Предмет курса «Римское право» и его значение для юридической науки




страница7/22
Дата13.08.2016
Размер1.82 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   22

Долговое рабство и его формы.


Долговое рабство, узаконенное ХП таблицами, отмечалось крайней суровостью. Договор займа, по которому средством обеспечения являлись «мясо и кровь» должника, назывался в Риме nexum– (не́ксум) «кабала». По способу заключения нексум походил на манципацию (свидетели, медь, формула). При просрочке платежа кредитор, пользуясь дозволением суда, «налагал на должника руку», что означало заточение в оковах. Помещенный в подвал дома кредитора должник трижды выводился на городскую площадь вымаливать помощь друзей и родственников. «В третий базарный день должники предавались смертной казни или поступали в продажу за границу», что означало рабство.

Когда у должника оказывалось несколько кредиторов, закон предписывал: «Пусть разрубят должника на части» (но чаще всего применялась продажа в рабство. Признавалось вместе с тем, что по выплате долга гражданин возвращал себе свободное состояние).

Долговое рабство больше всего угрожало плебеям, лишенным той защиты и помощи, которую давали патрициям род и курия. Ликвидация долгового рабства стала вопросом острой борьбы.

Римский историк Тит Ливии рассказывает, что както кредитор вывел на площадь старого воинацентуриона, «истощенного от бедности и худобы», в рубище. Оказалось, что разорение постигло его от войны, податей, непосильных процентов. Должник показал обезображенную побоями спину. «Видя и слыша это, народ поднял сильный крик. Должники в оковах и без оков бросаются на улицу, умоляя квиритов о защите».

Правящая верхушка Рима пошла на уступки. В 326 году до н. э. (через 250 лет после реформы Солона) долговое рабство было уничтожено и в Риме (закон Петелия). С этого времени ответственность должника ограничивается его имуществом.

  1. Римская семья и семейноправовые отношения.


Семейные отношения по Законам ХП таблиц характеризуются ранее всего неограниченной властью домовладыки. Все живущие под крышей его дома, будь то кровные родственники или приемыши, были членами одной и той же фамилии, агнатами. Имущество семьи считалось ее коллективной собственностью, но распоряжаться им мог только «отец семейства» – paterfamilias [па́тэрфами́лиас]. По смерти последнего оно поровну делилось между агнатами. Когда их не оказывалось, наследовали ближайшие сородичи (братья умершего, их сыновья и т. д.), которых также считали агнатами, хотя и дальними (братья некоторое время до смерти отца жили под одной крышей).

Дочь переходила в дом своего мужа, подпадая под власть его самого и его отца, если последний был еще жив. По отношению к своему родному отцу и своей старой семье вообще она когнатка, кровная родственница, но и только. Прав на наследство в своей кровной семье она, а также ее дети и внуки не имели.

Имущественная правоспособность наступала для римского гражданина нередко много позже политической – не ранее смерти отца.

Существовала одна возможность для освобождения сына при жизни отца – через троекратную продажу в рабство. После третьей продажи сын становился свободным. По отношению к своей семье он делался когнатом, лишенным, как и замужняя дочь, права наследования.

Жена так же, как и другие домочадцы, была во власти paterfamilias [па́тэрфами́лиас], своего мужа. Сама форма брака была для нее хотя к традиционной, но все же унизительной, особенно если брак устанавливался покупкой (в форме манципации). Некоторое равенство давал ей только брак без формальностей – «си́не ма́ну» (eme manu), без «наложения руки». Такой брак, допущенный законом, устанавливался фактом простого сожительства. Имущество супругов находилось при этом в их раздельной собственности.

Брак этот следовало возобновлять ежегодно. Прожив в течение года в доме мужа, жена автоматически подпадала под его власть – по давности. Чтобы избежать этого, она не менее трех ночей в году проводила вне дома – давность таким образом прерывалась.

Происхождение брака «си́не ма́ну» не вполне ясно. Возможно, что первоначально это была некоторая юридически неполноценная разновидность брака между патрициями и плебеями, которым «правильный брак» был разрешен только после издания закона Канулея (445 г. до н. э.).

Поскольку издержки на содержание семьи лежали на муже, установился обычай, чтобы в браке «сине ману» жена приносила приданое (в «правильном» браке все ее имущество было собственностью мужа). В случае развода оно возвращалось.

Законы XII таблиц разрешают наследование по завещанию, но ограничивают его рядом условий. Лишая наследства кого-либо из агнатов, отец должен был прямо назвать его. Это решение могло быть обжаловано. Всякое наследственное распоряжение нуждалось в ранний период республики в утверждении народного собрания.

  1. Становление гражданского процесса, судопроизводство.


Судопроизводство в Древнем Риме, в особенности по рассмотрению частных споров граждан, связанных с их положением, семейными, имущественными и коммерческими делами, никогда не представляло единой системы однотипных институтов. В главном оно опиралось на полномочия римских магистратов, которые в той или другой форме привлекали к участию в суде высшие сословия граждан. Древнеримский суд по частным спорам не носил поэтому вполне государственного характера, и римская юстиция почти с самого начала пошла по пути третейских, строго ограничивающих свою роль в предмете разбирательства судов. За римскими гражданами признавалась привилегия судиться только перед своими согражданами и в самом Риме. Однако с расширением полиса в империю подсудность стала избирательной («Местный житель обязан подчиняться и тем магистратам, где живет, и тем, где он гражданин»). Эти общие принципы сохранялись неизменными, даже когда одни учреждения и формы разбора дел сменялись другими.

Ранние институты. Легисакционное судопроизводство.

В первые века государственности римская юстиция была основана на институтах, унаследованных от до-государственных судов. Судопроизводство всецело находилось в руках жрецов-понтификов, и только в очень редких случаях заинтересованный римлянин мог обратиться к суду консулов (если решение могло быть связано с неким помилованием, освобождением от гражданской обязанности). По делам, связанным с нарушениями городского порядка и торговым, суд осуществляли эдилы. Судебная власть магистратами осуществлялась в силу высших полномочий, предоставленных им народом – imperium, и только те магистраты, кто имел эту власть, могли «провозглашать право».

Древнейшими видами легисакционного процесса, известными еще Законам XII Таблиц, были: процесс путем внесения залога и процесс наложением руки. Первый состоял в том, что стороны представляли суду определенные законами залоги, о которых и спорили, имея в виду отстоять право на вещь или на исполнение обязательства. Второй – в том, что истец буквально накладывал на ответчика руку перед судом и, если тот немедленно не платил по обязательству, уводил его к себе в заложники. Позднее XII Таблиц появился процесс путем взятия заклада, когда, желая добиться от должника исполнения, истец произносил особые и торжественные слова и брал какую-то его вещь в залог. Дела о разделах наследства, иногда имущества, о спорах по поводу посредничества шли в виде назначения судьи, когда стороны в особой форме просили магистрата назначить судью с условной, видимо, формулировкой предмета спора; суд в этом случае становился своего рода утверждением мировой сделки. В конце III в. до н. э. сложился еще один вид –процесс под условием, когда первая и вторая стадии были отдалены по времени месяцем и когда ответчику давался срок для возражений; в этой форме отсуживали свое имущество, украденные вещи и убытки.

Заявить легисакционные требования могли только полноправные римские граждане – это была неотъемлемая часть квиритского права. Малейшее отступление от требований к правовому статусу истца или ответчика так же влекло аннулирование жалобы и самого судебного дела, как и нарушение установленных обрядов. Такая очевидная узость судопроизводственных форм, всецело связанных с полисной организацией и священными законами, определила переход к иному качеству судебных институтов с перерастанием полиса в империю.


Преторская юстиция. Формулярное судопроизводство.
С сер. IV в. до н. э. основная роль в организации судопроизводства по частным искам в Риме переходит к претору (должность учреждена в 366 г. в качестве помощника консула для решения внутригородских дел). Значение преторской юстиции возрастало параллельно умалению юстиции понтификов: в 304 г. до н. э. жреческий писец Гней Флавий самовольно («для пользы народа Рима») опубликовал принятый календарь судебных дней, несколько позднее таким же образом был выкраден и опубликован Флавием перечень главных судебных исков. Судопроизводство с этой поры приобрело преимущественно магистратский характер, за понтификами сохранялось некоторое время только значение традиционно лучших знатоков права.

В 242 г. до н. э. для рассмотрения споров, возникавших между римскими гражданами и перегринами, а также между лицами, имевшими иной правовой статус, была создана магистратура второго, перегринского претора. Его деятельность в сфере юстиции стала не только со временем доминирующей по охвату споров, но и новаторской по внутреннему содержанию. Перегринский претор был лишен возможности использовать строгие правила квиритского права: они либо не предусматривали случая спора между лицами разного статуса, либо вообще игнорировали огромное большинство новых правовых ситуаций.

Основным юридическим инструментом в обновлении права и судопроизводства стал преторский эдикт, или указ. С III в. до н. э. сложилась практика, по которой вступавший в свою должность на новый годичный срок претор издавал эдикт*, где формулировал основные правила своей будущей правоприменительной деятельности. Эти эдикты приобретали разный вид: а) подтверждающие, когда претор высказывал полное доверие к деятельности предшественника; б) новационные, в которых претор заявлял стремление вести суд и давать защиту, не считаясь со старыми порядками; в) городские, адресованные только Италии, и др. В преторском эдикте стали находить отражение и новые процессуальные средства защиты прав, к которым прибегал претор, когда был не в состоянии воспользоваться жесткими формами легисакционного процесса. В принципе, запрещалось что-либо менять эдиктом в цивильном праве, в законах государства, в запрещающих законах. Однако можно было создавать новые формулы исков, не предусмотренных квиритским правом, или, чтобы избежать явно несправедливого по сути юридического спора, прибегнуть к реституции, т. е. восстановить стороны в их первоначальном положении, как если бы сделки и не было, или включить в правила судоговорения особое возражение ответчика – эксцепцию, которые также были строго конкретны и связаны со своими обстоятельствами (возражение, что был обманут или что заблуждался). Так, наряду с правом, содержащимся в законах Рима, сформировалось особое преторское право, или магистратское (jus honorarium [юс хонора́риум]), которое стало вторым по важности источником гражданского права Рима, внеся в него многие идеи и новации, почерпнутые из jus gentium [юс ге́нтиум].

* Право издания эдиктов, содержащих правовые нормы, было также у консулов и эдилов.

Преторский эдикт первоначально обнародовался устно, затем стал высекаться на мраморе. А сам претор вел два «альбома»: в одном фиксировал эдикты, в другом – перечень новационных формул исков и средств преторской защиты. Чтобы каждый новый эдикт не вносил сумятицы в правоприменение, со временем преторам было предписано строже придерживаться практики предшественников. В 67 г. до н. э. закон прямо запретил преторам менять эдикты – они стали постоянными. С этого времени по важности преторский эдикт едва ли не превзошел законы. Во II в. император Адриан указал известному юристу Сальвию Юлиану провести систематизацию преторского эдикта. Юлиан в сотрудничестве с другим правоведом собрал эдикты городских и перегринских преторов, курульных и провинциальных эдилов и составил единый обширный постоянный эдикт (143 г.), который впредь запрещено было менять, а следовало изучать и комментировать. С этим прекратилась и эволюция преторского права.

Переход к преимущественно преторской юстиции сопровождался переустройством судебных институтов в целом. Наряду с частными судьями, перешедшими из предыдущих веков, основными учреждениями стали: а) центумвиральные суды, или коллегии 100 мужей, и б) суды «восстановителей утраченного», или рекуператоров. Суд рекуператоров действовал при перегринском преторе и представлял собой коллегию 35 судей, которыми мог быть любой римлянин, где решались дела, требующие скорейшего решения, главным образом с участием перегринов или иностранцев в качестве одной из сторон. Этот суд был наиболее прост и даже отчасти демократичен. Наиболее важным судебным институтом стал суд центумвиров. Его составляли 105 судей, избранных от 35 римских триб и, по-видимому, принадлежавших к высшим сословиям – сенаторскому и всадническому.

Оформление преторского права изменило и процедуру судебного разбирательства – вначале не существенно, а к I в. до н. э. – принципиально. Разделение на две стадии – in jure и in judicio сохранилось, однако юридически более важной стала первая. Инициатива попрежнему оставалась за истцом, но вызов ответчика подкреплялся авторитетом магистрата: за неявку полагался штраф. Истец излагал свою претензию в менее строгом виде, за ответчиком признавалось право не только принять или отвергнуть иск, но и сделать частичные возражения по разным содержательным вопросам: должен, но не столько, брал, но не должен, потому что... и т. д. Юридическое существо спора формулировали уже не стороны, а претор, который обобщал суть дела в формуле – специальном предписании судье. В этом предписании обязательно было три элемента: назначение судьи, изложение претензии и возражений, распоряжение о действиях судьи – оправдай или присуди. «Если окажется, что Авлу Агерию причинил ущерб Нумерий Негидий, то ты, судья, осуди его и сосчитай сумму убытка, если же окажется, что он сделал это невольно, оправдай»*. Составляя формулу, претор был более заинтересован не соблюдением требований квиритского права, а выяснением подлинных правоотношений сторон в учете справедливости. Конечно, юридический формализм полностью преодолен не был, и перечень новых преторских формул (который включали в эдикт как приложение) поначалу был невелик. Но теперь уже претор не мог отказать в судебной защите, если имелась ранняя соответствующая формула. На стадии судоговорения процесс шел в основном прежним путем. При отсутствии спора (если стороны обратились в суд только за признанием перехода прав по обоюдному согласию) претор мог и сам решить дело.

* Типичный для римского права пример формулы, где используются абстрактные имена истца (от agere [аге́рэ]– искать) и ответчика (от negáre [негарэ]– отрицать).

Такой вид процесса по главному новшеству получил название формулярного процесса. Он был введен в судопроизводство по закону Эбуция (между 149 и 123 гг. до н. э.) – первоначально как факультативный вид процесса; римские граждане сохранили возможность пользоваться законными формами исков. В 17 г. до н. э. формулярный процесс был признан единственно законным, а правила легисакционного выведены из обихода. Подзаконное, но свободное усмотрение суда в гражданских спорах стало определяющим.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   22


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница