Пламенный полет духа (из воспоминаний об А. А. Малиновском) В. А. Дьяков



Скачать 96.77 Kb.
Дата22.07.2016
Размер96.77 Kb.

Пламенный полет духа

(из воспоминаний об А.А.Малиновском)

В.А.Дьяков


Мои учителя - Иван Иванович Пузанов и Александр Александрович Малиновский. "Иных уж нет..." Ивана Ивановича - нет, Александра Александровича - нет, но я уже давно заметил: тот, у кого в отчестве повторяется его имя, часто оказывается интересным, с большим душевным зарядом человеком (профессор Леонид Леонидович Васильев в Ленинграде, Николай Николаевич Воронцов и Николай Николаевич Дроздов в Москве). Ничего не говоря о вкладе в науку И.И.Пузанова и А.А.Малиновского, отмечу только их личностный заряд. Он был настолько велик, что некоторые - в том числе и я - во многом обязаны им формированием своего ума и характера.

Так они у меня и запечатлелись - ведь один дополнял другого, оба они были светочами моего студенческого времени. Потому и в этих записях (по крайней мере, в их начале) память высвечивает их вместе: воспоминания об одном сейчас же вызывают воспоминания о другом. Как же в действительности были связаны эти два человека? Александр Александрович так говорил о знакомстве с проф. Пузановым: "Я знал Ивана Ивановича с 1952 г., и с тех пор до моего отъезда из Одессы в 1965 г. мы высказывались против Лысенко один перед другим”.

Не стану анализировать подробно причины, по которым я попал в отдел, возглавляемый Александром Александровичем в Одесском Институте глазных болезней. <...>

Но в какую-то часть Одесского периода жизни проф. Малиновского мне доводилось быть его спутником. Его необходимо было сопровождать в город, по делам, даже на море или в гости. Совместные походы совершались потому, что Александр Александрович, непрерывно думая о чем-либо, все время говорил на эту тему. Такие разговоры нужно было поддерживать, нужно было, чтобы кто-нибудь был его микросредой. Я отчасти взял на себя такую роль, ужасно гордился этим и до сих пор испытываю не только глубокое удовлетворение, но и просто удовольствие от общения с мыслью, ее рождением и формированием. Вот в чем, наверное, состоит одна из субъективных причин, приведших меня в круг А.А.Малиновского.

А надо сказать, что Александр Александрович всегда был поглощен какими-то мыслями. Мысли его были заняты наукой: какими-либо ее проблемами, шедшими сейчас экспериментами, создаваемой в настоящее время статьей...- да, и этим тоже, но не только. Он имел перед собой как бы абрис мыслей всех тех, с кем он сталкивался. Мысленно строил варианты их и своих действий в различных ситуациях и приходил к оптимальному в данном положении (с его точки зрения) решению. Он создавал "рабочие модели" мыслей, а это - рефлексия, анализ собственных мыслей. Александр Александрович был сгустком рефлексии, что уловил писатель А.Крон. В его романе "Бессонница" рефлексия является одним из главных героев. Когда я однажды уже в Москве (т.е. после 1965 г.) заговорил об этом, Малиновский, посмотрев лукаво, спросил: "А Вы в профессоре Юдине узнали меня? Так ведь мы же с Кроном были одноклассниками".<...>

А.А.Малиновский был настоящим и сильным генетиком четвериковской школы. Позже - после 1965 г. - он стал преподавать на кафедре медицинской генетики во 2-ом Московском медицинском институте. Иногда преподавательский темперамент Александра Александровича брал в нем верх над исследовательским, и, когда возникал подходящий повод, в своем кабинете у доски с мелком в руке он давал импровизированные лекции по генетике. Я посещал эти лекции - ведь нам в Университете вместо генетики, под видом введения в мичуринскую биологию, давали очевидный эрзац этого предмета. И опять-таки моими учителями генетики, кроме книг, явились друг С.С.Четверикова профессор-зоолог И.И.Пузанов и ученик C.C. Четверикова профессор А.А.Малиновский.

Генетику долгое время считали относящейся к теоретико-биологической области. В кабинете Александра Александровича и возглавляемом им отделе витал дух теоретической биологии. Книга Малиновского о путях теоретической биологии, его статьи, участие в круглых столах по теоретической биологии состоятся потом - уже после отъезда из Одессы. Здесь же происходили и зарождение, и отработка теоретико-биологической мысли. Для меня это явилось той атмосферой, в которой созрел мой интерес к теоретической биологии, он оформился под влиянием профессора Малиновского.

В отдел А.А.Малиновского меня также привлекали его рассказы об отце - Александре Александровиче Богданове - Александре первом (имея в виду, что Александр Александрович Малиновский - это Александр второй, а его сын - тоже Александр Александрович, внук А.А.Богданова - Александр третий. Такова уж семейная традиция). Сейчас, по прошествии более 70-ти лет со времени гибели А.А.Богданова, ясно, что это за личность. Появились статьи о нем в газетах и журналах, упоминания, фрагменты и целые параграфы в монографиях, состоялись конференции об А.А.Богданове в Москве и Екатеринбурге, напечатаны статьи о нем в словарях-справочниках международного значения, наконец, переиздан ряд сочинений А.А.Богданова. А в 50-х годах... Фигура умолчания, замалчивания - самый надежный способ фальсификации истории вообще и истории науки, в частности. Такая участь постигла замечательного русского ученого и философа, писателя и политического деятеля А.А.Богданова-Малиновского. Подобное положение, конечно, вызывало горестные переживания А.А.Малиновского, активные попытки отстаивать память отца. Рассказы Александра Александровича о нем отличались глубокой пристрастностью. Потом мне при углубленном знакомстве с жизнью, деятельностью и творчеством А.А.Богданова путем сопоставлений, сличения различных источников приходилось выяснять некоторые детали. А они плотно засели в тогда еще юной памяти - ведь о них рассказывал его сын.

И вообще, раз узнавши путь в отдел и кабинет А.А.Малиновского, как же было не продолжать своих посещений, если там, благодаря руководителю и его сотрудникам, царил дух равноправия и благожелательного гостеприимства? Благодаря царившему здесь духу интеллектуализма и гуманности, кабинет Александра Александровича активно посещался сотрудниками других отделов и даже клиники Института глазных болезней им. В.П.Филатова, иных городских учреждений, например, биологического факультета Одесского госуниверситета, а позже - университетской кафедры философии и соответствующих кафедр других вузов города. Рефреном для проходивших здесь дискуссий были слова А.А., что нужно знать мир, в котором живешь, людей и отношения между ними. В обсуждение книг (например, К.Керама "Боги, гробницы, ученые", Д.Гранина "Иду на грозу", И.Ефремова "Лезвие бритвы"), выставок в музеях или отдельных полотен (картин импрессионистов и постимпрессионистов, выставки картин Альбера Марке в московском Музее изобразительных искусств) вовлекались все присутствующие. С особой любовью и восхищением относился Александр Александрович к творчеству и личности Н.К.Рериха. Стихийно возникавшие, такие дискуссии никогда не были бесстрастными, серьезность здесь перемежалась с шуткой, и вообще разговор часто шел "на лезвии бритвы". В вышедшем в то время романе Д.Гранина "Иду на грозу" был выведен образ ученого, по авторитарности приемов поведения очень похожего на Т.Д.Лысенко. Появление такого романа до падения этого биологического временщика произвело на всех впечатление разорвавшейся бомбы и активировало генетические дискуссии в кабинете А.А.Малиновского. Однажды зимой, приехав из Москвы, Александр Александрович с восторгом рассказывал о посещении им В.Дудинцева. Писатель тогда жил на подмосковной даче и собирал материал к роману. Какой это будет роман (по названию), еще не было известно, но ясно - антилысенковский.

Из всех таких качеств, взятых вместе, слагалось отличие занятий в кабинете и отделе А.А.Малиновского от обыкновенных, граничащих с обыденностью, занятий в других местах.

После отъезда Александра Александровича из Одессы началась эпоха нашего общения в Москве. У меня буквально установился ритуал: по приезде в столицу звонить профессору и заранее договариваться о встрече. Поезд, на котором я приезжал в Москву, обычно прибывал к вечеру, так что можно было позвонить или из телефона-автомата, или из квартиры родственников. Общались мы в разных, назначенных Малиновским для свидания местах, - кроме его дома, квартиры его дочери или сына это были коридоры 2-го Московского Медина; уютные, обитые красным плюшем диванчики на лестничных площадках Института истории естествознания и техники; чинно-торжественные, но очень мягкие зеленые кресла в вестибюле Института системных исследований; какие-то неопределенные скамейки и стулья в вестибюле и аудиториях одного из старых корпусов Московского университета, где находились его Зоологический музей и Московское общество испытателей природы... Места для встреч назначались Александром Александровичем не только в квартирах или учреждениях, но и на станциях метро (обычно на Краснопресненской) или прямо в парадном возле его квартиры.

В Москве состоялись многие наши собеседования, неизменно возвращавшиеся к рассказам А.А.Малиновского о перипетиях жизни А.А.Богданова. В начале уже было сказано, что Александр Александрович находился в непрестанном процессе говорения - это был воплощенный дух разговора. На примере Александра Александровича я увидел, что значит философствовать. Его рефлексия была направлена на рассуждения как по поводу чужих мыслей, так и данных различных наук и родов человеческой деятельности. В медико-биологическом комплексе знаний он ориентировался как в "родном", ему были известны некоторые области физики, отдельные фрагменты химии. Он и в лысенковские времена поплатился за свой перевод и послесловие (издание 1947 г.) к книге Э.Шредингера "Что такое жизнь?" - заглавие на переплете. А заглавие на титульном листе имеет знаменательное продолжение: "... с точки зрения физики".

Используя различные конкретно-научные сведения как предпосылочные знания, перебрасывая мостики-связи между отдельными науками, от философствования можно перейти к философии. Александр Александрович так и поступил: после работы с медиками в Одесском институте им. Филатова и во 2-ом Московском Медине он перешел на работу в отдел методологии системных исследований (сначала Института истории естествознания и техники, а потом - Института системных исследований АН СССР).

Такую систему, объясняющую путь А.А.Малиновского, я построил для себя только теперь. Тогда же я видел лишь внешние проявления его деятельности. Александр Александрович, в связи с бурностью, импульсивностью характера, впускал в свою творческую лабораторию и позволял наблюдать, как рождалась та или другая работа. Он, например, даже обещал платить, только бы за ним записывали, чтобы не отвлекаться на формулирование фраз, соблюдение стилистической правильности; потом будет, с чем разобраться при написании статьи. Сотрудники отвечали, что готовы записывать за ним бесплатно, но он на это не шел. Тогда возникло его соображение, что нужно быстро записывать весь имеющийся в уме материал, а потом уже создавать из него стройную работу.



<...> Его тогдашние утверждения до сих пор являются рабочими принципами, унаследованными мною. К слову, рассматривая пути теоретической биологии, он пользовался как предпосылкой опытом теоретической физики, которая к тому времени развивалась уже около ста лет. При анализе и обобщении биологического и медицинского материала А.А.Малиновским были выделены различные типы управляющих биологических систем. Исследование их приспособительного значения позволило выяснить формы связи между элементами биологических систем, участвующих в адаптации, многообразие форм связи повело к их классификации. А выработка понятия "система", вскрытие типов систем, их классификация - это уже философское исследование, но шел к нему Александр Александрович по конкретно-научному пути.

И здесь хочется сказать, что я и сейчас каждый учебный год по нескольку раз встречаюсь с А.А.Малиновским и не в каком-нибудь астральном плане, а когда преподавание доходит до изложения специальных проблем. Как представители конкретной биологии и медицины приходят к философии, я рассказываю, в частности, на примере движения А.А.Малиновского и его учителя Н.К.Кольцова. При освещении вопросов всеобщей связи и классификации связей рассматриваю системные исследования, системный подход, типы биологических систем, управляющих адаптациями... Все это делается на основе работ Александра Александровича и со ссылками на них.

Выделение типов управляющих биологических систем, их классификация по формам связей позволили, в свою очередь, решать частно-научные задачи. Одна из них - о представлении А.Вейсмана и Р.Вирхова, что теорию естественного отбора Ч.Дарвина можно применить к отбору клеток в организме. Долгое время, кроме эмоциональных, других (тем более, теоретических) возражений их представлениям не было. Очень изящное теоретико-биологическое опровержение утверждения Вейсмана-Вирхова возникло у А.А.Малиновского при применении им теории систем в биологии. Система его доказательств сводится к следующему. Отбор происходит, по утверждению Ч.Дарвина, на уровне вида. Виды же и популяции относятся к дискретным или корпускулярным системам. Здесь элементы (т.е. отдельные особи) взаимозаменимы и взаимонезависимы. Это означает, что элиминирование любого из них в процессе борьбы за существование не вызывает изменения всей системы. В организме об отборе, как его понимал Ч.Дарвин, не может даже идти речь, потому что такое образование представляет собой жесткую систему. <...>

Выводы А.А.Малиновского могут быть использованы не только в области биологических или медицинских исследований, а, оказывается, и в достаточно далеких от них и неожиданных областях: например, они использованы Л.Н.Гумилевым в теории этногенеза. Лев Николаевич пишет, что общенаучное понятие "система" удачно раскрыто А.А.Малиновским. Л.Н.Гумилев применял к проблемам традиционной этнографии методы естественных наук и пользовался при этом методологическими средствами Малиновского. Но это было между 1971 и 1990 г.г. Гораздо раньше - еще до отъезда Малиновского из Одессы - Авенир Иванович Уемов при создании своего варианта системного подхода привлек Александра Александровича в качестве соавтора. Это произошло не только в связи с территориальной близостью и доступностью ученого, но еще и потому, что его подход к классификации систем по формам связей их элементов был для Авенира Ивановича близок по существу.

Сейчас мне вспоминается, как 42 года назад сотрудники А.А.Малиновского по Институту им. В.П.Филатова привели меня к нему домой. Александр Александрович в весьма вальяжной позе сидел на кровати на фоне черного холста, по которому где гуще, где реже были разбросаны различных размеров цветные кружочки. Он у меня - тогда второкурсника - спросил, показывая себе за спину большим пальцем согнутой в кулак кисти: "Что это такое?" Я, уже бывавший в планетарии, ответил, что здесь нарисовано звездное небо.

Сейчас эта картина висит у меня в комнате. Приходят студенты, аспиранты, и наши разговоры о земном и надземном происходят в присутствии старинного полотна (по словам А.А.Малиновского, написанного еще до Великой Отечественной войны). Одна из аспиранток оценила эти беседы таким образом, что изображение звездного неба во всю стену создает ощущение прорыва во Вселенную. Не только стена, благодаря звездному небу на ней, как будто отсутствует, но картина, кроме чисто живописной передачи космической гаммы, создает определенный эмоциональный настрой. Не этот ли прорыв в безбрежность Космоса помогал А.А.Малиновскому ощущать и проявлять такую раскованность? Не нужно было искусственно создавать романтику, ходить за ней в природу. Человек, занятый повседневной работой, принес звездные впечатления в свое жилье - картина звездного неба висела над его кроватью, в его жилой комнате.



В этой связи вспоминается и еще один случай. Из Москвы приехали дети Александра Александровича. Он договорился с заведующим фотолабораторией Института Филатова Е.Г.Шаером, имевшим дома телескоп (раздвижную латунную подзорную трубу с большим увеличением), чтобы тот вынес его на обрыв, и мы все вместе рассматривали чудеса звездного неба и в натуре, и вооруженным глазом...
Каталог: vestnik -> doc06
vestnik -> «В языке властвует мышление» Э. Сепир «В слове властвует мысль»
vestnik -> Инструментальное обучение будущих учителей музыки
vestnik -> Проблема духовности и пути ее решения
vestnik -> Исследование тепловых эффектов экзотермических реакций при термодиффузионном упрочнении деталей сельхозмашин
vestnik -> Постановление От 24. 03. 2014 г. №20 п. Березняки
vestnik -> Скрипчук Михаил Петрович магистрант
vestnik -> Танайно Александр Савельевич к т. н., зав лабораторией
vestnik -> А. Ю. Скопин о монографии А. И. Уемова "Системные аспекты философского знания". Одесса, 2000г. А. Эмоциональное
vestnik -> К 50-летию Дальневосточного геологического института дво ран


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница