Преодоление



страница4/25
Дата24.07.2016
Размер5.26 Mb.
ТипАнализ
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25

6
4 апреля 1992 года, Петрово-Дальнее, Московская область.
В этот субботний день, щедро одаренный весенним солнцем, благо день уже увеличился на 5 часов 24 минуты, на одной из бывших Совминовских дач собрались на свою тусовку друзья и приятели "нового русского" (так теперь стали называть евреи своих разбогатевших соплеменников в России) миллионера Лисинского Владимира Моисеевича, президента концерна "Русь".

Бывший клерк одной из концертных студий в брежневские времена стал теперь одним из самых богатых людей. Господин Лисинский владел концерном, в который входили два банка:— Евробанк и Мосбанк, уже начавшие опутывать столицу своими филиалами, десятками лесоперерабатывающих комплексов в Карелии и Коми, двумя золотыми приисками на Колыме и около полутора десятками заводов на Урале и в Сибири. Сегодня к нему слетелись хищники России обсудить проблемы возросшей активности оппозиции и выработать меры борьбы с ней.

Почтить хозяина своим вниманием прибыли: Ройтман Александр Борисович, управляющий Драгметбанка; Старков Петр Маркович (он же Сташевский), управляющий ЕвроАзкомбанка; президент акционерного общества "Мотор" — Фридман Иосиф Лазаревич; генеральный директор АО "Недвижимость" — Брухис Борис Натанович; генеральный директор АО "Росалмаз" Брагинский Сергей Карпович. Прилетел и Шапиро Мирон Борисович — генеральный директор АО "Карамкензолото", что на Колыме; Руденко Иван Кузьмич — президент АО "Виктория" из Екатеринбурга, и еще с десяток различных банкиров и владельцев нефтяных и алюминиевых заводов, которые они прибрали к рукам обманным путем, скупая ваучеры у рабочих и загоняя "реформами" нужные им предприятия в убыточное состояние, по дешевке приобретая богатства России.

Прибыли сегодня не только денежные мешки, но и так называемые политики, газетные и телевизионные пачкуны, создающие путем лжи, извращений, дезинформации и подтасовки фактов общественное мнение Москвы и страны. Был здесь и одиозный телекомментатор некий Компотов Евгений Петрович со своей женой Аллой Натановной Шапиро — дочерью генерального директора АО "Карамкензолото", самого крупного комбината по добыче рудного золота на Колыме.

Компотов прославился тем, что, когда после побоища, учиненного ОМОНом над колонной участников Великой Отечественной войны, шедшей возложить цветы на могилу Неизвестного Солдата 23 февраля, ветераны провели митинг протеста против фашиствующей власти на Манежной площади в Москве 17 марта, где собралось свыше 300 тысяч демонстрантов, он назвал эту мирную демонстрацию протеста против насилия властей — проявлением русского фашизма.

Обозленные люди начали звонить на телевидение и предупреждать, что, если они фашисты, то они сегодня поступят с Компотовым, как фашисты, — его вздернут на фонаре рядом с Останкино. Смертельно перепуганная телевизионная проститутка забился от страха в своем кабинете, дожидаясь, пока придет милиция, чтобы обезопасить его от возможного нападения.

Постепенно гости расселись за уставленными севрюгой и окороками, икрой и паштетами, ананасами и плодами киви столами. Здесь были все свои, поэтому Лисинский на правах хозяина первым поднял рюмку и предложил выпить,

— За процветание нашего бизнеса в России! Россия теперь наша страна, — громко провозгласил он тост, и все дружно загоготали.

В унисон их веселью заиграла музыка, и полилась мелодия известного еврейского шлягера "Хава Нагилла". Гости пили, ели и веселились. Время летело незаметно.
Постепенно мужчины перебрались в другой зал, где пошло обсуждение вопросов текущего момента. Владимир Моисеевич, который почти не пил, четко расставлял акценты в своих наставлениях соратникам по воровскому бизнесу.

— Нас не интересует машиностроение, химия, легкая промышленность, пищевая и прочие товаропроизводящие отрасли, — вещал Лисинский. — Надо захватить позиции в сырьевых отраслях, что дает стопроцентную гарантию легкого сбыта. Нам нужны нефть и газ, алюминий и медь, золото и платина, алмазы и драгоценные камни, лес и уран, оружие и новейшие технологии. До окончания первого срока правления президента мы должны полностью контролировать сырьевые ресурсы России.

Второе — нужно расширять банковскую систему, создавать финансовые структуры. Нужно собирать у народа деньги, а на них покупать сырье, продав которое, мы должны приобретать нефтедобывающие и перерабатывающие заводы, металлургические комбинаты, золотоносные прииски и рудники, скупать лесные угодья и лесоперерабатывающие комплексы. Мы должны иметь достаточно финансов, чтобы, когда наступит пик приватизации, скупить по дешевке максимум крупных предприятий. Финансами нам помогут соотечественники из США и Израиля. Мы должны, наконец, показать этой стране, кто в ней хозяин.

И третье. Необходимо создавать как можно больше своих телеканалов, радиостанций, открывать новые газеты и журналы. Мы должны развернуть такую пропагандистскую войну, чтобы все ленивые недоумки, вся так называемая оппозиция и Верховный Совет рот боялись открыть. Любую их попытку объединиться и выступать с протестами необходимо клеймить как проявление русского фашизма. Здесь у нас Женя Компотов на высоте, вот у кого надо учиться, — громыхал Лисинский. — Нужно довести и оппозицию, и власть до состояния отупения, чтобы они боялись что-то сделать и ничего не делать. Мы им будем диктовать, что делать. Мы должны средства массовой информации превратить не в четвертую, а в первую власть в стране. Я собираюсь купить целый канал на телевидении, создадим канал "СТВ" — свободное телевидение, а Компотова Женю сделаем на нем главным телеведущим страны.

Пресса и телевидение должны дискредитировать неугодных нам министров, а если нужно, то и президента. Самое главное — выставлять их перед народом как недоумков, неспособных не только руководить своими ведомостями, но и членораздельно что-либо объяснять. Главной мишенью должна стать армия, так как это единственное препятствие на пути нашего господства в России. Повышением цен, через инфляцию и долларовую экспансию нужно их довести до такого состояния, чтобы у кораблей и самолетов не было горючего, у солдат — современного оружия, у офицеров — современной и достаточной зарплаты. Мы должны раздолбать ФСК, как разрушили КГБ. Клеймить позором засылаемых в США и на Запад шпионов. Необходимо предприятия оборонного комплекса путем конверсии превратить в мастерские по изготовлению детских колясок и велосипедов.

Но все это возможно только в одном случае — если мы не дадим им объединиться. Нужно побольше создавать различных партий, движений, организаций, фондов, союзов со словосочетанием "русский", "славянский", которыми должны руководить наши люди. Нужно оппозицию запутать, заморочить мозги так, чтобы никто ничего не смог понять. Необходимо во все их организации внедрять своих людей, сеять в них смуту и раздор, подогревая вождистские амбиции этих придурков. Как сказал великий: только разделяя, мы можем властвовать.

И последнее. Нам нельзя полагаться на те кадры, которые мы привлекаем для нашей охраны, из МВД, бывшего КГБ и армии. Перекупленные всегда опасны. Предавший раз, предаст и второй, за ними нужен постоянный глаз. Поэтому нужно создавать свои боевые отряды "Бейтар" из нашей молодежи. Мы с Александром Борисовичем Ройтманом уже купили под Москвой несколько больших дач и два пионерских лагеря, где можно будет заниматься их обучением и подготовкой. Мы договорились со специалистами в Израиле — они нам помогут. Уже в мае сюда прилетят десять человек. В общем, друзья мои, мы не имеем права почивать на лаврах, я впереди вижу большие битвы, а сейчас пройдем к столу — нас ждут фрукты и кофе.

Через открытую дверь ворвалась песня, исполняемая Шуфутинским, который пел о Париже и шампанском.


Только узкий круг собравшихся знал, что Владимир Моисеевич Лисинский был членом Всемирного Сионистского Конгресса. Но только он и председатель Конгресса знали о планах, вынашиваемых Лисинским в России. Он ставил перед собой задачу объединения всех евреев России в единую организацию, но при этом не допустить такого объединения русских. А дальше — борьба за власть.

Сионизм как реакционное и человеконенавистническое движение, замешанное в тесных связях с гитлеровским гестапо и службами безопасности третьего рейха, после 1945 года был объявлен созданной Организацией Объединенных Наций "вне закона". Религиозные догмы еврейских раввинов о расовом превосходстве богом избранного народа и необходимости уничтожения всех гоев, то есть других народов, нравились далеко не всем евреям. За это сионисты особенно жестоко карали своих соотечественников-отступников.

Фашизм по сравнению с сионизмом был грубой и примитивной идеологией, потому и не продержался более 22 лет. А сионизму как агрессивному религиозному течению было порядка 3000 лет, а в современной форме он организовался в середине XIX века. Британский сионист профессор Норман Бентвич писал: "Сионизм так же древен, как и плен еврейского народа во времена разрушения храма Навуходоносором в VI веке до н. э.". Но еврейские историки считают время основания сионизма — VIII век до н. э., когда ассирийский царь Саргон II покорил Израиль — часть распавшегося царства Соломона (другая часть была Иудея). Хитрость, коварство, вероломство, обман и предельная жестокость помогли сионизму пройти через века тленности уходивших поколений и не только выжить, но и полностью подчинить себе сначала еврейский народ, а через него, превращенного ими в слепое орудие, и другие народы мира.

Трагедия еврейского народа и состояла в том, что, где бы евреи ни находились, в какой бы стране ни проживали, талмудический сионизм цепко держал их за горло, жестокостью подавляя любое инакомыслие или протест. Сионизм превратил еврейский народ не в нацию, а в некое мировое сообщество, несущее миру зло. Наиболее метко на этот счет высказался испанец Эдмон Дюкан: "...евреи — это не Нация, а всемирная организация, управляемая из единого центра, штаб-квартира которого находится вовсе не в Израиле, а с некоторых пор даже не в Европе, а в Соединенных Штатах Америки, стране, представляющей финансово-экономический, политический и военный бастион сионизма. И этот спрут, располагающий не одним триллионом долларов, правит миром через своих хорошо оплачиваемых ставленников — продажных партийных боссов, из которых делают президентов, премьеров, министров и их многочисленную челядь. Крупнейшие капиталистические страны мира, прежде всего Европы, Америки, включая Канаду, а также Австралию, Индию, Турцию и Грецию — это вотчины сионистов. Там не только экономика и финансы, но и культура, идеология, вся духовная жизнь общества находятся под неусыпным контролем сионистов. Владея всеми средствами массовой информации, монополизируя кино, телевидение, издательства, они навязывают общественности свою стряпню, оболванивают народы, растлевают души людей, прежде всего молодежи, превращают человека в бездуховное существо с примитивными полуживотными интересами".

Для ускорения процесса вторичного покорения России сионистами Горбачев в 1989 году разрешил их преступную деятельность в Советском Союзе. И они, не где-нибудь, а в Москве, в 1990 году, на своем сборище провозгласили, что Советский Союз, а теперь надо понимать Россия должна наряду с Израилем и США стать третьим столпом сионизма в мире. Помня эту заслугу Горбачева перед сионизмом, Лисинский, наполнив свою рюмку, предложил выпить на посошок за Михаила Горбачева — человека, "который дал нам не только свободу, но и открыл возможность для утверждения на этой земле истинных ценностей, которые лучше нас никто не понимает". Гости дружно выпили за человека, которому, без сомненья, гореть в аду синим пламенем, если ему это синее пламя не устроят на этом свете... Гости стали расходиться, прощаясь, а в это время ко входу дачи шоферы подгоняли новенькие "мерседесы", "ауди", БМВ, собираясь развозить своих вальяжных хозяев по роскошным квартирам, расположенным в престижных районах Москвы. Крепко сбитые охранники любезно помогали им поудобнее усесться в лимузинах, одновременно передавая по рации своему шефу, кто уже благополучно отъехал.

Лисинский, прощаясь с генеральным директором АО "Карамкензолото" Шапиро, все же отвел его в сторону, к Брагинскому, гендиректору "Росалмаза", и сказал:

— Моня, я тебя прошу — помоги Сергею Карповичу ознакомиться с приисками Сухиана и Ягодного, свози его на новые рудные месторождения. Он через недельку летит в Якутск, а оттуда заедет к тебе, хорошо?

Услышав в ответ доброжелательную реакцию, он добавил:

— Я 10 апреля лечу в Лондон, оттуда — в Швейцарию и Израиль, так что встречаемся в Москве по главным вопросам 10-15 мая,

И, не дожидаясь реакции, Владимир Моисеевич отошел проводить следующих гостей.


7
6 апреля 1992 года, Чечня, Грозный.
Асламбек Курбулатов, один из приближенных офицеров Дудаева, был очень весел. Наконец хозяин, как называл он про себя Джохара Дудаева, направляет его в Москву. Вечером, после сытного ужина, он набрал номер телефона московской квартиры своего близкого друга Руслана Уркаева, бывшего уголовника, отсидевшего шесть лет в тюрьме за убийство. Теперь он был генеральным директором акционерной фирмы "Сатурн", которая официально торговала кожаными изделиями и обувью из Турции, а неофициально занималась торговлей оружием и наркотиками.

В Москве сняли трубку, и Асламбек услышал хорошо знакомый голос Руслана. После обмена приветствиями Асламбек сказал о приятной новости, что хозяин наконец отпустил его в Москву, дело будет очень важное, многозначительно добавил он. Затем в разговоре о житейских делах он посетовал на то, что у него пропало 23 барана, проклиная джигитов Гантемирова, который уже входил в жесткую конфронтацию с Дудаевым.



  • Сколько у тебя баранов, дорогой, — спросил его Руслан.

  • Много, 436, — ответил ему Курбулатов.

В ответ раздался хохот Уркаева.

— Разве это много, скорее приезжай в Москву, тебя здесь ждет девять миллионов баранов, которых мы должны поделить между нашей общиной, азерами, дагестанцами и другими. — Они не боялись прослушивания, так как говорили на родном чеченском языке.

Асламбек обговорил все вопросы. Сколько человек он должен был привезти в Москву, сколько захватить "товара", имея в виду наркотики, об обустройстве в столице, дате вылета и многих других мелочах. Курбулатов был хорошо осведомлен, что Уркаев был не только глазами и ушами Дудаева, но и отвечал за финансы, держа в страхе чеченскую диаспору в Москве, которая не только окультурилась там, но и пустила глубокие корни, забыв голос предков, голос гор. Некоторые занимались теневым бизнесом уже более двадцати лет, матерые волки. Другие вписались в государственную культуру и торговлю. Естественно, что ни один из приезжавших в Москву не трудился на заводе или фабрике.

Появившийся три года назад в Москве Уркаев быстро привел всех к покорности, зарезав четверых самых несговорчивых, остальные быстро все поняли, ибо дети гор уважали только силу, к любой слабости они относились с презрением.

Асламбек обзвонил тех, кого он, по заданию Дудаева, подобрал среди созданных фирм в Аргуне, Гудермесе, Урус-Мартане и самом Грозном. Они должны были выехать в Москву тремя группами. В одной ехали чеченцы, которые занимались бизнесом, работали в различных фирмах и кооперативах, созданных в Чечне, и имели дела с московскими банками и различными торговыми организациями. Две другие группы состояли из боевиков, имевших уже боевой опыт — от участия в боях за Карабах до внутричеченских разборок, ограбления поездов, шедших через Чечню из России, нападений на воинские части и склады с боеприпасами и оружием российской армии. Это были отъявленные головорезы, для которых жизнь человека ничего не стоила. Именно таких и отобрал Асламбек для своей длительной командировки в Москву.
8
15 апреля 1992 года, Москва,
На квартире Руслана Уркаева собрались чеченские авторитеты самого высокого уровня, прошедшие тройную проверку и неоднократно доказавшие ему свою преданность. Находился здесь и Асламбек Курбулатов с шестью своими собратьями по ремеслу. Они прилетели в Москву тремя группами 11, 12 и 13 апреля, всего 21 человек. Уркаев посылал встречать их в аэропорт своих помощников, которые затем развозили гостей по снятым в городе квартирам.

Партию наркотиков Асламбек вез с собой, так как мог не опасаться досмотра. В аэропорту Грозного были все свои, а в Москве никто не проверял, так как проверки проводились при посадке в самолет, а не при выходе из него. Тем более что наркотики были в банках с этикетками кабачковой икры. И действительно, если бы вскрыли банку с любой стороны, то обнаружили бы икру и, только поковырявшись в ней, могли извлечь пластиковый пакет с наркотиками.

Идея организовать транзитный мост по доставке наркотиков под видом пищевых продуктов возникла недавно, и поэтому сейчас в Чечне велась серьезная подготовительная работа. Аэродром в Самашках должен был стать перевалочной транспортной базой на пути из Афганистана, Средней Азии и далее в Москву и другие крупные города России. Путь транспортировки наркотиков в Европу знали только несколько человек в Грозном и несколько в Москве.

Для подкрепления чеченской диаспоры в Москве в ее битве за передел зон влияния в течение мая и июня в столицу должны были прибыть поездами более 500 человек. Предстояли жестокие разборки с кланами других кавказских и местных мафиозных группировок за власть в финансовой столице России, какой становилась Москва. Талантливый чеченский выпускник Московского финансового института Шамиль Тамиркаев прошел хорошую школу банковской работы, познавая азы закулисных дел во Внешторгбанке, куда попал после распределения в 1981 году за огромную взятку, а затем, после правительственного разрешения о создании коммерческих банков, создавший свою финансовую вотчину.

Тамиркаев разработал грандиозную операцию по изъятию у России десятков миллиардов рублей при помощи фальшивых авизовок. Цель операции заключалась в следующем. Из ряда крупных городов России от имени несуществующих фирм поступали банковские авизо о переводе сотен миллионов рублей на счета других организаций в Москве, Чечне и других городах. При помощи подкупленных сотрудников банков эти деньги снимались наличными со счетов этих предприятий, хотя никаких денег в природе не было, были только фальшивые авизо. А когда деньги получены. — ищи ветра в поле. Афера задумывалась грандиозная. Только в 1992 году он планировал получить российских рублей на полмиллиарда долларов...

Уркаев призвал к тишине своих говорливых гостей — и все разом смолкли. За столом в большой гостиной расположились более 20 человек. Только трое остались стоять: два телохранителя Уркаева и Хорен Докулаев — лидер преступной группировки, контролировавший сеть ресторанов и кооперативных кафе в районе Таганки. Неделю назад у него похитили месячную дань, собранную со всего района, почти 120 миллионов рублей. Служба безопасности Уркаева быстро вышла на похитителей, двух дагестанцев, мафия которых уже активно вторглась в Таганский район, используя руководящих работников префектуры, которых они взяли на содержание.

Охранники Уркаева под пыткой вырвали признание того, что Хорен Докулаев сам вышел на них с предложением организовать на него нападение, а деньги поделить пополам. Вчера пришлось перевернуть квартиру Докучаева вверх дном, чтобы найти его долю — 60 миллионов рублей, хотя он и клялся, что это его сбережения последних трех лет. Когда Уркаев уличил его признанием дагестанцев, которые вернули свою часть денег, Докулаев понял, что ему конец, и упал на колени, прося прощения. Но Уркаев только кивнул головой — и охранники, накинув на шею Докулаева удавку, задушили его в мгновение ока. Сидевшие за столом гости раскрыли рты от происходящего, хотя сами были жестокими людьми, не раз убивали сами и видели, как убивают другие. Просто скоротечность казни их ошеломила.

Уркаев специально казнил предателя на глазах у всех собравшихся, чтобы, с одной стороны, запугать их и не дать возникнуть даже мысли о каком-либо протесте, а с другой стороны, показать, что для него жизнь отступника не стоит и гроша. Когда охранники унесли труп Докулаева, Уркаев как ни в чем не бывало перешел к делам, четко распределяя роли и задачи руководителей чеченских группировок. Перед Уркаевым стояла задача уже в следующем году выйти на уровень "дохода" в 6,0 миллиардов долларов, то есть свыше 1,3 триллиона рублей по долларовому курсу, а это были огромные деньги. Чечня готовилась к войне с Россией, если та вдруг вмешается в процессы, идущие в свободной республике Ичкерия, как ее назвал Джохар Дудаев, предварительно разогнавший народом избранный парламент. Поэтому Чечня нуждалась в оружии, которое стоило немалых денег.

Огромные деньги нужны были и для подкупа чиновников всех уровней, от обитателей кабинетов в президентском окружении в Кремле и на Старой площади до министерств, госкомитетов, включая военные ведомства. Особенно внимателен был Уркаев к лидерам демократических партий, фондов, движений, союзов, всячески поддерживающих любые сепаратистские тенденции во всех районах России. Не забывал он и телевидение и прессу, щедро одаривая за рекламу, которую они создавали Дудаеву и республике Ичкерия. Вон газеты "Московские новости", "Мегаполис-Экспресс", "Московская правда", "Известия" и другие часто публикуют портреты Дудаева, пишут хорошие статьи. Еще бы не писать при такой "кормежке". Особую задачу Уркаев поставил перед людьми Курбулатова. До конца года они должны были создать сеть боевых групп и опутать ими всю Москву. Предстоял ряд крупных разборок, и они не имели права проиграть. В этой битве за Москву победит только самый жестокий, а им жестокости не занимать, тем более что русские бараны такие доверчивые и терпеливые. Милиция давно была опутана еще предшественниками Уркаева, он только принял эстафету. Практически почти 50% всех доходов Уркаев направлял в Чечню, 10% оставлял себе на затраты общего дела в Москве, 10% — шло на подкуп и взятки, а 30% тратилось на закупку оружия, недвижимости, товары, которые после реализации давали хороший навар. Работа продвигалась успешно, но даже Уркаев не знал истинных целей Дудаева, хотя кое-какая информация до него доходила. И о нефти, направляемой из России в Чечню, а затем после переработки исчезающей в виде сотен миллионов долларов в зарубежных банках, и о компромате, который Дудаев собирает на все руководство России, и о переговорах с некоторыми лидерами Дагестана, Ингушетии, Осетии, Азербайджана и других анклавов Северного Кавказа. Дел было много, а результат зависел только от Аллаха.
9
18 апреля 1992 года, Калужская область.
Сегодня, наверное, был самый ответственный день в жизни подполковника Кравцова. В эту пятницу, в ночь на субботу, он запланировал изъятие золота КПСС из первого спецхрана, расположенного в окрестностях Медыни в Калужской области. Провали он операцию, засветись — и не миновать ему расстрела, в лучшем случае упрячут лет на 15 за решетку, но, скорее всего, там и удавят. Успешно проведет ее — и тогда открываются фантастические возможности.

Молодец Смирнов, не подвел. После их встречи 17 марта он быстро решил все вопросы с оформлением аренды помещения на Котельнической набережной для себя и по особнячку на улице Генерала Антонова. Подключив известного юриста и дав необходимые взятки, все быстро оформили, и он с головой ушел в ремонт помещения на улице Генерала Антонова, как и просил его Кравцов. Из Рязанской области нанял строителей и поставил условия: если к 13 апреля они полностью закончат ремонт здания, то получат двойную оплату.

В здание завезли раскладушки, купили постельные принадлежности, наняли повариху, и с 24 марта рабочие уже приступили к работе. Рабочий день по 15 часов, еда здесь же, никаких выходных, так как всего было отведено на работу 21 день, ровно три недели. В воскресенье 13 апреля они должны были сдать все помещения. Самые сложные работы, естественно, были по подвальному помещению. Как им объяснил Смирнов, это должно было быть бомбоубежище, поэтому и предусмотрены были вентиляция, автономный генератор, бронированные двери с кодовыми замками. Всего в подвальном этаже было 6 комнат по 35,2 кв. метра каждая.

Кравцов все рассчитал: две комнаты он отводил под оружие и обмундирование с продуктами и 4 комнаты под хранение золота. В каждую комнату поместилось бы по 960 ящиков, так как габариты у них были небольшие: 90x30 и высотой 25 сантиметров. Это все, что о них знал Кравцов. При наиболее благоприятном исходе изъятия золота из пяти спецхранов (т.к. шестой спецхран на территории дислокации дивизии в Туле для него отпадал, он не видел путей, как изъять золото оттуда) весь груз полностью мог разместиться в комнатах подвала.

Конечно, Кравцов понимал, что золото могли уже и изъять, тогда вся затея накрывалась и надо было вести тщательный поиск через людей. Первое, что он сделал, попросил своего близкого друга майора ФСК Степана Коновалова навести справки и собрать всю информацию о распорядке дня, где живет, с кем живет, где работает, образ жизни и все прочее о неком Ракитине Егоре Олеговиче, проживающем в Калуге, и Бубнове Степане Ивановиче, проживающем в Туле. Уже 4 апреля он получил исчерпывающую информацию об этих людях. В субботу 5 апреля он со своими наиболее доверенными сотрудниками выехал в Калугу познакомиться поближе со своими подопечными и провести рекогносцировку местности возле спецхранов у Медыни, под Юхновом и возле поселка Льва Толстого.

Ракитин был еще довольно крепким мужиком, хотя ему и было уже 67 лет. Жил он один в двухкомнатной квартире в центре Калуги, на улице Ленина. По данным ребят из ФСК, проверка показала, что в Москве у него была прекрасная четырехкомнатная квартира в Кунцево, но в Калуге он жил с сентября 1991 года, якобы собирал материал для своей книги. Места спецхранов были расположены в 3-5 километрах от населенных пунктов, недалеко от шоссе, в так называемых кабельных укрытиях и пунктах связи на случай войны. На поверхности был только небольшой вход вниз, к железобетонной двери. А поскольку место было открытое, то любой человек был заметен издалека.

В следующую субботу Кравцов сделал такой же вояж в Тульскую область, заочно познакомившись с Бубновым и осмотрев места спецхранов. Ничего подозрительного он не обнаружил, но еще раз убедился, что золото, лежащее на территории дислокации Тульской дивизии, для него недосягаемо. Вернувшись в Москву поздно ночью, умывшись, съев бутерброд с колбасой и выпив крепкий кофе, он засел за подготовку плана. Только в 5 часов утра, закончив все расчеты и сложив исчерканные листки бумаги, он лег спать с благостной мыслью, что завтра, в воскресенье 13 апреля, он может спать сколько хочет.
Проснулся Кравцов в половине двенадцатого дня. Полежав еще минут десять, он все же встал, умылся и хотел быстро сесть и еще раз просмотреть составленный ночью план, но передумал. Все надо делать основательно. Он побрился, залез под холодный душ, затем хорошо растерся мохнатым полотенцем, надел гражданские брюки, сорочку, сделал себе яичницу с остатками колбасы и заварил крепкий кофе. Только позавтракав, он почувствовал прилив энергии и желание заняться работой.

Сев за стол и разложив исписанные вчера листки бумаги с планом предстоящей операции, он еще раз проверил сделанные расчеты, которые убедили его окончательно, что за одну поездку все золото не вывезти, шутка ли, 57,6 тонны — это 720 ящиков. Как минимум нужно было три двенадцатитонных грузовика, лучше "уралы", в каждом по 6 человек; шофер, четыре человека на погрузку и один на помощь шоферу укладывать ящики в кузове. Значит всего 18 человек. И нужно две машины сопровождения, лучше обычные "волги", в голове и в хвосте колонны, значит еще 8 человек. Всего 26 человек. Вроде и немного людей, и в то же время для такой ответственной операции даже такое количество сложно набрать. Понятное дело, о том, что в ящиках золото, и речи быть не может — через сутки он уже будет не жилец на этом свете. Поэтому он придумал версию, что в ящиках оружие, предназначенное для Приднестровья.

Версия сама по себе хороша и очень правдоподобна, ну а вдруг при погрузке кому-то взбредет в голову открыть ящик, тогда все... Надо будет взять молотки и гвозди и каждый ящик забивать гвоздями с двух сторон. Это конечно затянет погрузку, но другого выхода нет. Более того, по золоту придется раскрыться для нескольких человек. Надо довериться Смирнову, раз они вместе затевают огромное дело, а он подберет своих 3-4 человек. Привлечет он своего подчиненного капитана Рожнова, своего друга Володьку Ильина, подполковника из ГРУ, и Игоря Марченко, подполковника Генштаба. Эти люди доказали делами преданность государству, не завистливы, не меркантильны. Придется довериться им, сообща мы наберем людей.

Кравцов наметил, что не позднее 15 апреля он должен со всеми договориться, пока не говоря о золоте. О нем он скажет в самый последний момент, в пятницу, перед выездом на операцию. А пока он попросит их о помощи, якобы для переброски оружия. Теперь грузовики. Это проще — он договорится взять их в Наро-Фоминске у командира дивизии, тот и шоферов даст, номера конечно придется на время операции заменить. Успел бы только Смирнов закончить с ремонтом, срок он ему установил 15 апреля, так что в запасе еще будет три дня до субботы. А 16 апреля ему нужно уйти с работы, предстоит поездка в Калугу для изъятия из берлоги Ракитина, чтобы получить всю недостающую информацию о хранилищах.

В этот момент раздался звонок телефона. Александр Петрович снял трубку и услышал голос Смирнова:


  • Александр Петрович, объект закончен и к сдаче готов. Когда будете смотреть? — спросил он Кравцова.

  • Да хоть сейчас, — вырвалось у Александра Петровича.

  • Хорошо, через час я буду у вашего дома.

Смирнов заехал за Кравцовым и привез его в Беляево. Кравцов остался доволен всеми работами. Во-первых, на окнах первого и второго этажа стояли теперь мощные, но красиво сделанные решетки. Входная дверь была бронированной, без ручек и заподлицо примыкающая ко входу, уцепиться было не за что, только глазок в двери и сигнальный звонок. Первый и второй этажи здания Кравцова мало интересовали, главное — подвал.

Но там, где раньше был вход в подвал, теперь была глухая стена, и Кравцов с недоумением посмотрел на Смирнова. Юрий Иванович отошел на три метра и, вынув из кармана маленький приборчик, нажал на кнопку. И вдруг вся стена сдвинулась в сторону, оставив проход шириной в один метр.

— Ну молодец! — восхитился Кравцов.

Они спустились вниз к железобетонной двери. Смирнов набрал комбинацию цифр — и дверь начала медленно открываться. Кравцов остался очень доволен и не мог сдержаться от комплимента Смирнову:

— Если бы, Юрий Иванович, у нас в стране так все работали, Америка уже давно бы заглядывала нам только в задницу. Но увы, дельных людей так мало.
Кравцов по ходу дела передумал и решил все-таки посвятить Смирнова во все тайны золотой операции, не дожидаясь пятницы. Он затащил Юрия Ивановича к себе домой, быстренько сварганил легкую закуску из банки тушенки, маринованных огурцов, достал из холодильника бутылку "Столичной". Во время ужина Кравцов поведал Смирнову о гибели Белкина, его предсмертном письме, золоте КПСС и что он успел уже сделать. Даже Смирнов, будучи опытным и выдержанным человеком, открыл рот от изумления. Оказывается, золото партии вот оно, рядом с Москвой лежит, а его ищут по заграницам. Но Кравцов его успокоил, сказав, что и за границей у них так много всего, что если бы мир узнал, то ахнул.

В общем Смирнов полностью согласился с Кравцовым в том, что золото нужно пустить на финансирование наиболее ценных достижений военно-промышленного комплекса и на армию.

— Ты посмотри, что твориться, — говорил Кравцов Смирнову, — страну разрушили, оставили не Россию, а какой-то об рубок, я на карту не могу спокойно смотреть, нас отринули к границам конца XVII века. Ты знаешь, я специально интересовался документами по Крыму, как этот кукурузник подарил его Украине. Еще года не прошло после смерти Сталина, как он вызвал в Москву всех членов бюро Крымского обкома. Вопрос Хрущев решал не на Политбюро, а в своем кабинете. Он предложил передать Крым Украине, но первый секретарь обкома Титов возразил Хрущеву, заявив, что Крым — это исконно русская земля, этого нельзя делать. В ответ на это Хрущев обратился к членам бюро обкома, задав им вопрос: а что думают члены обкома, если придется заменить первого секретаря? Но те дружно заверили, что Титов хороший работник и пользуется уважением у народа. Тогда Хрущев заметил, что не будет снимать Титова, а заберет его в Москву, на большую работу. Так Крым в феврале 1954 года стал украинским, и это при том, что русских тогда там проживало 67,3%, а украинцев всего — 26,5%.

Теперь смотри, этот придурок в Литве, ну как его там, ну музыкант, вдруг решивший стать правителем.



  • Ландкургис, — подсказал Смирнов.

  • Вот-вот, — продолжил Кравцов, — так он выступил с требованием вывести наши войска из Калининграда. Ну разве такую суку можно было оставлять в живых, утопить его надо было в Балтийском море. Мало того, что Горбачев подарил им Клайпеду, бывший немецкий Мемель, но и не оставил коридора в Калининградскую область. Кроме того, ведь Вильнюсская область принадлежит не Литве, а Белоруссии, надо было жестко потребовать в обмен выделение коридора шириной 10-15 километров до границы с Калининградской областью.

  • Александр Петрович, — прервал его Смирнов, — кому требовать, у власти оказались предатели, которых по закону надо было бы повесить на Красной площади.

  • Подожди, Юрий Иванович, попомнишь мои слова, еще закачаются их трупы на Красной площади, еще не вечер. Не доживут они до этого дня, их потомки ответят. Сколько, оказывается, падали на нашей земле. Пол-Казахстана, русские земли с XVII века, враз оказались за границей. В Чечне появился свой фюрер, русских изгоняют из своих домов, убивают и насилуют, а эти недоноски в прессе и на телевидении прославляют его каждый день. Представляешь: парламент Чечни обратился к народам Кавказа с призывом создать кавказскую армию для защиты от России. Чует сердце, не миновать там бой ни.

  • Александр Петрович, ты пойми, — обратился к Кравцову Смирнов, — вся эта сволочь и гниль возможна только в периоды большой смуты или тотального предательства. Они быстро забыли, когда их за одну ночь выселяли целыми городами. Сталин никого зря не трогал.

:— Ты прав, — сказал ему Кравцов.

— Я тебе специально покажу, архивные документы нашел, и из эсэсовских архивов, что они творили с русским населением на Кавказе, а татары в Крыму во время оккупации. Вырезали, не жалея ни женщин, ни детей. Со стороны Сталина их выселение еще было жестом милосердия, их уничтожить надо было за те зверства. Почитаешь документы, плакать будешь. Кстати и еврейского населения они уничтожали много, а эти сволочи, которые захватили телевидение и прессу, даже не вспоминают своих соплеменников, для них главное расчленить Россию. Хотя какие соплеменники, в прессе и на телевидении, как говорит мой друг Яшка Брагинский, уже давно нет евреев, их вытеснили жиды. Ну, а чем они отличаются, тебе лучше расскажет Яшка, а он чистокровный еврей, порядочный мужик и настоящий гражданин России, хорошо знает историю своей нации и причины ее бед.


Поздно засиделись в тот вечер Кравцов и Смирнов, и Александр Петрович не жалел об этом. Один вечер раскрыл им единую боль их сердец, подтвердил родство душ, мыслей и целей. В течение понедельника Кравцов, созвонившись с Ильиным из ГРУ и Марченко из Генштаба, лично встретился с каждым, переговорил о сути дела и получил согласие на оказание помощи в вывозе оружия. С Рожновым и еще одним сотрудником во вторник, 15 апреля, он выехал в Калугу. В час дня они уже сидели в квартире Ракитина Егора Олеговича, бывшего заведующего сектором Орготдела ЦК КПСС. Егор Олегович не ожидал сюрприза, так как в дверь ему позвонил работник горгаза, а открыв дверь, он через несколько минут сидел на стуле, связанный по рукам и ногам.

На вопросы, естественно, отвечать отказался, заявив, что они психбольные и он никакого золота партии не знает.

— Ну что ж, — сказал ему Александр Петрович, мы сейчас посмотрим, кто у нас психбольной.

Через минуту Ракитину ввели несколько кубиков пентонала натрия, или, как его называли разведчики, "сыворотки правды". Уже через десять минут после его введения наступало такое подавление воли, что допрашиваемый не мог сопротивляться и все рассказывал.

Рассказал все и Егор Олегович. Как оказалось, все первые двери трех спецхранов были бронированные, их даже не взял бы гранатомет. Они открывались магнитной картой, и Ракитин сказал, где она у него хранится. После первой двери шла вторая бронированная дверь с кодовым замком, назвал он и код. В случае ошибки с набором кода срабатывало устройство, которое выплескивало струю газа из соединения цианидов, и люди, пытавшиеся открыть двери, мгновенно умирали. Таких зарядов в двери было 60. Более того, после каждого срабатывания газовой ампулы уходил радиосигнал, который принимался кем-то в Москве, но кем и где конкретно — Ракитин не знал. Рассказал он и о системе дубляжа. Каждое воскресенье, во второй половине дня у него на квартире раздавался междугородный телефонный звонок. И неизвестный голос произносил условленную фразу: "Как самочувствие Крота?". На что Ракитин отвечал "Здоровье Крота отличное". Это означало, что все в порядке.

Звонок, очевидно, шел из Москвы, — подумал Кравцов, так как Ракитин этого не знал. В случае, если абонент в Калуге не отвечал, это означало тревогу и к местам спецхранов должны были немедленно прибыть бывшие работники КГБ, которых вывели из состава этой организации еще до августа 1991 года, но оставили как волкодавов беречь награбленное у народа богатство. Располагались они в населенных пунктах поблизости от мест хранения золота. Но мест этих не знали, как не знали и того, что в спецхранах золото, иначе бы давно сами им завладели. Они должны были сначала обратиться в местное, Калужское отделение Сбербанка, где была абонирована ячейка, в которой лежало письмо с указанием, где в квартире Ракитина спрятаны схемы расположения спецхранов. Для бывших работников КГБ дали информацию, что они должны взять под охрану хранилища с партийными документами. Кроме этого, в случае тревоги они должны были позвонить в Москву по одному из трех оставленных им телефонов.

Как оказалось, Ракитин еженедельно, в четверг, пятницу и в субботу, ездил к каждому из трех спецхранов и проверял визуально, нет ли каких признаков попыток вскрыть эти двери. Так что система подстраховки и контроля была у партноменклатуры продумана и в то же время безлюдное место сразу высвечивало любого, кто попытался бы нарушить мертвый покой золотых слитков.

Кравцов узнал все, что ему нужно было для вскрытия хранилищ. Пора было уезжать, но Ракитина нельзя было ни оставлять, ни брать с собой. Может, за ним наблюдали свои же, а он об этом не подозревал. Поэтому было принято решение, что Рожнов останется с Ракитиным под видом приехавшего к нему родственника и проследит, чтобы тот не изменял своему режиму дня и своим привычкам. В пятницу он с Ракитиным выдвигается к Медыни, к тому спецхрану, на который он ездил по пятницам. На работе Кравцов как-нибудь замнет его отсутствие.


И вот наступила пятница, 18 апреля. Кравцов раньше уехал с работы, так как все договорились встретиться перед отъездом у него. В 16 часов у него собрались Смирнов, Ильин из ГРУ и Марченко из Генштаба. Он рассказал им о всей эпопее с золотом партии. И хотя очень много писалось в газетах и журналах о золоте КПСС и, кажется, люди к этому привыкли, на деле все было гораздо сложнее. Видимо, реальность наличия настоящего золота все-таки оказывала на людей свое магическое действие. Так получилось и сейчас.

Тут уже Смирнов снял с коллег Кравцова некое состояние ступора, сказав, что они это золото пустят на ВПК, армию и разведку. Если внутренние враги страны разрушают эти структуры, то мы обязаны использовать этот уникальный шанс, чтобы противостоять им. Кравцов в деталях объяснил еще раз ситуацию с учетом данных, полученных от Ракитина. Все люди, которых подобрали Смирнов, Кравцов, Ильин и Марченко, уже были на исходной позиции, где их ожидали два микроавтобуса. Отдав команду по радиотелефону на микроавтобусы и переговорив с двумя своими сотрудниками, вооруженными автоматами, которые находились уже в здании на улице Генерала Антонова, куда они должны были привезти груз, все двинулись в путь.

В двух километрах от Московской кольцевой автодороги по трассе на Калугу, их две "волги" соединились с двумя микроавтобусами. Через 45 минут они уже были возле развилки на Наро-Фоминск, где их ожидали три крытых военных грузовика "урал". Ребята высыпали из микроавтобусов и перебрались в "уралы", а шоферы "уралов" пересели на микроавтобусы, и их повезли в их дивизию, которая дислоцировалась в пяти километрах от шоссе. Решили никого чужих не подпускать к этому делу. Кравцов лично договорился о грузовиках с генералом Птициным из Наро-Фоминской дивизии.

Вскоре они миновали сначала Обнинск и, свернув на Малоярославец, скоро проехали и его. От Малоярославца до Медыни оставалось 39 километров. И чем они ближе приближались к цели, тем сильнее осознавали, что влезли в такое дело, из которого могут и не выйти живыми. Но это были настоящие, тертые и жизнью и службой офицеры, которые всегда один раз принимают решение и уже не меняют его. Хранилище было расположено в пяти километрах не доезжая Медыни, а еще ближе на три километра их ждал "жигуленок" Рожнова со связанным на всякий случай Ракитиным, хотя последний и не думал трепыхаться, так как в случае провала или получения огласки он сам мог загреметь лет на 15 в тюрьму.

Грузовики съехали на обочину, а затем еще подъехали ко входу в спецхран на расстояние метров тридцати, ближе не позволял мягкий грунт, и хотя снег растаял дней как пять-шесть, земля все же не успела просохнуть. Кравцов быстро провел со всеми еще один инструктаж, вытащил из-под сиденья "волги" два автомата и по два запасных рожка и, передав своим офицерам, отдал команду:

— Стать впереди машин и сзади, никого не подпускать, в случае появления посторонних и их попытки подойти к грузовикам стрелять на поражение. Всю ответственность беру на себя.

Он быстро спустился по ступенькам. За ним Смирнов и капитан Рожнов. Кравцов вставил магнитную карточку, взятую 15 апреля у Ракитина, в дверь и потянул на себя огромную махину, но она на удивление легко открылась. Смирнов держал два молотка и тяжелую коробку с гвоздями, чтобы забивать ящики с золотом. Рожнов освещал дверь фонарем, а Кравцов с тяжело бьющимся сердцем стал набирать код. Если Ракитин ошибся или неправильно назвал код, они могут через несколько минут стать трупами. Поэтому Кравцов забрал у Рожнова фонарь и выгнал его за первую дверь, в случае чего так хоть он один погибнет. Тогда надо все отменять и искать — уже без него — другой выход.

А в это время наверху ребята открыли борта машин и ждали сигнала для погрузки. На каждой машине было по четыре человека для подноса ящиков и погрузки их в кузов и внутри кузова еще двое, в том числе и шофер, которые должны были эти ящики аккуратно укладывать. В это время Кравцов набрал код и благополучно открыл вторую дверь. Сердце бешено колотилось, а на лбу выступили крупные капли пота. Сбоку Кравцов увидел выключатель и включил свет. По обе стороны от прохода все было заставлено темно-зелеными ящиками, не более метра длиной, шириной порядка 30-35 сантиметров и высотой поменьше. Рядом лежали большие ящики, и Кравцов сразу их узнал — в таких обычно перевозили автоматы АКМ, лежали и тюки с обмундированием и многое другое.

Смирнов и Рожнов быстро начали забивать крышки ящиков с золотом, чтобы кто-нибудь не соблазнился открыть, посмотреть. Кравцов тем временем, откинув лямки металлических замков, открыл крышку одного ящика, в котором немного тускло заиграл блик золотых слитков, аккуратно уложенных в два ряда. Быстро ее закрыв, он дал команду:

— Забивайте! — и ринулся наверх звать ребят для погрузки. Три с половиной часа длился этот тяжелый марафон. Все взмокли, ведь пришлось перенести половину груза — 360 ящиков, то есть 28,8 тонны золота, к которому добавили ящики с оружием и часть тюков с обмундированием. Продукты брать не стали, главное было золото, а тюки с обмундированием взяли, чтобы прикрыть ящики.

Еще тридцать минут ушло на закрытие дверей, подчистки места подъездов, чтобы не оставлять колею и следов на грунте, и выезд на дорогу. Перед началом движения Смирнов и Ильин разнесли по машинам заготовленные заранее большие термосы с кофе и бутерброды. Но ребята лежали в машине на тюках совсем без сил. Их вымотал не так сам груз, хотя на каждого пришлось чуть более пяти тонн, как скоротечность погрузки без отдыха.

Кравцов попрощался с Рожновым, так как он с Ракитиным должен был вернуться в Калугу. Они договорились сегодня, так как уже наступило утро субботы 19 апреля, встретиться на этом же месте в 23 часа. Предстояла еще одна ходка за второй половиной груза. Кравцов попросил Смирнова, Ильина и Марченко залезть в кузов грузовиков, чтобы не оставлять парней одних с ящиками, лишить их соблазна проявить любопытство, а сам он поедет на головной "волге" на случай появления военных патрулей или гаишников.

Но все обошлось благополучно, только перед пересечением Московской кольцевой автодороги им навстречу вышел гаишник с жезлом, но увидев военные номера махнул им, мол, проезжайте. К семи утра они подъехали к особняку на улице Генерала Антонова. Москва еще спала. Два грузовика вкатили в ангар, стоявший рядом, а один подогнали прямо под дверь. Разгружали сразу 12 человек, поэтому машину разгрузили за 25 минут, и в 8 часов 30 минут все три грузовика стояли порожние. Все ящики сложили в комнатах первого этажа. Об имеющемся подвальном хранилище кроме Кравцова, Смирнова и рабочих, делавших ремонт, никто не знал. Но рабочие были уже далеко, в своей Рязани, и обычное подвальное бомбоубежище маленького дома их не волновало, оно уже и выветрилось из их голов, сколько таких объектов они ремонтировали за последние пять лет, они и не помнили.

Кравцов всех отправил отдыхать домой, договорившись, что вечером заедет за Ильиным и Марченко. Часть людей набились в "волги", а часть пошла к метро "Беляево", благо оно находилось рядом. Все валились с ног от усталости и страшно хотели слать. Кравцов шоферам "волг" сказал, чтобы не возвращались, отдыхали, а к 19 часам были опять здесь. В здании он остался вдвоем со Смирновым, так как ребят с автоматами, дежуривших в здании, он тоже отпустил.

— А теперь, Юра, — обратился Кравцов к Смирнову, так как они наедине уже перешли на "ты", — нам нужно будет все эти ящики вдвоем перетаскать в подвал. Сейчас 8 часов 50 минут. Чтобы нам перетаскать 360 ящиков, нужно минимум шесть часов без отдыха, а с отдыхом по 15 минут — семь часов, вот и считай. В 19 часов приедут за нами машины. Остается 10 часов 10 минут. В общем так, сейчас три часа на сон, потом завтрак и — за работу.

Предусмотрительный Кравцов вытащил из своей сумки два будильника и завел один на 11 часов 55 минут, а второй на 12 часов, чтобы, если не разбудит их первый звонок, они среагировали на второй.


Время пролетело мгновенно, как будто они только что легли спать на брошенных тюфяках. Кравцов вытащил электробритву, они быстро побрились, умылись холодной водой и сели завтракать. Кофе в термосе уже немного остыл, да и бутерброды не лезли в горло, сказывалась усталость, но тем не менее они их съели и разделили пополам плитку шоколада. Затем Кравцов вытащил маленькую коробочку с феноменом, открыл ее, вытащил две таблетки и дал их Смирнову, и сам проглотил такие же.

— Это стимулирующие таблетки, сейчас мы с тобой будем бодряками, иначе без них мы не справимся с работой, а она будет очень тяжелая.

И действительно, уже через десять минут таблетки, растворившись и всосавшись в кровь, начали действовать. Смирнов почувствовал, как наливаются энергией мышцы, сразу вспомнились молодые спортивные годы. Через две минуты они начали работу. В 18 часов 45 минут все 360 ящиков, а точнее 28,8 тонны золота, были уложены в подвал. Это была фантастика. Оба голые по пояс, обливающиеся потом, они перетаскали весь груз, в том числе и ящики с автоматами и патронами, в подвал. Оставили на первом этаже только тюки с обмундированием. Быстро умывшись и одевшись, они, однако, не успели поесть, как приехали "волги", да и остальные ребята подъехали. Быстро выкатив из ангара "уралы", они расселись по машинам. Выехать из Москвы они должны были с интервалом в 5-10 минут, чтобы не привлекать внимание к колонне. А Кравцов со Смирновым на "волгах" поехали за Ильиным и Марченко.

Вторая ходка также прошла благополучно, единственное, когда начали разгружать ящики, ребята удивились: "А куда же делись те, которые они разгружали вчера?". Кравцов их успокоил, сказал, что они уже на пути в Приднестровье. Так же, как и вчера, после разгрузки остались Кравцов и Смирнов, и опять, используя стимулирующие таблетки, они проделали гигантскую работу. Но на этот раз они не так жали со временем. Кравцов сказал шоферам, чтобы они привезли ночную охрану к 22 часам, тем более что надо будет его и Смирнова завезти домой. "Уралы" уже перегнали опять в Наро-Фоминск. Когда Кравцов со Смирновым закончили укладку в подвал последних ящиков, казалось, что у них сейчас отнимутся руки и ноги.



  • Ты представляешь, Юрка, — обратился к нему весь мокрый от пота Кравцов, —: мы теперь располагаем 57,6 тоннами золота.

  • Да, — ответил ему Смирнов, — это 760,0 миллионов долларов по сегодняшнему курсу. Большие деньги.

  • А я что говорю, — воскликнул Кравцов, —.даже если остальные спецхраны пустые, это уже кое что!

  • Но мы доведем все до конца, — тут же добавил он.

Приведя себя в порядок, они дождались машин, которые отвезли их домой. Завтра наступит понедельник, рабочий день. И если Смирнов был сам себе хозяин и решил завтра весь день отдыхать, то Кравцову нужно было быть на работе свежим, как огурчик, и разъяснять начальнику отсутствие на работе Рожнова заданием по придуманной им операции.

Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница