идеи были не то чтобы враждебны, но безразличны.

А были и те — их, конечно, было меньшинство — кому эти идеи были неудобны, чужды или даже ненавистны. Та­ких было немного, но они, во-первых, были. Во-вторых же, они отнюдь не всегда ограничивались ворчанием или без­деятельной ненавистью. Порой они даже имели вполне ре­альные возможности серьезно пакостить и вносить фер­менты духовного разложения во все еще здоровый в своей основе общественный организм.

Я напомню читателю, что в июне 1949 года троцкистка Сломницкая заявляла, что в СССР нет социализма, что в стране господствуют произвол и бесправие. Но вот облож­ка журнала ЦК ВЛКСМ «Техника — молодежи» за июль

1951 года. Журнал тогда и многие годы после пользовался у советской молодежи огромной популярностью — он бу­дил фантазию и мечту, но подводил под них научную, ин­женерную, реальную основу, показывал перспективу раз­вития науки, техники, жизни. И на обложке июльского но­мера было изображено главное здание МГУ — тогда еще лишь строящееся, а на обложке уже сияющее стеклами окон, стройное, новенькое...

На его фоне шагали уверенные в себе и в стране, подтя­нутые молодые парни и девушки с лицами, освещенными изнутри светом ума и души. Они были одеты не роскошно, но привлекательно и со вкусом. Художник изображал не утопию, а завтрашний день. И открытые, гордые, испол­ненные красоты и достоинства лица тоже не были пропа­гандистской лакировкой некоей неприглядной действи­тельности. Художник видел эти лица вокруг себя, и по­этому ему было нетрудно изобразить их правдиво и без приукрашивания.

Это было послевоенное сталинское поколение молодых строителей. Они жили, чтобы строить, и строили, чтобы жить. И в СССР Сталина имели к тому все возможности, хотя свое будущее они могли обеспечить лишь напряжен­ным трудом, далеко не всегда сразу дающим свои плоды. Но это было не так уж тогда и важно. Важно было то, что люди в заново восстановленной стране видели перед собой вполне реальную оптимистическую перспективу.

Только в одном номере «ТМ» за 1951 год были помеще­ны материалы «Сегодня и завтра землеройных машин», «Скреперы», «Землекоп-гигант», «Командиры экскавато­ров», «Землесос «Сормовский-1», «Машины роют канал», «Советская наука о грунтах», «Взрыв-строитель», «Ша­гающий экскаватор»...

В апрельском номере за 1946 год академик-химик, Ге­рой Социалистического Труда Н.Д. Зелинский публико­вал в «ТМ» статью «К пределам сжатия», в сдвоенном августовско-сентябрьском номере журнала за тот же год А. Георгиев писал о недавно открытом новом физическом эффекте — «свечении Черенкова», а заслуженный деятель науки и техники В. Охотников — об удивительной земле­ройной «подземной лодке» советского инженера А.И. Требелёва, сконструированной но законам тогда еще не суще­ствовавшей бионики — с учетом того, как роет землю крот. Требелёв начал заниматься этим удивительным проектом в 1937 году, который для единомышленников троцкистки Сломницкой был лишь «годом репрессий и ГУЛАГа»...

В 1953 году в «ТМ» публикуется статья А. Штернфельда «Накануне космического полета»...

Однако в те же годы получали оформление и развитие процессы и фигуры, для социализма потенциально разру­шительные, созиданию враждебные.


ДА, НА РУБЕЖЕ 40-х и 50-х годов в стране шли очень разные процессы.

Кто-то упорно и сознательно трудился, обустраивая в первую голову державу, а уж потом — по мере того как дер­жава крепла и богатела — обустраивая и свою житейскую жизнь.

А кто-то стремился «урвать» свое и пускался для этого во все тяжкие...

Кто-то заботливо лелеял свое ущемленное самолюбие, а кто-то и озлоблялся из-за той бедности, которая все еще выглядывала из многих углов. И озлоблялся сразу на со­циализм, на Сталина.

Кто-то не мог забыть того достатка, который увидел в даже разрушенной Германии, не понимая при этом, что этот достаток был достигнут в результате такого тщатель­ного труда, к которому в России массового вкуса всегда не хватало.

Война, с одной стороны, лишила страну миллионов прекрасных людей, увлеченно занятых социалистическим созиданием науки, индустрии, сельского хозяйства, куль­туры и вообще новой жизни — повой в большом и малом.

С другой стороны, война вынесла в жизнь немало му­ти... Не развивая эту мысль, я приведу несколько докумен­тов, и тогда, возможно, читателю станет понятнее, что ав­тор имеет в виду.

Скажем, еще 27 сентября 1944 года парком внутренних дел Берия подписал совершенно секретное спецсообщение №1030/6. Я привожу его полиостью:

«ГОКО - товарищу СТАЛИНУ И.В.

СНК СССР - товарищу МОЛОТОВУ В.М.».

ЦК ВКП - товарищу МАЛЕНКОВУ Г.М.

С 25 августа по 4 сентября с.г. в районы Минска, Борисова, Орши, Барановичи и Невеля и на тер­риторию Смоленской области были выброшены группы немецких парашютистов-диверсантов, со­стоящие из подростков в возрасте от 8 (восьми. — С/С.) до 15 лет.

Из числа выброшенных задержано 22 человека. По показаниям задержанных, в 1943 году в гор. Конино (Польша) и в гор. Гамбурге немцы орга­низовали диверсионные школы для подростков, взятых из детских домов гг. Орша, Минска, Ярце-во и Орел.

В школе преподавались топография, подрывное дело и тактика перехода через линию фронта. После окончания школы подростки были выбро­шены в наш тыл с задачей подрыва паровозов. У задержанных изъяты брикеты взрывчатки, имею­щие форму и цвет каменного угля, выданные им для подбрасывания в тендеры. Розыск остальных парашютистов продолжается. Народный комиссар внутренних дел Союза ССР

Л. Берия».

Не знаю, как читателя, а меня этот документ ошеломил. Но по здравом размышлении я не мог не отдать должное изобретательности и сметке абвера. Идея была явно непло­ха. Попавшихся сопляков никто, конечно, не расстреливал. Кто-то был направлен в детские дома, кто-то — в лагеря. В 1950 году старшим из них уже исполнялось двадцать лет, младшим — четырнадцать. Даже у младших возраст — ком­сомольский. Но что было в душе у этих граждан Советско­го Союза?

К слову, уже в путинской «Россиянин» широким экра­ном прошел фильм «Сволочи», где ситуация была перевра­на с точностью «до наоборот». Мол, это «иезуиты»-де Бе­рии готовили в лагерях и засылали в немецкий тыл маль­чишек-диверсантов. Я не знаю биографий авторов этого

фильма, но не исключаю, что кто-то из них или входил в число тех, о ком Берия сообщал Сталину в 1944 году, или находится с ними в родстве, во всяком случае — духовном. Вот еще документ — спецсообщение начальника ГУ контрразведки «Смерш» B.C. Абакумова Сталину № 551/А. Оно датировано 5 октября 1944 года и приводится здесь частично:

«...представляю протокол допроса арестованного ТИМОШЕНКО Афанасия Прокофьевича, яв­ляющегося племянником Маршала Советского Союза С.К. ТИМОШЕНКО. ТИМОШЕНКО Афанасий сознался, что, прожи­вая на оккупированной противником территории Одесской области, он некоторое время являлся начальником районной полиции, а затем был за­вербован шефом румынской жандармерии ШТЕ-ФАНЕСКУ, по заданию которого выявлял парти­зан, коммунистов и лиц, враждебно настроенных против оккупантов.

Незадолго до освобождения Одесской области... с ТИМОШЕНКО А.П. дважды встречался приез­жавший из Бухареста офицер сигуранцы ДРАГУ-ЛЕСКУ.


Кроме того, ТИМОШЕНКО А.П. рассказал, что вместе с ним на оккупированной противником территории находилась сестра Маршала ТИМО­ШЕНКО - КУЗЮМА А.К., которая... не подвер­галась репрессиям со стороны оккупационных властей...
Характерно, что в мае с.г.... КУЗЮМА А.К. приез­жала в Москву к С.К. ТИМОШЕНКО и гостила у него на даче. В период пребывания на даче С.К. ТИМОШЕНКО и КУЗЮМА вели между со­бой продолжительные беседы, специально выходя для этого из помещения, вследствие чего зафикси­ровать их разговоры оперативной техникой не удалось...»

Что мог после этого думать Сталин? Ведь Семен Кон­стантинович Тимошенко не повинился ему — вот, мол, то­варищ Сталин, какая незадача с сестрой и племянником вышла... Подвели, мол, меня, но давайте уж не будем сечь повинную голову ...

5 января 1950 года тот же Абакумов, уже в качестве ми­нистра ГБ СССР, в снецсообщении № 6328/а испрашивает у Сталина разрешения арестовать двух Героев Советского Союза:

28-летний бывший военный комендант порта Сулин на Дунае, член партии, старший лейтенант М.А. Сысоев после увольнения из армии стал начальником отдела кадров Курского областного треста местной промышленности. И вот теперь изобличался как шпион.

Абакумов докладывал:

«Арестованный МГБ СССР и разоблаченный агент американской разведки ПЕТРОВ, бывш. ко­мандир батальона 7-й гвардейской армии Централь­ной группы войск, на допросе показал, что будучи связан по шпионской деятельности с американским разведчиком ФОКЛЕРОМ Альфредом, он с ведома последнего в 1947 году завербовал...СЫСОЕВА, с которым находился в близких отношениях и знал о его антисоветских настроениях. Показания ПЕТРОВА... подтвердил арестован­ный... ФОКЛЕР.

Из показаний ПЕТРОВА и ФОКЛЕРА устанав­ливается, что СЫСОЕВ передал для американ­ской разведки... сведения о дислокации на терри­тории Венгрии ряда штабов, соединений и частей Советской Армии, а также Дунайской военной флотилии ... добыл и передал... документы с оттис­ками печати и штампа запасного полка Централь­ной группы войск...» и т.д.

Между прочим, Сысоев, как докладывал Абакумов, «бу­дучи уволен из Советской Армии в запас и получив на­правление в Курскую область, пытался уклониться от вы­езда в СССР». И этот факт высвечивает Сысоева дополни­тельно. Не старше 23 лет он получает звезду Героя и

остается служить за границей — в Венгрии, в Румынии. Это тебе не разоренная Курская область. Но и дома здоро­вый парень предпочел канцелярский стол, явно получив его за счет высокого звания — на кадровиков со «Звездоч­кой» тогда была своего рода мода.

Вторым в сообщении Абакумова фигурировал 57-лет­ний член ВКП(б), генерал-майор танковых войск, бывший командующий бронетанковыми и механизированными войсками 3-й ударной армии Группы советских оккупаци­онных войск в Германии Ф.Н. Рудкин. Этот «просто» дер­жал камень за пазухой и против Сталина, и против социа­лизма, в 1938 году исключался из партии за содействие в устройстве на работу брата жены, перебежчику из-за грани­цы, позднее разоблаченному как шпион и расстрелянному.

Вообще-то белорус Филипп Рудкин, 1893 года рожде­ния, уроженец деревни Черная Сосна Мстиславского рай­она Могилевской области, имел богатую боевую биогра­фию — с ней можно познакомиться в томе 2-м военного биографического словаря «Комкоры», изданного издатель­ством «Кучково поле» в 2006 году.

С 1915 года Филипп служил рядовым в царской армии. В 1917 году выборный командир-комиссар 138-1 пехотной дивизии; в Гражданскую комиссар отряда ВЧК, командир бригады ВЧК; с ноября 1926 года — начальник особой час­ти ОГПУ в Москве, с ноября 1937 года начальник отдела вооружения войск НКВД Украины и Крыма.

Очевидно, история со свояком послужила причиной увольнения Рудкина на пенсию, но — по выслуге лет в РККА и органах ВЧК, ОГНУ, НКВД. С 1940 года он опять, впро­чем, в кадрах НКВД, а затем — РККА, и с августа 1942 года командует 215-й и 179-й танковыми бригадами, став вес­ной 1943 года Героем. С 11 июня 1943 года — командир 15-го танкового корпуса, вскоре преобразованного в 7-й гвардей­ский танковый корпус.

И вот тут произошел сбой: 6 августа 1943 года по хода­тайству Военного совета 3-й гвардейской танковой армии Рудкина освобождают от должности «как не справляющего­ся с работой, не могущего руководить боем корпуса» и от­правляют в Тамбов командовать танковым учебным лагерем. Похоже, хороший командир бригады оказался слаб как комкор. Что ж, бывает... Тем более что с И января 1944 года Рудкин становится командиром 11 танкового корпуса, а закан­чивает войну заместителем командующего бронетанковыми и механизированными войсками 3-го Белорусского фронта.

Но «обида» не забылась, а травила душу. И отравила ее.

Не знаю, как там было с Сысоевым, а Рудкина всего лишь перевели из Германии в Южно-Уральский военный округ и в 1952 году отправили в отставку. Якобы «крово­жадный» Сталин и здесь проявил к провинившемуся мак­симально возможную терпимость.

Увы, генерал Рудкин был одним из не таких уж немно­гих. Созданные и поднятые Советской властью, окрепшей под руководством не кого-то вообще, а именно Сталина, эти люди теперь ворчали на Советскую власть и кусали Сталина, а фактически — кусали руки Родины-матери. Продукт новой, величественной в своих дерзаниях эпохи, они жили внутренней своей жизнью по старым, мещан­ским законам. Внешне благополучные и преуспевающие, внутренне они были уже гнилы.

Они тоже не любили Сталина и тоже были бы рады его смерти. Открывающей для них, как им казалось, новые жизненные и карьерные горизонты.

Вот генерал-лейтенант Осликовский... 10 апреля 1951 го­да министр ГБ Абакумов направляет Сталину совершенно секретную записку №7710/а об этом генерале, где предла­гает перевести его с должности начальника Высшей кава­лерийской школы «в один из внутренних военных округов, где за ним будет установлено чекистское наблюдение».

Увы, основания к тому были, что ясно следовало из прилагаемых к записке материалов. Я, уважаемый чита­тель, приведу из них обширную цитату, ибо одной ее, если вдуматься, достаточно, чтобы после здравых размышлений на вопрос: «Был ли возможен многослойный гнусный заго­вор против Сталина к началу 50-х годов?» ответить утвер­дительно и на том книгу закончить.

Абакумов докладывал:

«...генерал-лейтенант ОСЛИКОВСКИЙ Н.С. -разложившийся в моральном отношении человек и проявляет враждебные партии и Советскому правительству настроения.

МГБ СССР в последнее время за антисовет­скую деятельность арестован ряд лиц еврейской национальности, которые были тесно связаны с ОСЛИКОВСКИМ, в частности АМСТИСЛАВ-СКИЙ М.А. — бывш. заместитель директора 1-го Московского медицинского института по админи­стративно-хозяйственной части и его двоюродные братья: АМСТИСЛАВСКИЙ Ф.С, - бывш. за­меститель председателя Всероссийского товари­щества художников-графиков и АМСТИСЛАВ­СКИЙ А.С. — бывш. заместитель директора ин­ститута эпидемиологии и микробиологии по административно-хозяйственной части. АМСТИСЛАВСКИЙ М.А., с которым ОСЛИ-КОВСКИЙ был особенно близок, показал на до­просе, что ОСЛИКОВСКИЙ часто посещал его квартиру, являющуюся местом сборищ враждебно настроенных и морально разложившихся лиц, и участвовал в происходивших там пьянках и орги­ях... В указанных сборищах принимали участие и писатели братья ТУР (ТУБЕЛЬСКИЙ Л.Д. и РЫЖЕЙ П.Л.), которые близко связаны с ОС­ЛИКОВСКИМ еще с периода Отечественной войны. ...ОСЛИКОВСКИЙ, использовав свои права командира корпуса, данные ему во время войны, наградил братьев ТУР орденами Красной Звезды.

Касаясь своих отношений с братьями ТУР, ОС­ЛИКОВСКИЙ говорил АМСТИСЛАВСКОМУ: «В их кругу я чувствую себя свободно, тем более что вино и женщины стали теперь целью моей жизни»...»

Николаю Сергеевичу Осликовскому в тот год исполня­лось пятьдесят один — видный мужчина во цвете лет, бое­вой (да еще какой боевой!) генерал, лихой конник с Граж­данской войны, командир кавалерийского корпуса в Оте­чественную, с 29 мая 1945 года — Герой Советского Союза. С июля 1947 года — начальник Высшей Краснознаменной офицерской кавалерийской школы им. СМ. Буденного.

По национальности украинец — из еврейского местечка Летичев на Украине, он в Гражданскую организовал Лети-чевский партизанский конный отряд, да так и поехал на боевом коне в громкую боевую биографию. Но был рубака горяч, срывался, да и «радостей жизни» был не чужд. В ию­не 1938 года его уволили из РККА в запас но статье 43, пункт «б», а если конкретнее — за растрату государствен­ных средств в сумме 70тысяч рублей. Всего лишь уволили, в 1938 (тридцать восьмом) году! Но с началом войны он вернулся в строй, славно воевал. А в августе 1946 года его отстранили от должности командира 3-го гвардейского ка­валерийского корпуса за сокрытие и присвоение трофей­ного имущества, и парткомиссия Прикарпатского военно­го округа исключила Осликовского из партии как переро­жденца. Впрочем, он был направлен в распоряжение Главнокомандующего Сухопутными войсками, в 1947 году решением Партийной комиссии Главного Политуправле­ния Советской Армии был восстановлен в партии с объяв­лением строгого выговора и получил назначение в Высшую кавшколу. Хорошие у него были, похоже, покровители.

Вообще-то натура генерала из уже сказанного выше для любого умудренного (но — умудренного, а не просто отяго­щенного) житейским опытом человека должна быть ясна. Однако я приведу, для полной ясности, и еще кое-что из записки Абакумова:

«Характерно, что ОСЛИКОВСКИЙ с удовольст­вием показывал АМСТИСЛАВСКОМУ и другим своим близким связям имеющиеся у него с периода Отечественной войны фотографии, где он снят в об­ществе американских и английских генералов, при­чем ОСЛИКОВСКИЙ заявлял, что эти фотосним­ки напоминают ему счастливые минуты в жизни. Особенно с большим восторгом ОСЛИКОВСКИЙ в беседе с АМСТИСЛАВСКИМ вспоминал о том, как в 1945 году в Германии в бытность его коман­диром 3-го гвардейского кавалерийского корпуса ему был вручен английский орден фельдмарша­лом МОНТГОМЕРИ, которого он всячески вос­хвалял и восторгался его полководческими талан­тами...»

Зачем «братья» Тур и братья Амстиславские поили, кормили и ублажали Осликовского — сказать трудно. Мо­жет, просто были рады, что имеют своего «свадебного гене­рала»... Но, скорее всего, они имели на него и более серьез­ные виды... И явно не только они.

Во всяком случае, при Осликовском — с его полного одобрения и при его участии поносили и Сталина (куда ему до Монтгомери!), и Советскую власть, и партию, и ловко выуживали из него вполне закрытую (да еще какую закрытую!) информацию...

А Осликовский все им жаловался, что «его, как военно­го специалиста затирают и замалчивают его заслуги». И, как было сказано в записке Абакумова, «в связи с этим... выражал свое озлобление...». Причем Абакумов же сооб­щал, что Осликовский проходил «но показаниям осужден­ного к расстрелу в 1938 году участника антисоветской во­енной организации ШЕЙДЕМАНА Е.С. — бывш. началь­ника Тамбовского кавалерийского училища, как его сообщник по вражеской деятельности»...

Решение Сталина по записке Абакумова мне неизвестно. Известно мне лишь то, что Осликовский не арестовывался, а с апреля 1953 года числился в запасе. Умер в 1971 году.

Да, война подняла много мути, и часть ее после войны так и не была отфильтрована. Напротив — деятельная ее часть так и осталась «на плаву» и процветала. Вот пример навскидку — данные Управления МГБ Крымской области о ряде арестованных в Крыму на рубеже 40-х и 50-х годов (из спецсообщения Сталину от 17 декабря 1949 года №6288/а):

«Агент американской разведки КАРПЕНКО В.А., 1925 года рождения, до ареста заведующая магази­ном в гор. Севастополе. В период Отечественной войны... являлась немецкой пособницей,... бежала в Австрию, где впоследствии была завербована американской разведкой... и под видом репатри­антки прибыла в Советский Союз. Автор и распространитель антисоветских аноним­ных писем РУБЛЕВСКИЙ В.М., 1908 года рож­дения, член ВКП(б), до ареста начальник Сева­стопольской конторы связи...

Троцкист ШАГИН А.А., 1901 года рождения, член ВКП(б), до ареста преподаватель кафедры исто­рии СССР Крымского пединститута... Работавшие в немецком лагере смерти «Равенсбрюк», умерщвлявшие советских граждан путем впрыскивания ядовитых препаратов — ЧЕЧ-КО В.К., 1910 года рождения, врач симферополь­ской поликлиники, ФЕДЧЕНКО А.В., 1913 года рождения, врач областной тропической станции, КЛУГМАН М.А., 1907 года рождения, начальник медчасти туберкулезного госпиталя... Изменник родине, комендант немецкого лагеря для советских граждан КАФАНОВ С.Е., 1906 года рождения, до ареста завхоз краеведческого му­зея...

Немецкий каратель ГЛУЩЕНКО Н.М., 1894 года рождения, до ареста зав. Бахчисарайской авто­станцией...»

Фигуры типа Осликовского, братьев Тур и Амстиславских в Москве, фигуры типа троцкиста Шагина и карателя Глущенко в Крыму — вот каким был спектр системного за­говора против Сталина и державы Сталина к началу 50-х годов. Он не был оформлен организационно, но он — был.

Осликовский и Глущенко никогда не знали друг друга, и во время войны первый без колебаний расстрелял бы второго вполне но внутреннему убеждению. Но скованы они были одной цепью — шкурной, антисталинской, а зна­чит, и антисоветской.


А ВРЕМЕНА были вновь тревожными. 25 июня 1950 го­да началась война в Корее и вся внешнеполитическая об­становка очень быстро обострилась. Фактически впервые в истории Россия и США (не считая участия США в интер­венции в Гражданскую войну) две державы вступили друг с другом в прямой военный, хотя юридически и не сущест­вовавший, конфликт.

На корейской войне нам, уважаемый читатель, пожа­луй, стоит немного остановиться.

В августе 1945 года войска императорской Японии, находящиеся на территории Корейского полуострова к севе­ру от 38-й параллели, сдались советским войскам, а нахо­дящиеся к югу — американским. Мы из Кореи ушли, США — нет. И в августе 1948 года Ли Сынман от имени 21 миллиона «южнокорейцев» провозгласил Республику Корея со столицей в Сеуле. И тогда в сентябре Ким Ир Сен объявил о создании девятимиллионной Корейской народ­но-демократической республики со столицей в Пхеньяне.

Кто начал наступление 25 июня 1950 года первым, ска­зать и сегодня сложно. Возможно, это была и Корейская Народная Армия — она явно превосходила южнокорей­скую прежде всего по своему моральному духу, ибо Ли Сынман был, конечно же, марионеткой, а его режим, соот­ветственно, — марионеточным. Однако не исключена и инициатива с Юга.

Так или иначе, сеульский режим рухнул мгновенно — 27 июня северяне вошли в Сеул. Но тут в дело вступил «Большой босс». Пользуясь послушным большинством в ООН, США еще 25 июня добились принятия резолюции с «осуждением агрессии». Теперь они провели новую нуж­ную им резолюцию, и 7 июля генерал Дуглас Макартур был назначен командующим «войсками ООН» в Корее.

4 июля заместитель министра иностранных дел СССР Андрей Громыко заявил, что «корейцы имеют такое же право устроить но своему усмотрению свои внутренние на­циональные дела в области объединения Юга и Севера в единое национальное государство, какое имели и осущест­вили североамериканцы в 60-х годах прошлого века. Когда они объединили Север и Юг в единое государство». И под­мечено тут все было верно — тогда ведь у янки тоже не обошлось без грома пушек.

Надо заметить, что летом 1950 года в составе Корейской Народной Армии не было ни китайских «добровольцев» в кавычках из КНР, ни «китайских» «добровольцев» в дваж­ды кавычках из СССР. Тогда в КНДР были лишь немногие наши военные советники. И в итоге 19 октября янки всту­пили в Пхеньян, почти полностью оккупировав Корейский полуостров и выйдя к концу октября в ряде мест на корей­ско-китайскую границу.

Вот тут-то и пришла пора «добровольцев» обоих видов.

Вступил в стратегическое руководство той далекой войной и Сталин. Вступил как полководец. А полководцем он был гениальным.

После сокрушительных ударов янки в Корее Сталин направил 27 сентября 1950 года директиву Главному воен­ному советнику при Главнокомандующем КНА генерал-лейтенанту В.Н. Разуваеву (с 29 ноября 1950 года он стал и послом СССР в КНДР) и тогдашнему послу генерал-пол­ковнику Т.Ф. Штыкову. Эту обширную, точную и блестя­щую во всех отношениях директиву я могу привести, к со­жалению, лишь частично — очень уж она велика. Но часть ее я приведу:

«ПХЕНЬЯН

МАТВЕЕВУ (псевдоним В.Н. Разуваева. — С.К.)

ШТЫКОВУ

Серьезная обстановка, сложившаяся в последние дни на фронте Корейской Народной Армии как в районе Сеула, так и на юго-востоке, в значитель­ной степени является следствием допущенных крупных ошибок со стороны командования фрон­том, командования армейских групп и войсковых соединений как в вопросах управления войсками, так и особенно в вопросах тактики их боевого при­менения.



В этих ошибках еще более повинны наши военные советники. Наши военные советники не добились точного и своевременного выполнения приказа Главкома о выводе с основного фронта в район Сеула четырех дивизий, тогда как полная возмож­ность к этому в момент принятия решения была, ввиду этого было потеряно семь дней, что и при­несло американцам под Сеулом большую тактиче­скую выгоду...
Обращает на себя серьезное внимание неправиль­ная и совершенно недопустимая тактика исполь­зования в бою танков. Танки в последнее время используются у вас в бою без предварительных

артиллерийских ударов с целью очистки ноля боя для танков, ввиду чего наши танки очень легко сжигаются противником...

Обращает на себя внимание стратегическая мало­грамотность наших советников, а также их слепо­та в деле разведки. Они не поняли стратегическо­го значения высадки противника в Чемульпо... Эта слепота и отсутствие стратегического опыта привели к тому, что необходимость переброски войск с юга в район Сеула была подвергнута со­мнению, сама переброска растянута и замедлена... Исключительно слаба помощь наших военных со­ветников корейскому командованию и в таких важ­нейших вопросах, как вопросы связи, управления войсками, организации разведки и ведения боя...»

Кто-то может сказать, что для Сталина Корейский те­атр военных действий после его руководства огромной войной был чем-то вроде детской песочницы. Но война есть война, тем более что в Корее шла серьезная и очень кровавая война. И Сталин изучал ход се, судя но всему, не менее внимательно и тщательно, чем во время Великой Отечественной войны. И поэтому рекомендующая часть директивы была конкретна и обдуманна:

...В условиях создавшейся обстановки... нашим со­ветникам необходимо добиваться:

Отвод главных сил производить под прикрыти­ем сильных арьергардов, выделяемых из дивизий, ...во главе арьергардов поставить опытных боевых командиров, арьергарды усиливать войсковой и прежде всего противотанковой артиллерией, са­перными войсками. А где имеется возможность, и танками.

Арьергарды обязаны вести бой от рубежа к рубежу, ...используя для этого мины и подручные средства.

Главные силы дивизий по возможности вести не разрозненными группами, а компактно, в го­товности пробивать себе дорогу боем.

Танки использовать только совместно с пехотой и после предварительных артиллерийских ударов.

Теснины, мосты. Переправы, перевалы через

хребты и важные узлы дорог на пути движения главных сил следует стремиться занимать и удер­живать их до прохода главных сил высылаемыми вперед отрядами.
7. При организации обороны на рубежах следует избегать растягивания всех сил по фронту, а проч­но прикрывать основные направления и создавать сильные резервы для активных действий.
О принятых мерах донести.

ФЫНСИ.»


«Фын Си» было условной подписью, «корейским» псевдонимом Сталина. И этот главный «китайский добро­волец» Советского Союза ориентировал далеких товари­щей по оружию на жесткое, умелое сопротивление и на та­кой отход, который стоил бы врагу не меньше, чем наше наступление.

1 октября он направляет нашему послу в Пекин шиф­ровку за подписью «Филиппов» — «для немедленной пере­дачи МАО ЦЗЭДУНУ или ЧЖОУ ЭНЬЛАЮ».

В ней Сталин писал, что «по поступившим ко мне сего­дня сведениям... я вижу, что положение у корейских това­рищей становится отчаянным». Сталин просил оказать ко­рейцам помощь, «немедля двинуть к 38-й параллели хотя бы пять-шесть дивизий...». При этом он замечал, что «ки­тайские дивизии могли бы фигурировать как доброволь­ные, конечно, с китайским командованием во главе».

2 октября Мао Цзэдун ответил уклончиво, предлагая «перетерпеть, войска не выдвигать, активно готовить си­лы». А Корея, мол, «временно перенеся поражение, изме­нит форму борьбы на партизанскую войну».

Однако вскоре стало ясно, что если США прочно зай­мут весь Корейский полуостров, то он быстро превратится в удобный плацдарм для дальнейшей агрессии «войск ООН» против КНР. Ведь законным главой Китая для ян­ки и «голубых касок» был Чан Кайши на Тайване.

И 25 октября 1950 года китайские войска провели мощ­ное контрнаступление, «голубые каски» были отброшены далеко назад. А в первый день 1951 года началось успешное наступление уже северян. Сеул вновь был занят, но 15 мар­та вновь отвоеван Макартуром.

Так началась трехлетняя война, которую вели иод фла­гом ООН янки, закамуфлированные «для приличия» анг­личанами, австралийцами, канадцами, французами, таи­ландцами, голландцами, турками, греками, колумбийцами, бельгийцами, датчанами, норвежцами, филиппинцами и даже люксембуржцами и эфиопами. Впрочем, самое убой­ное «пушечное мясо» — сухопутные войска — было амери­канским лишь наполовину. Основная нагрузка здесь легла на плечи самих корейцев-южан.

Советский Союз поставлял в КНР и КНДР военную технику и многое из того, что требуется для ведения совре­менной войны, но непосредственно в боевых действиях участвовали только летчики 4-го истребительного авиаци­онного корпуса. Подчеркну — истребительного! Мы не бомбили даже Южную Корею, мы защищали Китай и Се­верную Корею от американских бомбежек.

Собственно, первый самолет США — В-25 был сбит со­ветскими летчиками над Черным морем в районе Одессы еще осенью 1949 года. А 8 апреля 1950 года недалеко от во­енно-морской базы Лиепая был сбит разведчик PB4Y «Прайветир» морской авиации США. Сбивали наши лет­чики американские самолеты до Корейской войны и над Китаем — там дислоцировались советские 351-й и 29-й гвардейский авиаполки, воевавшие против сил Чан Кайши.

А в Корейской войне первый F-51 сбил 1 ноября 1950 го­да лейтенант Чиж из 72-го гвардейского авиаполка. Всего же таких побед на счету двадцати семи советских авиапол­ков, воевавших в Корее, было более тысячи — около 1100.

Николай Сутягин имел двадцать одну победу, Евгений Пепеляев — двадцать, а Александр Сморчков, Серафим Субботин и Лев Щукин — по пятнадцать. Все они стали Ге­роями Советского Союза.

Суммарные боевые наши потери составили 299 человек (138 офицеров и 161 сержантов и рядовых). Из них — 120 лётчиков.

Американцев же было убито 54 246 и ранено 103 284 че­ловек. И уже из сопоставления цифр потерь ясно, что дви­гателем этой войны были именно США. Не добившись решителыюй победы, не сумев уничтожить КНДР и погро­зив применением атомного оружия, они все же добились сохранения разделенной Кореи.

Причем это была со стороны янки зверская война. Вот ее частичная статистика: суммарные потери китайцев — около миллиона человек, корейцев — 9 (девять) миллио­нов человек, из них 84% — мирные жители.

Как видим, ради «отбрасывания коммунизма» Вашинг­тон без колебаний пошел на геноцид, оставляющий в отно­сительном исчислении далеко позади нацистский.

И уж пойти — ради того же «отбрасывания» — на убий­ство одного человека элита США была готова тем более. Вот только добраться до него — я имею в виду, конечно, Сталина, было крайне сложно. Но добраться, безусловно, хотелось. Ведь Сталин руководил той главной страной, ко­торая уже на всей планете противодействовала соединен­ной силе Золотого Интернационала и «голубых касок».


ВОЙНА в Корее при жизни Сталина так и не закончи­лась. Но здесь, в России, уже семь лет как царил мир — лишь по глухим лесам и в подполье еще сжимали в руках автоматы и топоры националисты: бандеровцы, литовские «лесные братья»...

Шел уже 1952 год, страна продолжала строить себя за­ново. И даже недавнее прошлое уже отходило на второй план. Сегодня в общественный оборот, среди множества других инсинуаций о тех годах, запущена и ложь о якобы отмене Сталиным празднования Дня Победы. Мол, он-де заявил, что нечего праздновать, надо работать...

Но вот передо мной старый номер «Литературной газе­ты» от четверга 8 мая 1952 года. На первой полосе помеще­на статья секретаря Московской писательской организа­ции генерал-лейтенанта Московского «Праздник Побе­ды». Тут же — статья М. Семенова «Героика народной борьбы» и начинается она так: «Завтра у нашего народа большой праздник — день Победы»...

Да, День Победы оставался великим праздником. Одна ко Победа 45-го уже действительно становилась историей.

И думать надо было о будущем.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   21


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница