Повседневность провинциального дворянства второй половины XVIII середины ХIX вв.




страница1/4
Дата12.06.2016
Размер0.93 Mb.
  1   2   3   4


На правах рукописи

Милешина Наталья Александровна
ПОВСЕДНЕВНОСТЬ ПРОВИНЦИАЛЬНОГО ДВОРЯНСТВА ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XVIII –

СЕРЕДИНЫ ХIX ВВ. (НА МАТЕРИАЛАХ ЦЕНТРАЛЬНО-ЕВРОПЕЙСКИХ И СРЕДНЕВОЛЖСКИХ ГУБЕРНИЙ РОССИИ)

Специальность 07.00.02 – Отечественная история

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

Казань – 2012

Работа выполнена на кафедре отечественной истории и этнологии Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Мордовский государственный педагогический институт имени М. Е. Евсевьева»


Научный консультант: доктор исторических наук, профессор

Введенский Ростислав Михайлович

Официальные оппоненты:

  1. доктор исторических наук

  2. Марасинова Елена Нигметовна (Институт российской истории РАН, г. Москва)



доктор исторических наук, профессор

Юрченков Валерий Анатольевич (директор ГКУ РМ «НИИ гуманитарных наук при Правительстве РМ», г. Саранск)



доктор исторических наук, профессор

Сухова Ольга Александровна (зав. кафедрой новейшей истории России и краеведения ФГБОУ ВПО «Пензенский государственный педагогический университет»)

Ведущая организация: ФГБОУ ВПО «Нижегородский государственный педагогический университет»


Защита состоится «___» ___________ 2012 года в 10 00 часов на заседании диссертационного совета Д. 212.081.01 при ФГАОУ ВПО «Казанский (Приволжский) федеральный университет» по адресу: 420015, г. Казань, ул. К. Маркса, 74, ауд. 3.11, корпус Института истории КФУ

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке имени Н. И. Лобачевского ФГАОУВПО «Казанский (Приволжский) федеральный университет» по адресу: 420008, г. Казань, ул. Кремлевская, 35, с авторефератом – на официальном сайте Высшей аттестационной комиссии Министерства образования и науки Российской Федерации http:// vak.ed.gov.ru


Автореферат разослан «____» __________ 2012 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

кандидат исторических наук Д. Р. Хайрутдинова


            1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность исследования. История повседневности, «живая история» различных социумов и социальных групп на современном этапе развития исторической науки выступает одним из ключевых и приоритетных направлений. Исследование повседневной жизни конкретных сословий, социальных групп позволяет не только выявить их статусные особенности, место в социальной структуре и процессе развития общества, но и обозначить каналы взаимодействия власти и общества, определить социально-экономический, политический и духовный уровень развития государства, выделить особенности национального менталитета.

В этой связи представляет интерес культура повседневности российского дворянства, которое не только обладало статусом опоры самодержавия, интеллектуальной элиты, передового сословия, но и, как правило, первым аккумулировало новые тенденции в развитии российского общества. В этом отношении особенно показательна вторая половина XVIII – середина XIX столетий – время расцвета усадебной культуры и распространения в России идей Просвещения, перехода страны от средневековья к Новому времени, от феодальных ценностей к буржуазным приоритетам.

При этом особую значимость приобретает изучение повседневности провинциального среднепоместного и мелкого дворянства, которая, с одной стороны, более типична для этого сословия, а с другой – более дифференцирована и контрастна, чем столичная. Объективный анализ дворянской повседневности как целостного и многостороннего явления невозможен и без использования межрегионального подхода, в том числе, на материалах Центральной России и Среднего Поволжья.

Обращение к утраченным традициям благородного сословия, его «вечным» ценностям обусловлено и целым рядом требований эпохи рубежа ХХ–XXI столетий. Необратимый процесс гибели уникального усадебного наследия дворянства (по данным Общества изучения русской усадьбы 70 % сегодняшних усадебных руин появились в последние 15 лет)1 лишает исследователя повседневности возможности изучить дворянский быт «изнутри», прочувствовать неповторимую усадебную атмосферу.

Серьезные социальные проблемы вызывают и кризисные явления в духовной сфере современного российского социума, преодолению которых могла бы способствовать актуализация благородных идеалов, этикетных норм, «вечных ценностей», религиозной культуры дворянства, системы кадетского образования и воспитания.

Актуальность поставленной проблемы подтверждается и дискуссиями исследователей, связанными с содержанием категории «повседневность», которая традиционно ассоциируется в нашем сознании с привычным, рутинным, обычным течением жизни. Однако границы этого феномена до сих пор четко не определены. Применительно к дворянству, в категорию «повседневность» исследователи традиционно не включали управление имением, предпринимательскую деятельность, участие «благородных» в деятельности сословных учреждений. Между тем, названные составляющие образа жизни не только занимали значительную часть времени дворянства, определяли специфику его жизненного уклада, но и выступали в качестве социально-экономических основ повседневной жизни, определяли ценности и поведенческие нормы дворян. Соответственно, возникает необходимость детального анализа дефиниции «повседневность» как в целом, так и применительно к дворянству.



Научная новизна исследования определяется тем, что повседневность дворянства центрально-европейских и средневолжских губерний второй половины XVIII–середины XIX вв. не являлась предметом специального межрегионального исследования. В качестве важной составляющей дворянской повседневности не рассматривалась экономическая деятельность дворянства и его работа в сословных учреждениях.

Исследование основывается на систематизации и анализе широкого спектра архивных источников, извлеченных из центральных и региональных архивов, значительная часть которых впервые введена в научный оборот. Разнообразие источниковой базы, включающей законодательные акты, делопроизводственные материалы, источники личного происхождения, нравоучительные издания, публицистику позволило не только выявить специфику повседневности дворянства в различных регионах, но и обозначить особенности повседневной дворянской культуры в целом. При этом учитывалась динамичность повседневной жизни дворянина и степень влияния на неё ряда факторов, среди которых – древнерусские традиции и обычаи, европеизация, государственная политика, специфика каждой эпохи, новые тенденции во всех сферах российского общества, личный пример монарха, дифференциация дворянства.



Объектом исследования является повседневность провинциального дворянства второй половины XVIII – середины XIX столетий, а его предметом – сословная и региональная специфика экономической, корпоративной, семейной, будничной повседневности дворянства центрально-европейских и средневолжских губерний России в обозначенный период.

Цель работы – исследование повседневности провинциального дворянства второй половины XVIII – середины XIX вв. в межрегиональном контексте.

Достижение поставленной цели возможно при решении ряда задач:

– на основе анализа основных концептуальных подходов к дефиниции «повседневность», определить сущность, содержание и структуру обозначенной категории применительно к дворянству;

– проанализировать социальную политику самодержавия в контексте её влияния на повседневность провинциального дворянства второй половины XVIII – середины ХIХ вв.;

– показать эволюцию усадебного пространства и её специфику в Центральной России и Среднем Поволжье;

– выявить региональные особенности экономической и корпоративной деятельности дворянства как неотъемлемой части его повседневной жизни;

– выделить новые и традиционные черты в образе жизни и нравах дворянской семьи центрально-европейских и средневолжских губерний;

– обозначить характерные черты и региональные особенности дворянского воспитания и образования, системы ценностей дворянства;

– определить степень соотношения традиционного и нового в сезонных и повседневных развлечениях, домашних обрядах дворянства Среднего Поволжья и Центра России;

– показать причины уникальности и характерные особенности культуры повседневности дворянства.



Хронологические рамки исследования охватывают вторую половину XVIII – середину XIX столетий – время расцвета усадебной культуры, который начался в период «золотого века» российского дворянства и продолжался в первой половине последующего столетия. Обозначенный период характеризуется и распространением в России идей Просвещения, которые оказали существенное влияние на культуру повседневности провинциального дворянства. Нижняя граница обоснована тем, что в середине XIX в., накануне «великих реформ» Александра II, начали формироваться предпосылки для последующего кризиса и упадка дворянской культуры.

Территориальные рамки исследования включают в себя как центрально-европейские (Тверская, Ярославская, Нижегородская, Тульская), так и средневолжские губернии (Пензенская, Симбирская). При ограничении территориальных границ мы руководствовались следующими критериями:

1. Удаленность губернии от центра. Тверская, Ярославская, Нижегородская, Тульская губернии концентрировались вокруг Москвы, имели возможности для перманентного взаимодействия со столицей, императорской властью, обладали условиями для восприятия столичных образцов поведения и ценностных ориентиров. Средневолжские губернии находились в положении «догоняющих» столицу регионов, часто становились местом сосредоточения преследуемых властью дворян, что обусловило целый ряд особенностей культуры повседневности местного дворянства. В Среднем Поволжье редко проживала столичная аристократия; местные помещики не могли так часто выезжать в Москву, как дворяне центральных губерний, соответственно, повседневная дворянская культура имела здесь больше оснований сохраниться в «чистом» виде, не теряя свою провинциальность.

2. Степень концентрации дворянства в регионе. Центрально-европейская часть империи характеризуется высокой степенью концентрации в ней дворянских усадеб, преобладанием типичных представителей дворянской ментальности и культуры. Средневолжские губернии, где уровень концентрации дворянских усадеб гораздо ниже, были населены дворянством, которое может быть названо провинциальным в полном смысле слова. Разбросанность усадеб на значительном территориальном пространстве, с одной стороны, придавало разнообразие формам коммуникации и обеспечило высокую мобильность средневолжских дворян, с другой – создавало ту уединенность, тонкую взаимосвязь с природой, которая придавала неповторимость усадебной атмосфере.

3. Уровень дифференциации помещичьих хозяйств. Средневолжские губернии (Пензенская, Симбирская) отличались преобладанием среднепоместного и мелкого землевладения при незначительном удельном весе крупного земельного фонда, что было типично для провинциального дворянства в целом. Соответственно, использование материалов средневолжских губерний позволяет выявить отличительные особенности провинциальной повседневной дворянской культуры. В то же время исследование дворянства центральных губерний дает возможность определить характерные черты повседневной жизни крупной аристократии, удельный вес которой в центрально-европейской России самый высокий.

4. Хозяйственный облик губернии. Образ жизни, распределение времени, систему ценностей дворянина, атмосферу в его усадьбе во многом определяла хозяйственная специфика региона, в котором он проживал. Поэтому особое внимание в исследовании уделено как промышленным (Тверской, Ярославской, Нижегородской), так и земледельческим губерниям (Тульской, Симбирской и Пензенской).

Теоретическим, историографическим и источниковедческим аспектам изучения проблемы посвящена отдельная глава, в которой анализируются основные концептуальные подходы к определению сущности и структуры дефиниции «повседневность», выявлены достижения и противоречия в развитии приоритетных направлений отечественной и зарубежной историографии поставленной проблемы, проанализированы основные виды источников и методы их источниковедческой критики.

В качестве методологической основы настоящего исследования был избран модернизационный подход к изучению истории. Сторонники обозначенного подхода рассматривают историю как единый закономерный процесс, сопровождающийся модернизацией – комплексом всеобъемлющих инновационных мероприятий при переходе от традиционного к современному обществу. При этом особый интерес вызывают социо-культурные аспекты модернизации, её влияние на повседневную жизнь провинциального дворянства, что позволяет придать человеческое измерение экономическим и политическим процессам, происходящим в обществе.

Работа основывается на принципах историзма, объективности и системного анализа, предусматривающих исследование событий и явлений прошлого во всей их сложности, противоречивости, взаимной обусловленности, в полном соответствии со спецификой исторической эпохи. В работе были реализованы и общенаучные методы исследования – структурно-функциональный, логический, оценочный, классификационный. Среди специально-исторических методов в исследовании нашли применение системно-структурный и компаративный методы. Так, компаративный подход позволил выявить (на основе сопоставления разноплановых источников) не только закономерности и особенности повседневной жизни, ментальных установок провинциального дворянства Центра и Среднего Поволжья России, но и те традиции и ценности, которые были типичны для всего сословия в целом. Применение системно-структурного метода дало возможность рассматривать дворянство как особую дифференцированную общность в социальной структуре российского общества, подверженную влиянию комплекса разноплановых факторов, определяющих специфику конкретных внутрисословных групп.

Изучение ряда проблем потребовало применения междисциплинарных подходов, в частности, принципа признания главенствующей роли гео-климатических и социально-экономических факторов в развитии общества, которые оказывали воздействие не только на сознание, образ жизни, распределение времени дворянства, но и определяли его дифференциацию, взаимоотношения с властью, специфику экономических основ его повседневной культуры.

С последним подходом неразрывно связан принцип причинности, сущность которого в рамках настоящего исследования проявилось в признании обратного влияния ценностей и традиций дворянства на развитие социально-экономической, политической и духовно-культурной сфер российского общества во второй половине ХVIII – середине ХIХ веков.

Применение ключевых положений теории элит позволило выделить два важнейших для российского социума процесса: с одной стороны, дворянство первым впитывало все новации в развитии общества, и соответственно, оказывало влияние на другие сословия, а с другой – элитарность предопределяла сознательное дистанцирование дворянства от других социальных слоев, что стало источником последующих социальных конфликтов и неразрешимых общественных проблем.



Антропологический подход позволил сконцентрировать исследование вокруг личности дворянина во всех её многогранных проявлениях, индивидуальности и неповторимости.

Применение гендерного подхода дало возможность показать различия в образе жизни и менталитете дворян в зависимости от возраста и пола. В частности, особое внимание было уделено анализу женской и детской повседневности, выявлены особенности образа жизни женщины-дворянки и дворянского «недоросля», проанализированы взаимоотношения детей и родителей, показана специфика воспитания и образования дворянских детей.



Подход истории повседневности, предполагающий изучение истории «изнутри», сквозь призму прожитой жизни индивида, дал возможность абстрагироваться от восприятия представителя высшего сословия как обладателя особого социального статуса и исключительных привилегий, и рассматривать дворянина, в первую очередь, как обычного человека, с его чувствами и эмоциями, радостями и переживаниями, оценить эмоциональную составляющую дворянской повседневности.

Изучение повседневной жизни дворянства не представляется возможным и без применения микроисторического анализа, нацеленного на изучение частных явлений, происходящих в жизни отдельных людей прошлого с целью выявления представлений и тенденций, господствующих в обществе в целом.

На защиту выносятся следующие основные положения:

– структура повседневности представляет собой сочетание пространственного, предметного, деятельностного, ценностного и эмоционального компонентов;

– под влиянием новых тенденций в социально-экономической, политической и духовно-культурной жизни России второй половины XVIII–середины XIX вв. в повседневной жизни провинциального дворянства происходит целый ряд качественных изменений, главными из которых являются: массовая реорганизация усадеб в соответствии с новыми экономическими и культурными потребностями дворянства, активизация и европеизация образа жизни помещиков, повышение роли общения и формирование буржуазных ценностей в дворянской провинциальной среде, трансформация патриотического сознания дворянства;

– повседневость провинциального дворянства в изучаемый период находилась под воздействием целого ряда других, «консервирующих» факторов – старорусских традиций, православных ценностей, традиционных дворянских приоритетов. В результате сформировалась культура дворянской повседневности, уникальность которой определяют: историческая миссия высшего сословия, продворянская политика правительств, взаимовлияние столицы и провинции, перманентное противоборство старых, феодальных и новых, буржуазных начал в России второй половины XVIII – середины XIX вв.;

– межрегиональный подход к исследованию повседневности позволил выделить существенные различия в повседневной жизни дворянства Центральной России и Среднего Поволжья. Под влиянием хозяйственной специализации в центральных губерниях формировался тип дворянина-новатора, использующего передовые методы хозяйствования либо в управлении поместьем (в черноземных губерниях), либо в предпринимательстве (в промышленных губерниях). В Среднем Поволжье преобладал тип помещика-крепостника, который ориентировался на традиционные, административные методы ведения сельского хозяйства, что предопределяло приоритетное значение феодальных ценностей в его мировоззрении;

– концентрация центральных губерний вокруг Москвы обеспечивала высокую степень европеизации усадебного пространства, костюма и внешнего облика, поведенческих стереотипов и других составляющих повседневной жизни дворянства. Повседневность дворянства губерний Среднего Поволжья отличалась, с одной стороны, высокой степенью традиционности, с другой – подражательностью, демонстративностью быта, вызванной стремлением соответствовать столичной аристократии. Соответственно, провинциальное дворянство Среднего Поволжья стало участником создания особого типа повседневной культуры, сохранившего элементы русских традиций в европеизированном быте России;

– удаленные от центра губернии нередко становились убежищем оппозиционных власти дворян, изгнанных из столиц – здесь быстрее, чем в центре, возникли и распространились антирелигиозные настроения, сформировалось новое, критичное отношение к власти. Подобные изменения приводили к распространению в дворянской среде девиантного (например, аморального) поведения, внутрисословным конфликтам, произволу в органах сословного самоуправления на местах;

– несмотря на целый комплекс различий, культура повседневности дворянства Центра и Среднего Поволжья России, имела и ряд общих черт, характерных для всего сословия в целом – дифференцированность и контрастность, многофункциональность, религиозность, элитарность, высокий уровень преемственности родовых традиций и зависимости от мнения «света», опора на систему сословных ценностей.



Апробация работы. Основные положения диссертационного исследования отражены в более чем 40 публикациях, в том числе в двух авторских и двух коллективных монографиях, в одиннадцати статьях в ведущих рецензируемых научных журналах, рекомендованных ВАК РФ. Разные аспекты работы излагались в выступлениях на зарубежных, международных, всероссийских и региональных научно-практических конференциях (1998 – 2011) в г. Москва, Черкассы, Саранск, Пенза, Казань, Белгород, Тамбов. Результаты исследования нашли применение в реализации (при участии автора в составе группы исполнителей) двух научных проектов, поддержанных Федеральным агентством по образованию и Федеральным агентством по науке и инновациям (2009 – 2012 гг.). Многие положения и выводы исследования получили апробацию в преподавательской деятельности автора при чтении лекционных курсов по истории России, авторских курсов по выбору.

Научно-практическая значимость исследования обусловлена тем, что оно охватывает ряд малоизученных аспектов дворянской провинциальной повседневности второй половины XVIII – середины XIX вв., создавая условия для комплексного исследования поставленной проблемы в межрегиональном контексте. Содержащиеся в работе конкретные данные, выводы и наблюдения могут быть использованы при разработке общих и специальных курсов как по истории повседневности дворянства, так и по истории России второй половины XVIII – середины XIX вв. Теоретические положения диссертации могут найти применение в патриотическом и религиозном воспитании граждан современной России.

Структура работы. В соответствии с поставленной целью и задачами исследования диссертация состоит из введения, четырех глав, заключения, списка использованных источников и литературы, 14 приложений.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении работы обоснована актуальность темы исследования, обозначены цель и задачи исследования, конкретизированы его объект и предмет, поясняется выбор временного интервала и территориальных границ, обоснована методологическая основа работы, определены научная новизна и практическая значимость диссертации, сформулированы основные положения, выносимые на защиту.

В первой главе «Теоретические, историографические и источниковедческие аспекты изучения проблемы» анализируются основные теоретические подходы к категории «повседневность», обозначены итоги изучения поставленной проблемы в историографии, охарактеризованы источники и методы их источниковедческой критики.

В разделе «Категория «повседневность»: основные теоретические подходы» подчеркивается универсальный и дискуссионный характер обозначенной дефиниции. Во второй половине XIX в. первыми попытались определить границы и основные компоненты структуры повседневности исследователи российского (А. Терещенко, И. Е. Забелин, Н. И. Костомаров) и европейского быта (С. В. Ешевский, К. А. Иванов, Э. Э. Виолле-ле-Дюк, Э. Фукс, П. Гиро)1. Теоретические основы истории повседневности заложили основатели феноменологического направления в философии, в частности, Э. Гуссерль (1859–1938) и А. Шютц (1899–1959)2. По А. Шютцу, реальность повседневности существует как привычный мир повторяющихся изо дня в день действий, мыслей, событий. Впоследствии идеи А. Шютца нашли развитие в трудах его последователей Т. Лукмана, П. Бергера, Г. Гарфинкеля, А. Сикуреля, И. Гофмана и др.3

В конце 1930-х гг. немецкий социолог Н. Элиас доказал, что повседневность является составной частью структуры определенного социального слоя 1. Представители американской критической социологии П. Бергер и Т. Лукман ввели в научный оборот понятие «повседневный мир»2. Американские социологи Г. Гарфинкель и А. Сикурель заложили основы социологии обыденной жизни или «этнометодологии»3.

Всплеск интереса к «социологии повседневности» обусловили подобные изменения и в историческом знании. Так, голландский историк Й. Хёйзинга выявил универсальные механизмы и установки сознания (и бессознательного) определенной эпохи4. Основатели «новой исторической науки» французские историки М. Блок и Л. Февр подчеркивали перспективность антропологического подхода в изучении прошлого5. Их последователи рассматривали историю повседневности как часть макроконтекста жизни прошлого (Ф. Бродель), придавали особое значение ментальной составляющей повседневности (А. Я. Гуревич), призывали историков обратить внимание на автоматизмы поведения (Ж. Ле Гофф)6.

Качественно иное понимание истории повседневности сложилось в германской, скандинавской и итальянской историографии. Германские ученые Х. Медик, А. Людтке полагали, что изучение «микроисторий» людей позволяет интерпретировать проблемы культуры как способ понимания повседневной жизни и поведения в ней 7. Итальянские историки К. Гинзбург, Д. Леви доказывали, что без исследования случайного невозможно воссоздание социальных идентичностей 8. Американские сторонники «новой культурной истории», основанной на изучении ментальностей, (К.Гирц) понимали повседневность как определенный тип опыта, действий и знаний 9.

С середины 1980-х гг. понятие «повседневность» стало употребляться в российских исторических исследованиях. Ю. М. Лотман рассматривал составляющие повседневной жизни как критерии общественной позиции индивида 10. Современные исследователи трактуют повседневность в русле параметров отдельных наук. Социологи обозначают повседневность как «обычное ежедневное существование», «род/образ жизни», этнографы – как «традиционные формы личной и общественной жизни», то есть быт1. Классическим считается определение повседневной жизни как «реальности, которая интерпретируется людьми и имеет для них субъективную значимость в качестве цельного мира» (Б. С. Ерасов)2. Другие исследователи понимают под повседневностью будничность в противоположность праздничности (Б. В. Марков), формы внешнего поведения человека (Т. С. Георгиева), множество знаковых смыслов (С. Т. Махлина)3.

Стремясь определить суть понятия «повседневность», современные авторы выделяют ряд её особенностей – практический характер, прагматическая направленность интересов, материально-телесная закрепленность, телесность и активное сознание (В. Д. Лелеко), массовость и всеохватность; первичность; неоднородность; упорядоченность (Н. Л. Пушкарева)4. Структура повседневности определяется сочетанием ряда составляющих: 1) предметно-аксиологический, технологический или деятельностный и семиотический элементы (Б. И. Краснобаев, М. В. Короткова, М. И. Козьякова); 2) деятельностный и эмоциональный компоненты (Б. В. Марков); 3) физическое, перцептуальное и концептуальное пространства (В. П. Козырьков); 4) событийная область публичной жизни; обстоятельства частной домашней жизни; эмоциональная стороны событий и явлений (Н. Л. Пушкарева); 5) пространство повседневности; время повседневности; вещно-предметный ряд; событийный ряд и набор сценариев поведения (В. Д. Лелеко)5.

Применяя изыскания специалистов в области изучения повседневности непосредственно к дворянству следует отметить, что выглядит абсолютно бесспорным выделение в качестве важнейших компонентов дворянской повседневности макро- и микросреды обитания, «мира вещей» как индикатора особого статуса дворянина, эмоционального и деятельностного компонентов. С последней составляющей связаны и дискуссии исследователей о том, следует ли включать в категорию «повседневность» трудовую деятельность людей. Применительно к дворянству отделение производственного быта от повседневности представляется нерациональным. Экономическая и корпоративная деятельность дворянства выступала неким «фоном» усадебной жизни, влияя на его распорядок дня, ценности, эмоции, досуг, семейные заботы, интеллектуальные запросы дворянства. Повседневную жизнь дворянства невозможно рассматривать обособленно и от его ценностных приоритетов, которые формировались в повседневной среде и оказывали обратное влияние на образ жизни, поведенческие стереотипы сословия. Благородные идеалы высшего сословия порождали его дуэльные традиции, чувство превосходства – обособленность и корпоративную замкнутость быта, надежда на царскую милость – праздность и безынициативность.

Итак, структура повседневности представляет собой сочетание пространственного, предметного, деятельностного, ценностного и эмоционального компонентов. Отсюда повседневность – это образ жизни, множественность направлений деятельности, внешнее окружение и внутренний мир человека, его ценностные ориентиры и эмоциональные переживания.

Раздел «Повседневная жизнь высшего сословия второй половины XVIII – середины XIX веков в оценке отечественной и зарубежной историографии» основан на том, что процесс изучения дворянской повседневности фокусируется на ряде ключевых проблем:



1. Система ценностей дворянства. Этот вопрос приобрел актуальность еще в 1750-х гг. и впервые был поставлен М. М. Щербатовом1. «Падение нравов» благородного сословия он объяснял тем, что в результате реформ Петра Великого оно восприняло с Запада чрезвычайно низкий уровень нравственности, отсутствие патриотических и верноподданнических идеалов, склонность к лести, роскоши, притворству. На изыскания автора, безусловно, повлияла принадлежность князя к консервативной мысли и к аристократии, что обусловило явное искажение взаимоотношений дворянства с престолом и свойственное сословной элите превосходство над остальным дворянством. М. М. Щербатов заложил основы критического подхода к системе ценностей дворянства, который широко распространился в XIX в. Его отличительной чертой была явно гипертрофированная бездоказательная критика пороков дворянства, которые, конечно, имели место, но не распространялись на все сословие и были скорее исключением, чем правилом.

Первая попытка произвести научный анализ ценностных ориентиров дворянства принадлежит В. О. Ключевскому, который выявил причины негативных тенденций в сфере дворянской нравственности, показал влияние дворянской политики правительства на повседневную культуру сословия 2. В частности, после отмены обязательной дворянской службы в 1762 г. «деловая цель образования исчезла», появились разочарованные Онегины с настроением, «лишающим их охоты и способности делать что-либо». Отсюда праздность, бесцельность и бездействие образа жизни дворян, их стремление «украсить свою жизнь и ум» всем французским, и как следствие, неспособность стать деятельным руководителем общества1.

В конце XIX – начале ХХ вв., в условиях кризиса усадебной культуры, критика моральных устоев дворянства становится ещё более резкой. Для работ обозначенного периода (А. И. Незеленова, В. И. Семёвского) свойственен односторонний подход к названной проблеме, в рамках которого дворяне характеризуются как люди «поразительного невежества и замечательно низкого уровня нравственности», изверги, подобные Салтычихе2. Н. Ф. Дубровин выделяет праздность, бесцельность дворянства, пристрастие к лоску и всему французскому, которые в последующем столетии трансформируются в безнравственность, апатию, утрату семейности3. В исследовании В. Гольцева не только обозначаются причины трансформации сознания дворянства (пример Двора и крепостное право), но и подчеркиваются её последствия – утрата политической самостоятельности дворянства и распространение в обществе «самодурства, раболепия и разврата»4. Одновременно появляются работы Л. М. Савёлова, Н. П. Семёнова, где дворянству предлагается «оглянуться на своё прошлое и подвести итоги», вновь обрести утраченные ценности 5.

Первым указал на ошибочность однозначно негативного отношения к системе ценностей дворянства Н. Д. Чечулин6. Он подчеркивал, что предыдущие исследователи дворянства отождествляли столичные и провинциальные устои жизни и не учитывали «фона эпохи» – ценности дворянства формировались в условиях крепостной России, в которых даже самые «благородные» идеалы могли подвергнуться серьезной трансформации. Н. Д. Чечулин отметил как позитивное, так и негативное в нравственных устоях провинции и сделал вывод о явном «движении вперёд», характерном для провинциального дворянства в 70-90-х гг. XVIII в.

Г. А. Евреинов, Н. Павлов-Сильванский обратили внимание на механизмы формирования ценностных ориентиров дворянства7. В частности, они полагали, что процесс оформления сословного мировоззрения в стройную систему происходил параллельно с определением прав и привилегий дворянства правительством.

И. А. Павленко показал зависимость ценностных ориентиров дворянства от развития литературы 1. Выявляя критическую направленность трудов М. М. Щербатова, И. Болтина, Г. Державина, Д. Фонвизина, в которых высмеивается распущенность нравов придворных кругов и других слоев дворянства, исследователь полагает, что подобные взгляды вызывали в первом сословии стремление к нравственному самосовершенствованию.

Советскую историографию с её резко отрицательным отношением к дворянству, ценностные ориентиры «класса эксплуататоров» долгое время не интересовали. Только начиная с 1970-х гг. в работах С. М. Троицкого обозначилось возобновление научного интереса к внутреннему миру, идеям и убеждениям, социальной психологии дворянства2. В конце 1970-начале 80-х гг. тема дворянского менталитета становится все более популярной, получив отражение в исследованиях Е. И. Мокряк, С. С. Минц, Е. И. Макаровой3. Однако, названные работы базировались, как правило, на изучении системы ценностей дворянской аристократии на основе конкретного вида источников.

С 1990-х гг. обозначился всплеск интереса к обозначенной проблеме. Е. Н. Марасинова, Т. А. Коваленко, А. В. Зарубина проанализировали важнейшие составляющие дворянской психологии 4. Так, Е. Н. Марасинова пришла к выводу, что в сознании дворянской элиты превалировали идея обязательной службы как средства достижения определённого статуса в обществе, сознание зависимости от личной воли монарха и убеждение в несправедливости крепостного права. В понимании Т. А. Коваленко основная черта мировоззрения дворянства – стремление к подражанию европейскому образу мыслей и действий, что, по-существу, привело к разрыву между сознанием и действительностью. Наконец, А. В. Зарубина подчеркнула зависимость основных ценностей дворянина от его статуса.

В 2000-е гг. тема дворянского менталитета получила дальнейшее развитие. Проблемам взаимоотношений власти и дворянства, идеологическому воздействию политики самодержавия на сознание аристократии посвящен целый ряд новейших работ Е. Н. Марасиновой 5. Автор, привлекая широкий круг источников, преимущественно законодательство и переписку, выявила механизмы воздействия власти на самосознание дворянской элиты. Кризис российского дворянства, трансформация сознания, психологии и социального поведения высшего сословия в начале ХХ столетия стали предметом научных изысканий Е. П. Бариновой 1. Автор уделяет внимание и базовой системе ценностей дворянства, формировавшейся на протяжении всей его истории.

В современной историографии начато изучение мировоззрения дворянства и на региональном уровне, в том числе в работах по истории средневолжского дворянства. Так, Н. М. Селиверстова выделила консерватизм средневолжского дворянства, его нацеленность на сохранение корпоративной замкнутости сословия. В работах Е. Ю. Дементьевой и О. Е. Шевниной изучены особенности менталитета средневолжского дворянства соответственно в первой половине и 50–70-х гг. ХIX в.2 При этом Е. Ю. Дементьева показала зависимость ценностей дворянина от его этнической принадлежности­­­­­­­­­­­ – средневолжские татары, несмотря на родство с русскими дворянами длительное время сохраняли мусульманские традиции. Д. Ю. Мурашев доказал, что под влиянием специфичного общественного уклада главной особенностью менталитета пензенского дворянства стала его принципиальная аполитичность 3.

В целом, основным итогом изучения системы ценностей российского дворянства в отечественной историографии стал отказ от излишней критичности в оценке этой проблемы, определение основных составляющих мировоззрения дворянства. Однако зависимость системы ценностей дворянства от сословной дифференциации только обозначена и практически не изучена, а исследование системы ценностей дворянства на региональном уровне только начато.

2. Воспитание и образование дворянских детей. Со второй половины XIX – начала XX вв. дискуссионным становится вопрос о результативности воспитания и образованности «благородных». С. М. Соловьёв важнейшим достоянием дворянской культуры второй половины XVIII в. считал приобщение помещичьих детей к образованию4. В. О. Ключевский называл дворянство проводником европейского «нового образования»5.

Однако ряд историков заняли иную позицию. Так, С. А. Корф доказывал, что во второй половине XVIII в. «большинство дворянства было темно до крайности, едва умело читать и писать»1. В. И. Семёвский утверждал, что результаты дворянского воспитания были предопределены самой атмосферой формирования личности «недоросля», «пропитанной самодурством и развратом»2. А. В. Романович-Славатинский акцентировал внимание на замедленности темпов распространения образования в дворянской среде, опираясь на дворянские наказы в комиссию 1767 г., многие из которых дворяне не могли подписать из-за своей неграмотности 3.

По иному характеризовал образовательный уровень дворянства М. М. Яблочков. В частности, он показал, что благодаря петровским реформам уже в эпоху Елизаветы Петровны «грамотность и в средних слоях, не только уже в высших, не была, как прежде редкостью»4. Эффективность введённого Петром Великим «обязательного обучения для дворянства» подчёркивал и И. А. Порай-Кошиц, отмечая, что эта акция дала уже к концу XVIII в. весьма заметные результаты5.

Исследование В. Н. Бочкарева вывело проблему дворянского образования на региональный уровень6. Анализируя дворянские наказы в Уложенную комиссию, он делает вывод, что наибольший же процент малограмотных дворян приходился на центральные и северные губернии. Отмечая тенденцию роста дворянской образованности к концу XVIII в. в целом, В. Н. Бочкарев выявил зависимость этого процесса от дифференциации дворянства, удаленности губерний от столицы.

В работе Е. Щепкиной, основанной на мемуарах А. Т. Болотова, при характеристике дворянского воспитания и образования в провинции подчеркиваются «недостатки школы и пороки учителей»7. Этим был обусловлен и кризис дворянской культуры в пореформенной России, причины которого в неправильном воспитании дворянства, неумеренном культе «свободной личности в ущерб общественной». Е. Щепкиной принадлежит и исследование истории «женской личности» в России, в том числе и провинциальной дворянки 8. Автор показывает значение распространения женского образования в дворянской среде, чему во многом способствовали создание частных пансионов и учреждение Смольного института.

В конце XIX – начале ХХ вв. проблемы дворянского образования нашли отражение в обобщающих трудах А. Н. Антонова, И. А. Алешинцева, В. В. Григорьева, Ф. В. Грекова, посвященных вопросам образования разных сословий России 1. Исследователи отходят от темы исключительно домашнего обучения дворян, начав изучение истории дворянских учебных заведений – пансионов, кадетских корпусов, института благородных девиц.

Советская историография изучением проблем дворянского воспитания и образования специально не занималась. Но для большинства исследователей была характерна точка зрения В. Н. Всеволодского-Гернгросса о повсеместном «невежестве провинциального дворянства, культурный уровень которого мало чем отличается от уровня эксплуатируемого крестьянства» 2.

Исследователи 1990–2000-х гг. сконцентрировали свое внимание на истории дворянских образовательных учреждений, правительственной политике в сфере образования 3. Особый интерес представляют работы О. Ю. Солодянкиной, темой научных изысканий которой является влияние иностранцев на процесс воспитания русских дворян 4. Преобладание французских наставников в России привело к тому, что их воспитанники усваивали, по мнению О. Ю. Солодянкиной, социальные нормы, характерные для французского, а не российского общества.

В целом, в дискуссии историков о дворянском воспитании и образовании наиболее спорными остаются вопросы о европейском влиянии на воспитание и образование дворянских недорослей, об уровне образованности провинциальных помещиков. При этом стереотип о повсеместной необразованности большей части провинциального дворянства во второй половине XVIII в., зародившийся в дореволюционной историографии, пока ещё сохраняет влияние.

3. Усадебная тема. Изучение дворянской усадьбы начинается в конце XIX в. с работ искусствоведов, архитекторов, которые исследуют отдельные компоненты усадебного пространства. В этом отношении показательна работа В. Я. Курбатова, в которой автор анализирует «англицкие парки» в дворянских усадьбах второй половины XVIII в., проводит их классификацию в зависимости от уровня состоятельности владельца 1. Большое значение для разработки усадебной темы имели и материалы периодических изданий, публикуемых в изучаемый период, особенно журналов «Старые годы», «Столица и усадьба». Н. Н. Врангель в очерках «Помещичья Россия»2, написанных в искусствоведческом контексте, во всех деталях описал внутреннее и внешнее убранство усадеб, элементы их интерьера.

В 1920-е гг. в условиях НЭПа ещё сохранялось и стремление к последовательному изучению усадебного быта, характерное для исследователей предыдущего столетия. Показательно в этом отношении создание в 1922 г. в Москве Общества изучения русской усадьбы (ОИРУ). Сборники Общества содержали сведения по истории создания и художественной ценности усадеб, материалы об их владельцах 3.

Не менее важным был выход в свет в 1927 г. исследования Б. В. Скитского, посвященного быту разных слоев провинциального общества 4. Исследователь пришел к выводу, что в последней четверти XVIII в. облик провинции и усадьбы существенно меняется, но развитию прогрессивных тенденций препятствовало крепостное право.

В 1930-50-е гг. история дворянской усадьбы выпала из поля зрения исследователей. ОИРУ было закрыто, а многие его члены репрессированы. В этот период изучались отдельные аспекты «усадебной темы», преимущественно, в искусствоведческом, предметно-вещевом аспекте. В частности, появились работы об архитектуре дворянской усадьбы, о русских рисунках и гравюрах, о бытовой мебели периода классицизма 5. В 1960-х ­– первой половине 80-х гг. в работах Т. Б. Дубяго, М. А. Аникста, В. С. Турчина, Р. М. Байбуровой, А. Бартенева, В. Н. Батажковой возобновляется исследование некоторых проблем русской усадебной культуры 6.

Для изучения экономической составляющей повседневности дворянской усадьбы существенное значение имеют исследования Н. Л. Рубинштейна, Б. Н. Миронова, Л. В. Милова, И. Д. Ковальченко и других авторов, которые затрагивают механизмы функционирования поместья, повседневные экономические конфликты и проблемы дворян 7.

В 1990-е гг. тема дворянской усадьбы становится приоритетной в исследованиях дворянской повседневности. В работах О. В. Докучаевой, Р. М. Байбуровой, М. М. Звягинцевой, Т. П. Каждан, Ю. Г. Маркова подчёркивается, что развитие усадьбы стимулировало расцвет различных видов искусства и позволило реализоваться творческим замыслам многих дворян1. В 2000-е гг. появились обобщающие исследования провинциальных усадеб, началось исследование дворянской усадьбы на региональном уровне2. В частности, Т. В. Ковалева исследовала сельскую дворянскую усадьбу Центрального Черноземья, Е. В. Фролкина проанализировала эволюцию дворянской усадебной культуры на примере Мордовского края 3. Выявляются и новые аспекты анализа темы, в частности, культура общения в дворянской усадьбе4. Большая роль в изучении «усадебной» темы принадлежит возродившемуся «Обществу изучения русской усадьбы», которое вновь организует конференции, публикует сборники 5.

В целом, тема дворянской усадьбы традиционно выступает в качестве приоритетной при исследовании дворянской повседневности. Очевидны достижения в определении искусствоведческой, эстетической, творческой, интеллектуальной ценности усадьбы. Однако социально-экономическая составляющая повседневной жизни усадьбы, как правило, не исследуется.

4. Тема дворянской семьи в дореволюционной историографии изучалась непоследовательно и фрагментарно. Первым о кризисе внутрисемейных отношений в середине XVIII в. заявил М. М. Щербатов, который отмечал отсутствие «почтения от чад к родителям», «искренней любви между супругов»6. Подобные идеи развивали Н. Ф. Дубровин, В. Гольцев, В. И. Семевский 1. Изучение дворянской семьи, родственных связей, семейных ценностей стимулировала начавшаяся с конца XIX в. публикация генеалогических источников, а также краеведческих исследований, в том числе тульского, тверского и симбирского дворянства2.

В советской историографии внутрисемейные отношения выпали из поля зрения исследователей. Тема дворянской семьи, трансформации внутрисемейных отношений, семейных нравов становится актуальной только с 1990-х гг. При этом одни историки были склонны к идеализации дворянской семьи (А. М. Рязанов), другие говорили о высокой нравственности в провинции и низкой – в столице (О. Ермишкина), третьи стремились к объективному анализу семейных нравов дворянства (К. А. Соловьев)3.

В 2000-х гг. тема дворянской семьи, трансформации внутрисемейных отношений получила дальнейшее развитие в работах Т. Н. Мальковской, В. В. Пономаревой, Л. Б. Хорошиловой, Т. Зокколла, О. Кошелевой, Ю. Шлюбома 4. Начато изучение дворянской семьи и на региональном уровне. Так, Н. В. Занегина изучила личные и имущественные взаимоотношения родителей и взрослых детей на примере тверского дворянства 5. Она пришла к выводу, что при изучении дворянской семьи, как правило, идеальные нормы отношений между дворянами и их взрослыми детьми выдаются за действительные.

В фундаментальном исследовании Б. Н. Миронова история дворянской семьи XVIII – начала ХХ веков впервые анализируется в разрезе становления гражданского общества и правового государства в России 6. Автор делает важный вывод о причинах трансформации внутрисемейных отношений сословия в обозначенный период, сводя их к отсутствию общинных традиций у дворянства.

В современной историографии дворянского быта обозначилась и так называемая «женская тема», то есть проблема повседневности женщины-дворянки, изучаемая, преимущественно, с точки зрения этнологии и антропологии. Начало научным изысканиям в данном направлении положили работы Н. Л. Пушкаревой, В. В. Пономаревой и Л. Б. Хорошиловой 1. Образ жизни и быт, особенности мышления, ценности дворянок Центральной России XVIII – середины XIX века стали предметом исследований А. В. Беловой 2. Этногендерный анализ участия провинциальных дворянок в традиционных обрядах жизненного цикла позволил автору опровергнуть представление о всеобъемлющей вестернизации дворянской культуры, размывании национальной идентичности российского дворянства, массовой неграмотности провинциальных дворянок.

Обобщая анализ исследований дворянской семьи, следует отметить, что историография названной проблемы эволюционизировала от однозначно критичной до многоуровневой, основанной на целом ряде подходов, включая этногендерный и антропологический. Главным достижением современных историков является анализ глубинных причин трансформации внутрисемейных отношений дворянства на конкретных исторических этапах, отход от ориентации при их анализе на идеальные нормы. Однако комплексного исследования провинциальной дворянской семьи, даже в рамках одного региона, пока не проводилось.



5. Образ жизни, досуг, обряды и традиции дворянства в XIX столетии, по сути, не изучались. Отдельные сведения об обозначенных аспектах быта высшего сословия можно было почерпнуть только из известных работ М. М. Забылина, М. И. Пыляева, А. В. Терещенко, где подробно рассмотрены русские народные традиции и обычаи, многие из которых бытовали и в дворянской среде3.

В советское время отношение к дворянскому образу жизни и досугу основывалось на его восприятии как «праздного», «эксплуататорского», «паразитарного». Исключением стали 1920-е годы, когда некоторые аспекты дворянского досуга – усадебный театр, музыкальный быт – ещё изучались 4.

Среди исследований 1930–50-х гг. о театре, бальном танце, музыкальной культуре выделяется интересное исследование Т. Н. Ливановой, в котором подчеркивается влияние музыки и связанных с ней видов искусств на образ жизни, внутренний мир и интересы дворянина 1. В работах Е. В. Киреевой, Т. Т. Коршуновой, М. Н. Мерцаловой, изданных в 1970-е гг., можно проследить эволюцию дворянского костюма в ХVII – ХIХ вв2.

Последовательное изучение таких аспектов бытовой жизни высшего сословия, как развлечения, балы, образ жизни, повседневная пища и одежда было начато только в 1990-2000-е гг3. Но в данных исследованиях речь идёт, преимущественно, о столичной аристократии. Сказанное справедливо и для исследований Е. Ю. Артёмовой, И. В. Карацубы, изучавших на основе записок иностранцев быт и культурную жизнь России 4. И. Н. Курочкина показала существенное влияние на повседневную жизнь и поведенческие нормы дворянства сословного этикета, и как следствие, неискренность и неестественность взаимоотношений дворян 5. О. В. Кириченко выявил значение православных традиций в повседневной жизни дворянства XVIII в., рассматривая их как основу для духовного обновления общества6.

Современными исследователями начато изучение образа жизни и досуга дворянства на региональном уровне, но, как правило, в рамках анализа повседневной жизни конкретного региона России в целом. В частности, быту нижегородцев посвящен ряд работ Д. Н. Смирнова, жителей Тульской губернии – О. Е. Глаголевой, ярославскому дворянству – О. В. Сизовой 7. Подобные исследования освещают лишь отдельные аспекты образа жизни дворянства. И. Г. Оноприенко, проанализировав эволюцию быта дворянства Центрального Черноземья в 50-90-е гг. XIX в., объясняет её «межсословной эмансипацией», основанной на буржуазной трансформации дворянского сословия.

В целом, образ жизни, досуг, обычаи и традиции провинциального дворянства второй половины XVIII – середины XIX вв. изучались непоследовательно и фрагментарно.

Важным достижением историографии 1990-х – 2000-х гг. стало стремление исследователей обобщить материал по истории повседневной культуры дворянства, что нашло своё выражение в работах Ю. М. Лотмана, К. А. Соловьёва, Е. А. Лаврентьевой, О. И. Елисеевой. Несмотря на фактологическую насыщенность, названные исследования носили скорее публицистический, чем научный характер1. И. В Рябова, М. В. Короткова уделяют внимание сословным и семейным ценностям, жилищным традициям, образу жизни, досугу высшего сословия Москвы 2.

Таким образом, в отечественной историографии, посвященной повседневности провинциального дворянства второй половины XVIII – середины XIX вв., приоритетное внимание уделялось ряду важнейших составляющих дворянской повседневности, преимущественно усадебной теме в культурно-искусствоведческом контексте, без учета её экономического значения, которое нередко было определяющим для среднепоместного и мелкого дворянства. При изучении остальных аспектов повседневности дворянства, акцент, как правило, делался на столичной элите. Исследование проблемы на региональном уровне только начинается, и целостного анализа культуры повседневности провинциального дворянства, тем более в межрегиональном контексте пока не содержит.

В зарубежной историографии история повседневности российского дворянства целенаправленно не изучалась. Исследователи 1960–70-х гг. M. Raeff и P. Dukes особое внимание уделили значению Манифеста 1762 г. и Жалованной грамоте дворянству 1785 г., которые стимулировали появление в дворянской среде оппозиционных настроений, формирование феномена «неслужащего дворянина» и «частного человека», эмансипацию дворянской литературы3. K. H. Ruffman выдвинул тезис о принципиальном отличии русского дворянства от дворянства остальной континентальной Европы 1, который оспорил M. Confino2. Дворянскую политику самодержавия, взаимоотношения власти и высшего сословия проанализировали I. Madariaga, J. Le Donne R. Jones, J. M. Hittle, V. Kivelson3.

В конце 1970–80–х гг. зарубежными исследователями было начато изучение отдельных аспектов дворянского быта. Так, J. Tovrov исследовала дворянскую семью на основе историко-литературных источников, М. Marrese проанализировала образ жизни женщин-дворянок в контексте имущественных проблем высшего сословия 4. Работы L. Black посвящены мифам и реалиям женского воспитания в России XVIII в., R. Wortman – проблемам воспитания Павла I и Александра I 5. Польский социолог J. Sczepancki выделял интуитивность, максимализм, экзальтированность, футуроориентированность российского дворянства, которые сочетались со скукой и унынием 6.

Зарубежные исследователи 1980-х гг. немало внимания уделяли социально-экономическим основам дворянского быта. Так, S. Hoch отмечал выживаемость российского помещичьего имения, минимальность хозяйственного риска и определенное ограничение помещичьей эксплуатации государством 7. G. L. Freeze подчеркивал бессистемность дворянской политики государства до начала XIX в8.

Современные исследователи А. Каппелер, Р. Пайпс, Д. Хоскинг, Д. Сондерс признают высокий уровень образованности и исключительность положения дворян, но подчеркивают их стремление к роскоши и праздности, «паневропейство» и неумение приспособить свои имения к рыночным отношениям 9. В работах J. M. Hartley получил дальнейшее развитие тезис M. Confino о поэтапном «освобождении» дворянства в XVIII – XIX вв.1. D. Lieven продолжил сравнительное исследование русского и зарубежного дворянства, применив к дворянству России, германских земель и Франции эпохи раннего Нового времени термин «многофункциональная элита» 2.

В работе G. Marker выявлены особенности частной и общественной жизни, религиозных устоев русской дворянки екатерининской и александровской эпохи на основе мемуаров А. Е. Лабзиной 3. M. L. Маrrese, исследуя провинциальное дворянство, отмечает примитивизм, скуку, однообразие его повседневной жизни 4.

В целом, зарубежная историография изучает лишь отдельные аспекты повседневности в той степени, в какой они связаны с наиболее актуальными для зарубежных историков проблемами. При этом российское дворянство, и особенно, провинциальное, традиционно ассоциируется у зарубежных историков с праздностью, ленью, роскошью и необразованностью.

Подводя итог историографического анализа проблемы в целом, следует отметить, что несмотря значительный опыт, накопленный в изучении культуры повседневности провинциального дворянства второй половины XVIII – середины XIX вв., целостного и систематизированного её исследования, тем более в межрегиональном контексте, не проводилось.

В разделе «Источники и методы их критического анализа» представлена характеристика опубликованных и извлеченных из архивохранилищ источников, на которых основано диссертационное исследование. Использованный массив источников можно подразделить на законодательные акты, делопроизводственные материалы органов центрального и сословного управления, источники личного происхождения, публицистику и нравоучительные издания. В работе были использованы фонды 12 архивохранилищ: Российского государственного архива древних актов (РГАДА), Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ), Российского государственного исторического архива (РГИА), Российского государственного архива литературы и искусства (РГАЛИ), Отдела рукописей Российской государственной библиотеки (ОР РГБ), Центрального исторического архива Москвы (ЦИАМ), Государственного архива Ярославской области (ГАЯО), Государственного архива Ульяновской области (ГАУО), Государственного архива Тульской области (ГАТО), Государственного архива Пензенской области (ГАПО), Центрального архива Нижегородской области (ЦАНО), Центрального государственного архива Республики Мордовия (ЦГА РМ). В разделе охарактеризованы и способы интерпретации изучаемых источников, выбор которых был обусловлен особенностями каждой группы источников.


  1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница