Питер москва Санкт-Петарбург -нижний Новгород • Воронеж Ростов-на-Дону • Екатеринбург • Самара Киев- харьков • Минск 2003 ббк 88. 1(0)




страница7/37
Дата26.02.2016
Размер6.91 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   37

Существует ли мир? Джордж Беркли. Англиканский епископ и философ ирландского происхождения Джордж Беркли (1685-1753) исследовал подтекст пути идей. Работы Беркли представляют собой выдающийся пример того, как новые картезианские концепции сознания повлекли за собой психологические исследования убеждений, ранее принимавшихся как должное без доказательств. Исходя из здравого смысла, следует признать, что мир существует вне нашего сознания. Но посредством анализа визуального восприятия Беркли бросил вызов этому предположению. Мир сознания имеет три измерения: высоту, ширину и глубину. Однако, как подчеркивает Беркли, визуальное восприятие начинается с плоского двумерного изображения на сетчатке, которое имеет только высоту и ширину. Таким образом, по мере того как кто-либо удаляется от нас, мы чувствуем, что он или она находятся от нас на большем расстоянии, тогда как на сетчатке (сцене картезианского театра) существует всего лишь изображение, которое делается все меньше и меньше.

Беркли утверждал, что третье измерение (глубина) — вторичное сенсорное свойство. Мы делаем выводы о расстоянии до объектов, исходя из информации на визуальном экране (например, на базе линейной перспективы) и из телесных обратных связей, сигнализирующих о деятельности наших глаз. Художники используют источники первого рода на своих холстах для того, чтобы создать иллюзию глубины. Далее, Беркли выступил в качестве психолога и предложил теорию визуального восприятия. Тем не менее он продолжал работать над поразительной философской парадигмой, получившей название имматериализм. Согласно этой концепции, глубина является иллюзией не только на полотнах художников; она иллюзорна и на сетчатке глаза. Визуальный опыт, таким образом, имеет два измерения, а третье измерение — психологическая конструкция, построенная из кусочков и фрагментов опыта и объединенная нами в знакомый трехмерный мир сознания. Вера во внешний мир покоится на вере в трехмерное пространство, и Беркли пришел к захватывающему дух заключению, согласно которому мира физических объектов не существует вовсе, а есть лишь мир идей.

Может быть, выводы Беркли и потрясают, но они основаны на трезвых рассуждениях. Наша уверенность в том, что объекты существуют независимо от нашего опыта, — это всего лишь акт веры. Он постоянно получает подтверждения, но, как говорил Беркли, у нас нет убедительных доказательств того, что мир существует вне картезианского театра. Здесь мы наблюдаем параноидальную тенденцию современной мысли, тенденцию скептического отношения к любым убеждениям, вне зависимости от того, насколько истинными они могут выглядеть. На примере работ Беркли мы видим, в какой степени эта тенденция зависит от психологических представлений о разуме.

Можем ли мы что-либо знать? Дэвид Юм. Скептицизм получил дальнейшее развитие в трудах Дэвида Юма (1711-1776). Его скептическая философия также начиналась с психологии: «Все науки родственны человеческой природе, и единственный фундамент, на котором они могут покоиться, — это наука о природе человека». Юм развил скептические представления о пути идей, неуклонно применяя эмпиризм ко всем положениям здравого смысла. Мир, известный нам, — это

Глава 2. Заложение основ 57

мир идей, а идеи связаны воедино психической силой ассоциаций. В этом мире идей мы можем представлять себе вещи, не существующие на самом деле и представляющие собой всего лишь комбинации более простых идей, которые самостоятельно составляет разум. Таким образом, химерический единорог представляет собой лишь идею, будучи комбинацией двух других идей, которые относятся к объектам: идеи лошади и идеи рога. Подобным образом и Бог является химерической идеей, состоящей из идей всеведения, всемогущества и родительской любви. «Я», по мнению Юма, также разлагается на составные части. Он исследовал личность и не смог найти в сознании ничего, что не было бы ощущением, полученным из окружающего мира, от тела. Будучи хорошим эмпириком, Юм пришел к заключению, что, поскольку личность недоступна наблюдению, она представляет собой своего рода психологическую химеру, хотя ему и было неясно, как именно она сконструирована. Юм вычеркнул душу из картезианского театра, оставив лишь его сцену в качестве психологической реальности.

Казалось, что психология Юма сделала научное знание недостоверным. Наша идея причинности — краеугольный камень науки — химера. Мы не видим причин, нам доступна лишь череда последствий, которую мы дополняем субъективным чувством, чувством необходимости связи между эффектом и его причиной. В общих чертах невозможно доказать любые универсальные утверждения типа «Все лебеди белые», поскольку их можно подтвердить только дальнейшим опытом. Однажды мы можем обнаружить, что несколько лебедей — черные (кстати, они живут в Новой Зеландии). Казалось, Юм доказал, что мы ничего не можем знать наверняка о том, что находится за пределами наших непосредственных ощущений. Наука, религия и мораль были подвергнуты сомнению, поскольку они содержат тезисы или зависят от утверждений, лежащих за пределами опыта. Юма не беспокоил этот вывод; он предвосхитил позднейший послереволюционный прагматизм Ч. С. Пирса и Уильяма Джеймса. Юм говорил, что убеждения, сформированные человеческим разумом, недоказуемы с помощью рациональных аргументов, но они разумны и полезны, так как помогают нам в повседневной жизни. Однако другие мыслители считали, что философия пошла по ложному пути.

Традиция реализма

Последователи Юма, шотландские философы под предводительством Томаса Рида (1710-1796) поставили диагноз и предложили лечение. Беркли и Юм бросили вызов здравому смыслу, высказав предположение о том, что внешние объекты не существуют или, даже если существуют, мы ничего не можем достоверно знать о них или о каузальных связях между ними. Рид выступил в защиту здравого смысла и против философии, утверждая, что путь идей привел философов к своего рода безумию. Рид переработал более раннюю реалистическую традицию, вернув ее к жизни. Мы видим сами объекты, а не их внутренние образы. Поскольку мы воспринимаем мир непосредственно, мы можем отказаться от имматериализма Беркли и скептицизма Юма как абсурдных последствий ложной концепции, пути идей. Рид был сторонником своего рода формы нативизма. Бог создал нас, наделил нас психическими возможностями, способностями, на которые мы можем полагаться, получая точную информацию о внешнем мире и его функционировании.

58 Часть I. Введение

Шотландский реализм заключал в себе скрытый вызов первой научной психологии. Психология сознания была основана на пути идей. Ученые-натуралисты изучали физические объекты мирового механизма, а психологи изучали психические объекты мира сознания. Тем не менее, согласно утверждениям реализма, мир сознания не существует, поскольку мы воспринимаем объекты, а не идеи. То, что кажется интроспекцией внутреннего мира сознания, на самом деле является непосредственным восприятием самого окружающего мира. В XX в. такие психологи, как Э. Ч. Толмен (1886-1959) и Б. Ф. Скиннер (1904-1990), использовали аргументацию реализма для критики интроспективной психологии и в поддержку бихевиоризма. Вместо изучения мифических идей психологам следует заняться изучением поведения организмов и мира, в котором они живут.



Традиция идеализма

В Германии Иммануил Кант (1724-1804), который, подобно Риду, считал идеи Юма неприемлемыми, поскольку они делали недостижимым истинное знание, поставил другой диагноз и, соответственно, предложил иное лечение. Рид считал путь идей ошибкой Юма, отрицая его ради реалистического анализа процесса познания. Кант, в свою очередь, полагал, что ошибка Юма кроется в эмпиризме, и работал над новой версией пути идей, которая помещала бы истину внутрь разума. Эмпирики учили, что идеи отражают, по выражению Локка, «вещи сами по себе», разум, согласующийся с объектами, которые накладывают на него свой отпечаток. Но для Канта скептицизм разрушил эмпиризм. Предположение о том, что разум отражает реальность, — не более чем предположение, и как только оно оказалось разоблаченным благодаря Беркли и Юму, исчезла почва для истинного знания.

Кант покончил с предположением эмпириков о том, что разум сам соответствует объектам, провозгласив, что объекты соответствуют разуму, накладывающему универсальную, логически необходимую структуру на опыт. Вещи в себе (ноумены) непознаваемы, но вещи в том виде, в каком они появляются в сознании (феномены), организованы разумом таким образом, что мы можем выносить о них абсолютно истинные утверждения. Возьмем, например, проблему Беркли, проблему восприятия глубины. Вещи в себе могут быть (а могут и не быть) расположены в трехмерном евклидовом пространстве (конечно, современная физика скажет, что пространство является неевклидовым). Тем не менее человеческий разум накладывает трехмерное евклидово пространство на свой опыт этого мира, поэтому у нас есть основания утверждать, что феномены обязательно расположены в трехмерном пространстве. Точно так же разум накладывает другие категории опыта на ноумены, чтобы сконструировать феноменальный мир человеческого опыта.

Точку зрения Канта можно пояснить с помощью примера из научной фантастики. Вообразите жителей Изумрудного города из страны Оз, в глаза которых при рождении были имплантированы контактные линзы, придающие всем предметам зеленый оттенок. Жители этой страны могут сделать вполне естественное предположение о том, что вещи кажутся зелеными, потому что они на самом деле являются зелеными. Тем не менее их феномены зеленые из-за контактных линз, а не из-за того, что вещи в себе являются зелеными. Несмотря на это, жители страны



Глава 2. Заложение основ 59

Оз могут считать абсолютной и неопровержимой истиной то, что «каждый феномен является зеленым». Кант утверждал, что категории опыта являются логически необходимыми предпосылками любого опыта для всех чувствующих существ. Следовательно, поскольку наука занимается миром феноменов, мы можем иметь истинное, неопровержимое, абсолютное знание об этом мире и должны отказаться от попыток проникнуть в локковские «вещи сами по себе».

Идеализм Канта породил радикальный экспансивный взгляд наличность. Вместо вывода Юма о том, что она является конструкцией, построенной из кусочков и фрагментов опыта, Кант говорил, что личность предшествует получению и упорядочиванию опыта. Кант проводил различия между эмпирическим Эго (поверхностным содержанием сознания) и трансцендентальным. Трансцендентальное Эго одно и то же в разумах всех людей и накладывает категории понимания на опыт. Личность не сконструирована на основе опыта; это активный строитель опыта. Понятие личности исчезло в эмпиризме, но в идеализме личность стала единственной реальностью.

Идеализм оказал большое влияние на ранние этапы становления немецкой психологии. Поскольку трансцендентальное Эго творит сознание, оно не может быть частью сознания. Психология, по мнению идеалистов, не заслуживает звания науки, поскольку самая важная часть разума, личность, недоступна наблюдению. Основатель психологии Карл Вильгельм Вундт, бывший в молодости приверженцем Локка, говорил, что мысль можно понять с помощью интроспекции. Позднее он стал сторонником Канта, сведя экспериментальную психологию до исследования непосредственного опыта и предложив изучать высшие мыслительные процессы другими методами. Причиной одной из первых психологических дискуссий о противоречии безобразного мышления, послужили споры о пределах возможности интроспекции. Этот диспут, подвергнув сомнению ценность всех форм интроспекции, проложил путь бихевиоризму. Но то, насколько люди знают причины своего поведения, до сих остается предметом споров.



Историко-культурная традиция

Эта последняя традиция противостоит тенденциям научной революции, поскольку отрицает тот факт, что гуманитарные науки могут или должны быть точными науками. Это расхождение во взглядах было впервые сформулировано итальянским философом Джамбаттистой Вико (1668-1744), а затем, более подробно, немецким писателем Иоганном Гердером (1744-1803), которому принадлежит девиз этой школы: «Мы живем в мире, который создаем сами». Люди не являются исключительно объектами природы — машинами, — поскольку мы живем общественной жизнью в рамках человеческой культуры, созданной историческим процессом. Следовательно, не может быть науки, которая охватывала бы всех людей. Люди живут в различных культурах в настоящее время, жили так же в прошлом и построят новые культуры в будущем. Пространственно-временной универсальности естественных наук — гравитации и материи, остающихся одними и теми же в любое время и в любом месте, — в мире людей не существует. Определенная часть человеческой природы имеет физические корни, но огромная и, возможно, основная часть имеет социальные корда. Хотя частично психология может подражать физике, изучая отношения

60 Часть I. Введение

человеческого разума и мозга, в большей степени ей следует подражать истории, изучающей связь человеческого разума и культуры. Историко-критическая традиция приобрела большое значение в.немецкой психологии XIX столетия.



Изучение разума и тела

Итак, мы обсудили вопросы, проистекающие из картезианского разделения сознания и окружающего мира. Декарт также поставил под сомнение природу связи между душой и телом. Кажется очевидным, что душа получает информацию об окружающем мире посредством тела и контролирует его действия. Декарт учил, что душа и тело взаимодействуют благодаря шишковидной железе (эпифизу), служащей экраном картезианского театра. Декарт думал, что, управляя ею, душа может контролировать деятельность нервов. Однако картезианский интерактивный дуализм быстро стал предметом нападок. Один из многочисленных корреспондентов Декарта, принцесса Елизавета Богемская (1615-1680), задала ключевой вопрос: «Как тело может управляться чем-то нематериальным?» Декарт не смог дать удовлетворительного ответа.

Эта проблема существовала на протяжении всего XVIII столетия, хотя большая часть первых психологов приняла вариант дуализма — тезис о психофизическом параллелизме, предложенный Готфридом Вильгельмом Лейбницем (1646— 1716). Он говорил, что разум и тело отделены друг от друга, что каждому психическому событию соответствует физическое, но что последнее на самом деле не влияет на первое. Хотя это положение было общепринятым, поскольку отделяло психологию от физиологии, оно поднимало очередные вопросы, например, почему кажется, что существует взаимодействие между разумом и телом; существует ли оно и какой смысл изучать бессильный разум? Параллелизм Лейбница послужил толчком к первым экспериментальным исследованиям в психологии — психофизике Фехнера, которые представляли собой попытку точно измерить корреляцию между стимулом и ощущением.

Идеализм (в том числе и имматериализм) — монистическое решение проблемы разума и тела, провозглашающее, что существует только разум, а материя представляет собой иллюзию. Другим радикальным, даже общественно опасным монистическим решением этой проблемы был материализм, утверждающий, что существует лишь материя, а иллюзией является разум. Знамя материализма впервые публично поднял в 1748 г. врач Жульен Офре де Ламетри (1709-1751) в своей книге «Человек-машина». Ламетри сделал тот шаг, который не смог бы сделать или не решился бы сделать Декарт, — выдвинул предположение о том, что мышление есть процесс, происходящий в головном мозге. Оно угрожало вере христиан в реальность и бессмертие души; оно подразумевало, что люди — это машины, что нет свободы воли и что «моральная ответственность» всего лишь иллюзия. Для многих людей материализм был и остается основной угрозой их пониманию самих себя, общества и вечных надежд.



Изучение разума других людей

Строго отделяя разум от окружающего мира и тела, Декарт сделал проблематичным существование других разумов. С картезианской точки зрения, разум является персональным сознанием. Но откуда я могу знать, есть ли разум у других лю-



Глава 2. Заложение основ 61

дей? Декарт отвечал, что я знаю внутри самого себя, что я думаю, и что я выражаю свои мысли языком. Следовательно, любое существо, обладающее языком, обладает также и мыслящей душой. Поскольку язык есть только у людей, только люди обладают душой.

Проблема других разумов не имела большого значения вплоть до XIX в., когда идея эволюции получила широкое признание. Из эволюции следовало, вопреки Декарту, что животные обладают разумом, хотя и более простым, чем мы. Предвестником современных споров о разуме других существ стала книга «Человек-машина», в которой Ламетри рассматривал эту проблему с материалистической позиции. Он предложил обучать языку человекообразных обезьян так, как это делают с глухими детьми. Если обезьяны смогут научиться языку, Декарт будет опровергнут, а существование души подвергнуто сомнению. В XX в., когда Ноам Хомски возродил тезис Декарта о том, что способность к языку является видо-специфичной способностью человека, некоторые физиологи подвергают проверке гипотезу Ламетри. Так, специалист в области компьютерной техники А. М. Тьюринг (1912-1954) заявлял, что мы будем знать, что компьютеры разумны, когда они станут так же хорошо пользоваться языком, как это делают люди.

Природа человека, мораль и общество

Проект Просвещения

Следуя в кильватере научной революции, мыслители XVIII в., принадлежавшие к идеологии Просвещения, стали переосмысливать вопросы морали и общественного устройства с научных позиций. Они отрицали традиции и религию, особенно во Франции, где возникло большинство радикальных идей. Ключевой проблемой был вопрос о моральной власти: почему мне следует делать то, что велит общество? В прошлом источниками моральной власти были традиции и религия. Но их призывы основывались на предположении о том, что добродетель — первичное, объективное свойство поступков и событий. Когда добродетель стали считать вторичным свойством, власть традиции и религии была поставлена под сомнение. Философы обратились к науке как главному источнику моральной власти. Декарт и его последователи подвергали все общепринятые убеждения относительно разума и окружающего мира тщательной сознательной и рациональной проверке, а философы проделали то же самое в отношении убеждений, касающихся морали и общества. Опять-таки, ключом к этим новым исследованиям стала природа человека: бывают ли люди хорошими или плохими от рождения? Как следует понимать общество, исходя из природы человека? Подобные вопросы сделали гуманитарные науки, особенно психологию, социально значимыми. Возникла насущная необходимость научного исследования человеческой природы и, возможно, замены традиционных религиозные средств социального контроля научными. По мере того как психологическое исследование природы разума закончилось кризисом скептицизма, психологическое исследование социальной природы человека завершилось нравственным кризисом.

62 Часть 1. Введение

Изучение природы человека

Люди — животные: Томас Гоббс. Современные исследования людей как социальных существ восходят к английскому мыслителю Томасу Гоббсу (1588-1679). Он был приверженцем новой механико-математической философии и атеистом. Гоббс задался главным вопросом психологии: на каких животных были бы похожи люди, если бы жили вне культуры и общества? Он полагал, что у него есть эмпирически проверенный ответ. Пережив ужасы гражданской войны в Англии, в ходе которой не функционировали правительственные институты, Гоббс пришел к выводу, что в отсутствие правительства существовало бы состояние «войны всех против всех», а жизнь человека была бы «одинокой, порочной, жестокой и короткой». Он утверждал, что человек по своей природе склонен к насилию и нуждается в контроле со стороны сильного, даже авторитарного правительства. Более того, Гоббс считал нравственный авторитет химерой; единственная реальность, по его мнению, — сила. Нелицеприятный анализ человеческих мотивов и человеческого общества, проведенный Гоббсом, и мысль о том, что мораль всего лишь иллюзия, с тех пор постоянно привлекает ученых-обществоведов. Его влияние сохранилось и в психологических заключениях относительно природы человека.

Вызов, брошенный Гоббсом, породил сильную ответную реакцию, в основе которой лежало иное понимание человеческой природы.



Люди нравственные существа: шотландская философия здравого смысла. Самый важный для истории психологии в Америке ответ пришел от шотландских философов здравого смысла. Они проводили наблюдения за обычной жизнью людей даже в тех условиях, когда она не регулировалась законом, и высказали предположение о том, что люди — от рождения общественные существа, предназначенные (по мнению шотландцев, по велению Бога) к мирному совместному существованию. Шотландский реализм сформировал эту социальную философию. Эти философы утверждали, что мы обладаем нравственным чувством, благодаря которому интуитивно видим, что одни поступки хороши, а другие — дурны. Шотландскую систему философии как часть религиозного воспитания повсеместно преподавали в американских колледжах до 1870-х гг. Когда в Америку пришла экспериментальная, ориентированная на физиологию немецкая психология, она встретила там старую психологию, сопротивлявшуюся идее о том, что психология должна стать одной из естественных наук. Несмотря на триумфальное шествие новой психологии, влияние старого направления сказалось на приверженности американских психологов к практической, прикладной психологии.

Люди не имеют природы: французский эмпиризм. Во Франции Просвещение приняло иное, менее умеренное направление. Во Францию эмпиризм Локка пришел с одобрения Вольтера. Во времена Французской революции группа мыслителей, называвшаяся идеологами (последователи пути идей), довела эмпиризм до крайности, утверждая, что разум при рождении лишен не только идей, но и способностей. Объединившись с материализмом, французский эмпиризм предложил такое видение человеческой природы, которое опьянило некоторых философов открывшимися перед ними возможностями. Если не существует человеческой природы, если люди представляют собой всего лишь глину, из которой общество может лепить все

Глава 2. Заложение основ 63

что угодно, тогда, как позднее говорили Джон Уотсон и Б. С. Скиннер, мы можем заставить людей соблюдать порядок. По природе мы не злы и не добры, добрыми или злыми нас делает общество. Традиции и религия сделали людей невежественными и, следовательно, плохими, но при помощи надлежащего обучения и образования людей можно сделать по-настоящему совершенными. Такое видение вдохновило одних и ужаснуло других, но является ли оно правильным, зависит от психологии.



Контрпросвещение

Противники Просвещения убедились в своей правоте, когда начатая просветителями Французская революция вылилась в жесточайший террор. Противодействие идеологии Просвещения стало нарастать, что привело к необходимости нового понимания человеческой природы и человеческой жизни.

Корни контрпросвещения лежали в эпохе научной революции. Современник Декарта, Блез Паскаль (1623-1662) был математиком и физиком, питавшим отвращение к картезианскому благоразумию. Он был религиозным человеком и испытывал отвращение к той бессмысленной вселенной, которую рисовала наука. Паскаль пришел к заключению, что разум сам по себе бесполезен для руководства жизнью. Он писал: «У сердца есть свои собственные мотивы, которых разум не понимает». Паскаль задался важным и вечным психологическим и нравственным вопросом: какую роль должны играть эмоции, чтобы вести правильную жизнь? Со времен стоиков и вплоть до Просвещения партия разума страстно настаивала на том, что эмоции следует игнорировать, подавлять, даже вычеркивать, поскольку разум предлагает самый лучший путь к истине. По мнению Паскаля и романтиков — сторонников контрпросвещения, разум, предложив картину вселенной, лишенной смысла, и науки, лишенной нравственных авторитетов, зашел в тупик. Они обратились к эмоциям и другим иррациональным сторонам человеческой природы для того, чтобы восполнить недостатки разума.

Романтические идеи неожиданно возникали в разных местах. Юм писал, что «разум является рабом страстей». Страсть ставит нам цель; разум вычисляет, как ее достигнуть. Концепция каузальности имеет иррациональные корни в человеческом убеждении о том, что эффект должен проистекать из причины. Нравственное чувство шотландцев было интуитивным, нерациональным восприятием правильного и ложного. Трансцендентальное Эго Канта лежит за пределами рационального знания, а впоследствии идеалисты говорили, что мир стал существовать благодаря романтическому акту воли. Первым романтиком, оказавшим огромное влияние, стал Жан-Жак Руссо (1712-1778). Будучи противником Гоббса, Руссо говорил, что люди по своей природе добродетельны и являются миролюбивыми благородными дикарями, испорченными обществом. Выступая против Просвещения, он утверждал, что правда всегда принадлежит велениям сердца и что наука сделала людей хуже, а не лучше. Люди должны бежать от воспитательной системы Просвещения из городов в сельскую местность и вести там простую жизнь.

Историко-культурная традиция также была связана с контрпросвещением. Выступая против Декарта, Гердер писал: «Я чувствую! Я существую!» Его девиз о том, что мы живем в мире, который создаем, привел к более уважительному отношению к культуре и истории, чем то, которое наблюдалось у философов Просве-

64 Часть I. Введение

щения. Они всячески проповедовали терпимость к культурным различиям, поскольку считали их иррациональными. Но именно потому, что они считали их иррациональными, они не уважали их. По мнению маркиза Кондорсе (1743-1794), «придет время, когда солнце будет сиять над головами людей, которые будут свободны и не будут иметь никаких хозяев, кроме собственного рассудка». В силу универсальности требований рассудка, существовал только один рациональный образ жизни, открытый и поддерживаемый наукой. Оспаривая это утверждение, Гердер писал, что люди могут считаться людьми только в том случае, если они вовлечены в живую развивающуюся культуру, в которой находят смысл и вдохновение. Отменить традиции и культуру — значит отменить человеческую природу.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   37


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница