Православная Церковь в Великом Княжестве Литовском с конца ХVІ до конца ХVІІІ столетия: в противостоянии католикам и униатам




Скачать 365.17 Kb.
страница1/2
Дата28.07.2016
Размер365.17 Kb.
  1   2
Протоиерей Феодор Кривонос

Кандидат богословия

Доцент Минской Духовной Академии и Семинарии

г. Минск, Беларусь


Православная Церковь в Великом Княжестве Литовском с конца ХVІ до конца ХVІІІ столетия: в противостоянии католикам и униатам
Новые, и пожалуй наиболее тяжёлые испытания, выпали на долю православных верующих Великого Княжества Литовского после провозглашения Брестской церковной унии 1596 года. Если до этого Православная Церковь в западнорусских землях не подвергалась массовым гонениям, то с конца ХVІ столетия отношение к ней властей новообразованной Речи Посполитой резко ужесточилось, приобрело воинственный, беспощадный характер и затронуло судьбы сотен тысяч людей.

Провозглашение унии, помимо религиозной, имело политическую подоплёку: в единой Речи Посполитой не должно было существовать конфессиональных разномыслий, подрывавших бы её сплочённость.

Поэтому ещё в 1569 году при заключении Люблинской унии польский король Сигизмунд Август заявил о том, что наряду с политическим единством в Речи Посполитой важным представляется утверждение в будущем единства религиозного.

Эту же мысль вскоре развил иезуит Пётр Скарга, в 1577 году издавший в Вильно книгу под тенденциозным названием: «О единстве костёла Божьего под одним пастырем и о греческом от этого единства отступлении».

Римо-католицизм рассматривался иезуитами в качестве общеобязательной идеологии Речи Посполитой, а уния оценивалась всего лишь как переходная ступень к нему. Исходя из подобных соображений, Православие должно было быть раз и навсегда вытеснено из жизни западнорусского общества, а само это общество со временем полонизировано. Такое развитие событий придало бы Речи Посполитой более целостный, монолитный характер, укрепило бы её политически.

Кроме того, Православие сближало друг с другом исповедовавших его жителей ВКЛ и население Московской Руси. Данное обстоятельство также вносило немалый диссонанс в политическую жизнь Речи Посполитой, потенциально угрожало распадом этому государству.

Чтобы не допустить подобного развития событий, важно было насадить унию в ВКЛ. Отсюда проистекала та жестокость гонений, которые обрушились на Православную Церковь в ХVІІ – ХVІІІ веках.


Немалую роль в этих гонениях сыграл польский король Сигизмунд ІІІ Ваза (1587 – 1632 ), фанатичный сторонник иезуитов. «Наделённый от природы настойчивым характером, упорством в своих предрассудках, скрытностью и подозрительностью, он, под влиянием своих вдохновителей – иезуитов, ещё более развил в себе эти качества, и своими действиями, очень хитро скрываемыми, причинил страшный вред Православию...»1.
Сигизмунд ІІІ изначально покровительствовал готовившим провозглашение унии православным иерархам, и прежде всего епископам Ипатию (Потею) (1593 – 1613) и Кириллу (Терлецкому)2, отличавшимся особой ретивостью на поприще её навязывания своей пастве. Не без содействия польского короля, в ноябре 1595 года они посетили Римского папу Климента VІІІ (1592 – 1605) и, подписав предложенное им латинское исповедание веры, в знак подчинения папе облобызали его ногу.

В октябре 1596 года на Брестском соборе акт унии с Римом был обнародован. Съехавшиеся на собор изменники Православия самовольно (без согласия на то верующего народа) объявили о подчинении Киевской митрополии папской власти при сохранении обрядов, свойственных Православной Церкви.

Обнародованный акт подписали: митрополит Киевский Михаил (Рогоза), епископ Владимирский и Брестский Ипатий (Потей), епископ Луцкий и Острожский Кирилл (Терлецкий), архиепископ Полоцкий, Витебский и Мстиславский Григорий Герман (Загорский), епископ Холмский и Бельзский Дионисий (Збируйский), епископ Пинский и Туровский Иона (Гоголь) и всего лишь трое архимандритов3.

Состав подписавших униатский акт говорит о том, что его соучастники совершили верхушечный переворот в местной церковной жизни. «Уния, – констатировал в этой связи прот.Г.Флоровский, – была делом епископов, действовавших в отрыве от церковного народа, без его свободного и соборного согласия...»4

В свою очередь, противники унии провели в Бресте ещё один собор, на котором отступившие от Православия архиереи и их немногочисленные приспешники были низвергнуты из священного сана.

Участников православного собора оказалось значительно больше, и они представляли собою все слои общества. Наиболее видными из них являлись: экзарх Александрийского Патриарха протосинкелл Кирилл Лукарис, экзарх Константинопольского Патриарха архидиакон Св.Никифор5; два местных епископа: Львовский Гедеон (Балабан) и Перемышльский Михаил (Копыстенский). Наряду с ними (что очень даже немаловажно) присутствовало: 9 архимандритов, 16 протопопов и более 200 лиц из рядового духовенства6. И это – не говоря о мирянах, среди которых самое видное место занимал Киевский воевода князь Константин Острожский (1524 – 1608). Иначе говоря, по своему представительству этот собор являлся не верхушечным, а общенародным.

За перешедшими в унию архиереями первоначально мало кто последовал из духовенства и мирян. Когда же митрополит-отступник Михаил (Рогоза) в 1598 году с целью насаждения унии приехал в Слуцк, местные жители забрасали его камнями и он уцелел лишь благодаря своей карете, в которой сумел укрыться от града обрушившихся на него камней7.

Против распространения унии в своих частных владениях выступили Св.Прав.София, княгиня Слуцкая, и её муж Януш Радзивилл (кальвинист). В декабре 1600 года Ипатий (Потей), ставший к тому времени митрополитом, жаловался владевшему Несвижем Николаю Радзивиллу Сиротке, что его сосед, слуцкий князь Януш, под влиянием своей молодой жены изгнал из местного Св.-Троицкого монастыря его слугу и принял обитель под своё попечение8.

Неприятный казус в это время произошёл также с архиепископом Полоцким Германом (Загорским). В 1599 году он хотел приехать в Могилёв с тем, чтобы распространить в нём унию, но мещане заявили, что не признают его больше своим владыкой и отказали ему в возможности посещения своего города9.
Предавшие Православие иерархи искали выгод, касавшихся только их и больше никого. Приняв унию, они надеялись получить сенаторские места в Раде Речи Посполитой и выйти из-под тяготившей их опеки православных братств. Но искомые места так и остались для них вне досягаемости, а с братствами пришлось вступить вскоре в жестокое противоборство...
Новоявленных униатов взял под свою личную опеку Сигизмунд ІІІ. В марте 1600 года он издал жалованную грамоту, согласно которой перешедшему в унию духовенству предоставлялись все права, ранее распространявшиеся на духовенство православное. Те, кто отвергал унию, были объявлены вне закона. Не желавших принимать её священников стали изгонять из приходских храмов и монастырских обителей.

Гонениями на православных верующих руководил униатский митрополит Ипатий (Потей). Это был талантливый, образованный человек, одарённый проповедник, автор целого ряда полемических сочинений. Уже при жизни современники называли его «апостолом унии», потому что никто из униатов в конце ХVІ – начале ХVІІ веков не приложил столько усилий для её распространения, как Ипатий (Потей).

Его достоинства, однако, имели свою оборотную сторону. «Энергия, обнаруженная Потеем в служении унии, – писал А.Левицкий, – поистине изумительна, но средства и способы его действий отличались нередко крайней грубостью и безразборчивостью; всего чаще такими средствами служили: насилие, интриги, инсинуации и ложные доносы. Он схватывал непокорявшихся ему православных священников и заключал в тюрьмы, другим непокорным брил головы и бороды, третьих выгонял из приходов и подвергал разным истязаниям, наиболее же упорных выставлял в глазах правительства как мнимых бунтовщиков... Нередко он, в сопровождении вооружённых слуг, вторгался в православные храмы, арестовывал священников, собственноручно обдирал престолы, грабил церковную утварь»10.

В январе 1602 года за неповиновение Ипатию (Потею) был снят с должности и изгнан за пределы Речи Посполитой настоятель Супрасльского Свято-Благовещенского монастыря архимандрит Иларион (Масальский)11.

В 1609 году по распоряжению Потея униатам были переданы все православные храмы Вильно, за исключением Свято-Духовской монастырской церкви.

Такая же картина с отнятием храмов у православных наблюдалась в 1609 году в Минске, Новогрудке, Гродно, Пинске и других городах. И это – несмотря на то, что в 1607 году польский сейм (после долгих препирательств со стороны католиков и униатов) признал законным существование Православной Церкви в Речи Посполитой. Впрочем, признание это, как показало дальнейшее развитие событий, так и осталось на бумаге...

После смерти Ипатия (Потея) униатским митрополитом стал Иосиф (Вельямин Рутский) (1614 – 1637). Он происходил из русских бояр, около 1568 года бежавших из Московского государства в Литву. В молодости из Православия он перешёл в кальвинизм, затем принял римо-католицизм. Учился в Риме, где под влиянием иезуитов перешёл в унию, чтобы в дальнейшем с усердием распространять её в Речи Посполитой.

Иосиф (Рутский) вошёл в историю благодаря тому, что явился основателем базилианского ордена, в состав которого первоначально (в 1617 г.) было включено пять монастырей и около 100 монахов12.

Новоучреждённый орден предназначался для постепенной латинизации унии. С этой целью базилиане создавали школы. Образцом подражания для них стали иезуиты. Со временем базилиане получили королевские привилегии на право занимать все иерархические должности в униатстве (епископа, архимандрита, игумена) и, таким образом, приобрели среди единоверцев не только высшую власть, но и неизменно сопутствующее ей материальное благосостояние.

В 1772 году базилианский орден в Речи Посполитой объединял 155 монастырей с 1235 насельниками. В пределах Великого Княжества Литовского в это же время действовало 73 базилианских монастыря, в которых проживало 612 монахов13.

В бытность Иосифа (Рутского) положение православных верующих ВКЛ оставалось очень тяжёлым. Хрестоматийным примером беззакония, которое творилось тогда, является речь депутата от Волынской земли Лаврентия Древинского, произнесённая им в 1620 году на Варшавском сейме. В ней он, в частности, говорил: «В Могилёве и Орше церкви запечатаны, священники разогнаны; в Пинске то же учинено, монастырь Лещинский в питейный дом превращён; вследствие сего дети без крещения от сего света отходят,.. народ без исповеди, без приобщения Святых Тайн умирает... В Вильне же не вопиющее ли притеснение?... Тело мёртвое благочестивое когда хотят за город проводить, то те самые ворота, коими все ходят и ездят,.. запирают так, что принуждёнными себя находят православные в те ворота, коими смрад и одну токмо нечистоту городскую вывозят, мертвеца своего выносить»14.

Наступление униатов вызвало сопротивление со стороны православных. Вначале центром этого сопротивления стал Виленский Свято-Троицкий монастырь с одноименным братством.

Ещё до провозглашения унии основным обличителем римо-католиков выступил Стефан Зизаний (+1600). Он преподавал в действовавшей при Виленской обители братской школе и возглавлял монастырскую типографию, в которой в мае 1596 года выпустил книгу «Казанье св.Кирилла, Патриарха Иерусалимского, о антихристе и знаках его, с расширением науки против ересей разных». В ней Ст.Зизаний высказался против признания Римского папы наместником Господа Иисуса Христа и сравнил его с антихристом. За это его подвергли преследованиям, и в 1599 году он вынужден был бежать из монастыря, спасаясь через... печную трубу «у адным кажушку»15.

После того как Свято-Троицкую обитель по распоряжению Ипатия (Потея) захватили униаты (1609), главным оплотом противодействия им стал новоустроенный Виленский Свято-Духов монастырь с перешедшим под его юрисдикцию братством.

Первым настоятелем монастыря был архимандрит Леонтий (Карпович), недавно канонизированный Белорусской Православной Церковью (15 мая 2011 г.)16. После смерти Ст.Зизания он возглавил братскую типографию и являлся ректором братской школы. В 1610 году стараниями Св.Леонтия был издан знаменитый «Фринос, или Плач Церкви Восточной» Мелетия Смотрицкого. За это его арестовали и на два года заточили в «земляную яму». После освобождения из неё Св.Леонтий развил особенно активную издательскую деятельность, посредством которой старался укрепить местную Церковь в её противостоянии римо-католикам и униатам. Под его редакцией вышли: «Часослов» (1612), «Молитвы повседневные» (1615), «Евангелие учительное» (1616), «Служебник» (1617), «Требник» (1618)17.

Большое значение в это время имели издания грамматик церковно-славянского языка, подготовленных вначале – Лаврентием (Зизанием) (1596 г.), а затем – Мелетием (Смотрицким) (1619 г.). Оба они были насельниками Св.-Духова монастыря и активными деятелями Виленского православного братства.

В Грамматике М.Смотрицкого содержалось подробное описание грамматического и звукового строя книжнославянского языка. Она являлась своеобразной апологией славянского языка как исторического достояния восточных славян, послужившего основой для становления их книжно-письменной культуры. Это обстоятельство очень важно было подчеркнуть в то время, так как римо-католики и униаты часто пренебрежительно отзывались о церковнославянском языке.

Грамматика М.Смотрицкого пользовалась большим спросом и неоднократно переиздавалась: в 1638, 1648, 1721 годах18. По ней учился выдающийся русский учёный Михайло Ломоносов, наряду с другими учебниками, называвший её «вратами своей учёности».


В первой половине ХVІІ века Виленский Св.-Духов монастырь сохранял своё значение в качестве объединяющего центра для целого ряда православных обителей, основанных на волне сопротивления унии в первые десятилетия после её провозглашения. Среди этих обителей выделялся Минский Свято-Петро-Павловский монастырь, храм которого (по ул.Немига) сохранился до наших дней19. Всего в подчинении Вильно в ХVІІ веке находилось 17 мужских и 2 женских монастыря20. С конца ХVІ столетия вплоть до 1633 года (когда была учреждена православная Могилёвская кафедра) именно Виленская архимандрия играла ключевую роль в противостоянии православных ВКЛ множившимся нападкам на них со стороны католиков и униатов.
Покровительство и помощь им в этом противостоянии оказывали некоторые магнаты, ещё исповедовавшие православную веру, особенно князья Огинские. Так, Богдан Огинский (+ 1625) в 1611 году предоставил насельникам Виленской Св.-Духовой обители в своём имении Евье место для типографии после того, как они лишились возможности печатать книги в столице ВКЛ21. Его старший сын Ян Богданович Огинский (около 1582 – 1640) содействовал построению Богоявленского монастыря в Могилёве. Средний сын Александр (ок.1585 – 1667) в числе 52-х шляхтичей в 1612 году подписал акт фундации Минского Св.-Петро-Павловского монастыря. Младший сын Лев Огинский (ок. 1595 – 1657) в 1633 году восстановил сгоревший в результате пожара Полоцкий Богоявленский монастырь и основал Витебскую Св.-Троицкую Маркову обитель22.
Важнейшей проблемой для православных верующих Речи Посполитой в это время было то, что с 1612 года после смерти епископа Перемышльского Михаила (Копыстенского) они оказались лишены архипастырского окормления. Положение дел удалось отчасти исправить в марте 1620 года, когда проезжавший через Киев Иерусалимский Патриарх Феофан по настоятельной просьбе казаков восстановил местную православную иерархию. Тогда в митрополиты Киевские был посвящён Иов (Борецкий) (1620 – 1631), на Полоцкую кафедру назначен Мелетий (Смотрицкий), на Турово-Пинскую – грек Авраамий (Лецид), в прошлом епископ Стагонский.

Власти Речи Посполитой объявили эти назначения незаконными, поэтому «между 1620 и 1632 годами, не признанная и даже осуждённая правительством, но поддерживаемая народным духом, православная иерархия принуждена была скрываться...»23.

Особую жестокость в преследовании православных верующих в этот период проявлял Полоцкий униатский архиепископ Иосафат (Кунцевич) (1617 – 1623). Многие не хотели признавать его духовной власти и склонялись под святительский омофор епископа Мелетия (Смотрицкого). Это вызывало ярость у Иосафата. В 1621 году, желая отомстить неповинующимся ему, он «дал повеление выкопать из земли тела православных, недавно погребённых в церковной ограде, и выбросить из могил христианские останки на съедение псам, как нечистую падаль!»24. Жестокость Иосафата оказалась чревата тем, что в 1623 году он был убит жителями Витебска...

Частичные изменения в положении православных верующих Великого Княжества Литовского наметились только после смерти короля Сигизмунда ІІІ. Занявший польский трон его сын Владислав ІV (1632 – 1648), в отличие от своего отца, был мало расположен к иезуитам и при избрании в короли в некоторой степени опирался на поддержку православных, особенно казаков.

В ноябре 1632 года он скрепил своей подписью «Статьи успокоения обывателей Короны и Великого княжества Литовского русского народа, исповедующих греческую религию». В этих статьях, утверждённых избирательным сеймом 1632 года, декларировалось, что отныне православные Речи Посполитой могут легально восстановить свою церковную иерархию, свободно совершать богослужения и вновь занимать городские должности. Тогда же была создана специальная комиссия (из двух католиков и двух православных), которая должна была объехать города и селения страны и в соответствии с количеством верующих решить вопрос о том, кому должен принадлежать тот или иной храм: православным или униатам.

«Статьи...» вызвали негативную реакцию среди католиков. Римский Папа Урбан VІІІ (1623 – 1644) созвал собор, участники которого заявили о том, что «Статьи...» являются оскорбительными для католичества, папского престола и унии25.

Но дело было сделано. В 1633 году митрополитом Киевским и всея Руси стал энергичный Пётр (Могила) (1633 – 1647). Уже в первый год занятия Киевской кафедры он посетил Великое Княжество Литовское. В Беларуси открылась, наконец, долгожданная православная епископская кафедра. С титулом Оршанского, Мстиславского и Могилёвского её занял архимандрит Виленского Свято-Духова монастыря Иосиф (Бобрикович), вскоре, правда, почивший...

После него в 1635 – 1647 годах новоучреждённую Могилёвскую епархию окормлял недавний ректор Киевско-Могилянской академии Сильвестр (Косов), в дальнейшем избранный митрополитом Киевским. В Белоруссии епископ Сильвестр испытал немало неприятностей от униатского архиепископа Антония (Селявы), занимавшего Полоцкую кафедру. Тяжба между ними произошла потому, что многие верующие оставляли унию и возвращались в Православие. Архиерей-униат преследовал их за это, и они даже покушались на его жизнь. В 1636 году Антоний (Селява) исходатайствовал у короля указ, по которому его оппоненту Сильвестру (Косову) был запрещён въезд в Полоцк и Витебск, где православным вообще запрещалось иметь храмы26.

Многочисленные случаи отпадения от унии наблюдались также в Бресте. Накануне её провозглашения в этом городе насчитывалось 10 церквей, затем насильственно отнятых униатами. Воспользовавшись свободами, которые декларировались в «Статьях...», в 1632/33 годах брестчане открыли два православных храма: Св.Симеона Столпника и Рождества Пресвятой Богородицы. С возвращением этих церквей православным многие жители Бреста стали покидать унию. «Они оставили почти пустыми свои церкви и приходы, – говорилось в жалобе Брестского униатского капитула, – и став отщепенцами, направились в церковь св.Симеона под юрисдикцию и в подчинение другого пастыря...»27

При церкви Св.Симеона была учреждена обитель, настоятелем которой в скором времени стал преподобномученик Афанасий (Филипович), игумен Брестский, в 1648 году принявший лютую смерть от иезуитов.


Важно отметить, что в 20 – 40-е годы ХVІІ века целый ряд новых православных монастырей был основан в восточной части Великого Княжества Литовского. Они явились важными очагами сопротивления распространявшейся тогда унии.

Фундатором этих обителей выступил Богдан Вильгельмович Стеткевич, подкоморий, а затем и каштелян Мстиславский. В 1623 году он и его жена Елена (урождённая княжна Соломерецкая) выделили землю для строительства Богоявленского мужского монастыря в своём имении Кутейно, на окраине Орши. Вскоре выросшая там обитель превратилась в лавру, в которой подвизалось около 200 насельников. Её возглавил игумен Иоиль (Труцевич). В этой лавре трудился печатник Спиридон Соболь. Среди изданий Кутеинской типографии выделяются: «Букварь» (1631), «Новый Завет» (1632), «Часослов с Богом начинаем» (1632), «Молитвы повседневные» (1641), «Новый Завет, в нем же и Псалтырь» (1652). В 1631 году совместно со своей матерью Анной (урождённой Огинской) Богдан Стеткевич основал в Кутейно женский монастырь в честь Успения Божией Матери. В 1633 году он же дал землю под строительство Буйничского Св.-Духова монастыря, располагавшегося недалеко от Могилёва. В 1641 году благочестивым семейством Стеткевичей были основаны обители: Борколабовская Вознесенская под Старым Быховом и Тупичевская Св.-Духова вблизи Мстиславля. Все они находились в подчинении Кутеинской Богоявленской лавры28.


Несмотря на свободы, провозглашённые в «Статьях...» Владислава ІV, католики и униаты не собирались уступать своих позиций, возвращать, как это и было предусмотрено в 1632 году, ранее захваченные у православных храмы. «Отправленная королём комиссия для передачи церквей православным во многих местах ничего не могла поделать ввиду вооружённого сопротивления со стороны униатов (например, в Минске, Вильне, Гродно, Слониме, Новогрудке)»29.

Свобода вероисповедания юридически предоставленная православным, в большинстве случаев не была воплощена в жизнь. Всё решала грубая сила, а она была на стороне католиков и униатов. Православные неоднократно жаловались на нарушение своих прав в сеймах, но все эти жалобы остались без удовлетворения.
В 1647 году сейм принял конституцию «О русских духовных, как состоящих в унии, так и не состоящих в ней», по условиям которой назначение священников на сельские приходы всецело передавалось в ведение державцам имений, магнатам и шляхте. К этому времени большинство из них приняли католицизм. «Ренегаты своей веры, а вместе с ней и своей народности, они оказывали содействие латинской пропаганде и подданных своих старались обратить в католичество или, по крайне мере, навязать им унию. С этой целью и к церквам в своих владениях они назначали священников-униатов, а державшихся Православия подвергали гонениям, отягощали разного рода налогами, поборами и повинностями, а то и просто прогоняли с прихода»30.

Произвол и беззаконие, всё более отравлявшие собою общественную жизнь Речи Посполитой, вылились в народное восстание 1648 – 1651 годов. Оно началось на Украине, но охватило также значительную часть Беларуси. Восставшие крестьяне вместе с казаками, присланными Богданом Хмельницким, заняли Гомель, Бобруйск, Мозырь, Пинск, Кобрин, Брест и целый ряд других городов. На Полесье на непродолжительное время ими была ликвидирована уния.

С помощью, прежде всего, наёмных войск (среди которых было немало немецких рейтар, отличавшихся особой жестокостью) гетман ВКЛ Януш Радзивилл утопил восстание в крови. В Пинске «...поляки и униаты сожгли семь православных церквей, которые уже и не отстраивались. Город горел два дня... Из православных церквей уцелела только одна Феодоровская»31. В Пинском старостве было убито около 14000 мирных жителей32.

В ноябре 1648 года польским королём стал Ян Казимир, брат умершего Владислава ІV. До своего избрания он был кардиналом и не имел к Православию ни малейшего расположения. В день восшествия на польский трон Ян Казимир пообещал католическим епископам Польши не предоставлять ни одного места в сенате, ни одной должности, ни одного староства тем, кто не исповедует римо-католицизм33.


В 1654 году между Речью Посполитой и Московским государством началась война. В надежде на поддержку православных белорусов от царского имени была распространена грамота, в которой, в частности, говорилось: «...всем возвещаем, что богохранимое наше царское величество... собравшись со многими ратными людьми на досадителей и разорителей св.восточной церкви греческого закона, на поляков, вооружаемся, дабы... св.восточная церковь от гонения освободилась и греческими старыми законами красилась, чтоб за многие королевские неправды... воздалась месть»34.

Православное население Восточной Белоруссии вначале поддержало вступившие в её пределы войска русского царя Алексея Михайловича (1645 – 1676). По совету Кутеинского игумена Иоиля (Труцевича), жители Могилёва даже открыли перед ними городские ворота. Вскоре вся территория Восточной Белоруссии была занята царскими войсками. Многие её жители рассчитывали на благосклонное к себе отношение со стороны этих войск, но ошиблись в этом. Начались грабежи, насилия, разбои, в ходе которых страдали не только католики и униаты, но и православные. Царь Алексей Михайлович пытался пресечь беззакония, распорядился казнить тех, кто проявлял варварское отношение к местному населению, но эта мера устрашения не исправила положения дел. Продолжившееся глумление над белорусами оттолкнуло их от русских и предопределило в скором времени неудачу московитов в войне с Речью Посполитой.

К концу 1655 года царские войска заняли почти всю территорию ВКЛ, в том числе такие первостепенные города как: Вильно, Ковно, Гродно, Новогрудок. Местное население продолжало подвергаться с их стороны всевозможным бедствиям и разорениям. В 1661 году в Могилёве, совсем недавно открывшем перед москвитянами городские ворота, восставшие горожане почти полностью истребили двухтысячный неприятельский гарнизон. Тогда же мещанами были уничтожены гарнизоны в Гомеле, Дисне, Мстиславле, Шклове. Началось постепенное отступление царских войск на восток. В 1667 году война закончилась подписанием Андрусовского перемирия. Она явилась огромным бедствием для наших предков, так как в ходе военных действий население ВКЛ сократилось с 2,9 миллионов человек до 1,4 миллиона35.
После войны положение Православной Церкви в Речи Посполитой по сравнению с первой половиной ХVІІ столетия ухудшилось ещё больше. Этому способствовало, прежде всего, то, что накануне войны и в самом начале её немалая часть православных в надежде избавиться от польско-католического гнёта поддержала вторжение московских войск в пределы Речи Посполитой36. Естественно, что после окончания войны власти РП стали относиться к своим православным подданным с большей предвзятостью и жестокостью.

Кроме того, весьма важное значение имел и ряд других обстоятельств. Вся наиболее богатая шляхта к этому времени отпала в католицизм. Последний православный сенатор троцкий каштелян Александр Огинский, оказывавший деятельное покровительство своим едноверцам, умер в 1667 году. Православные братства, состоявшие исключительно из мещан, не могли действовать с такой же активностью, как раньше. По условиям Андрусовского перемирия левобережная Украина, жители которой в большинстве своём исповедовали Православие, отошла под власть Москвы. Всё это в совокупности также способствовало ослаблению сил приверженцев греко-восточного вероисповедания, оставшихся в Речи Посполитой37.

Наиболее сильными позиции православных верующих были в это время на востоке и местами в центре современной Беларуси. «На тэрыторыі Мінскага павета вымаляваліся даволі буйныя праваслаўныя “анклавы” ў раёне мястэчак Койданава, Рубяжэвічаў, Смалявічаў і Саламярэцкага гарадка»38. Крупнейший массив православных приходов существовал в Полесье: на Мозырщине, Пинщине и Слутчине. Летом 1674 года с целью осмотра храмов и их визитации Полесье пробовал посетить униатский Пинско-Туровский епископ Михаил-Мартиан (Белозор). Но это намерение ему осуществить не удалось. Подавляющее большинство священников просто не пустило этого епископа в свои церкви39.
Война ввергла Речь Посполитую в состояние страшного расстройства, усугублявшееся безаконием, превратившимся в своего рода норму общественной жизни. Поэтому ввиду невозможности деятельно управлять государством, которое всё больше разъедалось язвой шляхетской анархии, Ян Казимир в 1668 году отрёкся от престола. При этом он произнёс речь. В ней бывший король пророчески предсказал, что если в Польше не прекратится шляхетский произвол, она будет разделена между Москвой, Пруссией и Австрией и прекратит своё политическое существование40.

После Яна Казимира на непродолжительное время польский трон занял Михаил Корибут Вишневецкий (1669 – 1673). При нём православных лишили права получать шляхетство. Затем королём Речи Посполитой был избран Ян Собесский (1674 – 1696), отличавшийся большим полководческим дарованием, иезуитской хитростью и редкой нерасположенностью к православным подданным.


Как и ранее, в Великом Княжестве Литовском действующей оставалась единственная православная кафедра с центром в Могилёве. Во второй половине ХVІІ века, вначале по причине военных действий, а позднее вследствие произвола, чинимого польскими королями, она была лишена непрерывного архиерейского окормления.

После Сильвестра (Косова) с 1650 по 1653 год Могилёвскую епархию возглавлял епископ Иосиф (Кононович Горбацкий). Однако в продолжении последующих девяти лет кафедра пустовала. В 1661 году её занял Иосиф (Нелюбович-Тукальский), вскоре избранный митрополитом Киевским.

Заслуживает упоминания тот факт, что когда в 1667 году митрополит Иосиф (Нелюбович-Тукальский) приехал в Вильно, там отмечался день памяти Иосафата (Кунцевича) и было приказано всем звонить в колокола. Владыка Иосиф запретил монахам Виленского Св.-Духова монастыря совершать звон, после чего вынужден был спасаться от преследовавших его католиков и униатов бегством из Вильно в Могилёв, а затем и на Украину под защиту казаков41.
Во второй половине 60-х – 70-е годы наместником Иосифа (Нелюбовича Тукальского) в Могилёвской епархии являлся Слуцкий архимандрит (а с 1669 года – непризнанный поляками епископ белорусский) Феодосий (Василевич). Проживая в Слуцке, он много старания проявлял о церковной жизни, протекавшей на Могилёвщине. При нём в 1672 году было завершено строительство Св.-Николаевского храма женского монастыря Могилёва. В его же бытность наши земли посетил знаменитый Св.Димитрий, будущий митрополит Ростовский, тогда ещё иеромонах, отличавшийся редким талантом проповедника. Когда епископ Феодосий почил (1678 г.), Св.Димитрий произнёс подобающую случаю проповедь над его гробом42.

Св.Димитрий прожил на Слутчине около двух лет (1677 – 1678 гг.). В Св.-Троицком монастыре Слуцка им был вырыт колодец, украшенный стихотворной надписью следующего содержания:

«Почто нам в Самарию за водою ходити,

Егда и зде, в Случеске, лепо её пити?»43.

Эта надпись говорит о том, что Слуцк являлся в то время немаловажным центром Православия в наших землях. Находившаяся в нём Св.-Троицкая обитель объёдиняла вокруг себя несколько монастырей (в Грозове, Старчицах, Морочи, Заблудове), в совокупности образовывавших Слуцкую архимандрию. Местное приходское духовенство было объединено в протопопию. В самом Слуцке действовало Преображенское братство.
В 1680 году на Могилёвскую кафедру был избран архимандрит Виленского Св.-Духова монастыря Климент (Тризна), однако король Ян Собесский не утвердил его в этом качестве. В 1692 году он отказался предоставить её ещё одному кандидату – архимандриту Слуцкого Св.-Троицкого монастыря Серапиону (Полховскому).

Таким образом, единственная православная кафедра в Беларуси оставалась незамещённой, что, конечно же, вносило дезорганизацию в местную церковную жизнь.

Ян Собесский имел намерение заставить православных верующих Речи Посполитой принять унию, и с этой целью в январе 1680 года в Люблине был созван съезд католиков и униатов. Представители православных прибыли на него в незначительном количестве и не согласились на объединение с униатами.

Тогда решено было вести дело тайно. Ещё в 1676 году польский сейм принял конституцию, запрещавшую православным под угрозой смертной казни выезжать за пределы Речи Посполитой. Этим окончательно подрывалась деятельность братств, терявших связи с Константинопольскими Патриархами. Братства полностью попадали в зависимость от местных епископов. Один из них, епископ Львовский Иосиф (Шумлянский) (+ 1708) в 1677 году изъявил желание тайно принять унию. Его примеру вскоре последовал будущий епископ Перемышльский Иннокентий (Винницкий). Ставленники же на Могилёвскую кафедру не поддерживали эту интригу, и именно поэтому испытывали немалые трудности при утверждении их в качестве правящих архиереев.

Тяжёлые бедствия в это время переживали православные жители Полоцка, объединявшиеся вокруг местного Богоявленского монастыря. Они «жаловались королю Яну Собесскому, что униатский митрополит Киприан (Жоховский) и полоцкий иезуитский коллегиум делают им великие притеснения, препятствуют отправлению богослужения, останавливают на дороге священников, идущих к больным со святыми дарами, не позволяют провожать умерших на кладбища, наносят оскорбления инокам и похваляются отнять у них монастырь»44.


К началу ХVІІІ столетия во всей Речи Посполитой уцелела только одна православная епархия – Белорусская. Остальные (Львовская, Перемышльская и Луцкая) отпали в унию вместе с перешедшими в неё архиереями.

В период Северной войны (1700 – 1720) эту епархию окормляли: Серапион (Полховский) (1698 – 1704), позднее – князь Сильвестр (Святополк Четвертинский) (+ 1728).

Последний оставил о себе неутешительную память как человек жестокого, разбойничьего нрава. Дважды (в 1707 и 1716 гг.) он посредством насильственных мер пытался подчинить себе Слуцкую архимандрию с протопопией и местное Преображенское братство, которые напрямую подчинялись Киевским митрополитам и не желали признавать над собою его юрисдикции. При этом епископ Сильвестр (Святополк Четвертинский) не брезговал никакими средствами. Он избивал, грабил и всячески мучил духовенство и мирян Слутчины, действуя в духе шляхетской анархии того времени45.

Под впечатлением многих бесчинств, творимых этим архиереем, братчики Слуцка в ноябре 1707 года отправили письмо своим могилёвским собратьям, в котором с горечью отмечали: «Удивительные дела творятся на свете. Когда в самом даже православном нашем духовенстве нет надлежащего согласия. Это – язва для мирян, стыд и срам перед иноверцами. Кто должен бы служить примером благочестия, тот ввёл в соблазн не одну тысячу людей»46.

Церковная область, которую так хотел подчинить себе епископ-князь была не из бедных. Слуцкая архимандрия, например, являлась известным кредитором. В начале ХVІІІ в долгу у неё находились слуцкий и старобинский кагалы, а также многие частные лица. Прискорбно, но архимандриты Св.Троицкой обители ссужали деньги в долг под проценты даже своим собратьям – обедневшим представителям приходского духовенства47.

А между тем, шла Северная война и земли Беларуси вновь подверглись страшному разорению, сперва от саксонцев, которых привёл в Великое Княжество Литовское занявший польский трон саксонский курфюрст Август Фридрих ІІ (1698 – 1733)48, затем – от шведов. Последние вступили в Могилёв в 1708 году. До их появления духовенство успело припрятать наиболее ценную церковную утварь, но местные евреи открыли королю Карлу ХІІ это обстоятельство - и спрятанная утварь была изъята шведами49. Из изъятого у церквей серебра шведы в своём лагере били монету. После того как они ушли из Могилёва, в него вступили русские войска. По приказу Петра І (1689 – 1725) город был подожжён. В результате сильного пожара в нём сгорели Спасская и Воскресенская церкви. На Богоявленском храме обгорели вызолоченные купола и сгорели часы на колокольне50.


В период войны православные жители Беларуси непрестанно подвергались гонениям, которые продолжали организовывать католики и униаты. Только с 1715 по 1720 годы в Могилёвской епархии в унию было насильственно обращено около 70 церквей51. Способы обращения православных в унию отличались особой жестокостью. Распространённым занятием среди католической шляхты, пополнявшей ряды униатов, было отрубание пальцев тем священникам, которые категорически не желали принимать униатство52. Эти акты членовредительства совершались для того, чтобы священник больше не мог служить.

В 1717 году в кругах шляхты получил широкое распространение «Проект об уничтожении греко-российского вероисповедания», по которому предполагалось полностью уничтожить в Речи Посполитой не только православие, но и униатство.

Под влиянием всех этих событий император Пётр І распорядился командировать в Могилёв особого комиссара Игнатия Рудаковского, который в 1722 – 1725 годах, каждодневно рискуя собственной жизнью, защищал православных от их злопыхателей. За время его пребывания в Беларуси из унии в Православие было возвращено 50 церквей и 3 монастыря53. Но после того как И.Рудаковский был отозван из Могилёва, вновь началася процесс захвата у православных их храмов.

В 1732 году сейм Речи Посполитой принял решение, согласно которому православные и протестанты лишались права быть избранными депутатами на сеймы и в трибуналы (областные суды). Их права сравнивались с правами евреев. Священникам запрещалось открыто ходить по улицам городов со Святыми дарами. Церковные Таинства могли совершаться только с разрешения ксендзов за определённую мзду. Умерших разрешалось хоронить только ночью. Выражавших недовольство этими “порядками” расстреливали из ружей, секли саблями, били до смерти палками54. Бывали случаи, когда шляхтичи въезжали в православные храмы на конях55. Такой дикости по отношению к православным не знала в то время ни одна страна, кроме Турции.

В 1729 – 1732 годах Могилёвскую кафедру занимал епископ Арсений (Берло), не получивший на неё королевской привелегии56. В 1733 – 1745 годах белорусским епископом являлся Иосиф (Волчанский), в бытность которого в Могилёвской епархии в унию было совращено 128 церквей57. Его сменил на кафедре родной брат – Иероним (Волчанский) (+ 1754), до этого служивший настоятелем Виленского Св.-Духова монастыря.

Одним из наиболее жестоких гонителей Православия в это время выступил князь Игнатий Огинский, потомок тех Огинских, которые в ХVІІ веке оказывали покровительство Церкви. Упомянутый князь закрыл действовавший до этого в Борисове Св.-Воскресенский монастырь. Его настоятелю иеромонаху Иоанну (Тудоровичу), высказывавшему намерение отремонтировать тамошний храм и подготовившему для этого необходимый материал, И.Огинский заявил: «Ежели ты, попе, сие учинить дерзнешь, то я с онаго же лесу виселицу тебе самому сделать прикажу...»58.

В середине ХVІІІ столетия насильственному закрытию подверглись так же: Соломерецкий Св.-Покровский, Селецкий Св.-Воскресенский и Прилукский Св.-Троицкий православные монастыри, тесно связанные с Минской Свято-Петро-Павловской обителью.
В 1754 году Могилёвскую епархию возглавил Святитель Георгий (Конисский). Он застал её в страшно опустошённом состоянии. «В Литовском великом княжестве, – говорил он в одной из своих проповедей, – хотя и осталась последняя епархия Белорусская, однако и сия большею частью расхищена. Можно видеть в ней ещё какое-то число церквей православных, но и те сараям паче и хлевникам скотским подобны, а не храмам христианским...»59 В жутком, умопомрачительном невежестве пребывало тогда местное духовенство, многие представители которого не умели писать ни на русском, ни на польском языках (!), а только одно собственное имя могли изобразить на бумаге60.

С целью как-то исправить положение дел в епархии Святитель Георгий открыл типографию при Архиерейском доме и устроил в Могилёве семинарию. На долю этого многострадального архипастыря выпало множество оскорблений и поруганий. В 1759 году Святитель прибыл в Оршанский Кутеинский монастырь и чуть было не пострадал до смерти от толпы вооружённых шляхтичей и миссионеров-доминиканцев. Он сумел выехать из монастыря, спрятавшись в крестьянской телеге, сверху засыпанной навозом61.

Об отношении католиков и униатов к православным жителям Минска второй половины ХVІІІ века выразительно рассказывает игумен Минского Св.Петро-Павловского монастыря Феофан (Яворский). В одном из своих писем он, в частности, воссоздал такую картину городской жизни того времени: «Римские и униатские духовные... безмерно благочестивый народ утесняют, без пощадения до смерти убивая и насильно принуждая на римскую и униатскую свою веру... Когда случится быти провождению мёртвого правоверного человека, то оные римские и униатские попы, с криком на улицах нагло нападая, бесчестие и поругание делают, камнем нещадно бьют, грязью в глаза бросают, дерут одежду на священниках и обыкновенным путём мёртвого человека несть не дозволяют, повелевая тесными жидовскими переулками к церкви и монастырю Минскому с мёртвым телом идти... Когда же приспеет праздник Богоявления Господня и пойдут из монастыря Петро-Павловского к реке для освящения воды, тогда оныя попы с людьми своими, на благочетивое собрание духовного и мирского чина нападая, идти на реку для освящения воды всячески возбраняют. Сверх того... детей крестить в церкви и монастыре Менском возбраняют, венчать не допускают»62.

Безотрадную картину беззакония, господствовавшего в РП, воспроизвёл в одной из своих работ проф.А.И.Мальдис. «У Рэчы Паспалітай, – писал он, – можна было (прынамсі да пастановы сейма 1768 года) забіць селяніна, мешчаніна, купца і ў горшым выпадку заплаціць за гэта штраф, пасядзець крыху ў “вежы”... Паны сварыліся і мірыліся, а з плеч ляцелі сялянскія галовы... ўспаіны відавочцаў сведчаць, што жыццё беларускага селяніна нагадвала ў ХVІІІ стагоддзі не рай, а сапраўднае пекла. Нават рэакцыянер Булгарын вымушаны быў прызнаць, што “пасяляне тады ўвогуле былі прыгнечаны, а ў Літве і Беларусі іх становішча было горш, чым неграў”...»63.



В условиях царившего в Речи Посполитой шляхетского произвола, в самой Польше никакой управы на обидчиков найти было невозможно. Состояние дел в этом государстве характеризовалось таким образом, что в нём, по меткому выражению проф.Стефана Рункевича, имели место: «Законы без силы, король без власти, сейм без порядка, войско без дисциплины, казна без денег, народ без прав, дворянство без твёрдых нравственных устоев...»64.

Бывали случаи, когда тех священников, которые оставляли унию и переходили в Православие, подвергали жестоким гонениям. Так, например, «былога ўніяцкага святара царквы в. Данілевічы Пінскага павета Рыгора Сулкоўскага, які ў 70-я гг. ХVІІІ ст. перайшоў у Праваслаўе, судзілі кансісторскім судом як вераадступніка – “апастата”. 24 лютага 1787 г. ён быў асуджаны да пакарання 100 ударамі розгаў»65.

При таких обстоятельствах ничего удивительного нет в том, что Святитель Георгий (Конисский) искал защиты и покровительства от своих гонителей у русской императрицы Екатерины ІІ (1762 – 1796). Та, однако, не спешила с оказанием помощи. Многие униаты желали вернуться в Православие, но Екатерина ІІ из политических соображений через посредство русского посла Репнина не давала согласия на это. Она рассчитывала таким образом приобрести благосклонность местного полонизированного дворянства, в котором видела тех, на кого можно было бы опереться при управлении новоприсоединёнными территориями.

Между тем, в 1768 году, спасаясь от польских конфедератов, намеревавшихся его убить, Святитель Георгий вынужден был покинуть Могилёв и переехал в Смоленск. Там он прожил до 1772 года, пока не последовал первый раздел Речи Посполитой между Россией, Пруссией и Автро-Венгрией.

В эти годы шла русско-турецкая война ( 1768 – 1774). В благодарность за вступление Турции в войну с Россией барские конфедераты, выступавшие за сохранение РП, обещали передать туркам Волынь и Подолье. Конечно, этим посулам не суждено было сбыться, но показателен тот цинизм, на который были способны поляки в отношении своих подданных.

По условиям первого раздела Речи Посполитой Восточная Белоруссия вошла в состав Российской империи. Екатерина ІІ старалась не раздражать католиков новоприсоединённых территорий и поэтому всё ещё не благоприятствовала возвращению униатов в Православие. Более того, симпатизируя иезуитам, орден которых был упразднён указом Римского Папы Климента ХІV (1769 – 1774) в 1773 году, она разрешила его существование в Российской империи. Этот непродуманный поступок императрицы имел пагубные последствия для белорусов. Основным средоточием иезуитов стал древний Полоцк, колыбель Православия в наших землях. Прочно обосновавшись в нём, иезуиты своей пропагандой унии способствовали более длительному сохранению её на Северо-Востоке Беларуси в сравнении, например, с Волынью, где членов ордена почти не было66.


Несмотря на неоднократные ходатайства, Святитель Георгий никак не мог добиться разрешения Синода на свободный переход из унии в Православие для тех, кто этого желал. С 1768 до начала 1775 года у него собралось около 80-ти прошений (почти все от целых приходов) с просьбой о воссоединении, но они продолжали лежать «мёртвым грузом»67. Задержка с удовлетворением этих прошений подрывала авторитет русских властей, вызывала разочарование в них у тех, кто собирался оставить унию.

Ситуация стала меняться к лучшему только после посещения Могилёва императрицей Екатериной ІІ в мае 1780 года. Непосредственно ознакомившись с весьма бедственным состоянием Белорусской епархии, она изменила свою конфессиональную политику, разрешив свободный переход униатов в Православие. Результат не замедлил сказаться. За три последующих года, несмотря на противодействие католиков-душевладельцев, в Православие возвратилось 117161 человек68.


В это время целый ряд православных храмов и монастырей по-прежнему оставались в пределах Речи Посполитой и нуждались в архипастырском окормлении. Проявляя заботу о единоверцах, Святитель Георгий выступил с предложением об открытии для них новой православной кафедры. Опорой её стала Слуцкая архимандрия, объединявшая более 50 церквей69. Возглавлял этот церковный округ архимандрит Виктор (Садковский). В 1785 году в Киевском Софийском соборе его посвятили во епископа.

Преосвященный Виктор именовался епископом Переяславским и Бориспольским, коадьютором (т.е. викарием) Киевской митрополии и имел постоянное место проживания в Слуцке. Сразу после своего назначения он стал проявлять заметное усердие в деле улучшения организации местной церковной жизни. Для подготовки кадров духовенства в Слуцке была открыта семинария. Постепенно Слуцк «делался достойным местом пребывания архиерея. В нём всё выше и выше поднимался купол отстраивавшегося кафедрального собора. Служившие с архиереем священники были облечены в золотые и серебряные рясы – дар императрицы. Торжественно пел за богослужением архиерейский хор. “Гучно” гудели привезенные из Киева колокола»70.

Всё это вызывало недовольство и крайнее раздражение у римо-католиков и униатов. Поэтому вскоре после занятия кафедры епископ Виктор (Садковский) подвергся гонениям. В 1789 году по совершенно вздорному обвинению в подготовке к мятежу владыку схватили - и до лета 1792 года он томился в заключении.

Воспользовавшись его арестом в июне 1791 года, поляки учредили т.н.Пинскую конгрегацию, которая должна была возглавить православных, проживавших в пределах Речи Посполитой, и переподчинить их власти Константинопольского Патриархата71. «В работе конгрегации участвовало 103 делегата (25 монахов, 22 священника и 56 прихожан). Но не было ни одного православного епископа, не было представителей Православной Церкви из других стран. Истинный архипастырь православной общественности Речи Посполитой страдал в это время в Варшаве в заключении, и никто из собравшихся даже не осмеливался обмолвиться о нём. Вместе с тем, на открытие конгрегации прибыло много католического и униатского духовенства: несколько десятков каноников, ректоры и профессура окрестных католических и униатских школ, франциканцы, бернардинцы... Всей работой конгрегации руководил королевский комиссар и верный католик Михаил Кохановский»72.

После года работы конгрегация приняла конституцию, по условиям которой все храмы и монастыри, насильственно изъятые у православных верующих к этому времени униатами, должны были оставаться за теми, кто их отнял! Из этой сверхнесправедливой затеи, однако, ничего не вышло, так как РП доживала последние годы своего исторического бытия...

В 1793 году сразу же после второго раздела Речи Посполитой в Слуцк вернулся Виктор (Садковский). Указом от 13 апреля того же года его возвели в архиепископы и назначили правящим архиереем новоучреждённой Минской епархии.



Обстановка тогда была очень сложной. Почти весь 1794 год продолжалось польское шляхетское восстание под руководством Тадеуша Костюшко. Белорусский народ в массе своей не поддержал повстанцев. Поражение, которое они потерпели, предопределило окончательный крах Речи Посполитой, которая в 1795 году вследствие третьего раздела своей территории между Россией, Пруссией и Автро-Венгрией прекратила историческое существование...
Политическое фиаско, постигшее поляков в конце ХVІІІ столетия, в определённой степени стало результатом той конфессиональной политики, которая с фанатичным упорством проводилась в РП в продолжение двух столетий. Вместо крепкой государственности, мира и общественного порядка униатская интрига, провозглашённая на Брестском церковном соборе 1596 года в качестве руководства к действию, привела к ещё большей взаимной вражде в местном обществе и явилась одной из причин исчезновения с политической карты Европы Польши как государства.

Распространение римо-католицизма и униатства в белорусских землях оказалось чревато всё более прогрессирующей латинизацией и полонизацией правящего сословия местного общества. Эта полонизация разрушала национальное самосознание магнатов и шляхты, в конфессиональном и социально-культурном отношении отрывала местную знать от простого народа, превращала многих представителей правящего слоя общества в жестоких рабовладельцев, с крайним презрением относившихся к своим бесправным подданным.

В перспективе всё возраставшая полонизация способствовала поглощению Польшей белорусских земель. И только вхождение в состав Российской империи (не сразу, но в конечном итоге) спасло белорусов от полного растворения в массиве польского этноса. В этом нельзя не видеть исторического значения данного события.

Как известно, к концу ХVІІІ века подавляющее большинство белорусов исповедовало униатство. Констатируя этот факт, нельзя не учитывать того, что
  1   2


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница