Питер москва Санкт-Петарбург -нижний Новгород • Воронеж Ростов-на-Дону • Екатеринбург • Самара Киев- харьков • Минск 2003 ббк 88. 1(0)




страница9/37
Дата26.02.2016
Размер6.91 Mb.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   37

Природа передачи нервных сигналов. Другим направлением в неврологии было исследование нервной системы. Луиджи Гальвани (1737-1798) продемонстрировал, что нервы проводят импульсы посредством электричества, а не «животных духов» (animal spirits), как верили раньше. Франсуа Мажанди (1783-1855) экспериментально продемонстрировал, что нервы передают импульсы только в одном направлении: афферентные (чувствительные) нервы проводят импульсы к головному и спинному мозгу, а эфферентные (двигательные) — от головного и спинного мозга к мышцам. Британский врач Чарльз Белл (1774-1842), по-видимому, независимо, выдвинул эту же самую гипотезу. На протяжении всего столетия мно-

Глава 2. Заложение основ 73

жество ученых внесли свой вклад в понимание работы нервной системы на уровне клетки, или индивидуального нейрона, и в развитие теории синапсов, маленьких щелей, посредством которых осуществляется связь нейронов.



Рефлекторная теория мозга. Тем временем тезис о локализации функции постепенно возвращал себе уважение. Нейрофизиолог-клиницист Пьер Поль Брока (1824-1880) совершил важное открытие. В 1861 г. он смог показать связь между повреждением определенного участка коры левого полушария (сейчас он называется зоной Брока) и утратой определенной психической способности — языка. В 1870 г. Густав Фриц (1838-1927) и Эдуард Хитциг (1838-1907) экспериментально продемонстрировали локализацию функций в мозге собаки, что знаменовало рождение «новой френологии». Но установленная в ходе экспериментов локализация функций не совпадала с картой Галла. Вместо активных мозговых органов, например органа воровства, Фриц и Хитциг открыли центры, контролирующие определенные движения конечностей собаки.

Две ветви исследований слились воедино и дали общую картину строения и функционирования мозга и нервной системы в работе Дэвида Феррьера (1843— 1928) «Функции головного мозга», опубликованной в 1876 г. Афферентные нейроны передают сенсорную информацию мозгу, специализированные чувствительные зоны которого дают представление о мире. Нейроны так называемой ассоциативной коры соединяют чувствительные центры с двигательными, которые посылают эфферентные сигналы, контролирующие ответную реакцию на раздражители. Эта концепция мозга и нервной системы была скроена для объединения с ассоцианиз-мом. Поскольку мозг — рефлекторное устройство, связывающее раздражитель с ответной реакцией, разум считался ассоциативным устройством, объединяющим ощущения друг с другом и с действиями. За интеграцию выступали многие европейские авторы, а в Британии самым горячим ее сторонником был Бэйн. Казалось, что психология обладает хорошей материальной базой, на которой можно возводить здание естественной науки.

В конце концов, было доказано, что рефлекторная теория мозга слишком упрощена. Например, она ничего не говорит о сложной нейрохимии, имеющей место в головном мозге. На первых этапах для психологии было гораздо важнее то, что она отвергала представление Галла о мозге как о собрании органов, активно вызывающих то или иное поведение, и вместо нее склонялась к картезианскому пониманию машины как простого устройства типа «тяни-толкай». Рефлекторная теория рассматривала мозг как некое подобие старомодного телефонного коммутатора, пассивно соединяющего входящие стимулы с выходящими ответными реакциями. Причины поведения таились в окружающей среде, содержащей раздражители, на которые реагировали организмы, а не в мозге или разуме. Рефлективная теория подливала масла в огонь материализма, делая невозможной свободу воли.

Рефлективная теория, часто объединяемая с эмпиризмом и ассоцианизмом, сдерживала развитие теоретической психологии на протяжении целого века. В качестве примера можно привести знаменитую теорию эмоций Джеймса, впервые предложенную в 1880-х гг. (см. главу 5). Джеймс говорил, что источник эмоций кроется не в мозге, а в поведении: мы не убегаем от угрозы, потому что испы-

74 Часть I. Введение

тываем страх, а боимся именно потому, что убегаем. На протяжении большей части двадцатого века психологи выдвинули теории поведения «раздражитель-ответ (Р-О)», для того чтобы они соответствовали их концепциям о мозге. Рефлекторная модель Р-0 умерла не раньше чем в 1970-х гг., когда «коммутаторная» метафора была заменена «компьютерной».



Методы

Следуя велениям научной революции, естественная наука подразумевает количественные измерения изучаемого предмета и, в идеальном случае, постановку экспериментов. В XIX в. возникли экспериментальные и психометрические методы.



Психологические параметры

Психологическая хронометрия. Первой возникла экспериментальная техника психологической хронометрии, измеряющая скорость психологических процессов. Что касается мозга, то главный физиолог XIX столетия, учитель Вундта, Герман фон Гельмгольц (1821-1894) измерил скорость передачи нервных импульсов. Затем внимание было обращено на следующие сведения из астрономии: до появления фотографии астрономы наносили звезды на карту, отмечая точное время (регистрируемое отметками на специальных часах), когда звезда пересекала крест визирных нитей телескопа. К сожалению, два астронома, занимающиеся одинаковыми наблюдениями в одно и то же время, часто не соглашались друг с другом по поводу момента транзита, бросая тень на точность звездных карт. Немецкий астроном Фридрих Бессел (1784-1846) изучал эти расхождения в суждении о времени, надеясь согласовать наблюдения различных астрономов с помощью «личных уравнений». Позднее голландский физиолог Ф. К. Дондерс разработал «метод вычитания» для измерения внутренних психологических процессов. Задание, связанное с различной реакцией на два световых сигнала, можно анализировать как совокупность простой реакции ответа на световой сигнал и вынесение суждения о том, какой свет зажегся. Время различения затем можно измерить косвенно, вычитая время простой ответной реакции на один сигнал света из более длительного времени, необходимого для реагирования на два источника света. Непременным атрибутом первых лабораторий стали хроноскопы, специальные часы для точного измерения времени ответных реакций, а психическая хронометрия до сих пор широко используется в когнитивной психологии.

Тестирование умственных способнбстей. Спутником экспериментов было тестирование умственных способностей, измерение различий в психических свойствах посредством тестов на интеллект; этот термин был предложен американским психологом Джеймсом Мак-Кином Кеттеллом (1860-1944). В XIX в. многие психологи занимались разработкой методик тестирования умственных способностей, но самую важную роль в англоязычном мире сыграл сэр Фрэнсис Гальтон (1822— 1911), у которого Кеттелл учился после того, как получил научную степень у Вундта. Гальтон был кузеном Дарвина и интересовался эволюцией психических способностей, особенно интеллекта. Он искал пути измерения интеллекта и впервые разработал статистические методы для обработки психометрических данных. Так, он ввел коэффициент корреляции для того, чтобы определить, хорошо ли учатся уче-

Глава 2. Заложение основ 75

ники, успевающие по одному предмету, по другой дисциплине. Он также создал антропометрическую лабораторию для тестирования людей по широкому спектру способностей. Хотя Гальтон был пионером в тестировании умственных способностей, предложенные им тесты имели весьма малую ценность и вскоре были заменены лучшими, например тестом интеллектуальности Альфреда Бине (1857-1911).

Гальтон также был пионером применения психометрии в социальных исследованиях. Он верил, что интеллект и другие психологические признаки в значительной степени передаются по наследству и что уровень интеллекта британцев падает. Для улучшения ситуации Гальтон предложил евгенические схемы, т. е. избирательное скрещивание людей с целью получения высокого интеллекта, наподобие того, как искусственный отбор лошадей нацелен на выведение более быстрых особей. Хотя поначалу евгенику игнорировали, позднее, в XX в., ее стали использовать (с помощью способов, которые сам Гальтон отверг бы) в таких не похожих друг на друга странах, как нацистская Германия, социалистическая Швеция и индивидуалистическая Америка, что приводило к страданиям людей и вызывало бурные научные и общественные споры.

Тестирование умственных способностей изменило психологию. Оно расширило пределы возможностей психологии, распространив ее на такие области, как интеллект и личность, лежащие за пределами интроспективных и экспериментальных возможностей. Тестирование умственных способностей также подтолкнуло психологию в прикладном направлении, в сторону от чисто теоретических исследований, принятых в немецких лабораториях. Направление клинической психологии зародилось в 1896 г. и ознаменовалось созданием учеником Вундта Лайтне-ром Уитмером (1967-1956) «психологической клиники» при Пенсильванском университете. В клинике исследовались умственные способности школьников города Филадельфии. Сходным образом психология бизнеса, начало которой положил Уолтер Дилл Скотт (1869-1955), использует тестирование умственных способностей при отборе персонала. Тестирование интеллекта знаменовало собой фундаментальное изменение содержания предмета психологии. Хотя экспериментаторы фиксировали поведение (нажатие на клавишу, вербальный ответ), они были заинтересованы в получении информации о субъективном состоянии сознания. Но тестирование умственных способностей было более тщательным объективным занятием. Коэффициент интеллекта был не только интроспективным докладом о субъективном факте, относящемся к сознанию, но и суммарным результатом успеха и неудач при тестировании, «полноправным» фактом. Таким образом, тестирование умственных способностей представляло собой шаг к определению психологии как науки о поведении, исследовании того, что люди делают, а не того, что они чувствуют.

Экспериментирование над разумом

Отдельные историки относят начало экспериментальной психологии к 1860 г., когда Густав Теодор Фехнер (1801-1887) опубликовал книгу «Элементы психофизики». Он был несколько эксцентричным физиком, работавшим в Лейпциге (где Вундт основал первую лабораторию), и занимался математической демонстраци-

76 Часть!. Введение

ей связи между разумом и телом. Он разработал хитроумные методы для точного измерения сознательного ощущения, возникающего при стимуле с известной величиной. Например, субъект может различать различные веса, и эти суждения можно впоследствии наложить на объективные различия в величине веса. Результатом этой работы было то, что Кант считал невозможным: первый физиологический закон, закон Фехнера, который гласил, что сила ощущения (5) является логарифмической функцией силы раздражителя (R — Reiz), умноженной на некоторую постоянную величину: 5 = k logR.

Психофизиологическое градуирование, равно как и психическая хронометрия, было любимым детищем первых лабораторий и продолжает использоваться по сей день, например при измерении силы боли. Но для создания психологии оно имело гораздо более важное значение. Следуя заветам Декарта, философы погружались в глубины своих умов, но никогда не задавались простым, на первый взгляд, вопросом о том, сколько идей может удержать сознание за единицу времени. Под руководством Вундта психологи научного толка увидели, что неудачи философской интроспекции таятся в отсутствии методологического контроля. Психофизика представляла собой модель того, как можно сделать самонаблюдение научным. Субъектам (называвшимся «наблюдателями» сознания) предъявляли на распознание раздражители, которые можно было систематически варьировать, и получали от них простые отчеты по поводу того, что они обнаруживают в своем сознании. Так, можно было предъявлять субъектам простые наборы букв при различных условиях (например, при разной продолжительности экспозиции, различном количестве или расположении букв) и просить их сообщить, сколько букв они видят. В отличие от результатов, полученных кабинетными философами, данные лабораторных экспериментов оказались надежными и доступными математическому выражению. Научная психология была на подходе.

Институты

В XIX столетии изменились или были созданы общественные институты, важные для новой научной психологии.

Поскольку психология возникла как академическая дисциплина, она была сформирована институтом высшего образования, которое сильно различалось в разных странах. По научным исследованиям и последипломному образованию в мире лидировала Германия. До того как Бисмарк в 1871 г. создал Вторую германскую империю, немецкоговорящий мир представлял собой скопление мелких княжеств. Поскольку каждый князь желал иметь свой собственный университет, в Германии их было больше, чем в любой другой стране. Более того, в Германии возникли современные светские университеты, пользующиеся государственной поддержкой и ориентированные на научные исследования. Напротив, в Соединенных Штатах в системе высшего образования преобладали маленькие колледжи при религиозных конфессиях. Непременным элементом учебной программы была шотландская психология здравого смысла, которую преподавали для очищения душ студентов. Таким образом, когда Вундт создавал в Германии научную психологию, он подразумевал, что она будет чистой наукой, и первые немецкие

Глава 2. Заложение основ 77

психологи сопротивлялись попыткам превратить психологию в набор психологических техник. В Америке старая шотландская психология столкнулась с новой, немецкой, научной психологией. Хотя номинально она проиграла сражение, сохранились ее деловые установки, и американская психология обратилась к прикладным исследованиям, варьирующимся от тестирования до создания, как выразился один из психологов после Второй мировой войны, «науки ценности».

Если в Германии XIX в. в психологии господствовали университетские исследования, то в американской психологии преобладающее значение принадлежало бизнесу, что определило практическую направленность старой психологии. В Германии университетами управляли лучшие ученые и философы, преданные поиску истины ради нее самой. В Соединенных Штатах колледжами (а позднее и университетами, когда они возникли) управляли прагматичные дельцы, преданные идее поиска практических знаний, которые подталкивали американскую психологию стать более прикладной наукой. В конце концов, прикладная психология распространилась повсеместно, в том числе и в Германии, и сейчас именно она во всех странах является сферой деятельности большей части психологов.

Всемирная практическая направленность психологии была обусловлена изменениями в характере правления. На протяжении XIX столетия правительства расширили свои функции от поддержания мира и ведения войны до обеспечения благополучия своих субъектов и граждан. Политические лидеры и заправилы делового мира, особенно в США, рассматривали науку как новое средство социального контроля. После Гражданской войны страна превращалась из сборища изолированных сельскохозяйственных общин, состоящих из родственников, в урбанизированное, индустриальное, политически эмансипированное население мобильных странников. Многие общественные лидеры полагали, что традиции и религия более не подходят для руководства жизнью или эффективного социального контроля; они рассматривали гуманитарные науки, в том числе и психологию, как новый способ управления обществом и бизнесом. В среде, где высоко ценились знания и опыт, в конце XIX в. возникали научные профессии. В 1892 г. возникла Американская психологическая ассоциация (АПА). В своем заявлении 1899 г. первый президент АПА Джон Дьюи (1859-1952), великий философ-прогрессист XX в., связал рождение психологии с социальными изменениями, вызванными городской индустриализацией. Пока традиция служила успешным руководством для жизни, говорил Дьюи, людям приходилось принимать мало осознанных решений, а наука о сознании обладала весьма невысокой ценностью. Но в быстро меняющемся мире люди должны принимать множество осознанных решений — где жить, какой работой заниматься, за кого голосовать, — и возникает наука о сознании.



Психопатология

Наконец, еще одним источником научной психологии стали медицинские исследования умственных нарушений. В результате психология оказалась тесно связанной с психиатрией и неврологией.

78 Часть I. Введение

Психиатрия и неврология

Развитие психиатрии и неврологии в институтах. Среди людей всегда были душевнобольные, но вплоть до XVIII в. с ними обращались очень плохо, даже жестоко. Недавние заявления историков о том, что сумасшедшие счастливо бродили по средневековым деревням и их стали запирать и подвергать дурному обращению только в наше время, оказались мифами. Существовали частные и публичные психиатрические лечебницы для сумасшедших, но большинство больных оставались со своими домочадцами, которые, будучи не в силах справиться с ними, запирали и притесняли их. В лечебницах дело обстояло ненамного лучше: больным обычно просто предоставляли пристанище, а если и лечили, то такими традиционными методами старой медицины, как кровопускания и рвотные средства.

Новую область психиатрии вдохновили реформаторские импульсы Просвещения, и она преследовала цель создания психиатрической больницы как средства лечения сумасшедших. Термин «психиатрия» был введен Иоганном Кристианом Рейлом (1759-1813) в 1808 г., хотя, чтобы прижиться, ему, как и термину «психология», потребовалось несколько десятков лет. Психиатры эпохи Просвещения в конце 1790-х гг. ввели в нескольких европейских психиатрических лечебницах нравственную терапию. Под нравственной терапией подразумевалась психотерапия, в противовес традиционному медицинскому лечению. Целью нравственной терапии было не только изолировать душевнобольных, но и лечить их. Она еще не была психотерапией, но двигалась в этом направлении. В основе нравственной терапии была идея о том, что пациентам можно вернуть здоровье, освободив их от их цепей, а затем дав им возможность вести тщательно структурированную жизнь вместе с другими больными. Огромное воздействие оказала книга Филлипа Пинела (1745-1826), сделавшая нравственную терапию золотым стандартом для психиатрических лечебниц после 1801 г. К сожалению, рост числа душевнобольных на протяжении XIX в. одержал верх над благими намерениями первых психиатров, и к началу XX столетия психиатрические лечебницы снова превратились в места, где душевнобольных скорее содержали под стражей, а не лечили.

Психиатрия проникла в немецкие университеты несколько раньше, чем психология, в 1865 г. благодаря усилиям Вильгельма Гризингера (1817-1868). Поскольку в немецких университетах основное внимание уделяли исследовательской работе, психиатрия приобрела более научный характер. Ключевой фигурой в развитии современной психиатрии стал Эмиль Крепелин (1856-1926). Огромной проблемой, с которой столкнулись психиатры, было то, как разглядеть за беспорядочными симптомами саму болезнь. Крепелин был психиатром, которого вдохновляли идеи физиологии, он проводил исследования в лаборатории Вундта. Таким образом, получив подготовку ученого, он изучал истории болезней, выискивая паттерны симптомов и исходов. Результатом его исследований стало первое научное описание психиатрического диагноза — dementia praecox, заболевания, известного сейчас под названием «шизофрения». Он продолжал развивать нозологическую систему, произведшую революцию в диагностике и лечении душевнобольных. Крепелин отвлек внимание от содержания психотических симптомов — не имеет значения, связан ли бред параноика с сатаной или государством, и делал упор на том, связаны или нет специфические симптомы с причиной и последствиями основного заболевания.

Глава 2. Заложение основ 79

Менее серьезные, чем сумасшествие, проблемы — неврозы — лечили невропатологи. Невропатологи наблюдали за лечением на курортах с минеральными водами и консультировали своих пациентов в частных кабинетах. Но к концу века оба этих направления успешно слились в одно под названием психиатрии.

В обеих этих областях происходили изменения по направлению к психотерапии; этот термин был предложен двумя голландскими психиатрами в 1887 г. В нравственной терапии, помимо организованной жизни в психиатрической лечебнице, упор делался на терапевтических отношениях психиатра и пациента. На первых этапах невропатологи намеревались лечить своих пациентов физическими средствами, например обливая холодной водой чересчур возбужденных больных для того, чтобы успокоить предположительно перевозбужденные нервы, и прописывая молочную диету, отдых и массаж. Но постепенно невропатологи, как и психиатры, пришли к выводу, что беседы, устанавливающие рабочие отношения между пациентами и врачами, также могут быть полезными.

Теоретические направления в психиатрии и неврологии. Хотя большинство психиатров и невропатологов все больше признавали ценность психотерапии, они считали, что заболевания, которые они лечат, имеют биологические причины. Безумие, полагали они, вызывает нарушения в головном мозге; менее серьезные заболевания, например неврастению и истерию, — нарушения нервной системы. Психиатры в лечебницах, в частности, признавали, что симптомы безумия настолько запутаны, а страдания пациентов настолько велики, что причина заболевания должна таиться в мозге. Психиатры и невропатологи также придерживались мнения о генетических основах душевных болезней, поскольку они встречаются среди членов одной семьи чаще, чем возникают случайным образом. Некоторые психиатры выдвинули идею о биологической дегенерации, согласно которой сумасшествие представляет собой откат назад по эволюционной лестнице от рациональной человеческой природы к инстинктивной животной.

Существовал и альтернативный взгляд на доминирующую неврологическую и генетическую концепцию душевных болезней, романтическая психиатрия. Она получила такое название, поскольку ее сторонники полагали, что причины душевной болезни пациента лежат в его психологической истории и жизненных обстоятельствах, особенно эмоциональной жизни. Романтических психиатров называли также психически ориентированными, в отличие от биологически ориентированного большинства. Биологическую точку зрения в какой-то степени вдохновляли идеи философии Просвещения, считавших сумасшествие результатом ложного восприятия и плохого мышления. Напротив, романтические психиатры расценивали сумасшествие следствием страстей, выскользнувших из-под рационального контроля. На практике психиатры романтической школы часами обсуждали эмоциональную жизнь своих пациентов и пытались привить им религиозные и нравственные ценности. Продолжением романтической традиции стала психоаналитическая психиатрия (хотя Фрейд оспаривал это утверждение). В форме психоанализа романтическая психотерапия в значительной степени потеснила биологическую школу психотерапии, и это продолжалось вплоть до «биологической революции» 1970-х гг., когда психиатры снова обратили свои взоры на мозг и гены как причину психических нарушений.

80 Часть I. Введение

Французская клиническая психология

Альфред Бине строго разграничивал французскую психологию от психологических школ других стран:

За редким исключением, психологи моей страны оставили исследование психофизики немцам, а изучение сравнительной психологии — англичанам. Они посвятили себя почти исключительно патологической психологии, т. е. психологии, претерпевшей влияние болезни (цит. по: Plas, 1996, р. 549).

Во Франции психология развивалась как дополнение к медицине. Немецкая экспериментальная психология фокусировала свое внимание на «нормальном, здоровом разуме человека» Платона. Ученые Британии сравнивали разум животных и человека, а работы Гальтона описывали статистически средний разум. Французская психология исследовала аномальный, не западный и развивающийся разум. Теодюль Рибо (1842-1916), например, называл идеальными субъектами для научной психологии сумасшедшего, дикаря и ребенка, поскольку, по его мнению, они представляют собой эксперименты самой природы, намного превосходящие по ценности любые лабораторные опыты. Итак, мы увидели, что неврология продвигалась вперед как в области лабораторных, так и клинических исследований. В клинической неврологии исследователи пользовались экспериментами самой природы — повреждениями мозга и нервной системы, вызванными несчастными случаями и заболеваниями, — чтобы пролить свет на нормальное функционирование. Рибо утверждал, что психологи делают то же самое, изучая аномальный разум в качестве естественного эксперимента, который не только интересен сам по себе, но и способен осветить деятельность нормального сознания.

Французская клиническая традиция ввела в психологию понятие «субъект», повсеместно использующееся сегодня для описания людей, участвующих в психологических исследованиях. Во французской медицине слово sujet означает человека, находящегося на лечении или под наблюдением до того, как его тело попадет на патологоанатомическое вскрытие, или кандидата на хирургическую операцию. Бине и другие французские психологи переняли этот термин для обозначения объектов своих психологических исследований. Слово субъект аналогичным образом использовали и в английском языке, а в современном смысле его впервые употребил Кеттелл в 1889 г. Методы Бине предполагали, что французская модель психологических исследований отличается от английской и немецкой. Французская психология больше ориентировалась на экстенсивные исследования отдельных субъектов, что было унаследовано от медицины. Немецкая психология представляла собой плод эволюции философии и обратилась к идеализированному разуму, о котором писали философы Просвещения. Британская психология выросла из исследований животных и тестирования умственных способностей и была сориентирована на статистические исследования разума с их сравнительным анализом.

Французские психологи уделяли много внимания гипнозу, который они связывали с истерией и ее лечением (см. главу 4). В связи с этим возникли две теории о природе гипнотического транса. А. А. Либол (1823-1904) основал свою научную школу в Нанси. Впоследствии ею руководил его ученик Ипполит Бернхайм (1837— 1919). Школа Нанси утверждала, что гипнотическое состояние представляет со-



Глава 2. Заложение основ 81

бой интенсификацию определенных тенденций обычного сна или бодрствования. Определенные действия, даже весьма хитроумные, совершаются автоматически: все мы импульсивно реагируем на некоторые предложения; все мы видим сны. Согласно представлениям школы Нанси, в состоянии гипноза сознание утрачивает привычный непосредственный контроль над восприятием и действиями, и приказы гипнотизера немедленно и бессознательно превращаются в действия или галлюцинаторное восприятие. Конкурирующая школа, сложившаяся в парижской больнице Сальпетриер, утверждала, что, поскольку для устранения симптомов истерии можно использовать приказания, отданные пациенту в состоянии гипноза, гипнотическое состояние должно быть совершенно аномальным, типичным только для пациентов, страдающих истерией. Способность поддаваться гипнозу и истерию считали доказательством патологии нервной системы. Главным выразителем идей школы Сальпетриер стал Жан Мартен Шарко (1825-1893), у которого в течение нескольких месяцев проходил обучение Зигмунд Фрейд (1856-1939). Благодаря Фрейду, исследования гипноза стали частью психологии бессознательного, поскольку он использовал гипноз в начале своей карьеры психотерапевта. Дальнейшее изучение подтвердило концепцию гипноза школы Нанси, но и сегодня точная природа гипнотического состояния остается невыясненной.



Заключение

К последней четверти XIX в. был заложен фундамент психологии как естественной науки. Научная психология имела три источника, возникших примерно в одно и то же время. Первым источником традиционно считают психологию сознания, поскольку Вильгельм Вундт стал первым доктором философии по разделу психологии и потому, что психология сознания была построена на наследии философской психологии и прошла долгий путь превращения в научную дисциплину. Вторым наиболее известным источником является психология бессознательного — психоанализ Зигмунда Фрейда. Поскольку психоанализ начинался в рамках психиатрии, Фрейд настаивал на том, что первый является наукой, а не просто практическим методом лечения душевных заболеваний. В отличие от психологии сознания, психоанализ имел широкие и длительные культурные последствия. Наконец, для академической психологии, особенно в США и Великобритании, самым важным источником стала психология адаптации. Во многих отношениях психология адаптации была новейшим направлением, поскольку ее существование стало возможно только_ после выдвижения теории адаптивной эволюции. Психология адаптации задавалась вопросами, неизвестными философской и психопатологической школам, самыми важными из которых были те, каким образом эволюционировал разум ив чем заключается преимущество разума в борьбе за существование.

Во всех трех перечисленных психологических школах представление о том, что психология могла бы быть общественно полезной, отходило на задний план. Сторонники немецкой психологии сознания рассматривали психологию как чистую исследовательскую науку и сопротивлялись развитию «психотехник», хотя и не подавляли его полностью. Фрейд, хотя и стремился к тому, чтобы психоанализ стал наукой, мерилом научной истины считал достижение терапевтического успеха.

82 Часть I. Введение

Он не думал о психологии как об области деятельности, которая может быть полезной в какой-либо сфере жизни. Больше всех приветствовала прикладную психологию психология адаптации: поскольку она занималась проблемой того, каким образом разум помогает своему обладателю приспосабливаться к окружающему миру, она, естественно, желала всяческого улучшения разума, а также того, чтобы сама психология оказалась полезной для жизни. К концу XX в. психология представляла собой скорее не науку, обладающую прикладными ответвлениями, а прикладную деятельность, осуществляемую при поддержке со стороны науки.

Библиография

Поскольку эта глава представляет собой краткое резюме, я отказался от ссылок и вместо них привожу выборочную библиографию. Желающие получить ссылки могут обратиться к книге Томаса Г. Лихи «История психологии» (Thomas H. Leahey, A History of Psychology, 5"' edition (Upper Saddle River, NJ: Prentice Hall, 2000), chaps. 2-6).



Общие работы

Книга Дэвида Фромкина «Путь мира» (David Fromkin, The Way of World, New York: Knopf, 1998) представляет собой великолепный краткий (всего 224 страницы) очерк мировой истории, освещающий три эры жизни людей, которых я бегло коснулся в начале этой главы. По вопросам эволюционной психологии см.: Дж. Бар-коу, Л. Космидес и Дж. Туби, «Адаптированный разум: эволюционная психология и направление культуры» (J. Barkow, L. Cosmides and J. Tooby, The Adapted Mind: Evolutionary Psychology and the Direction of Culture, New York: Oxford University Press, 1992). По вопросам эволюции людей в связи с сельскохозяйственной революцией см.: Роджер Льюин, «Принципы эволюции человека» (Roger Lewin, Principles of Human Evolution: A Core Textbook, Maiden, MA: Blackwell, 1998). О теории разума как врожденного психического модуля см.: Саймон Барон-Коэн, «Слепота разума: эссе об аутизме и теории разума» (Simon Baron-Cohen, Mindblindness: An Eaasy on Autism and Theory of Mind, Cambridge, MA: MIT Press, 1995). Два серьезных автора высказали предположение о том, что с 1980 г. в мире происходят революционные изменения. Питер Дракер (Peter Drucker) разработал идею рационального управления большими предприятиями; в своих работах «Эпоха социальных трансформаций» {The Age of Social Transformation, «Atlantic Monthly», November 1995) и «Посткапиталистическое общество» (New York: Harper Business, 1994) он описывает уходящую индустриальную эпоху и наступающую эпоху информации. Фрэнсис Фукуяма (Francis Fukuyama) согласен с заключениями П. Дракера и привлекает эволюционную психологию для того, чтобы сделать предсказания относительно жизни людей в эпоху постмодернизма, см. его работу «Великий раскол: человеческая природа и воссоздание общественного порядка» (The Great Disruption: Human Nature and the Reconstitution of the Social Order, New York, Free Press, 1999).

По поводу общей истории Европы, где проходило становление психологии, см.: Норман Дэвис, «Европа: история» (Norman Davies, Europe: A History, Oxford: Oxford University Press, 1996), или Дж. М. Роберте, «История Европы» (J. M. Roberts,

Глава 2, Заложение основ 83

A History of Europe, New York: Allen Lane, 1996). Обе книги пользуются большой популярностью, но работа Н. Дэвиса, хотя и отличается полнотой охвата, достаточно противоречива; она получила блестящие отзывы рецензентов в. Англии, но много негативных рецензий от американских историков.

В отношении философии см. следующие книги: Роджер Скратон, «Современная философия» (Roger Scruton, Modem Philosophy, New York, Allen Lane, 1994); Тэд Хондерич «Оксфордское руководство по философии» (Ted Honderich, The Oxford Companion to Philosophy, New York, Oxford University Press, 1995); А. Кении «Оксфордская история западной философии» (A. Kenny, The Oxford History of Western Philosophy Oxford: Oxford University Press).

По физиологии см. следующие работы: Стэнли Фингер, «Происхождение неврологии» (Stanley Finger, Origins of Neuroscience, NewYork: Oxford University Press, 1996); Луиза Маршалл и Хорас Мангуан, «Открытия в человеческом мозге» (Louise Marshall and Horace Mangoun, Discoveries in the Human Brain, Totawa, NJ: Humana Press).

По психологии см.: Томас Лихи, «История психологии: основные направления психологической мысли» (Thomas Leahey, A History of Psychology: Main Currents in Psychological Thought, 5th ed., Upper Saddle River, NJ: Prentice-Hall, 2000); Роджер Смит, «История гуманитарных наук» (Roger Smith, The Norton History of the Human Sciences, New York: Norton, 1997). Последняя работа посвящена в первую очередь психологии, но затрагивает и остальные общественные науки.



Эпоха Возрождения

Классическая работа принадлежит перу Джейкоба Буркхардта — «Цивилизация Ренессанса в Италии» (Jacob Burkhardt, The Civilization of the Renaissance in Italy, New York: Mentor, 1862/1960); среди более поздних работ следует отметить: Дж. Р. Хейл «Цивилизация Европы в эпоху Возрождения» (J. R. Hale, The Civilization of Europe in the Renaissance, New York: Athaenium, 1994); Денис Хэй «Итальянский Ренессанс на историческом фоне» (Denys Hay, The Italian Renaissance in its Historical Background, Cambridge, England: Cambridge University Press, 1961); Лейси Болдуин Смит «Елизаветинский мир» (Lacey Baldwin Smith, The Elizabethan World, Boston: Houghton Mifflin, 1972). О Реформации читайте: Рональд Бэйнтон «Реформация в шестнадцатом веке» (Ronald Bainton, The Reformation of the Sixteenth Century, Boston: Beacon Press, 1956). О мыслителях Ренессанса см.: «Философия человека эпохи Возрождения» (под ред. Э. Кассирер, П. О. Кристеллер и Дж. Г. Рэндалл) (Е. Cassirer, Р. О. Kristeller and J. H. Randall, eds., Renaissance Philosophy of Man, Chicago: University of Chicago Press, 1948); Пол Кристеллер, «Мыслители Ренессанса» (Paul Kristeller, Renaissance Thought, New York: Harper & Row, 1961); Д. Уилкокс, «В поисках Бога и себя: Мыслители Возрождения и Реформации» (L. Wilcox, In Search of God and Self: Renaissance and Reformation Thought, Boston: Houghton Mifflin, 1975); работа, в которой упор делается на преемственности, а не разрыве между Средневековьем и Возрождением — Уолтер Улльман, «Средневековые источники гуманизма Возрождения» (Walter Ullman, Medieval Foundations of Renaissance Humanism, Ithaca, NY: Cornell University Press, 1977). Обзор Средневековья и Возрождения см.: М. У. Тилли-ард «Картина Елизаветинского мира» (М. W. Tillyard, The Elizabethan World-Picture, New Your: Vintage Books). Недавно выдающийся литературный критик Гарольд

84 Часть I. Введение

Блум (Harold Bloom) в своей работе «Шекспир: Изобретение человека» (Shakespear: The Invention of the Human, New York: Riverhead, 1998) высказал предположение о том, что первым великим психологом был Уильям Шекспир. По мнению Г. Блума, он был настолько велик, что буквально изобрел современную личность.



Научная революция и философская психология (1600-1900)

Важная историческая проблема заключается в том, насколько острый разрыв с прошлым знаменовала собой научная революция. Дэвид Линдберг (David Lindberg) в своей книге «Начало западной науки» (The Beginnings of Western Science, Chicago: University of Chicago Press, 1992) дает великолепную общую историю науки вплоть до кануна научной революции. Он тщательно изучает вопрос о том, до какой степени современная наука является продолжением античной и средневековой и приходит к выводу, что, хотя ученые ранних эпох сделали важный вклад, научная революция была настоящей революцией, разрывом с прошлым. Преемственность, однако, прослеживается в работе Томаса Голдстейна (Thomas Goldstein) «На заре современной науки: от Древней Греции до Возрождения» (Dawn of Modern Science: From the Ancient Greeks to the Renaissance, New York: Da Capo Press, 1988).

Общая история рассмотрена в следующих работах: «Научная революция» (под ред. Верн Булло) (The Scientific Revolution, Vern Bullough, ed., New York: Holt, Rinehart & Winston, 1970); Герберт Баттерфилд (Herbert Butterfield) «Происхождение современной науки. 1300-1800» (The Origins of Modern Science: 1300-1800, New York: Free Press, 1965); стандартная история — Бернард Коэн, «Ньютониан-ская революция» (I. Bernard Cohen, The Newtonian Revolution, Cambridge, England: Cambridge University Press, 1980); А. Руперт Холл, «Научная революция 1500— 1800: формирование современных научных позиций», 2-е изд. (A. Rupert Hall, The Scientific Revolution 1500-1800: The Formation of the Modern Scientific Attitude, 2nd ed., Boston: Beacon Press, 1962); Хью Керни, «Наука и ее изменения в 1500-1700 гг.» (Hugh Kearney, Science and Change: 1500-1700, New York: McGraw-Hill, 1971); Ричард С. Вестфалл, «Конструкция современной науки: механизмы и механика» (Richard S. Westfall, The Construction of Modem Science: Mechanisms and Mechanics, Cambridge, England: Cambridge University Press, 1971). В недавно вышедшей работе С. Шейпина «Научная революция» (S. Shapin, The Scientific Revolution, Chicago: Chicago University Press, 1996) приводится краткий и блестящий обзор событий с точки зрения новой истории науки, обсуждаемой в главе 1. Книга Кейта Томаса «Религия и низвержение магии» (Keith Thomas, Religion and the Decline of Magic, Harmondsworth, England: Penguin, 1971) бесценный источник сведений о том, как пуританские тенденции протестантизма способствовали научной революции. Один из важных вопросов, касающихся научной революции, заключается в следующем: почему она произошла только в Европе, а не в Китае или в исламском мире, которые в Средние века достигли более высокого уровня развития науки? Тоби Хафф в своей работе «Начало расцвета современной науки: ислам, Китай и Запад» (Toby Huff, The Rise of Early Modern Science: Islam, China, and the West, Cambridge, England: Cambridge University Press, 1993) дает удивительный ответ: причина заключается в том, что в Европе того времени имелось более совершенное законодательство и существовала система ремесленных цехов.

Глава 2. Заложение основ 85

Ученые всегда считали науку самодостаточной, свободной от философских и научных влияний. Как мы увидели в главе 1, это мнение вызывает острую критику и порождает исторические споры о корнях научной революции. Э. А. Бертт в своем труде «Метафизические основы современной науки» (Е. A. Burtt, The Metaphysical Foundations of Modem Science, Garden City, NY: Doubleday, 1954) первым усомнился в философской чистоте науки, и, как следствие, именно на него чаще всего сегодня ссылаются. Ричард С. Вестфалл в своей статье «Ньютон и фактор вымысла» (Richard S. Westfall, Newton and the Fudge Factor, Science, 179 (1973) 751-58) продемонстрировал, как философская приверженность Ньютона своей теории привела к тому, что он подгонял факты под нее; см. также написанную Ричардом С. Вестфаллом биографию Ньютона «Без отдыха» (Richard S. Westfall, Never at Rest: Cambridge, England: Cambridge University Press, 1980).

Для получения исчерпывающей информации о Рене Декарте как о богослове, ученом, психологе и философе читайте книгу С. Гаукроджера «Декарт: интеллектуальная биография» (S. Gaukroger Descartes: An Intellectual Biography, Oxford: Clarendon Press, 1995).

Просвещение

Прекрасный двухтомный обзор принадлежит Питеру Гэю: «Просвещение: Объяснение» (Peter Gay, The Enlightenment: An Interpretation, New York: Knopf, 1966, 1969). Особый интерес для истории психологии представляет собой 2-й том под названием «Наука свободы» (The Science of Freedom), посвященный «Ньютонам разума». В своем труде «Просвещение: полная антология» (The Enlightenment: A Comprehensive Anthology, New York: Simon & Schuster, 1973) Питер Гэй собрал основные трактаты. Интересное краткое введение в эпоху Просвещения с позиций новой истории дает Маргарет К. Джейкоб в своей книге «Радикальное Просвещение: пантеисты, масоны и республиканцы» (Margaret C.Jacob, The Radical Enlightenment: Pantheists, Freemasons and Republicans, London: Allen & Unwin, 1981). Революционные последствия Просвещения обсуждаются в книге Нормана Хэмпсона «Первая европейская революция: 1776-1815 гг.» (Norman Hampson, The First European Revolution: 1776-1815, New York: Norton, 1969). Затем этот автор в работе «Просвещение: значение» (The Enlightenment: An Evaluation, Harmondsworth, England: Penguin, 1990) переходит к рассмотрению социальных последствий Просвещения. Науке этого периода посвящена книга Томаса Хэнкинса «Наука и Просвещение» (Thomas L. Hankins, Science and the Enlightenment, Cambridge, England: Cambridge University Press, 1985). Наконец, общественная жизнь того времени рассмотрена в трудах Ричарда Сеннета «Падение общественного человека» (Richard Sennett, The Fall of Public Man, New York: Vintage Books, 1978); Лоренса Стоуна «Семья, секс и брак в Англии: 1500-1800 гг.» (Lorence Stone, The Family, Sex and Marriage in England: 1500-1800, New York: Harper & Row, 1982) и Нила Мак-Кен-дрика, Джона Брюера и Дж. Г. Пламба «Рождение общества потребления: коммерциализация Англии восемнадцатого века» (Neil McKendrick, John Brewer and J. H. Plumb, The Birth of a Consumer Society: The Commercialization of Eighteen Century England, New Haven, CT: Yale University Press, 1982), особенно в последней главе, написанной Дж. Г. Пламбом и посвященной тому, как люди реагируют на модернизацию.

86 Часть I. Введение

Несомненно, выдающимся современным ученым, принадлежащим к Контрпросвещению, является Исайя Берлин: см. его книгу о Вико и Гердере «Вико и Гердер: два исследования истории идей» (Isaiah Berlin, Vico and Herder: Two Studies in the History of Ideas, New York: Vintage Books, 1977). Несколько эссе из его произведения «Против течения» (Isaiah Berlin, Against the Current Harmaridsworth, England: Penguin, 1982) посвящены Контрпросвещению, особенно эссе «Контрпросвещение» {The Counter Enlightenment), в котором даны краткие, но исчерпывающие очерки об основных выразителях идей этого движения.



XIX век

Общий обзор мыслителей XIX в. можно найти у Франклина Баумера в «Современной европейской мысли» (Franklin Baumer, Modern European Thought, New York: Macmillan, 1977). Философия рассмотрена в книге Джона Пассмора «Сто лет философии» (John Passmore, A Hundred Years of Philosophy, rev. Ed., New York: Basic Books, 1966). Стандартная (хотя и устаревшая к настоящему времени) история психологии содержится в работе Э. Г. Боринга «История экспериментальной психологии» (Е. G. Boring, A History of Experimental Psychology, 2nd ed., Englewood Cliffs, NJ: Prentice-Hall, 1950). Детальные исследования психологии XIX столетия приведены в книге «Проблемная наука: психология в трудах мыслителей девятнадцатого века» (под ред. У. Вудварда и М. Аша) (W. Woodward and M. Ash, eds., The Problematic Science: Psychology in Nineteenth-Century Thought, New York: Praeger, 1982). В книге «Иллюстрированная история психологии» (под ред. У. Брингмана и др.) (W. Bringmann et al., eds., A Pictorial History of Psychology, Chicago: Quintessence, 1997) содержатся очерки о различных аспектах истории психологии с конца XVIII в. и по сей день, снабженные великолепными рисунками. Курт Данцигер в своей работе «Конструирование субъекта: историческое происхождение психологических исследований» (Kurt Danziger, Constructing the Subject:HistoricalOrigins ofPsychologicalJ Research, Cambridge, England: Cambridge University Press, 1990) дает критический обзор социально-психологических исследований с 1870 г. до Первой мировой войны. Стандартная история психологически ориентированной физиологии дана в работе Р. М. Янга «Разум, мозг и адаптация в девятнадцатом веке» (R. M. Young, Mind, Brain and Adaptation in the Nineteenth Century, Oxford: Clarendon Press, 1970). Психиатрии посвящена книга Эдварда Шортера «История психиатрии: от эры психиатрических лечебниц до века Prazac>> (Edward Shorter, A History of Psychiatry: Fromthe Era of Asylum to the Age of Prazac, New York: Wiley, 1997). Ключевые цитаты из А. Бине содержатся в работе Р. Пласа (R. Plas, 1997). О французской психологии см.: «Иллюстрированная история психологии» (под ред. У. Брингманна и др.) (W. Bringmann et al., eds., A Pictorial History of Psychology, Chicago: Quintessence, pp. 548-552).



1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   37


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница