Посвящается 180-летию вхождения Балкарии в состав России Обращение к балкарскому народу




страница2/5
Дата11.07.2016
Размер0.81 Mb.
1   2   3   4   5

Пятнадцать лет назад нас собирались выдавить в горы,

сегодня пытаются выдавить из гор
Дорогой читатель!
Далее публикуемая нами статья известного ученого-кав­казоведа И. Мизиева была написана еще в начале 90 годов, когда в республике целенаправленно разгонялась очередная антибалкарская волна, а ряд общественных деятелей публично стал требовать у балкарского народа «возврата» неких «кабардинских земель», якобы изъятых ранее царским правительством и «переданных балкарцам».

Всю сомнительность и даже откровенную абсурдность подобного рода заявлений, наверное, можно было бы отнести к «благим пожеланиям» кучки национал-патриотов, желающих во что бы то ни стало и, хотя бы задним числом, возвеличить собственную историю, если бы эту ахинею не подхватили и некоторые «выдающиеся ученые», попытавшиеся придать ей наукообразный характер своими «академическими трудами». Более того, о т.н. «балкарской экспансии на кабардинских землях» и о том, что «балкарцы будут выдавливаться в горы, в т.ч. и силовыми методами» заговорило и высшее руководство КБР, в т.ч. и в первую очередь глава республики Коков, превративший в последующем свои высказывания в «балкарскую часть» проводимой им национальной политики.

Тут уж не выдержал даже всегда воздержанный, интеллигентнейший и доброжелательный Исмаил Мизиев. В отличие от горлопанствующих политиканов, он не стал рваться к трибунам и микрофонам (к которым власть его допускала весьма неохотно), а как и полагается настоящему ученому, с присущим ему тактом, но предельно четко и откровенно, к тому же в очень доступной форме, аргументируя свое мнение многочисленными документальными источниками, Исмаил внес (одной только статьей) полную ясность в суть этой надуманной проблемы.

Но, увы! Несмотря на всю ее актуальность, авторитет ученого и его компетентность в этой области, статья И.Мизиева так и не была опубликована при его жизни. Мы не смогли этого сделать самостоятельно из-за отсутствия реальных возможностей, ну, а официальные органы, конечно же, не могли допустить публикации исторически достоверных материалов, сводящих на нет ими же наспех сочиняемые мифы.

И только через два года после смерти, светлой памяти Исмаила Муссаевича, нам удалось опубликовать эту статью в Москве во втором номере журнала «Ас-Алан», вышедшего в свет в декабре 1999 г. К сожалению, только через несколько месяцев из Москвы в Балкарию поступило всего лишь 10% от общего тиража данного номера журнала. Половина доставленной сюда части была передана для реализации в Тырныаузское отделение «Роспечати», которое буквально через месяц-полтора оказалось затопленным печально памятным селевым потоком 2000 года. Грязекаменной ма­сой, разрушившей полгорода, были полностью уничтожены не только наши журналы, но и все имущество местной «Роспечати».

Таким образом, названный номер журнала превратился здесь в библиографическую редкость, а фундаментальная статья И. Мизиева осталась малоизвестной массовой читательской аудитории.

Вместе с тем, события последних лет в республике являются лучшим свидетельством непреходящей актуальности этой статьи и настоятельно требуют ее повторной публикации для широких слоев населения.

Дело в том, что, к сожалению, и XXI век в республике начался с такой же очередной антибалкарской волны, упорно раскручиваемой высшими органами власти КБР, при неустанном «научном» обосновании их неправомерных действий чиновниками от науки...

В то же время, не упоминая даже катастрофического соци­ально-экономического положения балкарского народа с его 290-процентной смертностью, не говоря о предыдущем противозаконном изъятии балкарских земель в верховьях Малки и ущелья Тызыл, а также отъема почти всех сенокосных и пастбищных угодий (для передачи в фактическую собственность неким ГУПам), давайте попробуем оценить чего стоят сегодня для балкарского народа республиканские законы №12-РЗ и №13-РЗ от 27.02.2005 г. ?!!

Ответ очевиден. Вместо полномасштабной территориальной реабилитации репрессированного балкарского народа, что предусмотрено действующим с 1991 г. Федеральным законом «О реабилитации репрессированных народов», два вышеупомянутых республиканских закона прямо нацелены на превращение этого народа в бомжа и изгоя на собственной исторической родине, лишив его даже реального местного самоуправления, конституционно гарантированного любому российскому поселению и предусмотренного Федеральным законом №131-ФЗ от 6.10.2003 г.

То есть сегодня вышеупомянутые законы КБР демонстративно поставлены выше не только Федерального закона, но и самой Конституции России, так как предусматривают насильственное (без согласования с населением) изъятие 80% балкарских земель с противоправным превращением их в т.н. межселенные территории, которые выводятся из состава местных муниципалитетов. Более того, все это делается на виду и с ведома официальной Москвы, в т.ч. Аппарата Президента РФ, ее Правительства, Федерального Собрания, Верховного и Конституционного судов, к коим мы обращались неоднократно.

Поэтому остается только сожалеть о том, что не только околовластный клан высокопоставленных региональных чиновников (жаждущих отхватить у балкарского народа как можно больше рекреационных земель и пастбищ), но и высшие органы федеральной власти, обязанные обеспечить на всей территории страны неукоснительное исполнение хотя бы собственных законов, разобраться в создавшейся здесь ситуации и навести должный порядок, не хотят замечать того факта, что КБР по сути уже давно балансирует на грани неустойчивого равновесия.

И, наконец, завершая все вышесказанное нами, особо следует подчеркнуть, что это не пустые упреки или мелкое злопыхательство, и тем более не наша угроза кому-то или чему-то, а реальная оценка действительности, в которой мы живем, опасаясь того, что в какой-то момент, она рухнет как карточный домик.

Почти в такой же шаткой общественно-политической ситуации писал свою статью и ученый И.Мизиев, предвидевший не только ее дальнейшее обострение, но и пытавшийся предостеречь нас всех от ее обвала и негативных последствий.



Из истории поземельных споров между Балкарией и Кабардой

Исмаил Мизиев


К сожалению, в последнее время чисто научным спорам, уместным в академических кругах, средства массовой информации все больше придают совершенно чуждый науке политический оттенок. Тем самым нагнетается межнаци­ональная напряженность в обществе. Мы предлагаем, во-первых, категорически отбросить подобный подход к научным разногласиям, оставить научные споры ученым, а политику - народным избранникам. Во-вторых, нужно помнить о том, каким бы ни было процентное соотношение народов, все они равны качественно, и балкарцы - это не безымянная часть населения республики, а коренной народ Кабардино-Балкарии, давший название государственному образованию. В-третьих, нельзя забывать, что превращение истории в политику, опрокинутую в прошлое, ни к чему хорошему никогда не приводило.

Именно с этих позиций необходимо приступать к равноправному, социально-политическому и культурно-экономическому обустройству нашей республики, ни в чем не ущемляя здесь представителей других народов, которые имеют свои государственные образования вне пределов КБР.

Но, судя по публикациям в местной прессе, такие исходные позиции устраивают не всех. Под воздействием настойчиво акцентируемой мысли о некоей территориальной «задолженности» Балкарии по отношению к Кабарде естественный интерес общества к своей истории все отчетливее перерастает в нездоровый ажиотаж.

В этой связи считаем уместным вновь и со всей определенностью повторить, что вовлечение массовой аудитории, неискушенной в вопросах истории и политики, в этнотерриториальные споры совершенно недопустимо. Тем более, что, на наш взгляд, эти публикации заведомо тенденциозны, т.к. в подборе материала и отправных точек своих построений их авторы руководствуются лишь им угодными критериями.

Между тем, решение подобных проблем на основе равноправия и взаимоуважения предполагает наличие определенных ориентации у обеих сторон, и в данном случае мы не можем отказать себе в праве обратить внимание на ряд исторических фактов, связанных с этой проблемой.

Так называемые «историчес­кие границы» Кабарды и Балкарии никогда не были очерчены топографически и закреплены законодательно. Известные комиссии Кодзокова и Абрамова (1863, 1906 гг.) не пришли к единому мнению по данному вопросу, так как обрисованная ими картина не соответствовала действительному состоянию пограничных линий. (Кудашев В. Исторические сведения о кабардинском народе. Киев, 1913. С 194-197, 272-274).

В публикациях по данной теме наши оппоненты, как правило, исходят из хронологической точки отсчета не глубже XVI-XVII веков. Хотя, как известно, принцип исторического экскурса отнюдь не исключает обращения к материалам и более ранних эпох, когда существовали иные исторические границы. Поэтому считаем нелишним напомнить о том, что балкарцы (в какой бы зоне республики они ни проживали в настоящее время) не являются на данной территории пришельцами. В горах и предгорно-плоскостной зоне Центрального Кавказа их предки жили, по меньшей мере, с эпохи бронзы. В кавказоведении это считается общепризнанным фактом, и пока еще никем он не подвергался сомнению. Неоспоримым остается и факт более чем тысячелетнего (со II-I вв. до н.э. по XIV век н.э.) обитания здесь болгар, асов и аланов - главных компонентов в формировании карачаево-балкарцев.

Наконец, никому из исследователей - в том числе и кабардинских - пока еще не приходило в голову отрицать еще одно обстоятельство принципиальной значимости. Речь, в частности, о том, что после разгрома плоскостной Алании монголами в начале XIII столетия, а затем ордами Тамерлана в конце XIV века начинается миграция кабардинцев из северо-западных районов Кавказа в центральные районы Предкавказья. При этом основная масса прежнего населения предгорий – аланов и кипчаков – была отнесена кабардинцами в горы. Об этом говорят появившиеся здесь, не существовавшие ранее кабардинские памятники – курганы, размещенные исключительно на равнине и в предгорьях (Нагоев А.Х. Материальная культура кабардинцев. С. 43; Бетрозов Р.Ж. Адыги: истоки этноса. С. 105). Обнаруживаемая в этих курганах керамика неоспоримо подтверждает тот факт, что они воздвигались на местах поселений прежних жителей. Неопровержимым фактом такого хода событий XIV-XVII вв. является масса топонимов, так и оставшихся неизменными: Ак-баш, Кара-агач, Кишпек, Джулат, Эльхотово, Кызбурун, Кашкатау, Лячинкая, Бештамак и т.д.

Народные предания и исторические сведения, собранные кабардинскими учеными, подтверждают, что кабардинцы не были исконными жителями Кабарды, а откуда-то переселились не раньше конца XV или начала XVI века и, встретив на новых землях татарские поселения, отодвинули их в степи или заперли в горных ущельях, а сами поселились на их местах (Кудашев. С. 6, 7,10).

Именно эти факты легли в основу извечных пограничных споров меж­ду кабардинцами и балкарцами. Недаром все документы говорят о том, что самым сложным вопросом для Кабарды всегда оставался вопрос о границах не с другими соседними народами, а именно с балкарцами (Кудашев. С. 203, 205).



Но сколь ни длительна история этих споров, речь всегда шла именно об уточнении границ, а не о возврате захваченных кабардинцами земель на равнинах и предгорьях Центрального Кавказа. Так почему же сегодня отдельные авторы находят возможным ставить, мягко говоря, сомнительные вопросы как о никогда не существовавшей «территориальной задолженности» балкарцев, так и о воображаемом ими «аннексировании» балкарцами кабардинских земель и т.д. и т.п.?

Границы Кабарды для XIV-XVII вв. трудно установимы, поскольку народ ее вел полукочевой, военно-подвижнический образ жизни. Именно поэтому археологи до сих пор не знают ни одного кабардинского поселения указанного времени, все кабардинские селения имеют своего рода «день рождения» - начало XVIII века (Нагоев А.Х. С. 45-46; Волкова Н.Г. Этнический состав. С. 45-46; Кушева Е.Н. Народы Северного Кавказа и их связь с Россией. С. 94, 101). С разрастанием процесса обратного расселения чеченцев, ингушей, осетин на пре­жние места обитания на плоскости в XVI-XVII вв. и образованием Эндереевского общества дагестанцев, границы Кабарды сужаются за счет земель Терско-Сунженских районов, куда кабардинцы добрались в XIV-XV вв. после золотоордынских погромов местных народов (Очерки истории Чечено-Ингушской АССР. Т. I. С. 58-59; Волкова Н.Г. С. 142, 159-162; Кушева Е.Н. С. 93). В этой ситуации кабардинский князь Темрюк, выдав одну из дочерей за Ивана Грозного, другую за астраханского хана, третью за ногайского мурзу, удачно координировал политическую ориентацию Кабарды между Россией, ногайцами и крымским ханством. По его неоднократным просьбам царь строил для него крепости и городки на Тереке и Сунже, чтобы оберегать своего нового подданного и проводить через него всю последующую политику на Кавказе (Кушева Е.Н. С. 235, 258, 269-271). Как всегда бывает при столкновении пришлого и коренного народов, между ними обостряются пограничные вопросы, образуются поначалу никому не принадлежащие некие «буферные» зоны, которыми совместно пользуются и те и другие. Ни на чем фактически не обоснованы утверждения, что с давних пор границей между кабардинцами и балкарцами считалась линия, проходящая между обширными горными лесами, покрывающими все склоны гор до их подножий, и «черными», т.е. в их представлении голыми горами. Авторам подобных заявлений надо бы помнить элементарные азы географии: черными горами принято считать как раз лесистый хребет, прикрывающий доступ к Скалистому хребту северной депрессии Кавказского хребта (Желиховская В. Ермолов на Кавказе. С. 19; Покоренный Кавказ. Издание А.А. Каспари. Сб., 1904. С. 530; Кудашев. С. 235; История народов Северного Кавказа с конца XVIII в. до 1917 г. С. 34; Труды абрамовской комиссии. С. 38). Разве не должны были насторожить оппонентов слова Н. Дубровина: «В Большой Кабарде, вверх по правому берегу Баксана, там, где оканчивается долина и начинаются черные горы, есть мыс или выдавшаяся гора, названная народом Кызбурун» (Дубровин Н. Черкесы (адыге). С. 97). Именно в пре­делах лесистых гор, у входов в ущелья и образовались т.н. Общественные земли, «находящиеся в совместном пользовании Кабарды и Пяти Горских обществ до 1890 года» (Труды абрамовской комиссии. С. 43). Так было и при Золотой Орде, когда степи Предкавказья превратились в кочевья ханов, а местные племена были заперты в горах. И, тем не менее, даже в этом случае горские племена оказывали длительное, упорное сопротивление (Егоров В.Л. Историческая география Золотой Орды в XIII-XIV вв. М., 1985. С. 45, 55). Недаром еще в 1256 г. каждый пятый из воинов хана Сартаха должен был охранять выходы из ущелий, чтобы аланы, скрывшиеся там, не нападали на кочевья Золотой Орды (Путешествия в восточные страны Плано Карпини и Рубрука. С. 186). Именно по линии выходов из ущелий строит Золотая Орда свои города-крепости - Татартуп, Джулаты и др. Эту же линию затем изберет для укрепления границ Кабарды и Ермолов.

Наличие в зоне лесистых гор древних поселений аланов и болгар у селений Кенделен, Хасаут, Заюково, Нижний Чегем, Хабаз и др., опустошенных татаро-монголами, и одновременное отсутствие выше входов в ущелья археологических памятников кабардинцев и адыго-черкесской топо- и гидрономии являются серьезными факторами, разгра­ничивающими земли Кабарды и Балкарии.

Выводы:

1. Воспользовавшись поражением местных народов от татаро-монгольских и тимуровских походов, кабардинцы в конце XIV - начале XV вв. начали расселяться исключительно по равнинам и предгорьям от Подкумка до Сунжи.

2. Под давлением народов, возвратившихся на свои прежние места обитания, кабардинцы теряют часть Терско-Сунженских районов.

3. Обострение межнациональных территориальных трений, усиление внутренней междоусобицы вынуждают Кабарду умело использовать политическую ситуацию между Россией, Крымским ханством и кавказскими народами.

4. В XVI-XVII вв. границы России проходят по линии: Наурская, низовья р. Курп, Моздок, Бештамак и далее по р. Егорлык.

5. В крепостях и укреплениях, построенных по просьбе Кабарды, растет русскоязычное население. В них же поселяются кабардинцы, возникают Черкесские слободы в г. Терки. Всю политику на Кавказе Россия проводит через Кабарду.



Царская Россия всячески поддерживала кабардинских князей за их подданство и помощь в проведении ее политики на Кавказе. Именно по их просьбе во второй половине XVI века состоялись три похода царских войск на Северный Кавказ (1560, 1562, 1566 гг.) для защиты князя Темрюка и его сторонников от недругов (Ахмадов Я.З. Очерки политической истории народов Северного Кавказа в XVI-XVIII вв. Грозный, 1988. С. 21-26). Когда же возникла потребность в постоянном присутствии русских военных сил в крае для поддержки Темрюка, в районе слияния Сунжи с Тереком была построена крепость Терки (1566г.). Это была первая русская крепость на границах расселения народов Северного Кавказа. Причем городовые казаки Терского города после снесения крепости были оставлены на Северном Кавказе, что послужило началом собственно русскому населению в крае.

Связи с Россией, наряду с другими факторами, укрепили позиции феодалов Кабарды среди соседних народов и позволили им проводить активную политику захватов. В 1596 г. кабардинские князья Шорок и Айтек вторглись в Дарьяльское ущелье, по пути движения овладели кабаками вайнахского владельца Солтан-Мурзы, а затем открыли военные действия против Сонского Эристава, т.е. грузинских владений (Белокуров С.А. Сношения России с Кавказом. М., 1888. С. 304, 453, 456). Так кабардинские феодалы расширяли свои владения и постепенно расселялись по территории своих соседей. Кроме того, за вознаграждение кабардинские феодалы должны были держать в повиновении соседние народы, особенно закубанских адыго-черкесов и «татар». Так, 10 октября 1711 г. был издан Указ о выдаче жалованья кабардинским послам, направленным к царю А.Б.Черкасским с известием о том, что одержана победа над закубанскими черкесами (Кабардино-русские отношения. Т. 2. С. 5-6, 12). Документ 1718 года повествует о просьбе кабардинцев к русскому царю: «Черкесских и кабардинских войск выходит в поле до 10 тыс. чел. И ежели к тем прибавить донских казаков или иных российских войск столько же 10, а по высшей мере 15 тыс., то довольно с теми на Кубань напасть и разорить» (Кабардино-русские отношения. Т. 2. С. 19). В августе 1720 г. Асланбек Кайтукин и другие кабардинские князья пишут Петру I о своих походах на чеченцев и просят построить в их крае город: «При сем доносим вашему царскому величеству, что некоторые народы, именуемые чеченцы, которые суть вам, государю, неприятели, и мы, соединяясь с донскими казаками, наступя на них, разорили и многих побили. Жен и детей их взяли в полон, а пожитки их и багаж побрали донские казаки, а сколько взяли полону и оные доднесь у нас содерживаются, и молимся господу богу, дабы вашему царскому величеству над неприятелями вашими всегда такую победу подавал, и из того полону во уверение послали мы к вам, царскому величеству, одного мальчика да девочку, и всегда ежегодно мы, не щадя своих голов, вам царскому величеству служим» (Кабардино-русские отношения. С. 24, 26). В том же году кабардинцы просят построить город-крепость в урочище Бештамак (Там же. С. 29). Так, по настоятельной просьбе самих же кабардинцев построить для их обороны укрепления, проходило отчуждение земель как для самих городов-крепостей, так и для служилых людей казачьего и русского населения.

Выводы:

1. Постоянные упреки, что земли Кабарды были отчуждены в пользу балкарцев, совершенно беспочвенны, нет документальных оснований.

2. Русскоязычные станицы и укрепления-городки появлялись именно по просьбе самих же кабардинцев.

3. Земли для этих укреплений и станиц правительство покупало у кабардинцев.

4. Естественно, русское население и казаки приглашались для защиты Кабарды, значит, они где-то должны были обитать.

Исторические сведения говорят о границах Кабарды и Балкарии следующее.



Грузинский царевич Вахушти в 1745 г., описывая границы горских народов Кавказа, пишет, что Басиани (т.е. Балкария) на севере доходит до выхода р. Терек из ущелий на равнину и ограничивается горой Черкезисмта, т.е. Черкесской горой, которая, как известно, прикрывает Эльхотовский проход во Владикавказскую равнину (Вахушти. География Грузии. С. 150). Ему вторит П.П. Надеждин, отмечая, что Малая Кабарда «занимает правый берег Терека до предгорий» (Надеждин П.П. Кавказский край. С. 206) В XVIII-XIX вв. Кабарда с севера «граничила от верховьев реки Кумы по высокому плоскогорью, ограниченному хребтом Джинала, а далее от поста Джинальского по pp. Малке и Тереку до самого Моздока. С востока Кабарда граничила с Чечнею; юго-восточную границу ее составлял Кабардино-Сунженский хребет, который отделял Кабарду от Осетии, а на юго-западе она соприкасалась с землями татарских обществ: Балкар, Безенги, Чегем, Хулам, Уруспий. Наконец, с запада она ограничивалась отрогами Эльбруса, отделявшими кабардинцев от соседнего Карачая и прикубанских абазинцев» (Г. Прозрителев. Кабардинцы. По данным закавказских архивов. С. 11). В этом сообщении очень важно, что Кабарда четко ограничивается самым низким предгорным хребтом Джинал-сырт, высшая точка которой едва превышает 1500 м. Хребет этот проходит вправо от селений Сармаково, Каменномостское и далее к Кисловодску. Современный автор А.Абдоков отмечает: «Жители наиболее западного селения Кабарды - Каменномостского - могут сказать так: «Скот на пастбища гонят из Кабарды». Тем самым подчеркивается, что Кабарда находится где-то к востоку от их селений» (Абдоков А.И. Откуда пошло название Кабарда? Мир культуры. Нальчик, 1990, с. 140).

В 70-х гг. XVIII в. академик Паллас писал, что ближе к верховьям Баксана находились Атажукины поселения, а в среднем течении той же реки, у подножия гор, располагались Мисостовы владения, главное место пребывания которых было в Кызбуруне (Волкова Н.Г. С. 44-45, 51). На картах 1719, 1744 гг. все без исключения кабардинские аулы расположены на равнине, кроме предгорных аулов Атажукиных (Кабардино-русские отношения. Т. 1. С. 388-389, карта; Кабардино-русские отношения. Т. 2, с. 114-115).

В 1886 году сын видного кабардинского князя Конова Магомет, сопровождая С.Ф. Давидовича из Пятигорска в Верхний Баксан, заявил ему, что выше аула Атажукиных (ныне Заюково) дорога по Баксанскому ущелью ему не знакома (Исторический вестник. Т. 28, 1887. С. 346). Этот факт перекликается со словами Палласа о том, что самым высокогорным аулом кабардинцев являются аулы Атажукиных.

В 1869 г. в докладной записке Кавказского военного округа военному министру о разграничении горских обществ с Большой Кабардой написано, что «земли кабардинцев служат продолжением ущелий, занятых горскими обществами» (Документы по истории Балкарии. С. 121). Крупнейший знаток документов в XVI-XVIII вв. по русско-кавказским отношениям Е.Н. Кушева приходит к заключению, что «кабардинцы занимали равнинные места и предгорья по левым притокам Терека, до входа в горные ущелья» (Кушева Е.Н. С. 91, 95). В 1836 году Хан-Гирей писал, что «от выхода из гор до принятия реки Сунжи Терек течет через земли черкесов» (Хан-Гирей. Записки о Черкесии. С 51). В том же году Бларамберг, составитель топографического, статистического и военного описания Кавказа, отмечал, что «Кабарда расположена к югу от Георгиевска и Моздока, параллельно, так сказать, этим городкам. Ее ширина - от 30 до 80 верст вплоть до Черных гор Кавказа (Лесистый хребет - И. М.), и протяженность ее - до 200 верст от Подкумка до Сунжи» (Адыги, балкарцы и карачаевцы в известиях европейских авторов. С. 409). Те же 30-80 верст ширины и 200 верст длины указывает для Кабарды и Хан-Гирей (Записки о Черкесии. С. 161.)

Виднейший кавказовед В.К. Гарданов писал, что «при переходе из бассейна Кубани в бассейн Терека земли адыгов сильно сужались, чтобы опять расшириться на территории Большой Кабарды до 100 с лишним километров» (Гарданов В.К. Общественный строй адыгских народов в XVIII-XIX вв. М., 1967. С. 20).

Точно та же ширина (от 30 до 80 верст) соблюдена на топографической карте Черкесии 1830 года (Дубровин Н. Черкесы (адыге). Краснодар, 1927). Причем самое узкое место, примерно в 30 верст, приходится на «переход от бассейна Кубани к бассейну Терека», т.е. к районам Подкумка и Джинал-сырта, а самая широкая полоса, в 80 верст (100 км), охватывает линию от Моздока в направлении Баксана и Нальчика. То есть, если ныне перевести на современную карту те же данные Кабарды с севера на юг, мы как раз получим исторические границы кабардинского народа до подножий лесистых гор, именуемых в географии «Черными горами».

В первой половине XIX века «огромные пространства равнин и предгорий в бассейнах Кумы, Малки, Баксана, Черека, Терека занимали кабардинцы», - читаем в упомянутой «Истории народов Северного Кавказа...», написанной коллективными усилиями всех научных организаций Северного Кавказа (с. 55-56). На этнической карте Северного Кавказа 20-х годов XX в. границы кабардинцев проходят все по той же линии входов в ущелья в предгорьях лесистого хребта (Кобычев В.П. Поселения и жилище народов Северного Кавказа XIX-XX вв. М., 1982. Карта №1).

В публикациях последнего времени все чаще ставится вопрос о Нальчике. В этой связи обращает на себя внимание документ 1753 г. В нем очерчиваются географические границы Большой Кабарды и, в частности, отмечается, что владения князя Джембулата располагаются «в верстах шести ниже» гор, окаймляющих Нальчик (Кабардино-русские отношения. Т. 2. С. 183). Слобода Нальчик и в 30-х гг. XIX в. считалась отдельным от Кабарды государственным, казенным участком, и ей отдельно выделялись различные земельные угодья в 5063 десятины (Кудашев В. С. 219).

Необходимо отметить, что при выделении Балкарии из Горской АССР и образовании Кабардино-Балкарской автономной области свои соображения по этому вопросу Балкарское оргбюро РКП(б) и окрисполком изложили в специальном докладе для коллегии народного комиссариата по делам национальностей. Первый пункт доклада - решение о выделении Балкарии из Горской АССР - обосновывался тем, что г. Нальчик является единым политическим, экономическим и культурным центром для Кабарды и Балкарии. Затем шли пункты о наличии тесных экономических и хозяйственных связей между двумя народами и др. (ЦГАОР СССР. Ф. 1318. Оп. 1. Д. 645. Л. 20; см. также Улигов У.А. Социалистическая революция и гражданская война в Кабарде и Балкарии. Нальчик, 1979. С. 305).

Отдельные авторы нередко забывают, что слобода Нальчик получила свое название от речки Нальчик, образующейся от слияния нескольких мелких речушек у селений Ак-су, Хасанья, и имеет балкарскую огласовку. Поэтому исходить из кабардинской транскрипции, предлагая конструкцию «Нальчик» («срывать подкову»), по меньшей мере, лукаво. Как это вода речки может срывать подковы, и что это за коневоды, так подковавшие коней? Ведь хорошо известно, что река Налчыкъ отчетливо обозначена еще на карте с. Чичагова 1744 года, когда еще и в помине не было самой слободы Нальчик. Кроме того, то же слово «шычь» хорошо читается и в названии «Герменшычь». Что же в этом случае срывалось? Неужто крепость (Кермен), лежащая в основе этого названия? Если бы в горных окрестностях Нальчика когда-либо существовали кабардинские аулы, о которых в последнее время стали писать некоторые авторы, то здесь бы сохранились соответствующие топо-гидронимы, а не балкарские названия типа: Ак-су, Хасанья, Кенже (Генже), Яникой (Жанкой), Нарт-бора, Нарт-уя и др.

1   2   3   4   5


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница